Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц)

Глава 18

Я сидел на кухне и смотрел на повестку. Дюбель лежал на старой куртке возле скутера и вроде бы спал, но периодически поднимал голову и косился на дверь. Судя по всему визит непрошенного гостя с отверткой произвел на него неизгладимое впечатление.

Я перечитал повестку ещё раз. Там были фразы вроде «самовольные действия», «препятствие работе председателя» и тому подобное. Люди вроде Петра Ильича любили писать такое, когда хотели напугать тех, кто беднее или тех кто не разбирается в юридических тонкостях…

Мне было смешно было не от самого иска, а от его масштаба. Раньше против меня подавали иски банки, фонды и серьезные подрядчики, с дорогими профессиональными юристами.

Теперь против меня вышел краснолицый председатель ТСЖ, местный авторитет Кабан и взломщик, который не смог купить нормальную отвёртку. Но и в первом и во втором случае, принцип был один – давление и расчёт на то, что человек устанет раньше, чем начнёт думать, вот только я думать не уставал.

Неожиданно в дверь тихо постучали. Не позвонили, а именно постучали, причём так, будто человек заранее извинялся за то, что пришёл.

Дюбель тут же встрепенулся, а я напрягся. Стук повторился, но почему-то ещё тише. Я встал, взял со стола гаечный ключ и подошёл к глазку. После сегодняшнего вечера доверие к людям у меня стало ещё ниже. Не то чтобы раньше оно было высоким, но теперь лежало где-то возле плинтуса.

За дверью я встретил Аню. Всё, как обычно: старая вязаная кофта, волосы собраны, а лицо бледное. На скуле ещё был след старого синяка. Но теперь в руках сумка и пакет, отчего в голове появились не самые добрые мысли.

– Привет, что-то стряслось? – спокойно спросил я.

Она посмотрела на тумбу, на банку у косяка, потом за мою спину, где в коридоре торчал скутер.

– Господи, Макс… Что тут было?

Я отошёл, пропуская её внутрь.

– Вечер культурного обмена. Один непрошенный гость зашёл без приглашения, пришлось объяснить правила дома.

Она вошла и остановилась. Квартира была уже прибрана, но следы погрома всё равно оставались заметны.

– Это Валера сделал? – тихо спросила она.

– Нет. – коротко ответил я

– Тогда кто?

– Пока неважно.

Аня внимательно посмотрела на меня, взгляд у неё был уставший, но уже не напоминал взгляд побитой собаки, В нем появилась злость.

– Макс, если это из-за меня…

– Не из-за тебя, – перебил я и усмехнулся. – У меня и без того хватает поклонников.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то невеселой.

– Ты ранен? – вдруг взволнованно спросила она, внимательно осмотрев меня с ног до головы.

– Только в сердце, оно страдает из-за бардака в квартире после визита одного господина. Квартира выглядела плохо, но я думал, что хуже уже не бывает.

– Я серьёзно. – нахмурилась Аня.

– Я тоже. – заверил ее, – Успокойся, всё нормально.

Я закрыл дверь, вернул тумбу на место и кивнул на кухню.

– Проходи. Чай будешь?

– У меня есть… – Она подняла пакет. – Вино. Я не знала, можно ли.

Я посмотрел сначала на пакет, потом на нее. Алкоголь был плохой идеей, особенно для Смирнова, тело кторого итак слишком долго жило как мусорный бак. Но Ане сейчас нужно было не пьянство, ей нужен был разговор. Иногда человеку нужен просто собеседник, который так же как и он держит в рукал бокал

– Немного можно, – кивнул я. – Отказывать не стану.

– Ты теперь совсем правильный стал? – по ее губам вгновь пробежала слабая улыбка.

– Отчасти, но поверь, тараканов в голове меньше не стало.

Она тихо хмыкнула и прошла на кухню. Дюбель проследовал за ней, остановился в дверях внимательно глядя на Аню.

– Привет, маленький, – сказала она, присев и погладив котёнка. – Как зовут?

– Дюбель, но можно просто Дюп, – коротко ответил я, достав штопор.

– Там «б» или «п»? Просто если сокращённо… – но Аня тут же осеклась и с улыбкой отмахнулась. – Хотя нет, не отвечай, пускай это будет ещё один твой «таракан».

Она села за стол и увидела повестку.

– А это что?

