Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 46 страниц)
Линии труб стали чётче. Вибрация показывала, где давление идёт рывком, где клапан закрывается с задержкой, где автоматика получает неправильный сигнал. Корпус одного из насосов дал тонкую сетку микротрещин. Моя способность подсвечивала его грязную пористую структурой. Дешёвый силумин, покрашенный и промаркированный так, чтобы закупочная комиссия закрыла глаза.
Я наклонился ближе и провёл пальцем по табличке, где угадывалась маркировка холдинга Штерна.
Ну, просто отлично. Тебя только здесь не хватало.
После моей смерти Виктор получил доступ к империи. «Элит‑Комфорт» взяла обслуживание дорогих объектов, а Штерн поставлял оборудование под видом качественного, но по цене золота. Разница оседала в карманах.
– Ну? – не выдержал Глеб. Он наклонился ко мне, стараясь выглядеть уверенно. – Видишь что‑нибудь, кризисный?
– Вижу, – сказал я, открывая кейс. – Вижу, что вам повезло. Пока ещё не разорвало корпус.
Глеб побледнел как полотно.
– В смысле?
– Потом, – отрезал я. – Сейчас отойдите от щита.
Действовать пришлось быстро. Сначала датчик обратного давления. Полярность сигнала была сбита ровно так, как я оставил ночью. Затем частотный преобразователь. Каскадная ошибка успела забить память контроллера, из‑за чего система пыталась компенсировать ложный скачок давления, потом задержка запуска второго насоса. Её техник, судя по всему, уже менял вручную и сделал только хуже.
– Кто трогал задержку? – спросил я, не оборачиваясь.
За спиной наступила тишина.
– Я спросил: кто трогал задержку?
Один из техников кашлянул.
– Я… ну, по инструкции. Там написано…
– Там написаны действия для штатной ситуации, – сказал я, переключая режим. – А у вас датчик врёт, частотник уходит в защиту и насос получает удар по крыльчатке, по‑твоему, это правильно?
Лёша у двери тихо выругался.
Я сбросил ошибку, вернул параметры, проверил линию, а затем нажал сброс. Сирена оборвалась, насос дернулся и набрал обороты, но на этот раз без рывка. Гул стал ровным. Второй насос вошёл в режим мягко и без удара. Клапан щелкнул, лишнее давление ушло в дренаж, а трубы перестали вздрагивать.
– Твою мать, – прошептал техник, который крутил задвижку. – Она заработала.
Я подождал еще минуту, глядя на показатели. Давление стабилизировалось, частотник держал режим, а температура второго насоса медленно пошла вниз.
Только после этого я собрался, закрыл кейс, и повернулся к Глебу, изумленно смотревшего на незнакомца, который за четыре минуты сделал то, что его команда не смогла сделать за несколько часов.
– Ваши люди не умеют работать с частотниками и датчиками давления, – пояснил я. – Это можно исправить, обучив персонал. А вот силуминовые корпуса в системе, где должны стоять нормальные насосы, уже другой разговор.
Мы поднялись наверх.
Возле входа всё ещё стояли рабочие, но теперь они не матерились, а ждали. Виктория ходила туда‑сюда по плитке, прижимая телефон к груди. Когда увидела нас, сразу остановилась. Сначала она посмотрела на меня, потом на Глеба, и по его лицу всё поняла.
– Исправили? – спросила она, делая шаг вперёд. – Скажите, что исправили.
– Станция работает, – ответил я. – Воду откачают. Но я бы рекомендовал провести полный аудит оборудования до открытия.
– Аудит? – Виктория резко повернулась к Глебу. – Какой ещё аудит?
Глеб поднял руки, пытаясь выиграть время.
– Виктория Игоревна, не надо сейчас драматизировать, был сбой автоматики, его устранили. Мы всё проконтролируем.
– Вы уже контролировали, – сказала она, и в её голос вернулась сталь. – У меня люди в подвале плавали.
– Сбой не критичный, – пробормотал он.
Я молча смотрел на него, Глеб почувствовал это и замолчал. Виктория заметила паузу.
