Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 46 страниц)
Денис посмотрел на меня.
– Ты? – спросил он. – Ты украл у бабушки деньги?
– Нет, – ответиля спокойно. – Я ничего не брал.
– А кто тогда? – он шагнул ко мне. – здесь больше никого не было.
– Логично, – согласился я. – Только есть одна проблема. Я не знал, где тайник и у меня не было времени его искать. Я пятнадцать минут чинил бачок, потом десять минут пил чай. Все это время я был на виду.
– Ты мог отвлечься! – крикнула Марья Ивановна. – Я на минуту вышла в туалет!
– А я не выходил из кухни, – повторил я. – Но давайте все же разберемся. Деньги пропали между вчерашним вечером и сегодняшним утром. Ночью вы спали, дверь была заперта и следов взлома нет. Значит, у нас остается три варианта. Первый, вы сами их переложили и забыли. Второй, их взял кто-то, у кого есть ключи от квартиры. Третий, их взял кто-то, кто мог проникнуть в квартиру без взлома.
– Я не перекладывала! – всхлипнула Марья Ивановна.
– Значит, остаются варианты два и три, – я перевел взгляд на Дениса. – У кого еще есть ключи от квартиры?
Денис дернулся.
– У меня есть, – сказал он. – Я здесь живу. И что? Ты на меня намекаешь?
– Я ни на кого не намекаю просто рассуждаю логически.
– Да пошел ты со своей логикой! – он шагнул ко мне, сжимая кулаки. – Бабуль, вызывай полицию! Пусть его обыщут!
– Вызывайте, – сказал я спокойно. – Только учтите один момент. При осмотре тайника полиция снимет отпечатки пальцев и если там окажутся отпечатки кого-то из членов семьи, а не мои, то подозрение падет на этого человека. Я готов пройти дактилоскопию, а вы, Денис?
Он побледнел. Я видел, как на его висках выступили капли пота. Зрачки расширились, а пальцы дрожали.
– При чем здесь отпечатки? – пробормотал он. – Ты мог в перчатках…
– Я был без перчаток, – я показал свои руки. – Можете проверить. А вот вы, я смотрю, руку забинтовали. Что случилось?
– Порезался, – буркнул он. – Не твое дело.
– Порезались, – повторил я. – Интересно. Вчера вечером вы были в одном заведении, я вас там видел. Играли в карты, и, кажется, крупно проигрывали.
Денис замер, а Марья Ивановна уставилась на него.
– Что? – прошептала она. – Денис, ты играешь?
– Бабуль, он врет! – голос у него сорвался. – Я не играю! Я вообще не знаю, о чем он!
– Пять тысяч не такая крупная сумма, чтобы отыграться, – продолжал я. – Но все же… Совпадение?
– Ты врешь! – закричал Денис. – Я не ходил к Сысоеву!
– А я и не называл никаких имен.
Он тут же замолчал, тяжело дыша, и глядя на меня с ненавистью. Потом перевел взгляд на бабку.
– Денис, – сказала она тихо. – Это правда?
– Бабуль, я…
– Это правда⁈
Он опустил голову.
– Да… прости, я хотел отыграться, – пробормотал он. – Я думал, что верну. Я думал, что смогу…
Марья Ивановна схватила с вешалки первое, что попалось под руку, и этим оказалось кухонное полотенце, и начала лупить внука по спине, по плечам и по голове.
– Ах ты окаянный! – кричала она. – Пенсию мою проиграл! Я тебя приютила, кормлю, а ты! А ты!
Денис закрывался руками и пятился к двери.
– Бабуль, прости! Я отдам! Я заработаю!
– Заработает он! – она лупила его с неожиданной силой. – Иди отсюда! С глаз моих долой!
Он выскочил за дверь, и в коридоре послышался топот по лестнице. А Марья Ивановна опустила полотенце и заплакала.
Марья Ивановна, – сказал я тихо. – Мне жаль…
Она вытерла глаза краем полотенца.
– Прости меня, Максим, – сказала она. – Прости, что на тебя подумала. Старая дура.
– Ничего. В жизни и не такое бывает.
– Подожди, – она махнула рукой. – Я сейчас…
Она достала из кармана халата смятые купюры и протянула мне.
– Вот. Пятьсот рублей. Как договаривались.