– Письмо счастья, ТСЖ подало в суд.

Гостья тут же побледнела.

– Пётр Ильич?

– Ну а кто же ещё, но это пока просто бумага, а она не кусается. Кусаются те, кто её принёс и кто стоит за спиной.

– Он мерзкий, – неожиданно твёрдо заявила Аня. – Всегда был таким.

Я разлил вино в два стакана, бокалы пока не прикупил. Да и нужны ли они вообще? Сейчас по расходам они даже в первую десятку не войдут.

– За что пьём? – спросила она.

– За то, чтобы чужие долги наконец перестали жить в наших квартирах.

Она посмотрела на меня и кивнула. Мы выпили, правда, я сделал всего несколько глотков. Пока что остановимся и на этом.

Некоторое время мы молчали. Между нами не было напряжения, но ощущалось нечто иное, будто она должна была что-то сказать, но боялась. Я вежливо ждал и не давил. В конце концов, она сама пришла ко мне, значит, разговорится.

– Я завтра уезжаю, – всё же не выдержала тишины Аня.

– Куда? – я вопросительно изогнул бровь

– К сестре в Подольск. Она давно звала, а я всё думала, что потом, потом. Ну, когда станет спокойнее. Когда Валера перестанет пить, когда денег подкоплю, когда он извинится и правда изменится.

Она усмехнулась, но без радости.

– Смешно, правда?

– Нет, это обычно, – ответил я без всякой иронии.

– Обычно?

– Люди редко уходят из ада сразу. Сначала они пытаются сделать там ремонт.

Аня опустила глаза.

– Я подала на развод.

– Хорошо, правильно сделала.

Она подняла на меня взгляд. Видимо, ждала чего-то другого, скорей всего утешения, вопросов, традиционной фразы «подумай ещё», н на мой взгляд, она итак думала слишком долго.

– Просто хорошо?

– Да. Если дом горит, не надо выбирать новые шторы.

Она сжала стакан двумя руками.

– Я всё время думала, что потерплю ещё чуть-чуть, ну, он же не всегда такой. Бывает нормальный. А как напьется становится грубым и злым, бьет, а с похмелья просит прощения. И всегда кажется, что вот теперь точно последний раз.

– Последний бывает, когда ты уходишь. Или когда тебя выносят. – строго сказал я

Она вздрогнула, но не отвернулась.

– Жестко. – тихо ответила она.

– Зато понятно. – пожал я плечами

– Ты всегда так говоришь?

– Нет, только если того требует ситуация.

Аня вдруг засмеялась. Смех вышел неровный, но живой. Я бы назвал его нервным, отчего она прикрыла лицо рукой.

– Прости.

– Не за что.

– Я боюсь, – сказала она тише. – Валеры до сих пор дома нет, опять где-то пьёт, поэтому утром я уйду. Сумку и документы уже собрала, денег на первое время хватит, но я боюсь его… он будет звонить, сначала просить, потом угрожать, а я опять испугаюсь и вернусь.

– Не отвечай на звонки, только на сообщения, – посоветовал я, – и обязательно сохраняй переписку, – угрозы, обещания приехать и все остальное. Ну, а если он вдруг появится у сестры сразу вызывай полицию. И ни в коем случае не встречайся с ним. Документы сфотографируй и отправь себе на почту, а деньги лучше раздели, часть положи в сумку, часть в карман, а часть отдай сестре.

Она изумленно смотрела на меня.

– Ты откуда всё это знаешь?

– Из жизни, будем считать, что я пересмотрел детективов.

Она мягко улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, спасибо тебе, я обязательно так сделаю.

Я видел, как ей хотелось, чтобы кто-то пожалел её и взял всё на себя, но это был плохой путь. Если я возьму всё это в свои руки, она снова станет зависимой, только от меня. Ей надо было самой выбратсья их этой ситуации, пусть с дрожащими руками, но собстьвенными силами.

– Главное, – сказал я, – не путай жалость с долгом. Он будет плакать, злиться, обещать, что умрёт без тебя, но поверь, он не умрёт, такие долго живут. На чужой крови организм хорошо держится.

Она посмотрела в стакан.

– Он раньше был другим.

– Возможно это и так, но ты уходишь не от того, кто был раньше, а от того, кем он стал сейчас.

Аня замолчала и сделала маленький глоток.