– Максим, – сказала она, повернувшись ко мне. – Вы что‑то нашли?
Глеб резко шагнул между нами.
– Виктория Игоревна, нам нужно сначала оформить внутренний акт. Не надо обсуждать технические детали на улице.
– Вот как? – она сузила глаза. – недавно вы орали на моих сотрудников на этой же улице, а теперь вам понадобилась приватность?
Глеб покраснел, потом посмотрел на меня. Теперь уже без спеси.
– Максим, да? – сказал он тише, делая шаг ко мне. – Можно на пару слов?
Глава 3
Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.
Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.
Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.
Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.
– Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, – сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. – Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.
Я спокойно посмотрел на него.
– Техника не бывает сама по себе, – сказал я, не повышая голос. – для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.
Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.
– Вот не надо сейчас умничать, – сказал он, и поднял на меня глаза. – Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.
– Вам разгребать, – уточнил я. – Мне это не мешает.
Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.
– Чего ты хочешь? – спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.
Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.
Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.
– Я проезжал мимо, – сказал я и протянул бумагу Глебу. – Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.
Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.
– Значит и правда кризис‑инженер, – сказал он с усмешкой.
– Можете называть сантехником, если вам так легче, – ответил я. – Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.
– Я могу устроить тебя к нам, – сказал он после паузы, уже деловым тоном. – Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP‑объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.
Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.
– Нет, – сказал я.
Глеб моргнул, будто не сразу понял, что отказ был реальный.
– Что нет? – переспросил он, наклонив голову.
– В штат я не пойду.
– Ты даже сумму не знаешь, – сказал он и даже немного оживился.
– Не имеет значения.
Он посмотрел на меня внимательнее. В глазах появилась не злость, а интерес, смешанный с раздражением. Люди вроде Глеба плохо понимали тех, кто не продается, так как считали, что у всего есть своя цена.
– Слушай, Максим, – начал он медленнее. – Ты не понимаешь, куда можешь попасть. «Элит‑Комфорт» работает не с бабками у подъезда. У нас элитные жилые комплексы, рестораны, клубы, частные дома, Рублёвка. Там один нормальный вызов стоит больше, чем ты на своих листовках за месяц поднимешь.
– Понимаю.
– Тогда почему нет?
– Потому что я работаю только на себя.
Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
– Странный подход. Ты слишком гордый?
– Скорее это рациональный подход, возразилд я. – В штате я буду вашим сотрудником и должен буду подчиняться правилам фирмы, вне штата я буду вашим решением сложных проблем, которые могут не совпадать со стратегией «Элит‑Комфорт».
Глеб замолчал. Ему не понравилась формулировка, но пое его глазам было видно, что он ее принял.
А я продолжил:
– Если у вас горит объект VIP‑уровня, а ваши люди не справляются, вы звоните мне. Я приезжаю, смотрю, называю цену и решаю проблему. Без лишних вопросов. Но для скорости мне нужен постоянный пропуск внештатного кризис‑инженера «Элит‑Комфорта», с доступом на ваши закрытые территории. Чтобы я не стоял на КПП, пока вы пытаетесь потушить очередной «пожар» или объясняете новой Виктории, что это техника сложная.
Глеб усмехнулся, но уже нервно.
– Ты губу то слишком раскатал, – пробормотал он.
– Дело ваша, думайте, – пожал я плечами.
– Постоянный пропуск просто так не дают.
– Значит, оформите не просто так, – сказал я. – Договор подряда, разовый контракт, или аварийное обслуживание, как угодно. Вы инженер, Глеб Сергеевич. Придумайте схему, у вас их хватает.
Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он сейчас пошлёт меня и вернётся к Виктории, но страх был сильнее. Там, за его спиной, находился стоял ресторан, который совсем скоро должен был открыться и в него были вложены большие деньги.
– А если я откажусь? – спросил Глеб.
Я кивнул в сторону ресторана.
– Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.
Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.
– Ты меня шантажируешь? – спросил он глухо.
– Я торгуюсь, – возразил я.
– Не вижу разницы, – проворчал он.