– Не надо, – сказал я. – Считайте это скидкой.
– Бери, – она всунула деньги мне в руку. – Ты честный человек. Таких сейчас мало.
Деньги я все-таки взял, старушка настояла и проводила меня до двери. Уже на пороге я обернулся.
– Марья Ивановна, не судите внука слишком строго. Он молодой, глупый. Может, это послужит ему уроком.
Но та лишь горько усмехнулась.
– Дай-то бог.
Глава 8
Я проснулся в шесть сорок. Дюбель сидел на подоконнике и смотрел на меня как на врага народа.
– Чего, пушистый? – спросил я у него.
Дюбель моргнул.
– Да, я тоже считаю, что квартальный план пока слабый.
Он спрыгнул на пол и держа хвост трубой потрусил к миске. Я пошел следом по пути поднял с пола носок и кинул в корзину с грязным бельем, надо будет попозже поставить стирку.
Войдя на кухню, невольно улыбнулся, теперь здесь было приятно находиться. Вчера я еще раз прошелся тряпкой по углам, выгреб оттуда пепел и фантики. Квартира постепенно переставала быть берлогой алкоголика. Да, пока еще не стала для меня полноценным домом, до этого еще далеко, но хотя бы уже не пахла перегаром и колбасой по акции.
Я насыпал корм в миску. Дюбель уткнулся мордой в гранулы и захрустел.
– Не торопись, акционер, – сказал я. – Запасы не бесконечные.
Кот сделал вид, что не услышал.
Теперь зарядка и вновь преодоление… грудь ныла, плечи забивались, а ладони скользили по старому линолеуму. Ну не любило тело Смирнова спорт, ничего здесь не поделаешь, зато оно любило диван и пиво.
Я начал отсчет отжиманий… на двадцатом руки задрожали, а на двадцать третьем я упал грудью на пол и несколько секунд просто дышал. Дюбель подошел, понюхал мое ухо и чихнул.
– Спасибо за поддержку, – сказал я.
Он ушел как правильный инвестор, вложился морально и вышел из проекта.
Я поднялся, сделал приседания, потом планку. Тело сопротивлялось, но уже хотя бы не разваливалось.
После водных процедур, поставил чайник, сварил овсянку и яйца. В прошлой жизни завтрак мне готовил повар, который называл омлет «воздушной текстурой». Сейчас я ел овсянку из кастрюли и был жив, тоже неплохая текстура.
Что ж, пришло время разобраться с логистикой.
Я достал телефон и открыл объявления. Китайские скутеры с пробегом «один дед ездил за хлебом» стоили так, будто дед возил на них золото из Магадана. Были варианты за двадцать тысяч, но по фото уже понятно, что они пережили как минимум пять зим в сугробе.
Одно объявление зацепило:
«Мототехника, разбор, продажа, обмен. Вадик. Район Южного рынка».
Фотографий почти не было. Только ворота из профлиста, кусок грязного двора и ряд скутеров, снятых кое-как. Обычно в таких местах продавали не товар, а проблемы, но проблемы я умел оценивать.
Позвонил. Ответили не сразу. На фоне играла музыка и кто-то матерился, и только потом я услышал хриплый голос:
– Да.
– По мопедам звоню. Есть что-нибудь дешевое на ходу?
– На ходу есть, брат. Китай, японцы, все есть. Ты на какую сумму смотришь?
– До двадцати.
Пауза была короткая, но понятная, похоже меня сразу записали в категорию «бедный, но можно доить».
– Приезжай, конечно подберем. Есть аппарат – огонь, сел и поехал.
– Адрес?
Он продиктовал. Я записал, собрался и проверил сумку. Полный ящик тащить не было смысла. Взял мультиметр, фонарик, набор ключей, перчатки, пару стяжек и старую тряпку. Деньги разложил по карманам, основную сумму отдельно, мелочь отдельно. Никогда нельзя показывать продавцу весь бюджет. Это правило работало и при покупке мопеда, и при поглощении строительного холдинга.
– Охраняй объект, – сказал я Дюбелю, когда тот вылизывался на стуле.
* * *
Добирался я на маршрутке. Водитель слушал радио, где бодрый голос обещал всем удачный день, но пассажиры привычно сидели с хмурыми лицами, не веря веселому ведущему. Рядом со мной сидела женщина с пакетом картошки, который упирался мне в колено.
