Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 46 страниц)
* * *
В приёмной Ирина сразу подняла глаза от монитора.
– Всё прошло успешно? – поинтересовалась она с лёгким любопытством.
– Смотря для кого, – ответил я, поправляя воротник.
Она понимающе улыбнулась.
– Это хороший ответ, – заметила женщина.
– Тогда будем считать, что да, успешно, – улыбнулся ей я.
Охранник молча проводил меня взглядом. Агрессивного водителя в приемной уже не было. Даже жаль, я почти привык к его каменному лицу, оно весьма удачно оттеняло дорогую мебель. Ирина нажала кнопку вызова лифта на своём пульте.
– Ваш инструмент ждёт вас на входе, я уже предупредила ребят, чтобы отдали всё без лишних вопросов и задержек, – сказала она вдогонку.
– Огромное спасибо, Ирина. Вы только что спасли вашу охрану от интеллектуальной перегрузки, – хмыкнул я.
– Вы со всеми людьми так разговариваете? – спросила она, склонив голову.
– Нет, далеко не со всеми, – ответил я. – Иногда я предпочитаю молчать. Но вы же понимаете, что порой молчание обходится намного дороже.
Она задержала на мне взгляд, словно хотела спросить что‑то личное, но так и не решилась. Умная женщина. В таких зданиях лишние вопросы могли стоить человеку карьеры, а иногда и чего‑то большего.
На первом этаже охрана действительно вернула мне мой мультитул без единого слова. Это был явный прогресс.
Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане неожиданно завибрировал телефон.
– Да, слушаю, – ответил я.
На том конце провода несколько секунд висело молчание. Потом послышался сбивчивый голос.
– Максим… это я звоню, – раздалось в трубке. – Денис.
– Я слышу, что это ты, что у тебя случилось? Говори чётко.
Он шумно вдохнул и наконец‑таки заговорил более уверенно:
– Я всё решил, Максим. Я дам показания. Расскажу абсолютно всё. Как всё было на самом деле. Расскажу про их подпольное казино, про Сысоева, про этого отморозка Кабана, про всех тех людей, кто туда приходил. Я больше не могу сидеть в квартире и трястись от каждого шороха. Бабушка постоянно смотрит на меня с жалостью, плачет, свои копейки прячет, а я прячусь как крыса по тёмным углам. Я больше не хочу так жить.
Отлично, наконец‑таки дело сдвинулось с мёртвой точки.
– Ты принял правильное решение, Денис, – сказал я твёрдо. – Только запомни: один никуда из дома не выходи и собери все свои документы, возьми телефон и зарядку. Я прямо сейчас вызову такси и лично заеду за тобой. Отвезу тебя прямо в отдел и передам из рук в руки Петренко или следователю. Ты меня понял? Дождись меня.
– Я всё понял, – быстро ответил Денис. – Спасибо вам большое, Макс. Я буду сидеть и ждать. Только… а что, если они узнают, что я пошел в полицию?
– Они обязательно узнают об этом, но гораздо позже, – ответил я. – Но пока что время на нашей стороне.
Он судорожно выдохнул.
– Хорошо, я жду.
Глава 3
Я не поехал к Денису сразу, потому что в таких делах спешка обычно плохо заканчивалась. У всяких мелких районных князьков была одна общая и неприятная привычка, они не любили, когда запуганные свидетели вдруг вспоминали про свою совесть и статьи «Уголовного кодекса». Поэтому сначала я отошёл от стеклянных дверей бизнес‑центра и набрал номер Петренко.
Он ответил далеко не сразу, и только на третьем гудке в трубке раздался его уставший голос.
– Смирнов, если у тебя на районе опять кто‑то кого‑то газом травит или с бейсбольной битой по дворам бегает, то говори максимально коротко и по делу, потому что я ещё даже свой кофе не допил, – произнёс Петренко, тяжело вздыхая в трубку, пока на заднем фоне кто‑то хлопал дверьми.
– Денис наконец‑то созрел и готов дать показания по подпольному казино, поэтому я сейчас забираю его из квартиры и везу прямо к вам в отдел, – ответил я, глядя на мокрую дорогу перед собой и проезжающие мимо автомобили.