– Разница в том, – пояснил я, – что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.
Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.
Наконец Глеб выдохнул.
– Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… – он помолчал. – Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.
– Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.
– Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.
– С доступом на объекты Рублёвки.
Он резко посмотрел на меня.
– Ты прямо туда метишь?
– У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.
Он хотел что‑то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.
– Ладно, – сказал Глеб и сунул листовку в карман. – Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.
– Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.
– А если перестанем быть полезны? – спросил он, скривив губы.
– Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.
Он зло усмехнулся.
– Ты неприятный тип, Смирнов.
– Зато работающий.
Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто‑то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из‑за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.
Виктория подписывала акт аварийного вызова, Глеб стоял рядом с ней и изображал, что все происходящее было под его контролем, и несколько раз повторил, что мол «мы привлекли профильного специалиста». Я не стал его поправлять, таким людям легче, когда они убеждают себя, что сами все порешали.
Виктория смотрела на меня уже не как на случайного мастера, а с нескрываемым уважением.
– Максим, я не знаю, откуда вы взялись, но вы спасли нас – сказала она, подписывая последний лист, потом подняла голову и ткнула ручкой в сторону технического входа. – Если аудит подтвердит проблемы, я хочу, чтобы вы участвовали, не те, кто пять часов рассказывал мне про инструкции и сложность оборудования, а вы.
Глеб напрягся так, что у него даже подбородок дернулся.
– Обсудим после первичного отчета, – немного неопределенно сказал я. – Сейчас главное, чтобы станция двое суток держала режим, а ваши люди не трогали настройки без причины.
– Я прослежу, – быстро сказал Глеб и сразу пожалел об этом, потому что Виктория посмотрела на него так, что стало ясно: следить теперь будут за ним.
– Проследите, – сказала она сухо. – И заодно подготовьте мне список всех поставщиков по насосной группе, с документами.
Глеб кивнул. В этот момент он напоминал человека, который идет на смертную казнь.
Деньги мне перевели частями, часть наличными из кассы, часть на карту по договору. Сумма была хорошей, конечно не миллионы, но после заказов у пенсионерок, торговли за каждый рубль и ремонта чужих кранов, она выглядела солидно.
Потом Глеб отвёл меня в офис управляющей компании, который находился в том же комплексе, где располагался ресторан. По дороге он молчал, только иногда косился на меня, будто пытался понять, не ошибся ли с решением. У ресепшена сидела девушка с усталым лицом и длинными ногтями. Она сфотографировала меня на веб‑камеру, записала паспортные данные и внесла их в систему, вручив пластиковый пропуск с логотипом «Элит‑Комфорта». Он представлял собой серый пластиковый прямоугольник с чипом и моей кривоватой фотографией. Внизу была надпись «Внештатный инженер. Аварийный доступ».
– Пользуйся с умом, – сказал Глеб, когда мы вышли обратно к служебному входу. Он говорил уже тише, без прежней уверенности. – И телефон держи включенным, вызов может быть срочным, и ты должен оставаться всегда на связи. Наши клиенты не приемлют отказов.
– Отказы бывают всегда, – ответил я, убирая пропуск во внутренний карман. – Просто дорогие клиенты обычно умеют выставлять правильную цену.
Он покачал головой, посмотрел на меня с отвращением и уважением одновременно.
– Ну ты и сука, Смирнов.
– Может быть, – сказал я и пожал плечами. – Но пока что мне это помогает.
* * *
Домой я вернулся ближе к вечеру. Гараж пока был холодным и сырым, работать там с утра до ночи было рановато. Я поднялся на свой этаж, проверил замок и усмехнулся. Пока что всё нормально и это хорошо. Дюбель встретил меня у порога и недовольно мяукнул, будто я сорвал сроки поставки корма,
– Докладываю, – сказал я, снимая ботинки и ставя пакет на пол. – Операция прошла успешно.
Кот посмотрел не на меня, а на пакет с кормом.
– Да, твоя доля тоже предусмотрена.
Дюбель подошёл к пакету, ткнулся носом, потом поднял на меня внимательный взгляд.