– Подвиньтесь, – сказала она, не глядя.
– Куда? – не понял я
– Ну куда-нибудь.
Я пожал плечами и решил не вступать в спор. Пусть ворчит, может ей от этого легче станет.
Через двадцать минут я вышел у Южного рынка.
Место которое мне было нужно и до которого я добирался минут двадцать, производило сильное впечатление. Если в аду есть отдел подержанной техники, он выглядит именно так. Заборы из профлиста, ворота с ржавчиной и лужи с радужной пленкой бензина. За сеткой стояли машины с открытыми капотами, полуразобранные скутеры и мотоциклы.
У ворот курил невысокий и пузатый мужик лет сорока в шапке натянутой на лоб.
– Максим? – спросил он.
– Он самый.
– Я Вадик. Пошли, покажу зверя.
Мы прошли между рядами хлама. Вадик говорил без остановки, как человек, который боялся тишины, потому что в тишине покупатель может подумать.
– Сейчас техника вся дорогая. Сам понимаешь, курс, доставка, запчасти. Но тебе повезло, вчера как раз пригнали вариант. Китай, но хороший Китай. Почти новый. Девочка ездила.
– Девочка, конечно, аккуратная? – спросил я.
– Само собой. На работу, с работы. Не гоняла, не убивала. Косметика есть, но это ерунда.
– Девочки вообще редко убивают технику. Обычно это делают их парни.
Вадик хмыкнул, но промолчал.
Он подвел меня к красному скутеру. Пластик блестел, но слишком свежо похоже его недавно протерли силиконом, чтобы скрыть царапины, на приборке показывало три тысячи пробега, но судя по протерным ручкам и подножкам, которые поменять не удосужились, можно было дать лет двадцать. Довершало картину перетянутое сиденье с кривыми швами.
– Вот, – Вадик хлопнул по сиденью. – Аппарат живой. Заводится с кнопки и едет бодро, все документы есть.
– Сколько?
– Тридцать пять.
Я с усмешкой посмотрел на него.
– Я сказал до двадцати.
– Ну ты посмотри сначала. За двадцать сейчас только самокат детский. Этот отдам за тридцать две, чисто тебе.
– Мы знакомы всего четыре минуты, «чисто мне» звучит как минимум странно.
Вадик улыбнулся, но улыбка вышла напряженной.
Я присел рядом со скутером. Провел пальцем по стыку пластика. Передняя панель была снята и поставлена криво, было видно что крепили разными болтами, один из которых вообще был мебельным. Рама под днищем имела явный след от удара.
Активировал «Аналитический взор», и мир тут же стал резче. Сразу бросились в глаза и более мелкие недочеты – царапины, трещины на резине, следы ключей на гайках. Передняя вилка была слегка уведена, провода под рулем скручены изолентой, кикстартер стерт. Двигатель мыли, но под картером осталась старая масляная сопля. Руль точно ловил удар.
– Он падал, – сказал я.
Вадик моргнул.
– Да ну, где падал? Может, девочка уронила случайно, бывает.
– Вилка кривая. Пластик меняли и проводку колхозили. Двигатель дымил, поэтому вы его отмыли, я уж не говорю о том, что пробег скручен.
Улыбка Вадика увяла
– Слушай, ты покупать приехал или умничать?
– Пока решил изучить степень наглости продавца.
Он затянулся сигаретой и оценивающе посмотрел на меня.
– Ну ты даешь. – хмыкнул он, – Ладно, за двадцать восемь отдам. Ниже проосто смешно.
– Давай посмеемся вместе, – предложил я.
– За двадцать пять.
– Нет.
– Ты даже не завел. – возмутился он.
– Для того чтобы все понять, мне его и заводить не нужно. – ответил я и выпрямившись, площадку. В углу, возле контейнера, лежала куча мотомусора. Рамы, колеса, пластик, баки, рваные сиденья. Но среди этого кладбища я увидел его.
Старый «Honda Dio».
Серый, с облезлым пластиком, ржавым багажником и спущенным задним колесом. Сиденье порвано, зеркало одно, фара мутная.
– А это что? – спросил я.
Вадик проследил за моим взглядом.
– Это? Да мусор. На запчасти. Движок клинанул, проводка мертвая. Даже не смотри.