– Я работала у Петра Ильича, – вдруг сказала она.

А вот это уже интересно, стоит послушать.

– В ТСЖ?

– Да, но недолго. Секретарём. Это ещё до того, как Валера совсем… – Она махнула рукой. – Пётр Ильич тогда вроде нормальным казался. Ну, неприятный, но терпимый. Потом начал приставать. Сначала шуточки, потом руки стал распускать. Я не собиралась этого терпеть и ушла.

– Валера знал?

– Знал. Сказал, что сама виновата.

Всё как обычно, для кухонного тирана виноваты все, кроме него.

– Что ты там делала?

– Бумаги носила, на звонки отвечала, заявки записывала. Он мне ничего серьёзного не доверял, но кое-что я все же видела.

– И что же именно? – насторожился я.

Аня провела пальцем по краю стакана. Ей явно было неприятно вспоминать, но она всё-таки продолжила:

– У него была чёрная папка на резинке, он держал её в сейфе. Иногда доставал, когда приходили подрядчики. Или этот… депутатский помощник. Фамилию не знаю.

Я молчал и внимательно слушал.

– Он всё записывал, – продолжала женщина. – фамилии и суммы, кто кому сколько отдал или остался должен, подкалывал какие-то чеки. Я один раз увидела записи, там были названия фирм и цифры. Он тогда заметил меня и наорал.

– А где находится этот сейф?

– В кабинете, за шкафом с папками. Маленький такой, серый. Ключ у Петр Ильича него на связке, а второй, кажется, дома. Он как-то раз напился и хвастался, что без этой папки его все сожрут, а с папкой уважают.

Вот оно.

Чёрная папка с ручной бухгалтерией, уверен, что смогу найти там много интересного.

– Ты уверена? – спросил я.

– Да. Я её несколько раз видела.

– Кто ещё о ней в курсе?

– Не знаю. Может, Зинаида. Она у него давно работает, но делает вид, что ничего не замечает, ей так удобнее.

Я взял блокнот и сделал несколько коротких записей, чтобы точно не забыть. Аня внимательно за мной наблюдала.

– Это тебе поможет?

– Надеюсь, что да.

– Но ты же не полезешь туда один?

– Аня.

– Что?

– Я сантехник. Мы везде лезем, работа такая.

Она покачала головой, но улыбнулась.

– Ты стал каким-то странным, Макс.

– Это мы уже обсуждали.

– Нет, правда. Раньше ты… – она замялась.

– Пил, вонял и смотрел в пол.

– Ну… да.

– Я провел над собой техобслуживание.

Она снова тихо рассмеялась.

– Иногда мне кажется, что ты вообще другой человек.

Я смотрел на неё и думал, насколько она близка к истине.

– Иногда человеку надо сильно опуститься на дно, чтобы потом оттуда оттолкнуться и всплыть.

Она встала из-за стола и подошла ближе, встала рядом и положила ладонь мне на плечо.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что не сказал «сама виновата», за то, что тогда остановил Валеру. И за то, что рядом с тобой я не чувствую себя… грязной.

Я не сразу нашёлся, что ответить.

– Ты не грязная, – наконец сказал я. – Просто долго жила рядом с человеком, который пачкал всё вокруг.

Она кивнула. Глаза у неё блестели, но она не плакала. Видимо, слёзы давно закончились вместе с верой в то, что Валера исправится.

А затем… затем я её поцеловал.

* * *

Эта ночь прошла тихо. Я не стал обещать ей любовь, новую жизнь и прочие красивые вещи, а она этого и не просила. Ей не нужен был спаситель, Аня хотела человек, который будет рядом, не ударит, не унизит и не начнёт торговаться за тепло. Между нами не было ничего серьёзного, но вместе с этим именно эти отношения были самыми правильными в нашей ситуации.

Я не желал лишний рефлексии, но мысли сами собой лезли в голову и избавиться от них у меня не получалось. В конце концов, мне тоже требовался отдых. Надо было выдохнуть, так как динамика последних дней давила настолько, что прежний Смирнов уже бы вышел в окно. Но… я был другим, и Аня теперь тоже. Мы изменились, и оба были тому рады. В ту ночь мы были честны настолько, насколько позволяли эта кухня, этот дом и моя новая биография. Она дала мне важную информацию, а я подарил ей понятный план, чтобы вырватсья из того ада в котором она жила. Для романтических чувств этого было мало, но для жизни вполне достаточно.