– Да, пушистый, сейчас всё будет, – сказал я и пошёл на кухню.
Я переоделся, а форму повесил сушиться. На кухне заварил крепкий чай и достал из кармана пропуск, положив его на стол. Дюбель запрыгнул на табурет и начал умываться.
– Смотри, Дюп, – сказал я, пододвигая карточку к нему. – Два дня назад я менял трубы за копейки, сегодня официально могу войти в собственный дом через парадную дверь, правда самое смешно, что войти как обслуживающий персонал.
Кот понюхал пропуск, чихнул и отвернулся.
– Согласен, пластик дешёвый, но свою функцию выполняет.
Я достал блокнот, открыл нужную страницу и вычеркнул пункт: «Доступ на Рублёвку».
Ниже я сделал новую запись:
'Пропуск внештатного инженера Рублёвки у меня в кармане. Легальный доступ получен.
Глушилка для сейфа почти собрана. Осталось дождаться звонка от Григория'.
Я перенёс чай на рабочий стол, включил лампу и достал корпус будущей глушилки. Это была неприметная коробочка, внутри которой я уже закрепил всё необходимое, оставалось подвести питание и проверить стабильность сигнала.
Паяльник нагрелся, и по комнате пополз запах канифоли. Дюбель спрыгнул с табурета, подошёл ближе, понюхал воздух и сел рядом с ножкой стола.
– Не суй нос, – сказал я, проверяя провод. – Это тебе не пакет с курицей.
Кот моргнул и остался сидеть. Видимо, решил, что за мной нужен контроль.
– Ладно, будешь технадзором, – сказал я и взял пинцет. – Смотри внимательно. Вот это питание, а это модуль. Это то что поможет нам вскрыть умный сейф. Ненадолго, но нам этого хватить, чтобы открыть и забрать то что принадлежит мне.
Дюбель зевнул.
– Неинтересно? А зря, ты вообще в этом должен быть заинтересован. Если меня поймают, тебя заберёт какая‑нибудь сердобольная бабка, назовет Барсиком и будет кормить супом. Хочешь суп?
Кот посмотрел на меня уже внимательнее.
– Вот то‑то же.
Я работал медленно, спешка здесь была не нужна.
– Знаешь, Дюп, – сказал я, не отрываясь от платы, – раньше у меня для таких задач были люди. Один отвечал за доступ, другой за технику, третий за охрану, четвёртый за то, чтобы первые трое не украли лишнего. Очень удобно. Да, дорого и муторно, но удобно. А теперь у нас с тобой два сотрудника, один из которых ест за четверых и официально не платит налоги.
Дюбель лизнул лапу.
– Да, про тебя говорю.
Я припаял контакт, подождал, пока металл схватится, и проверил соединение тестером.
– Сегодня, кстати, видел отличный пример естественного отбора, – сказал я коту, отрезая лишний кусок провода. – Человек пять часов не мог найти неисправность. И знаешь, что самое смешное? Он не идиот, а просто привык работать по инструкции. Ну а если она не помогает, такие люди обычно ищут крайних, сами они себя виновными никогда не признают.
Кот тихо мяукнул.
– Правильно. Обычно виноват тот, у кого меньше зарплата.
Я усмехнулся и подвинул корпус ближе к лампе, в свете которой отразился и мой пропуск. Дюбель потянулся к краю стола, и я сразу убрал карточку подальше.
– Не грызи доступ на Рублёвку. Он дорогой.
Кот обиделся, спрыгнул на пол и ушёл к миске. Через секунду оттуда донесся хруст корма. Обиделся, но не настолько, чтобы терять аппетит.
Я лишь хмыкнул и вернулся к глушилке. Я знал, что осталось совсем немного до того момента, когда я смогу вновь попасть в свой дом и забрать то, что принадлежало мне. Ну а дальше… дальше будем решать по обстоятельствам.
Глава 4
После ставшей уже традиционной пробежки и подтягиваний на турнике, я вернулся домой.