Вот тогда я и пошел смотреть.
Мопед стоял криво, задним колесом в луже. Я присел и провел рукой по корпусу. Пластик убитый, но рама целая. Следов серьезной аварии не было, руль ровный, вилка живая. Ржавчина сверху, но без глубоких язв.
– Сколько ему лет? – спросил я.
– Да кто его знает. – пожал плечами Вадик, – древний, как дерьмо мамонта, но родной японец, не китайщина. Сейчас таких днем с огнем не сыщешь!
Я снял крышку вариатора. Вадик хотел что-то сказать, но я уже работал ключом. Болты шли туго. Под крышкой ремень был в трещинах, почти мертвый, ролики оказались изношены, хотя в принципе не смертельно. Ремень, шланги и свечу надо было менять, карбюратор чистить. Аккумулятор думаю можно пока не брать. Два вечера работы, если не тупить, ну и по деньгам тысяч пять, если на рынке.
Я провел ладонью по рулю. В прошлой жизни я выбирал между бронированным «Майбахом» и новым «Роллс Ройсом», а сейчас торговался за убитый мопед. Но в нем я хоть видел какие-то перспективы.
– Сколько за него? – спросил я.
Вадик оживился, понял, что мусор может превратиться в деньги.
– Ну раз тебе прям понравился… Давай пятнадцать.
Я посмотрел на него и снова усмехнулся.
– За мертвый мопед без документов, со спущенным колесом, сгнившим ремнем и неизвестной историей?
– Это «Honda», брат, Японец! Они же вечные.
– Он вечный только потому, что не ездит.
Вадик затянулся сигаретой.
– Ну сколько дашь?
– Пять.
Он расхохотался.
– Ты серьезно? Пять? Да я его на металл дороже сдам.
– Не сдашь. – сообщил ему, – что здесь? Алюминий, железо и пластик. С учетом вывоза получишь три тысячи и геморрой, плюс он занимает какое-никакое место, да ты его уже списал фактически. Вон с него сняли почти все ценное. Колеса старые, пластик битый, двигатель неизвестный.
– Двигатель нормальный. – возмутился он
– Ты сам сказал, что у него клин.
Он прищурился.
– Умный, да?
– Стараюсь внимательно изучать, что покупаю, – сообщил я ему менторским тоном, – это неправильно разве? Сам как думаешь?
– Десять. – он еще больше нахмурился
– Пять.
– Восемь, и забирай.
– Пять с половиной.
– Да ты издеваешься. – Вадик начал злиться
– Нет. Если бы издевался предложил бы четыре.
Он зло смотрел на меня. На площадке стало тише, даже собака за будкой перестала лаять и высунула морду, будто тоже ждала финала торгов.
– Слушай, мужик, – сказал Вадик. – Ты пришел на мою площадку, разбираешь тут технику и сбиваешь цену сбиваешь. Не нравится, используй общественный транспорт.
– Хороший совет. Но у тебя есть проблема.
– Какая?
– Я уйду, а этот мопед останется. Через месяц он так же будет стоять здесь, только выглядеть еще хуже. В конце концов ты продашь его на лом за копейки, а я предлагаю тебе деньги сейчас.
Вадик молчал и я понимал его. Он видел перед собой не лоха, а проблему, а их продавцы не любят, им приятнее, когда человек слушает про то как «девочка ездила» и кивает.
– Шесть с половиной, – сказал он.
– Шесть. И ты отдаешь старый шлем, если он у тебя еще валяется.
– Шлем еще ему, – Вадик сплюнул. – Ладно, шлем дам. Только без претензий. Забрал и забыл.
– Не вопрос, именно это мне и нужно.
Мы ударили по рукам. Я достал деньги, шесть тысяч. Вадик пересчитал купюры и спрятал в карман.
– Паспортные данные писать будешь? – спросил он.
– Нет. Ты же сам сказал, что он мертвый хлам.
– Ну да, – он усмехнулся. – Тогда забирай своего покойника.
Торгаш ушел в будку и вынес старый шлем. Черный, поцарапанный и с треснувшим визором. Я покрутил его в руках.
– Он хоть голову держит?
– Если голова крепкая, удержит. – проворчал он.