На том конце провода стало тихо, Петренко в одну секунду перестал быть сонным участковым с недопитым кофе, а в его голосе сразу появилась жёсткая собранность.
– Ты в этом уверен, Смирнов, потому что если мы сейчас запустим бумажную машину, назад дороги уже не будет? – спросил он, понизив голос.
– Я уверен в этом ровно настолько, насколько вообще можно быть уверенным в трясущемся от страха игромане с чувством вины перед бабушкой, поэтому его надо брать тепленьким и оформлять бумаги прямо сейчас, пока его собственный страх не передумал вместо него самого, – объяснил я, понимая, что окно возможностей в таких ситуациях закрывается очень быстро.
– Я тебя понял, тогда вези его аккуратно, я лично встречу вас у хода, – по‑деловому произнёс Петренко, явно начиная собирать документы на своём столе.
– Мне не нужны лишние глаза в ваших коридорах, и желательно обойтись без разговорчивых сотрудников, которые случайно знают телефонные номера не тех людей, – добавил я, зная, как быстро утекает информация из государственных структур.
– Ты иногда говоришь таким тоном, будто сам половину жизни в нашем отделе проработал, – тяжело выдохнул участковый.
– Скажем так, товарищ лейтенант, я пересмотрел детективов, – ответил я, вспоминая свою прошлую жизнь. – Но разве я не прав?
– Ладно, давай вези его, а я пока тут всё подготовлю, – пробормотал Петренко и отключился.
Я сбросил вызов, немного размял замёрзшие пальцы и набрал номер Светланы. А вот она ответила почти сразу, словно она и не выпускала телефон, а её голос звучал ровно и сосредоточенно.
– Слушаю вас, Максим, у вас что‑то срочное или появились новые детали по нашему вопросу? – спросила прокурор, сразу переходя к сути.
– Свидетель по делу того подпольного казино наконец‑то готов дать показания, это Денис, и я прямо сейчас забираю его из дома и везу в отдел полиции к участковому Петренко, поэтому если у вас есть возможность как‑то обозначить свое прокурорское внимание к этому процессу, то будет прекрасно, если вы тоже появитесь на допросе, – сказал я тем же тоном.
– Вы сейчас просите меня приехать в районный отдел полиции и проконтролировать допрос этого молодого человека? – уточнила она, явно оценивая рабочий график и целесообразность поездки.
– Нет, я просто ставлю вас в известность, что важный свидетель наконец вылез из норы на свет, и сообщаю, что будет очень неприятно для всех нас, если он вдруг «случайно» потеряется или изменит показания уже внутри правоохранительной системы, – пояснил я свою позицию.
Пауза в трубке была короткой.
– Я вас поняла, Максим, поэтому сейчас сделаю один звонок руководству отдела, и, возможно, позже подъеду туда сама, если успею закончить с текущими документами, – ответила она, принимая правила игры.
– Этого звонка будет достаточно, чтобы местные сотрудники не делали глупостей, – произнёс я.
– Максим, вы же понимаете, что после оформления этих показаний кто‑то из криминальной верхушки начнет нервничать сильнее? – спросила она чуть тише.
– Пусть они нервничают сколько угодно, Светлана Андреевна, потому что нервные и напуганные люди чаще совершают ошибки, которые нам играют на руку, – ответил я с холодной уверенностью.
– В таком случае берегите этого мальчишку, чтобы с ним ничего не случилось до подписания протокола, – посоветовала прокурор.
– Именно для обеспечения этой безопасности я вам сейчас и звоню, – сказал я, после чего попрощался и убрал телефон обратно в карман.
Открыл приложение и вызвал такси, которое нашлось на удивление быстро, оказавшись серым неприметным седаном с водителем по имени Руслан и высоким рейтингом, который уверенно говорил о том, что этот человек пока никого не увёз в лес вместо указанного адреса.