– Доброе утро, партнёр, – сказал я сидевшему у двери Дюпу, снимая кроссовки. – Сейчас будет завтрак, не торопи меня, я и без того уставший.
Кот коротко мяукнул и сел у миски. Я налил ему воды и насыпал ему корма, после чего сделал себе кофе и полез в телефон. План на день у меня был простой: доделать глушилку, съездить в гараж и разобрать пару заявок. Ну и если повезет, дождаться звонка от Григория. Но в телефоне творился настоящий хаос.
Двадцать три пропущенных, семнадцать сообщений в профиле, и даже несколько уведомлений из районного чата. И всё это за утро, пока я бегал и «наслаждался» мартовским утром.
Я открыл первое сообщение.
«Ты где, урод? Деньги взял и пропал».
Второе было спокойнее по форме, но хуже по сути.
«Из‑за вашего ремонта залили соседей, будем писать заявление».
Третье было с матом, четвёртое с угрозами, а пятое с фотографией мокрого пола и подписью:
«Вот что сделал ваш мастер Смирнов».
Я сделал глоток кофе и покачал головой. Значит серьезно я кому‑то встал поперек горла. Но паниковать я не собирался, от этого будет только хуже. Необходимо оценить ситуацию и разобраться в ней, так как сейчас это было больше похоже на некий фарс. Дюбель запрыгнул на табурет и вопросительно посмотрел на меня, будто понимал, что появилась реальная проблема.
– Репутационная атака, – объяснил я ему, листая сообщения дальше. – Да, покупка твоих кормов под угрозой, так что не расслабляйся.
Кот моргнул. Кажется, масштаб бедствия он понял, но решил, что пока корм лежит в миске, катастрофа пока откладывается.
Я сел за стол и начал разбирать входящие не как обиженный мастер, а как аудитор. Мне было интересно, кто решил залезть в мой карман. Репутация была не просто красивым словом и потерять её можно было быстрее, чем деньги.
Просмотрев практически всё, понял, что часть людей действительно пострадала, но с ними я не работал. Более того, некоторые заявки были из районов, где я даже не появлялся. Один клиент писал, что я пришёл в своей новенькой форме, взял предоплату на материалы и исчез. Другой утверждал, что «мастер Максим» менял гибкую подводку, сорвал резьбу и убежал. Третья женщина жаловалась, что ей продали «обязательную чистку стояка» за восемь тысяч, после чего кран стал течь сильнее. В одном сообщении мне прислали фото квитанции, написанной от руки. Всё было сделано настолько криво, что я невольно усмехнулся.
Даже мошенничать люди стали лениво.
Кто‑то ходил по адресам под моим именем. Фальшивка, которая била по моей репутации, которую я столь старательно выстраивал практически месяц.
Я открыл районный форум. Там уже висела ветка:
«Осторожно, мастер Смирнов мошенник».
Под ней десяток комментариев, половина свежих, а другая половина с одинаковыми оборотами. И это меня насторожило. Когда люди злятся, то пишут по‑разному: кто‑то из них ставит три восклицательных знака, кто‑то пишет без запятых, а кто‑то и вовсе угрожает. Боты и дешёвые исполнители пишут по «методичке»:
«Берегите свои деньги», «не связывайтесь», «типичный бывший тсжшный сантехник», «у таких одна схема» .
Думаю Семен Ильич счастлив. Я даже представил, как он сидит у себя в кабинете, потеет над клавиатурой и тычет пальцем в экран, довольный, что наконец‑то Смирнов получил по заслугам.
То что этого не его затея было понятно. Слишком много адресов и очень грамотно все разослано по чатам. У Ильича на такое не хватило бы ни мозгов, ни дисциплины. А если рядом с ним появились люди умнее, это уже было полезной информацией.
– Ладушки, – пробормотал я, откинувшись на спинку стула. – Хотите поиграть, будет вам игра.
Я набрал Елену. Она ответила не сразу. На фоне что‑то тихо звякнуло, наверное, чашка или ложка.
– Максим? – спросила она осторожно сонным голосом, – Что‑то случилось?