Я засунул шлем под сиденье, потом попытался накачать заднее колесо ручным насосом, который валялся у Вадика. Камера держала плохо, но не сразу спускала, значит до дома докатим.
– Заводить будешь? – спросил Вадик с ухмылкой.
– Нет. – покачал я головой.
– А что так? Вдруг поедет?
– Не поедет. – ответил я, – Карбюратор забит, ремень мертвый и масса отвалилась. Если сейчас его начать мучить, можно добить стартер и кик. Ты вообще разбираешься в том что продаешь? – я ехидно посмотрел на него.
Вадик достал из пачки новую сигарету и теперь продавец смотрел на меня с уважением.
– Ты механик, что ли?
– Сантехник, – не стал скрывать свою профессию.
– Странные сейчас сантехники пошли.
– Что делать – хмыкнул я, – Хочешь жить, умей вертеться, про естественный отбор слышал?
Он ничего не ответил и я взяв мопед за руль, покатил к выходу. Он оказался тяжелее, чем выглядел, заднее колесо шло туго, а тормоз подкусывал, каждый метр давался с усилием.
– Эй, сантехник! – крикнул вслед Вадик. – Если заведешь, приезжай, я его обратно за пять куплю!
– За двадцать продам, – не оборачиваясь, бросил я.
Он засмеялся, но смех звучал как-то неестественно.
* * *
Дорога домой превратилась в отдельный вид спорта. Мопед катился откровенно плохо, упираясь всем своим существом, хотя я ведь планировал его оживить. Прохожие смотрели с интересом, как обычно смотрят на чужую беду, если она безопасная и немного смешная. Один мужик у магазина остановился с пакетом пива.
– Брат, продаешь тачку? – поинтересовался он, видимо решил потрепать языком. Не похож он был на того кто мог купить такую рухлядь.
– С какой целью интересуешься, – тем не менее спросил я, – купить хочешь?
– Просто прицениваюсь…
– Как будет предложение, я готов выслушать, – сообщил ему.
Мужик не нашелся что ответить и проводил меня заинтересованным взглядом.
До остановки я докатил мопед минут за двадцать, и только потом до меня дошло что с ним в автобус я просто не влезу, да даже если влезу, меня в него ни в жизнь не пустят. Пришлось идти пешком пять километров. По грязи и лужам с матом про себя.
Через полчаса руки забились. Молча переть ржавую «Honda» через весь район, сомнительное удовольствие.
На светофоре рядом остановился дорогой внедорожник. За рулем сидел мужчина в костюме, говорил по телефону и даже не посмотрел в мою сторону. Раньше я был таким же и как-то не обращал внимания на мир «за стеклом». Теперь я стоял в мартовской «каше» и держал за руль мопед, который стоил дешевле одного ужина в моем любимом ресторане.
Но почему-то сейчас это не унижало, скорее раздражало и утомляло, мопед был активом. Пусть убитым и смешным, но активом. Я уже видел, как он едет, видел маршрут заказов, инструменты на багажнике и сэкономленные часы, а значит заработанные деньги. Он становился первым кирпичиком, который я закладывал в логистику своей будущей структуры.
Ближе к дому заднее колесо снова начало спускать. Мопед потяжелел, как пьяный родственник на свадьбе. Я остановился у киоска, купил бутылку воды и решил немного передохнуть.
Продавщица, молодая девушка, с любопытством посмотрела сначала на меня, потом на мопед.
– Сломался? – поинтересовалась она.
– Пока и не начинал работать, – усмехнулся я в ответ.
– А зачем взяли?
– Дешево.
– А-а-а, это ж самая дорогая причина, – улыбнулась она и закрыла окошко.
Забавно. И ведь не поспоришь. Пожалуй, стоит выдать продавщице грамоту за философские умозаключения, ну или премию.
До двора я добрался ближе к обеду. Спина болела, ладони горели, а под ногтями забилась грязь. Во дворе на лавке сидели две бабки. Одна из них, кажется, была та самая, что шепталась про меня у подъезда.
Они замолчали, когда я вошел во двор с мопедом. Тишина у подъездных бабок была плохим знаком. Обычно после нее рождалась новость.
– Максим, это вы купили? – спросила одна.
– Да.
– Работает?
Я посмотрел на мопед, потом на нее.
– Пока нет. Но и районная администрация работает не всегда, это же никого не смущает.