После всего, мы долго лежали и говорили.

Аня рассказала, что сестра встретит её утром на станции и что денег хватит недели на две. Ну и она планирует устроиться либо продавцом, либо снова секретарём, лишь бы подальше от Валеры.

Я хмыкнул и повторил сказанное на кухне:

– Не встречайся с ним одна и не верь его словам. Если напишешб заявление в полицию не забирай его и не стыдись просить помощи, стыдиться должен тот, кто бьёт.

Она лежала рядом и слушала. Потом тихо спросила:

– А ты что будешь делать?

– Работать.

– С ТСЖ?

– Сначала с ТСЖ. Потом посмотрим.

– Будь осторожен.

– Я обычно не осторожен, а расчётлив.

– Это лучше?

– Лучше и перспективней, – заверил я ее.

Она уснула ближе к утру. Я спал мало, но не из-за неё. Просто после взлома квартира уже не давала расслабиться. Каждый скрип казался проверкой. Дюбель пару раз вставал, ходил к двери, что-то там нюхал и возвращался. Мы с котом молча договорились, что теперь дежурим по очереди.

* * *

Проснулся я снова рано. Сделал небольшую зарядку и усмехнулся про себя, чувствуя, что тело наливается силой.

Аня проснулась через несколько минут и удивлённо смотрела на меня.

– Ты каждый день так занимаешься?

– Пытаюсь, но выбора нет, сама понимаешь.

– Раньше ты бы умер на третьем приседании – улыбнулась она.

– То было раньше, – улыбнулся я в ответ, – сейчас стараюсь не умирать.

Она села и завернулась в кофту. Выглядела уставшей, но лицо стало спокойным, как у человека, который всё ещё боится дороги, но уже решил шотправится в путь.

Я поставил чай.

Она умылась, привела себя в порядок и проверила сумку, все оказалось на месте. Документы, деньги, телефон, зарядка. Я заставил её сфотографировать документы и отправить сестре, а потом написал ей на бумажке всё, что мы обсуждали.

– Может не надо? – попыталась возразить она.

– Надо, поверь мне, так будет проще! – ответил я

– Люди сложнее бойлеров. Но ломаются часто по тем же причинам: давление, плохие соединения и отсутствие обслуживания.

Дюбель сидел на табурете и наблюдал, но когда Аня подошла к двери, он спрыгнул и потёрся о её ногу. Коротко и без лишней нежности. Видимо, признал союзником.

Аня наклонилась и погладила его.

– Смотри за ним, ладно?

Дюбель моргнул и мяукнул в ответ. То ли пообещал, то ли заявил, что всё зависит от порции в миске.

У двери женщина остановилась и посмотрела на меня.

– Спасибо тебе, Макс.

– И тебе, Аня. Доедешь, напиши.

– Обязательно.

Она шагнула ближе и поцеловала меня. Не как женщина, которая хочет удержать, а как человек, который уходит и благодарит за то, что его не остановили.

Потом открыла дверь, взяла сумку и вышла. Я не стал её провожать, это только её жизнь, не моя. И да, в моей лучше не лезть, там намного опаснее, чем с маргиналом Валерой.

Я закрыл дверь, вернул тумбу на место и прошёл на кухню. Дюбель уже сидел рядом с миской и вопросительно смотрел на меня, наклонив голову набок.

– Серьёзно? – усмехнулся я. – Недавно же завтракал.

Да, пришлось снова насыпать ему корм, и куда только лезет? Ведь он всё тот же щуплый, котёнок, которого я нашёл. Ну, почти, всё же было заметно, что он отъедается.

Неожиданно зазвонил телефон. Номер не определился, но для меня это стало привычным.

– Смирнов.

В трубке хрипнул мужской голос:

– Это мастер? Мне ваш телефон Антонина Павловна дала. Вы ей недавно с пакетами помогли. А ещё мы видели ваши объявления. Вы же мастер на все руки?

Сарафанное радио сработало быстрее почты с повесткой. Хотя это было несложно. Наша почта иногда проигрывала даже голубям, если голубь был не совсем пьяный.

– Видимо, да, – сказал я. – Что у вас?

– Работка для вас имеется, правда, грязная. Деньги будут хорошие, если быстро приедете и обойдёмся без лишних вопросов.