В самом приложении я поставил первую точку маршрута прямо у подъезда дома Марьи Ивановны, а затем отметил вторую точку возле полицейского отдела, но не прям у главного входа, а чуть дальше, у соседнего двора. Предосторожность в подобных делах еще никому не мешала, и лучше было перестраховаться особенно когда речь шла о людях, которые очень любили устраивать неприятности своим врагам.
Пока заказанная машина ехала по пробкам, я стоял под холодным ветром и смотрел на высокие стеклянные стены башни. Там, на самом верху, Виктор сейчас сидел в украденном у меня кабинете и наверняка пытался понять, кто я такой на самом деле. А далеко отсюда, в обычной московской квартирке, худой парень с дрожащими руками прямо сейчас решал, станет ли он свидетелем или про него в уголовном деле напишут что свидетель пропал и предпринятые усилия по его поиску оказались безуспешными.
Забавный контраст, потому что у одних людей были украденные миллиарды и корпорации, а у других была украденная бабушкина пенсия и банальная игровая зависимость, но сама механика человеческой жадности и подлости была одна и та же, просто цифры немного отличались.
Серое такси плавно подкатило к тротуару через шесть минут, водитель оказался крепким молчаливым мужиком лет сорока. Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул в знак приветствия и ничего не спросил про погоду или пробки, что было просто отличным качеством для любого водителя. Я сел на заднее сиденье, назвал первый адрес для подтверждения и проверил экран своего телефона, убедившись, что Денис мне не звонил, и это был хороший знак. Если трус не звонит тебе каждые тридцать секунд, значит, он либо уже сбежал, либо свято верит в свое решение и ждёт помощи, и я искренне надеялся именно на второй вариант.
Эх, Дениска, надеюсь, ты не наделаешь глупостей, пока я к тебе еду…
* * *
Когда такси довезло меня до дома Марьи Ивановны, я невольно выдохнул. Да, признаюсь, я был слегка напряжен. Не то, чтобы я не привык к криминальным разборкам, в прошлой жизни еще в нулевых я провернул столько всего, что Петренко поседеет, если узнает, кто находится в теле Смирнова и чем он тогда занимался. Но сейчас я должен был взять ответственность за чужого мне человека, а это дополнительный груз, который меня совсем не радовал.Но выбора у меня не было, если я хотел убрать с моего пути то что в конце концов может нанести удар в спину. К тому же я уже пообещал, и отступать не собирался. И хотелось верить, что моему примеру будет придерживаться и Денис.
На деревянной лавочке прямо у входа в дом сидели две местные пенсионерки, которые проводили меня цепкими взглядами. Одна из них поправила платок, недоверчиво прищурилась и явно узнала во мне того самого мастера, который недавно чинил трубы в их доме.
– Максим, ты опять к нашей Марье пришёл трубы смотреть или случилось чего⁈ – громко спросила она, внимательно изучая моё лицо.
– Да, к Марье Ивановне, – вежливо ответил я, останавливаясь на секунду. – Но не переживайте, у нас всё под контролем,
На нужном этаже дверь квартиры открылась ещё до того, как я успел нажать на кнопку звонка, словно меня ждали прямо у входа. Старушка стояла на пороге в чистом домашнем халате и теплой вязаной кофте, её морщинистое лицо было бледным, а глаза красными от недавних слез.
– Максим, сынок, проходи, он уже собрался, только его трясёт всего от страха, может, ему сначала чайку горячего налить или таблеточку какую успокоительную дать, у меня валерьянка хорошая в аптечке есть, – суетливо заговорила старушка, переминаясь с ноги на ногу и постоянно оглядываясь вглубь квартиры.
– Валерьянка ему не нужна, Марья Ивановна, ему сейчас нужна ясная голова и не забыть документы, – твёрдо сказал я.
Денис сидел на табуретке у кухонного стола и выглядел просто отвратительно, словно не спал несколько суток подряд. Его лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Рядом с ним на клеёнке лежали паспорт и зарядкой для телефона, а на столе стояла кружка с остывшим чаем, к которой он даже не притронулся.
– Вставай и одевайся, надо идти. Такси уже ждёт у подъезда, – сказал я ровным голосом, глядя на парня сверху вниз.