Бабки засмеялись.
– Рукастый, починит, – сказала вторая. – Такой все починит.
Вот оно, репутация работала на опережение. Я еще даже не завел эту рухлядь, а меня уже записали в люди, которые «все починят». Опасная категория. За нее платят доверием, но потом спрашивают по полной.
– Если кому трубы надо, – сказала первая, – я ваш номер дала Нине Павловне. У нее на кухне подтекает.
– Пусть звонит после пяти.
– А до пяти что?
– Буду спасать японскую промышленность.
Глава 9
Затащить скутер на третий этаж оказалось гораздо сложнее, чем я предполагал изначально, лифт для таких целей оказался слишком мал и неудобен, поэтому просто потащил мопед по лестнице.
Семьдесят килограммов мёртвого японского железа сопротивлялись мне на каждой ступеньке, заднее колесо спустило окончательно, тормоза подклинивали, а пластик жалобно скрипел от натуги. На каждом лестничном пролёте я останавливался, тяжело дышал и вытирал пот со лба. Прошло слишком мало времени с начала моих тренировок, и новое тело всё ещё оставалось откровенно слабым.
Мышцы горели огнём, связки натянуты до предела, но я упирался плечом в руль и толкал свою покупку на очередную бетонную ступеньку. Пульс стучал в висках, однако я контролировал дыхание, не позволяя сердцу уйти в опасную зону. Тело является инструментом, а инструмент нужно иногда подвергать стрессовым нагрузкам для повышения общей прочности.
На моём этаже тихо скрипнула дверь, и в проёме показалась Аня. На её скуле всё ещё виднелся синяк, а в глазах читалось удивление. Она плотнее запахнула халат, глядя на то, как я пытаюсь втащить грязный кусок металла на площадку, и улыбнулась.
– Максим, тебе помочь? – тихо спросила она, озираясь по сторонам, будто ожидала, что следом за мной появится полноценный мотоклуб.
– И тебе добрый вечер, Аня, – я тяжело выдохнул, опустив подножку скутера на бетон, чтобы немного перевести дух. – Справлюсь сам, спасибо. Валера твой где?
– Спит, – она опустила взгляд, нервно теребя край халата. – Напился опять, уснул на диване. А ты зачем эту штуку домой тащишь?
– Это не штука, Аня, это мой будущий транспорт, – я постарался улыбнуться как можно мягче, – На улице его чинить холодно, вот и решил устроить мастерскую на дому. Тебе бы тоже, знаешь, не мешало починить свою жизнь, пока этот ублюдок тебя окончательно не покалечил.
Аня вздрогнула, словно от удара, и в её глазах блеснули слезы.
– Куда я пойду, Максим? Кому я нужна…
– Себе ты нужна, в первую очередь, – я сделал глубокий вдох, собираясь с силами для нового рывка. – Если понадобится помощь или просто нужно будет пересидеть, когда он буйствует, моя дверь открыта. Помни об этом.
Она неуверенно кивнула, шмыгнув носом, и осторожно прикрыла дверь. Я же схватился за руль, стиснул зубы и потащил «Honda» дальше.
Закатил скутер прямо в прихожую, где грязные шины моментально оставили чёрные следы на линолеуме. Затем протолкал технику на кухню, хотя места здесь было катастрофически мало. Обеденный стол пришлось сдвинуть вплотную к окну, а табуретки закинуть на кровать в комнате, чтобы освободить рабочее пространство.
Из-под дивана бесшумной тенью вылез Дюбель.
Котёнок подошёл осторожно, вытянул худую шею и внимательно понюхал покрытую слоем мазута заднюю покрышку. Резина источала запахи въевшейся грязи и бензина. Дюбель смешно сморщил нос, громко чихнул и посмотрел на меня с осуждением.
– Извини, партнёр, – сказал я, присаживаясь перед ним на корточки и почесав за ухом. – У нас сегодня производственный цех прямо на дому, так что временно терпим неудобства ради будущих дивидендов. Обещаю, скоро купим тебе лучшего корма, а пока придётся потерпеть запахи.
Кот недовольно фыркнул, потёрся о мою ногу в знак принятия ситуации и запрыгнул на подоконник. Оттуда открывался отличный вид на площадку, поэтому Дюбель прищурил свои глаза и приготовился контролировать процесс в роли строгого прораба.