Я посмотрел на повестку, потом на записи в блокноте, а затем на Дюбеля.

– Грязная, говорите? Другой и не знаем. Диктуйте адрес.

Глава 19

Адрес привёл меня к старой девятиэтажке на краю района. Дом был типичным, его можно было бы назвать даже уставшим, с кривым забором, обшарпанным подъездом и лавочкой, на которой уже сидели вездесущие старушки. Я поставил скутер у подъезда, снял кофр с инструментом и посмотрел на окна первого этажа. По телефону мужик сказал, что меня ждала грязная работа, но я был готов к ней. Как морально так и профессионально.

У подъезда меня ждали двое: мужчина лет сорока в дорогой куртке и женщина примерно такого же возраста, с аккуратной стрижкой. Оба стояли подальше от двери, будто подъезд мог заразить их бедностью.

– Вы мастер? – спросил мужчина.

– Да, Максим Смирнов, – сказал я.

– Отлично. Я Олег, а это моя сестра Наталья. У нас там живёт дядя, Илья Сергеевич. Но ситуация несколько… непростая.

Наталья подошла, но только на полшага, будто мой вид её отталкивал.

– Он живёт один, и мы, конечно же, переживаем. Но он не позволяет ему помочь, мы несколько раз уже приходили, только ругались. Соседи жалуются, говорят, там царит настоящий ужас, вонь пробивается даже к ним. Нам бы привести всё в порядок. Хоть как-то.

Я посмотрел на них чуточку внимательнее. Олег говорил быстро, но глазами всё время цеплялся за окна квартиры. Наталья изредка морщила нос, хотя старалась выглядеть заботливой. Что ж, всё понятно, дядя для них был не человеком, а проблемой, вот только у проблемы имелась прописка.

– Что именно вы от меня хотите? – спросил я.

– Сначала сантехника, – сказал Олег. – Ванная не работает, унитаз забит, раковина тоже. Потом, если сможете, помочь вынести мусор. Мы отдельно заплатим.

– Мусор какой?

Олег замялся.

– Ну… всякий. Газеты, коробки, банки, старые вещи. Он много чего собирает.

– Много?

Наталья отвела взгляд.

– Порой кажется, что до самого потолка.

Я кивнул. Значит, не квартира, а склад чужого отчаяния.

– Старик в курсе, что я приду?

Олег посмотрел на сестру, потом на меня.

– Мы сказали.

– Это не ответ.

– Он не очень согласен.

«Не очень согласен»? Он сам-то понимает, насколько глупо это звучит?

– То есть я захожу в квартиру к человеку, который меня не звал.

– Мы родственники, – быстро сказала Наталья. – Мы имеем право помочь.

Хорошая фраза. Под неё можно засунуть всё, от заботы о близком до продажи квартиры вместе с ним же. В прошлой жизни я слышал такие формулировки на советах директоров. Там тоже все хотели помочь, но обычно помощь касалась только их самих.

– Хорошо, тогда договоримся об оплате? – спросил я.

Никто из них не стал артачиться, и сразу же согласились на моё предложение. Видно, что деньги у них имеются, и им очень хочется разобраться с квартирным вопросом. Да уж, вечная людская проблема.

– Половина сейчас, половина вечером, – сказал я.

– Может, после работы?

– Может, я уеду.

Олег поморщился, но достал наличные. Я пересчитал деньги и убрал в карман.

– И ещё, – сказал я. – Если старик против, я его бить, держать и связывать не буду. Мне уголовка не нужна.

– Да кто же просит бить? – Наталья всплеснула руками. – Господи, он просто старенький и слегка нервный.

Я видел таких нервных. Иногда у них под рукой был молоток, потому что весь мир уже давно записан во враги.

Мы поднялись на первый этаж и подошли к нужной квартире. Из-под двери тянуло таким запахом, что Наталья сразу прикрыла нос.

Олег тихонько постучал.

– Дядь Илья! Это мы! Мастера привели!

Внутри что-то грохнуло.

– Пошли вон! – крикнул старческий голос. – Стервятники! Не пущу!

Наталья устало посмотрела на меня.

– Вот, он так всегда.

– Я уже догадался.

Олег достал ключ.

– У нас запасной, он сам раньше давал.