Он медленно поднял на меня свои воспаленные глаза, в которых сейчас плескалось много страха и было совсем мало от взрослого человека, способного отвечать за свои поступки.
– Максим, послушайте, а может, я сначала просто поговорю со следователем без протокола, ну не под запись, а просто так, чтобы понять ситуацию и оценить риски? – жалобно пробормотал Денис. Видимо он лихорадочно пытался найти хоть какую‑то лазейку, чтобы снять с себя ответственность. Я его понимал, в такой ситуации слаюые люди цепляются за любую возможность. Правда часто все это приводит к очень неприятным последствиям.
– Нет, Денис, так это не работает, сначала ты едешь со мной в отдел, потом ты говоришь следователю правду и строго под запись, а всё остальное является лишь попыткой твоего страха отыграть ситуацию назад, что сделает тебя лёгкой мишенью, – жестко отрезал я.
Марья Ивановна громко всхлипнула, вытерла слезы краем кофты и начала суетливо совать свой пакет с бутербродами Денису в руки.
– Возьми покушать, Дениска, а то вдруг в полиции долго сидеть придётся, вдруг ты проголодаешься, я тебе с хорошей колбаской сделала, и ещё сыр вкусный положила, ты же сыр с детства любишь, – причитала она, пытаясь хоть как‑то защитить внука своей заботой.
Денис взял пакет и кисло улыбнулся, да, он хотел поддержать бабушку, но вышло это так себе. А старушка тем временем перекрестила его и несколько раз охнула. В её простом и понятном мире это была надёжная защита, и я не мог с ней спорить. Если человеку становится лучше от своей веры, то я буду только рад этому.
Я мягко, но уверенно забрал пакет с бутербродами и положил его обратно на стол, чтобы парень не отвлекался.
– Марья Ивановна, ваши бутерброды нам точно не понадобятся, потому что мы едем туда ненадолго, а вот то, на что ваш внук сейчас решился, это единственный способ сделать так, чтобы вы спали спокойно и не вздрагивали от каждого шороха или звонка в дверь, – проговорил я, глядя прямо в её заплаканные глаза.
– Они же его убьют за эти показания, я же знаю таких бандитов, – прошептала она, прикрывая рот ладонью.
– Если он будет и дальше прятаться по углам, то шанс получить по голове намного выше, а если он станет свидетелем в уголовном деле, то шум вокруг него будет слишком большой, а бандиты не любят шум, – объяснил я, успокаивая женщину.
Денис тяжело сглотнул и поднялся с табуретки, хотя ноги у него плохо слушались хозяина.
– Твой телефон заряжен? – спросил я.
– Пятьдесят два процента зарядки осталось, – тихо ответил он, глядя на экран.
– Этого хватит, застегни куртку, но капюшон не надевай, не надо выглядеть так, будто ты виноват во всем на свете и прячешься от людей, – скомандовал я, заставляя его принять нормальный вид.
Он послушно застегнул молнию на куртке, а Марья Ивановна снова тихо заплакала в сторонке. Я видел, что ей сейчас больше всего хотелось схватить своего непутёвого внука и никуда не отпускать, и это было по‑человечески понятно. Когда в твоём доме остался всего один родной человек, ты изо всех сил держишь его рядом даже тогда, когда он сам своими долгами тянет тебя на дно долговой ямы.
– Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, сейчас за нами закройте дверь на все замки и никому чужому не открывайте, даже если за дверью скажут, что пришли из полиции или из газовой службы, а сначала звоните лично мне или участковому Петренко, вы меня поняли? – сказал я, глядя ей в глаза.
– Поняла тебя, сынок, всё сделаю как ты говоришь, – кивнула старушка, вытирая слезы.
– И мобильный телефон держите под рукой на всякий случай, – добавил я напоследок.
Она снова кивнула и вдруг неожиданно крепко схватила меня за руку, с мольбой заглядывая мне в лицо.
– Ты уж его не бросай там одного с этими полицейскими, Максим, присмотри за ним, – попросила она срывающимся голосом.