Я достал стопку бесплатных газет и застелил ими пол на кухне в два слоя. Бумага должна была впитать капли масла и химикатов, ведь лучше заранее перестраховаться, чем потом отмывать линолеум. Включил свет, поставил рядом пластиковый ящик с инструментами, достал баллончик со смазкой, стопку чистых тряпок, набор отвёрток и торцевые головки. Сняв тёплую куртку, я остался в старой серой футболке, и процесс пошёл.
Начал с демонтажа пластиковой обшивки. Болты заржавели и прикипели к металлической раме. Обычный человек в такой ситуации сорвал бы шлицы, психанул, взял бы в руки дрель или болгарку, но я работал иначе. Я моргнул, перестраивая фокус зрения, и включил «Аналитический взор», отчего мир вокруг мгновенно сменил контрастность. Теперь я чётко видел точки критического напряжения на крепежах и микроскопические паутинки трещин в слоях ржавчины. А мозг просчитал, куда именно нужно направить вектор усилия. Пшикнул смазкой на проблемные соединения, подождал ровно минуту, затем взял отвёртку с мощным жалом, вставил в паз и чуть постучал ладонью по рукоятке для сбивания кристаллов окиси. Один короткий поворот, и болт поддался с сухим щелчком. Никакой грубой силы, только физика и выверенный рычаг.
Я снял боковые панели, аккуратно сложив их в коридоре, и обнажилось нутро японского механизма. Рама покрылась вековой пылью, провода сплелись в хаотичную паутину, а картер двигателя зарос грязью. Воздух на кухне быстро пропитался запахами бензина и старого моторного масла.
Руки быстро покрылись липким мазутом, который забился под ногти и въелся в поры кожи. В прошлой жизни я брезговал даже лёгкой пылью на рабочем столе, и если бы секретарша принесла мне кофе с каплей на блюдце, она бы вылетела с работы в ту же минуту. А сейчас я по самые локти ковырялся в отработанном масле и чувствовал странный кайф от происходящего.
Это была честная работа, не перекладывание абстрактных цифр в отчётах и не лицемерные совещания с советом директоров. Это была осязаемая материя, где ты совершаешь действие и получаешь результат. Открутил закисшую гайку, снял сломанную деталь, поставил новую. Механика не умеет лгать, не способна плести интриги за твоей спиной, не переписывает активы компании на подставные офшорные фирмы, винтик либо закручен, либо нет.
Я добрался до карбюратора, который был сердцем всей топливной системы. Снял патрубок воздушного фильтра, внутри которого оказалась сплошная чёрная слизь вместо поролона. Сам карбюратор выглядел так, словно его только что достали со дна болота. Открутил два удерживающих болта и отсоединил топливный шланг, из которого на газету вылилось немного вонючего бензина, давно потерявшего свои горючие свойства. Я положил деталь на стол, взял старую зубную щётку и баллончик с едким очистителем. Процесс методичной очистки завораживал меня. Я брызгал химическим составом на металл, тёр жёсткой щёткой, смывая многолетние слои отложений, и под панцирем мазута начал проступать чистый алюминий.
Затем я разобрал нижнюю поплавковую камеру. На дне лежал плотный осадок, напоминающий ржавый песок, а крошечные жиклёры оказались забиты наглухо.
– Вот почему ты умер, дружок, – тихо произнёс я, обращаясь к куску металла. – Кто-то слишком ленился за тобой ухаживать, но мы это исправим.
Я выкрутил латунные элементы, взял тонкую медную проволоку и точными движениями прочистил отверстия. Продул очищенные каналы химией под давлением, и посмотрел на просвет. Отверстия сияли идеальной чистотой. Поплавок оказался целым, запорная игла не имела следов износа, поэтому я неторопливо собрал карбюратор обратно. Поставил его на место, затянул стальные хомуты и заменил рассохшийся резиновый шланг на кусок нового силиконового патрубка.