Он вставил ключ, повернул и толкнул дверь. Она открылась не сразу, будто сопротивлялась сама квартира. Запах ударил в нос сильнее, отчего Наталья отступила. Олег тоже сделал шаг назад, но сделал вид, что просто даёт мне дорогу.

Я вошёл первым и, как можно было понять из разговора с заказчиками, коридора почти не было. Узкий проход шёл между пакетами, коробками, журналами, бутылками и тряпками, отчего даже я опешил. Да, как и говорил по телефону, к грязной работе я привык, но чтобы настолько себя запускать… даже Смирнов казался чистюлей по сравнению с этим хаосом.

– Дядь, мы помочь хотим, – сказал Олег из-за моей спины.

Из комнаты показался старик. Он был невысоким, худым, с седой бородой, в грязной рубашке и спортивных штанах, а в руках держал палку, обмотанную изолентой. Глаза злые, однако не пустые, в них угадывались страх, стыд и желание защищать свое имущество.

– Воры! – крикнул он. – Не отдам! Всё моё!

Он замахнулся, но я успел шагнуть в сторону и перехватить палку ближе к середине. Дёргать и выкручивать руки я не собирался, просто посмотрел на хозяина квартиры. Старик потянул на себя, но сил у него было маловато.

– Илья Сергеевич, пожалуйста, успокойтесь.

– Пошёл вон!

– Пойду, если скажете. Но у вас серьёзные проблемы с канализацией, и вы об этом знаете. Если её не исправить, через неделю соседи вызовут комиссию, и тогда приду не я, а люди с бумагами. А они вынесут всё без разговоров, возможно, и вас за компанию.

Старик тут же замер, а за моей спиной сразу оживился Олег:

– Вот именно, дядь, мы же для тебя всё…

– Помолчите, пожалуйста, – вроде бы вежливо, но в то же время сурово сказал я, даже не обернувшись.

Олег замолчал.

Старик смотрел на меня, но палку тянуть перестал.

– Ты кто?

– Сантехник я. Можете звать меня Максимом.

– Они тебя наняли?

– Именно.

– Значит, их человек.

– Не буду врать, Илья Сергеевич, что я пришёл с чистыми побуждениями. Они мне платят и я работаю, всё просто. Кому сейчас не нужны деньги? Так что да, я их человек, но я пришёл сюда сделать свою работу, и я её сделаю. И уверен, что вы и сами того хотели бы.

Старик прищурился.

– Они квартиру продать хотят.

Наталья резко выдохнула.

– Дядя, ну что ты такое говоришь!

– Хотят, – сказал я спокойно.

Наверное, Олег хотел возразить, я не видел, что творилось за спиной, но слышал недовольное сопение, поэтому поднял ладонь, заранее останавливая его. Старик вдруг усмехнулся.

– А ты не дурак.

– Признаюсь, что иногда жалею об этом, дуракам живётся проще.

– Ладно, – наконец выдохнул он. – Но без меня ничего не трогать.

– Сантехнику трону, тут уж простите, я за этим и пришёл. Мусор только тот, который вы сами разрешите, но проход к ванной мне нужен.

Старик долго смотрел на меня, но потом всё же отпустил палку. Я усмехнулся и вернул её владельцу, отчего тот хмыкнул в ответ.

– Ладно. Трубу чини. А этих, – он ткнул пальцем в племянников, – вон.

Олег возмутился:

– Дядь, но мы же платим!

– Без проблем, – я спокойно пожал плечами, повернувшись к ним. – Тогда вы, Олег, поможете мне прочистить слив, а вы, Наталья, можете выкинуть консервные банки. Уверен, вы найдёте их по запаху.

Наталья хотела спорить, но мои слова и откровенная, вонь, быстро сбили с неё спесь. Поэтому они вышли через минуту. Дверь закрылась, и в квартире остались я, старик, тараканы и работа.

– Чаю хочешь? – неожиданно спросил Илья Сергеевич.

Я посмотрел на кухню. На плите стояла кастрюля с чем-то, что лучше было не трогать без свидетелей.

– Позже. Сначала ванная.

– Брезгуешь?

– Работаю по порядку.

Он хмыкнул.

Проход к ванной пришлось расчищать сразу. Я не выносил вещи без разрешения, только перекладывал. Бумагу положил к стене, пластик бросил в мешки, тряпки и стекло убрал отдельно. Всё, что уже начинало новую жизнь (да, да, и те самые консервы), завязывал в плотный пакет и ставил ближе к двери.