– Я его не брошу, обещаю, – ответил я коротко и твёрдо.
Это было сказано без всяких красивых и пафосных слов, просто моё личное мужское обязательство перед слабым человеком.
Мы вышли из душной квартиры на лестничную клетку, Денис шёл рядом, дыша часто и прерывисто, как напуганный человек перед дверью кабинета стоматолога. На площадке первого этажа он вдруг остановился и прислонился плечом к стене.
– Максим, я правда не смогу этого сделать, я боюсь, – прошептал он, глядя на свои ботинки.
– Сможешь, у тебя просто нет другого выхода, – спокойно ответил я.
– Они меня обязательно найдут, – продолжал паниковать парень.
– Они тебя уже давно нашли, Денис, просто пока ещё не пришли к тебе домой, чтобы сломать ноги, – напомнил я ему суровую реальность.
Он побледнел ещё сильнее и сглотнул.
– Зачем вы мне так жестоко говорите об этом? – спросил он с обидой в голосе.
– Я говорю это для того, чтобы ты прямо сейчас перестал думать, что у тебя в запасе есть какой‑то удобный и безопасный вариант решения проблемы, потому что его попросту нет. На данный момент выбор состоит из того, что ты можешь сделать правильно и помочь другим людям, или сделать неправильно, и попасться на крючок собственного страх. И мне казалось, что ты уже выбрал первый вариант, – с лёгкой улыбкой объяснил я, открывая перед ним входную дверь подъезда.
Разговорчивые пенсионерки у подъезда уже куда‑то ушли, зато у мусорных баков курил какой‑то незнакомый парень в сером капюшоне. Он сразу вызвал у меня подозрение. Во‑первых было заметно, что стоял слишком неподвижно, будто изначально не хотел привлекать к себе внимание, а при нашем появлении резко отвёл взгляд в сторону, Я не стал пялиться на него, и так понятно, что это какой‑то «мальчик на побегушках», который в любом случае доложит своим хозяевам и те вычислят наш маршрут, но тем не менее запомнил его приметы.
В случайности я перестал верить ещё в прошлой жизни. С такой верой подняться по корпоративной лестнице просто нереально. Тем более, после того, как меня столкнули с крыши моего собственного небоскреба, мои подозрения к окружающему миру только возросли.
Я молча открыл Денису заднюю пассажирскую дверь такси, дождался пока он сядет, а потом резко повернулся и встретился с взглядом парня в сером капюшоне. Тот сразу развернулся, делая вид что изучает что‑то на асфальте рядом с мусорными бачками. Я хмыкнул и сел рядом с Денисом, после чего водитель вопросительно посмотрел на меня в зеркало.
– Куда дальше, командир? – спросил таксист, заводя двигатель.
– Едем строго по маршруту, но давайте проедем через дворы, потом свернем направо на проспект, – сказал я, проверяя улицу через стекло.
Руслан кивнул и плавно тронул машину с места, снова не задав ни одного лишнего вопроса, что подтверждало его статус хорошего и опытного водителя.
Пожалуй, поставлю «Пятёрку» в приложении. Он заслужил.
Глава 4
Первые пять минут пути мы ехали в полном молчании, слушая только шум мотора и шуршание шин по лужам, но потом Денис всё‑таки не выдержал.
– Максим, послушайте, а если я скажу следователю, что просто не всё помню, ведь там в подвале всегда темно было, я нервничал из‑за проигрыша и мог ошибиться? – спросил он, с надеждой заглядывая мне в глаза.
Я медленно повернул к нему голову и тяжело вздохнул.
– Опять началось твоё нытье про амнезию, – пробормотал я.
– Да ничего не началось, я просто думаю, что если я скажу что‑то не так или перепутаю детали, то меня самого привлекут к ответственности, скажут, что я участвовал в схемах, что я чужие деньги носил бандитам, что я был в доле, – протараторил парень, придумывая себе всё новые и новые оправдания.
– Ты туда ходил играть добровольно и виноват в этом сам. Играл на чужие деньги, фактически обворовывал бабушку и молчал, да это мерзко само по себе, но это не то же самое, что организовать нелегальное казино, зарабатывая большие деньги на фактически криминальном бизнесе и угрожать расправой свидетелям, – чеканя каждое слово, ответил я.