– Да, случилось, – сказал я, глядя на экран форума. – Мне нужна твоя квартира и десять минут актёрского таланта.
Пауза последовавшая за этими словами была короткой…
– Звучит интересно, – сказала она уже бодрее, и я услышал, как она, кажется, села на кровати. – А это законно?
– Ну, почти, – улыбнулся я. – Но все риски беру на себя.
– Тогда ещё интереснее, – сказала она и попыталась рассмеяться, но смех явно был напряженным.
Я коротко объяснил ей ситуацию на форуме и попросил оставить на нем заявку от её имени, описать дорогую квартиру, мелкую проблему с трубой и готовность оплатить срочный выезд. Не через мой профиль, а в той ветке, где паслись жалобщики. Формулировку я продиктовал сам. Наживка должна пахнуть деньгами, но не слишком явно.
– Напиши так, – сказал я, пока она шуршала чем‑то на той стороне. – «Подскажите, пожалуйста, к кому можно срочно обратиться, течёт под мойкой, квартира после ремонта, боюсь залить соседей, готова оплатить выезд сегодня».
– Ты даже чужую панику умеешь редактировать, – усмехнулась Елена.
– Ну она же чужая, – спокойно пояснил я.
– То есть ко мне приедет мошенник? – спросила она уже тише.
– Если повезёт, то да.
– А если не повезёт?
– Тогда ты просто выпьешь кофе, а я потеряю немного времени.
– Максим, – сказала она после паузы, и голос у неё стал мягче, – ты иногда говоришь так, будто ловишь не человека, а таракана.
– Иногда тараканы лучше людей, они хотя бы не портят отзывы, – в тон ей отозвался я.
Она тихо рассмеялась.
– Хорошо, я пишу, только если он начнёт хамить, я сразу зову тебя, потому что актриса из меня плохая, особенно когда рядом грязный мужик с инструментами.
– Не переживай, я буду рядом, – сказал я. – Да и тебе просто надо сыграть саму себя, только чуть менее умную.
– Спасибо за комплимент, – сказала она сухо.
– Это был рабочий инструктаж.
Через сорок минут она переслала мне скрин. Ей ответил пользователь с пустым профилем и кривым ником.
«Мастер Максим свободен, могу подъехать, предоплата за диагностику».
Надо же как быстро. Значит, они мониторили ветку. Я попросил её согласиться и дать адрес. Потом оделся, взял телефон, паспорт Смирнова на всякий случай и поехал.
* * *
Елена открыла мне в домашнем костюме, но надо признать что выглядела она так, словено собиралась на вечеринку. Правда блестевшие от тревоги и любопытства глаза немного портили картину респектабельной женщины
– Я волнуюсь, – сказала она, пропуская меня внутрь и закрывая дверь. – Это нормально?
– Нормально, – ответил я, снимая куртку и оглядывая прихожую. – Главное, не переигрывай. Ты богатая, немного растерянная женщина, у которой течет труба и нет желания разбираться почему.
– То есть почти я? – спросила она, пытаясь улыбнуться.
– Почти, разве что только труба у тебя исправна.
– А если он поймет, что я вру? – Елена посмотрела на кухню, где под мойкой всё было сухо.
– Не поймёт. Такие люди на трубу смотрят в последний момент, сначала они смотрят в кошелек, – сказал я и прошёл на кухню.
Я быстро осмотрел место, выбрал точку, где можно было встать так, чтобы меня не было видно из прихожей, но чтобы я мог выйти в нужный момент. Телефон поставил на полку между банкой кофе и вазой. Запись включил заранее. Ещё одну запись включил на старом телефоне и сунул его за пачку салфеток. Я не хотел рисковать понапрасну, а потому решил перестраховаться.
– Если он начнёт что‑то крутить? – спросила Елена, стоя у стола и глядя на мой телефон, спрятанный между кухонными мелочами.
– Дай ему начать говорить. Мошенник сначала продаёт страх, потом услугу. И мне нужно услышать, что именно он продаёт.
– А если он полезет под мойку?
– Пусть лезет. Только воду не давай перекрывать, и сама ничего не подписывай.