– Ты чего раскладываешь? – спросил старик.

– Чтобы было понятно, где мусор, где вещи, а где не поможет даже реанимация.

– Умный больно я гляжу.

– Был бы совсем умный, работал бы сегодня в чистом офисе, а не копался бы здесь..

– А чего ж не работаешь?

– Крыша подвела.

Он вопросительно посмотрел на меня, конечно же, не понял, но решил не уточнять и отошёл.

В ванной была хуже, чем в коридоре. Здесь даже дверь открывалась наполовину. Раковина была чёрная от налёта, а унитаз забился. Ступать пришлось аккуратно, потому что на полу растеклась непонятная слизь.

Я надел перчатки и маску, открыл окно на кухне и начал.

Начал с засора, о котором лучше много не говорить. Хватит лишь того, что работа у меня и правда грязноватая. Но почему-то устраняя грязь, на моей душе становилось чище, будто я расставлял там всё по полочкам и вычищал лишнее.

– Что там? – спросил старик из-за двери.

– Ваше прошлое, – тихо хмыкнул я.

– И как, много?

– Достаточно, чтобы ему было стыдно.

Он фыркнул, но уже без злости.

Потом я снял сифон под раковиной. Внутри была тёмная масса, химический состав которой лучше не разбирать. Я всё вычистил и промыл, заменил прокладкии подтянул соединения. Трубы были старые, но в принципе не убитые и могли еще послужить, просто их давно никто не обслуживал.

Илья Сергеевич стоял в дверях и смотрел.

– Ты не материшься, – сказал он.

– Вы не слышите мои мысли. – хмыкнул я.

Как мне показалось старик даже улыбнулся

С душем пришлось повозиться более основательно. Я залил чистящее средство, выждал несколько минут, потом снял старую грязь, зачистил металл и проверил резьбу. Под слоем налёта нашёлся смеситель. Когда я включил воду, пошла сперва ржавая, затем мутная, но через некоторое время я увидел чистую.

– Работает, – тихо пробормотал старик.

– Пока да. Здесь ещё много работы, да и заменить бы шланг не помешало, но помыться уже можно.

– Меня тоже надо менять, – сказал он.

– Запчасти сняты с производства.

Неожиданно старик рассмеялся, потом закашлялся и сел на перевёрнутое ведро.

После ванной я занялся проходом в комнату, хлама там тоже хватало, хотя среди мусора попадались и нормальные вещи, которые я осторожно откладывал в сторонку и вот тогда под газетами я нашёл свёрнутые чертежи. Бумага пожелтела, края местами пошли пятнами, но линии были точные и явно сделанные человеком, который знал в этом толк.

– Ваши? – спросил я.

Старик посмотрел и коротко кивнул.

– Мои.

– Так значит, вы архитектор?

– Был.

Это «был» прозвучало как-то обреченно.

– Хорошая работа. – Я аккуратно положил чертежи на стол, который только что расчистил.

Он посмотрел на меня с неким подозрением.

– Понимаешь, что ли?

– Совсем немного.

– Сантехник, значит, да? – он смотрел на меян сподозрением.

– Сантехник тоже должен понимать, где стена, а где стояк, – обяъяснил я, – а где кто-то решил поставить мокрую зону так, будто проектировал после трёх дней запоя.

Старик усмехнулся.

– В нулевых у меня свое проектное бюро было, – неожиданно разоткровенничался он. – Коттеджи делали, магазины всякие, даже пару ресторанов успели. А потом… потом партнёр у меня появился, молодой такой, деловой.

Он замолчал, а я не собирался его торопить. Руки работали сами, бумагу собирал в стопку, гниль выкидывал в мешок, а что-то более менее целое клал отдельно.

– Я чертил, он продавал, – продолжил Илья Сергеевич. – А через какое-то время оказалось, что фирма уже не моя, зато моими оказались долги. Я тогда сначала даже не понял, что творится. Потом жена умерла, а сын уехал. Я ещё пару лет пытался бодаться, потом устал. Сначала одну коробку не выбросил, потом вторую. Сперва думал, что пригодится, но на самом деле мне было всё равно.