Он судорожно кивнул, но мои слова его видимо не успокоили. Страх оказался сильнее.
– А может, мне будет лучше сказать, что я там ничего криминального не видел и что меня там вообще не было, ведь тогда я стану им не нужен и они от меня отстанут? – озвучил он самую глупую идею из всех возможных.
Я сочувственно посмотрел на него и покачал головой. М‑да, попробуем еще раз его успокоить.
– Нет, Денис, потому что тогда ты станешь для них просто мусором, который слишком много видел, но за которым не стоит закон и полиция, а мусор обычно тихо выметают без лишних разговоров. – я постарался чтобы мой голос звучал спокойно, без нажима и давления. – Запомни, показания официального свидетеля под протокол, это уже юридическая конструкция, от нее просто так уже не избавишься и замять ее трудно, а если ты сейчас промолчишь, то твой адрес они уже знают, твою бабушку они знают, твой страх они тоже помнят. Выбирай прямо сейчас, либо ты продолжаешь прятаться и ждёшь удара битой в тёмном переулке, либо ты бьёшь первым официально и через закон.
Он тяжело сглотнул и опустил глаза. Наступила тишина, во время которой я заметил, что водитель усиленно делает вид, что занят дорогой, но по его напряженным плечам было видно, что он внимательно слушает наш разговор.
– А если в этой полиции тоже сидят их люди, которые всё им расскажут? – тихо спросил Денис, озвучивая свой последний страх.
– Именно поэтому мы сейчас едем в дежурную часть не к первому встречному, нас лично встретит лейтенант Петренко, да и прокурор Светлана Андреевна уже знает о твоём приезде. Я ведь тебе говорил, что у меня появились кое‑какие контакты, которые тоже заинтересованы в этом деле. Ты будешь говорить строго под протокол, потому что чем больше бумажных следов мы оставим, тем сложнее им будет списать тебя со счетов, – объяснил я.
– Вы всё это так детально продумали ради меня? – удивился парень, немного расслабив плечи.
– Нет, я просто импровизирую на ходу, – саркастично ответил я. – Конечно, я всё это продумал заранее, Денис.
Он неожиданно усмехнулся, нервно и почти без звука, но всё же усмехнулся, и это был хороший признак.
– Я правда больше не хочу жить в постоянном страхе, – сказал он через минуту молчания. – Бабушка из‑за меня постоянно плачет, последние копейки прячет по банкам, по ночам со страхом смотрит на входную дверь, а я ведь сначала думал, что быстро отыграюсь и всё ей верну, ещё и с процентами. А потом всё стало только хуже, сначала появился долг, потом начались угрозы, потом этот Кабан пришел, он мне руку тогда в подворотне чуть не сломал.
– Почти сломанная рука иногда быстрее вправляет человеку мозги, чем десять долгих лекций о нравственности, – заметил я философски.
– Вы злой человек, Максим, – тихо сказал Денис, потирая здоровой рукой больное запястье.
– Нет, я не злой, я просто не глажу глупых людей по голове, когда они сами засунули эту самую голову в бетономешалку и жалуются на шум, – ответил я, глядя в окно.
Денис снова виновато опустил взгляд.
– Я всё понял, Максим, – пробормотал он.
– Вот именно это ты сейчас и скажешь следователю, без всяких лишних фантазий, – сказал я с уверенностью в голосе. – Расскажешь, где именно было это казино, кто конкретно пускал гостей на входе, кто стоял на охране, кто собирал наличные, кто угрожал должникам, какие клички ты там слышал, какие машины видел на парковке и какие люди туда приходили играть. Не выдумывай того, чего ты не знаешь, и не скрывай то, что ты знаешь точно, потому что любая ложь в твоих показаниях, это трещина в несущей стене, из‑за которой может рухнуть весь дом,
Он кивнул мне уже гораздо увереннее, чем десять минут назад.
– А если я всё‑таки перепутаю какие‑то мелкие детали? – спросил он.