– Ясно, – сказала она, но по лицу было видно, что ясно ей не всё.
Я подошёл ближе и сказал уже тише:
– Смотри на него как на неприятного курьера. Не как на угрозу. Угроза здесь я.
Елена подняла на меня глаза, задержала взгляд и кивнула. В её лице что‑то изменилось. Нет, страх остался, но он потеснился сразу за азартом и интересом.
Примерно через двадцать минут прозвучал звонок в дверь. Елена вдохнула, поправила рукав и пошла открывать. Я остался в смежной от кухни комнате, у стены, откуда видел отражение прихожей в стекле шкафчика.
– Здравствуйте, вы мастер? – её голос стал мягким и чуть растерянным.
– Да, Максим, сантехник, вы же сами написали про аварийный вызов, – ответил парень и сразу шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.
Он прошёл в квартиру, и через отражение в зеркале я увидел сутулого парня лет двадцати, с сумка с инструментом, купленная скорее для вида. Мелкая крыса, которой дали маршрут и сказали, что люди тупые. Мне даже несколько обидно стало, что некто решил выдавать вот «это» за меня. Но имеем, что имеем, и вскоре выясним, что да как в этой мутной истории.
– Вот здесь, – сказала Елена, показывая на совершенно нормальную трубу под мойкой. – Мне показалось, что капает, я просто боюсь, что соседей залью, у нас снизу ремонт.
Парень присел, посветил фонариком, даже не перекрыл воду и сразу тяжело вздохнул. И этот вздох должен был сказать клиенту, что жизнь только что подорожала.
– Да, всё плохо, – сказал он, делая вид, что рассматривает соединение. – У вас тут давление скачет, резьба почти сорвана, ещё чуть‑чуть, и зальёте соседей. Дом дорогой, ремонт, думаю, у соседей, тоже дорогой, так что я бы не тянул.
Я стоял в тени и слушал. Формулировки были чужие, его явно учили. «Дом дорогой», «зальёте соседей», «не тянул». Классический развод, даже паузы ставил не там, где надо. Настоящий мастер сначала трогает, смотрит и проверяет. Этот же сразу начал хоронить.
– И что делать? – спросила Елена и чуть наклонилась к нему, изображая тревогу.
– Надо срочно менять узел. Я могу сейчас купить детали, но нужна предоплата. Материалы дорогие, сами понимаете, – сказал парень и постучал фонариком по трубе так, будто она должна была подтвердить его слова.
– Сколько? – спросила Елена, скрестив пальцы на животе.
– Пятнадцать тысяч сейчас. Потом работа отдельно.
– А чек будет? – спросила она с таким невинным лицом, что я почти поверил.
– Если чек, будет дороже, – поморщился парень. – Я же к вам по‑человечески, чтобы без лишней волокиты и сегодня всё решить.
На этой фразе я и вышел.
– По‑человечески у нас в стране обычно начинается там, где заканчивается договор, – сухо произнёс я.
Парень дернулся так, что чуть не ударился затылком о мойку, и выронил фонарик. Елена отступила к окну и сложила руки на груди. Я спокойно вышел в прихожую, закрыл входную дверь и убрал ключ в карман. Делал всё не спеша, ведь спокойствие похоже на приговор.
– Ты кто? – спросил парень, поднимаясь и вытирая ладонь о штанину.
– Не узнаешь? – хитро улыбнулся я. – Максим Смирнов.
– В смысле? – он побледнел так быстро, что я даже этому удивился.
– В прямом. Тот самый, которым ты представляешься.
Он посмотрел на Елену, потом снова на меня.
– Я ничего не делал, – сказал парень и попытался выпрямиться, но получилось плохо.
– Плохо начал, – я покачал головой. – Ещё как делал. Во‑первых, представлялся чужим именем. Во‑вторых, пытался получить деньги за несуществующий ремонт. Возможно, уже получил у других. В‑третьих, кому‑то из заказчиков испортил имущество. Хочешь, я продолжу с номерами статей или сначала с суммами компенсаций?