Я внимательно слушал и видел не только старика, а вариант будущего. Вот только моего будущего, если бы я после крыши, Лики и Виктора сел на пол и решил, что всё кончено. Предательство не убивает сразу, но оно вытаскивает из тебя стержень, а дальше сам день за днём складываешь вокруг себя мусор, не замечая, во что превращаешься ты и твоя квартира.

– Душ работает, – сказал я. – Идите помойтесь. Вам сейчас не помешает.

Старик напрягся.

– Не буду.

– Нет, будете.

– Ты кто такой, чтобы здесь командовать?

– Человек, который только что победил вашу канализацию, к меня временное моральное преимущество.

Он зло прищурился.

– Не хочу.

– Понимаю, но вы не мусор. Мусор я сейчас вынесу, а вы пойдёте в душ.

Он опустил глаза, и я заметил, как его нижняя губа дрогнула. Не от слабости, а, скорее, от стыда, что ж, если стыд остался, значит, человек ещё не до конца сломался.

– Одежды чистой нет.

– Ничего, сейчас найдём.

Через несколько минут всё отыскалось, даже почти чистое. Я поставил в ванной табурет, проверил воду и дал полотенце, которое ещё можно было использовать.

– Если упадёте, кричите.

– Не маленький.

– Поэтому и говорю. Маленькие падают с меньшими последствиями.

Он ушёл в ванную, и через минуту там зашумела вода.

Пока он мылся, я расчистил кухонный стол, выбросил тухлую еду, отмыл чайник и два раза вскипятил воду. Нашёл закрытую пачку чая. Наверное, кто-то давно принёс, а старик спрятал на потом.

Через полчаса Илья Сергеевич вышел. Он всё ещё был старым, худым и больным, но уже похожим на человека. Я поставил перед ним чай.

– С сахаром? – поинтересовался я.

– А он у меня есть? – тот вскинул на меня удивлённый взгляд

– Нашёл. Лучше не спрашивайте где.

– Тогда одну ложку.

Он взял кружку двумя руками и начал осторожно пить, будто чай могли отобрать.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он, вновь посмотрев на меня.

– Мне платят, – хмыкнул я в ответ.

– Племянники платят, – недовольно пробормотал старик.

– Тем приятнее, – я изогнул бровь. – Вам же от этого только лучше

– А душ?

– Входил в пакет услуг.

– Врёшь ведь.

– Только если самую малость.

Он кивнул. Видимо, решил не копаться.

К вечеру я вынес шесть мешков мусора. Не весь хлам, конечно, даже не половину, но в квартире стало заметно чище. Ванная работала, унитаз смывал, а раковина больше не подтекала. На кухне можно было поставить кружку и не бояться, что из-под неё кто-то выползет и попросит паспорт.

Племянники пришли ближе к семи. Наталья заглянула внутрь и на секунду растерялась. Видимо, ожидала или полного провала, или возможности сразу начать командовать. Олег осмотрел мешки, ванную, а затем старика за столом.

– Ого, – сказал он. – Нормально пошло. Завтра продолжим?

Я посмотрел на Илью Сергеевича.

– Продолжим? – спросил я у него.

Старик понял. Это был его дом. Да, пускай грязный и больной, но его. И решение должно было прозвучать именно от Ильи Сергеевича.

– Продолжим, – выдохнул он с лёгкой усмшкой. – Но они не командуют.

Олег нахмурился.

– Дядь, мы деньги платим.

– Деньги платите мастеру, – сказал старик. – А дом мой.

Я чуть улыбнулся. Иногда человеку достаточно помыться и сесть за чистый стол, чтобы вспомнить, что у него есть жизнь.

Олег хотел спорить, но я не позволил ему это сделать.

– Я смогу вернуться только послезавтра, у меня кое-какие дела. Но деньги за сегодня я всё ещё жду.

Он поморщился, но отдал остаток. Наталья смотрела на дядю так, будто он испортил им важную сделку. Я не стал лезть, мне платили не за семейную терапию, хотя день уже опасно к ней приближался.

На улице уже темнело. Я закрепил кофр на скутере, сел и несколько секунд просто сидел. Руки воняли химией даже через перчатки, а спина гудела. Но в кармане были деньги, и у меня, возможно, появились новые связи. Илья Сергеевич, был архитектором и, судя по всему, весьма неплохим. Да, сейчас он старый и сломанный, но не пустой. Такие люди могут пригодиться в моих планах. К тому же, у него тоже должны быть знакомые из «прошлой» жизни.