– Тогда так прямо и скажешь, что не уверен в этом, и это нормально для свидетеля, а вот делать вид, что ты внезапно ослеп, когда видел всё своими глазами, это ненормально, – подытожил я.
И всё же парень был откровенно вял и выглядел как загнанный в ловушку заяц. Отчасти я его понимал, отчасти мне жутко хотелось отвесить ему звонкий подзатыльник, чтобы он в конце концов намотал сопли на кулак и стал хоть ненадолго, на ближайшие минут сорок, настоящим мужиком. Поэтому пришлось идти иным путём.
– Кем ты хотел стать, когда был мелким? – спросил я, откидываясь на спинку сиденья и переводя взгляд на дворники, которые лениво смахивали апрельскую морось с лобового стекла.
– Чего? Каким ещё мелким? При чём тут это, нас там следователь ждёт, а вы про детство спрашиваете? – Денис заморгал, явно выбитый из колеи этим вопросом, его руки на секунду перестали дрожать, а в глазах появилось искреннее непонимание.
– Отвечай на вопрос, Денис, мы никуда не торопимся, время у нас есть.
– Спасателем хотел стать, или пожарным, ну чтобы людям помогать, и чтобы бабушка мной гордилась, когда по телевизору покажут, – парень шмыгнул носом и уставился на свои кроссовки, в его голосе появились обиженные нотки. – Думал буду людей из огня вытаскивать и форму красивую носить, чтобы все уважали, и никто не смел косо посмотреть.
– И как, много людей спас в подвале у Сысоева, когда последние бабкины деньги в игровой автомат засовывал? – это было жестко, но необходимо для того чтобы он закончил себя жалеть.
Денис дернулся, его щеки мгновенно пошли красными пятнами, а кулаки сжались. Он тяжело задышал, глядя на меня со смесью жгучего стыда и злости.
– Да я же не хотел, я думал, что подниму немного деньжат и сразу уйду, чтобы бабке лекарства купить нормальные, а они меня там пивом угостили, потом фишки в долг дали, говорили, что я свой пацан и мне обязательно повезет, – Денис говорил быстро и теперь похоже злился уже на самого себя и на тех, кто так легко запудрил ему мозги. – Я же нормальным человеком хотел быть, а оказался куском дерьма, который родную бабушку обокрал и теперь трясётся перед какими‑то уродами в кожанках, которые меня за человека вообще не считают!
– Ты сам пришёл к плохим людям, Денис, и сам позволил им сделать из себя дойную корову, – я подался вперёд и посмотрел ему прямо в глаза. – Они не друзья тебе, они обычные паразиты, которые жрут таких, как ты, и будут жрать дальше, если ты сейчас не пойдешь и дашь показания.
Парень замолчал, тяжело дыша и глядя прямо перед собой. Страх в его глазах никуда не делся, но теперь к нему прибавилась злость на самого себя за преданные детские мечты и на тех бандитов, которые эти мечты растоптали.
Ну вот, мальчик, наконец‑то понял, что он уже давно вырос и должен отвечать за свои поступки.
Машина свернула в неприметный двор прямо за зданием полицейского отдела, где было намного тише и спокойнее, чем на центральной улице. Там нас уже поджидал Петренко с усталым лицом и зажжённой сигаретой в руке.
Я расплатился с водителем через приложение и вышел из машины первым, чтобы осмотреть двор. Всё было чисто, насколько это вообще возможно в таком месте, где идеальная чистота бывает только после свежего ремонта.
Денис выбрался из тёплой машины медленно и неуклюже, и его снова начала бить мелкая дрожь. Петренко бросил окурок прямо в урну, выдохнул дым и подошёл к нам, внимательно изучая парня.
– Это и есть наш герой? – спросил участковый, кивая на Дениса.
– Это он, живой, трезвый, напуганный, но пока ещё полезный для вашего дела свидетель, – представил я парня, передавая его с рук на руки.
Петренко посмотрел на Дениса без всякой злобы, как смотрят на инструмент, который не должен сломаться в процессе работы.