Мои мысли текли плавно и удивительно спокойно. Карбюратор выполняет простую задачу, смешивая потоки воздуха и бензина в строго заданной пропорции. Если пропорция нарушена, двигатель захлебнётся топливом или расплавится от перегрева бедной смеси. В большом бизнесе всё работает по точно таким же законам, ведь существует капитал и существует труд, деньги и исполнители. Если влить в проект слишком много денег без контроля, система захлебнётся в коррупции и лени, а если пережать финансовые ресурсы, система сгорит от выгорания сотрудников и текучки кадров. Руководитель обязан постоянно искать баланс, находя ту самую правильную топливную смесь для своего предприятия. Я усмехнулся собственным мыслям, этакой философии топ-менеджмента на тесной кухне среди грязных тряпок.
Следующим этапом стала электрика. Я вывел «Аналитический взор» на максимум, и внутренняя проводка под пластиком засветилась разными спектрами. Я сразу же обнаружил почему нет искры на свече. Толстый провод массы перетёрся об острый край рамы, медная жила окислилась и превратилась в труху. Я откусил гнилой кусок кусачками, зачистил концы проводов до блестящей меди, после чего скрутил их. Нашёл в ящике отрезок термоусадки, надел на место соединения и аккуратно нагрел пламенем зажигалки. Трубка плотно обхватила контакт, создав монолитную изоляцию. Затем я выкрутил свечу зажигания, покрытую слоем нагара, зачистил контакты металлической щёткой, выставил щупом правильный зазор, протёр изолятор и вкрутил деталь обратно.
Пришло время трансмиссии. Я снял боковую крышку вариатора и увидел, что приводной ремень мёртв. Резина рассохлась, покрылась трещинами, зубья местами оторвались и болтались лохмотьями, а центробежные ролики сточились и стали квадратными. Я достал из пакета новые расходники, заменил стёртые ролики, натянул новый ремень. Смазал ось кикстартера, чтобы механизм не скрипел и чётко возвращался на исходную позицию, после чего закрутил крышку обратно, методично протянув болты для равномерного распределения.
Пространство кухни окончательно пропиталось техническими запахами. Дюбель продолжал сидеть на подоконнике и наблюдать за моими действиями, даже не моргая. Иногда он спускался вниз, трогал лапой отвёртку, нюхал гайки и снова запрыгивал на свой наблюдательный пункт. Ему явно нравился этот созидательный процесс, как и мне.
Оставалось поменять масло. Я подставил под картер обрезанную бутылку, открутил сливной болт, и оттуда медленно потекла чёрная жижа с вкраплениями металлической пудры. Это вещество давно перестало быть маслом и стало жидкой смертью для поршневой группы. Я дождался падения последних капель, закрутил болт и залил свежую синтетику через воронку.
Прозрачное золотистое масло потекло в недра холодного механизма, словно свежая кровь по жилам. В самом конце я слил остатки старого топлива из бензобака и залил литр свежего бензина (да, да, кое-что у меня уже было прикуплено заранее. К таким вещам с бухты-барахты нельзя подходить, вы и сами понимаете), отчего воздух наполнился резким ароматом горючего.
Всё было готово. Я вытер грязные руки ветошью, бросил её в угол и окинул взглядом плоды своих трудов. Внешний пластик я пока не устанавливал, поэтому мопед стоял голый, напоминая терминатора без кожной оболочки, но этот механический скелет теперь был здоров. Все критические узлы почищены, смазаны и затянуты, проводка.
Наступил момент истины.
Я повернул ключ в замке зажигания, и услышал, как в недрах проводки тихо щёлкнуло реле. Нажал на рычаг тормоза. Аккумулятора в системе пока не было, поэтому запускать двигатель требовалось механическим путём. Я встал сбоку, примерился, сделал глубокий вдох и резко нажал ногой на рычаг кикстартера. Механизм провернулся с глухим чавкающим звуком. Двигатель фыркнул, но ожидаемо не завёлся, потому что карбюратор стоял сухой и бензину требовалось время для заполнения камеры.
Я дёрнул ножку второй раз, затем третий. На четвёртый раз из выхлопной трубы раздался хлопок, за которым последовала серия коротких вспышек. Двигатель чихнул, выпустил под потолок небольшое облачко дыма. Я чуть повернул ручку газа правой рукой и дёрнул кикстартер в пятый раз.
И он ожил. Ожил!
«Honda» завелась с громким басовитым урчанием, старый японский двигатель работал ровно, без перебоев и стуков. Обороты сначала немного плавали, но я быстро подкрутил винт холостого хода отвёрткой, и звук выровнялся до идеала.