– Слушай меня внимательно, парень, только давай без всяких фокусов, потому что ты сейчас говоришь под запись, и потом будет поздно переобуваться и менять показания, ты меня понял? – спросил полицейский.
Денис быстро закивал головой, сжимая руки в карманах.
– Понял я всё, – пробормотал он себе под нос.
– Говори громче и чётче, чтобы я слышал уверенность, – скомандовал Петренко, нависая над ним.
– Я всё понял, – повторил Денис уже нормальным и твёрдым голосом, расправляя плечи.
– Документы с собой? – спросил Петренко, когда мы подошли к главному входу отдела.
Он тут же достал из кармана паспорт и протянул участковому, но тот с усмешкой отстранил его руку.
– Мне‑то зачем суёшь? – хмыкнул Петренко. – Я просто уточнил.
– Волнуется, парень, сами понимаете, товарищ лейтенант, – на моем лице тоже появилась улыбка.
– Оно и видно, – кивнул Петренко, направляясь к дверям отдела. – Кстати, Светлана Андреевна из прокуратуры уже звонила нашему начальству, так что не волнуйтесь, самодеятельности не будет.
Мы зашли в тускло освещенный холл, где за толстым стеклом сидел дежурный. Он недовольно посмотрел на нашу троицу, перевёл взгляд на участкового и нехотя протянул руку в узкое окошко.
– Паспорта давайте, – буркнул он, принимая документы.
Петренко стоял рядом, не отрывая взгляда от дежурного, внимательно контролируя процесс, словно мы были не обычными свидетелями, а особо ценным грузом. Дежурный наконец вернул нам документы, щелкнул тумблером, и металлический турникет мигнул зелёным светом, после чего мы прошли в узкий коридор, где вдоль стены располагался ряд стульев, на которые Петренко велел нам присесть, а сам скрылся за одной из дверей, чтобы доложить о нашем прибытии.
Денис опустился на сиденье, нервно растирая руку, и его заметно колотило от страха. Я присел рядом, достал телефон и быстро набрал сообщение Марье Ивановне, написав, что Денис уже в отделе с надёжными людьми, всё спокойно, нужно просто ждать и не волноваться. Ответ пришёл буквально через минуту, состоящий из одного слова с ошибкой:
«Спосибо».
Дверь в конце коридора открылась, и к нам вышел следователь. Это был грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти в помятой рубашке с небрежно закатанными рукавами, под глазами которого залегли глубокие тени, а во взгляде читалась профессиональная усталость. Он держал в руках серую папку и лениво почёсыв подбородок, оценивающе посмотрел на нас.
– Смирнов и Скворцов? – спросил следователь, заглянув в бумаги. – Кто из вас Денис?
Денис дёрнулся, словно его ударили током, медленно поднялся и бросил на меня полный детского страха взгляд.
– Максим, вы пойдёте со мной? – тихо спросил парень, растеряв остатки смелости.
– Я подожду тебя здесь, Денис, – спокойно ответил я, глядя ему в глаза. – Говорить за тебя в кабинете я не смогу, это должен делать только ты сам. Это твоя ответственность.
Следователь равнодушно кивнул, подтверждая мои слова, и махнул рукой в сторону открытой двери.
– Смирнов пойдёт следующим, а пока давай, парень, заходи, не тяни время, – сказал он, пропуская Дениса вперёд.
Парень сглотнул, неуверенно кивнул мне и на ватных ногах шагнул за порог, после чего дверь закрылась. Я остался один в пустом помещении, слушая монотонное гудение лампы под потолком.
В конце коридора раздались легкие шаги. Я повернул голову, заметив приближающуюся фигуру в тёмном костюме. Поравнявшись со мной, она вдруг остановилась, изобразив лёгкое удивление на лице, словно случайно встретила старого знакомого в этом забытом богом крыле полицейского отделения. Прокурор плавно опустилась на деревянную скамью рядом со мной, оставив между нами ровно столько места, чтобы это не выглядело нарушением личных границ, но при этом терпкий аромат её парфюма мгновенно вытеснил все остальные запахи.
