Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 46 страниц)

Кравцов замер.

– В каком смысле? – глухо спросил он, сглотнув ком.

– В самом прямом и процессуальном смысле этого слова, – холодно ответила она, и в её глазах появился хищный блеск. – Я предлагаю вам выехать на указанный адрес и ещё раз провести тщательный осмотр подвального помещения. Я как раз свободна и с удовольствием составлю вам компанию.

Лицо Кравцова окончательно побледнело, приобретя цвет старой газетной бумаги. Он явно хотел отложить этот выезд хотя бы на сутки и отправить материалы в долгий ящик. Но теперь в его кабинете сидела представительница прокуратуры, которая лично контролировала процесс. И отказать ей в проведении следственных действий он не имел никакого права.

– Прямо сейчас? – жалобно спросил он.

– Прямо сейчас, Игорь Валерьевич, собирайте людей, – спокойно и властно подтвердила Светлана Андреевна, поднимаясь со стула. – Пока все следы преступления не исчезли самым удивительным и мистическим образом, как это иногда бывает в вашем отделе.

Мы со Светланой вышли первыми. Я понимал, что напуганный Кравцов после нашего разговора может предупредить своих «друзей» о проверке. Но сейчас меня это совершенно не волновало, и возможный (хотя кому я вру, он обязательно позвонит, если и правда во всём этом замешан) звонок продажного полицейского уже не имел значения. Казино уже зачистили, но подчистить следы, которые определенно должны были там остаться, они точно не успеют. Так что…

Я обернулся к сидящим в стороне Денису и Петренко и хитро улыбнулся.

– В общем, дела обстоят довольно интересно. Сейчас едем все вместе в тот самый подвал, чтобы зафиксировать всё официально и прижать эту шваль раз и навсегда, – произнёс я спокойным голосом, глядя в уставшие глаза молодому лейтенанту, давая ему понять, что назад дороги нет и мы идем до победного конца, не оставляя врагам ни единого шанса.

Светлана, уже сделав несколько шагов по коридору в сторону выхода, вдруг остановилась и позвала меня. Я подошёл ближе, еще раз отмечая про себя, как идеально сидит на ней этот строгий костюм, скрывающий женскую фигуру, но подчеркивающий ее властную натуру. В её взгляде снова мелькнул тот самый искристый флирт, который возник между нами почти незаметно еще во время первых встреч, но теперь уверенно и осязаемо держался в воздухе.

Это была игра двух взрослых людей, которые присматривались друг к другу, просчитывая ходы наперёд, оценивая потенциал партнёра и возможные риски. Она разительно отличалась от моей бывшей жены, которая за всем своим салонным макияжем скрывала ледяную пустоту, тщеславие и корысть. Светлана же была по‑настоящему живой, умной и опасной для своих врагов, что делало её крайне привлекательной в моих глазах, давно привыкших видеть людей насквозь и распознавать их фальшь.

– Я надеюсь, Максим, что ваша феноменальная память не сыграет с нами злую шутку, – сказала она, слегка склонив голову.

Я усмехнулся, глядя прямо в её красивые и холодные глаза.

– Моя память работает как швейцарские часы, Светлана Андреевна, и она поможет нам упечь этого ублюдка Сысоева на долгие годы, – ответил я спокойно, не разрывая зрительного контакта, показывая ей, что я не боюсь ни криминальных авторитетов, ни прокурорских проверок.

Этот прямой и уверенный ответ ей явно понравился.

– Тогда я с удовольствием прокачусь сегодня с вами, чтобы лично проверить вашу память и убедиться, что вы не бросаете слова на ветер, когда дело доходит до серьезной работы, – произнесла она немного мягче.

Я сделал полшага к ней, сокращая дистанцию ровно настолько, чтобы это не выглядело откровенной наглостью, но подчеркивало мою инициативу в этом диалоге, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза.

– И я буду рад провести этот вечер со столь очаровательной и умной женщиной, даже если местом для нашей встречи послужит грязный подвал с ободранными стенами, – усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли фальши, только удовольствие от хорошей словесной пикировки с равным по силе оппонентом, после чего она игриво прищурилась.

– Знаете, Максим, обычно женщин на свидания в такие места не приглашают, предпочитая выбирать что‑то более светлое и предсказуемое, – ответила она с лёгкой усмешкой.

Светлана уже хотела развернуться и уйти, но сделав лишь шаг в сторону, она остановилась, словно вспомнив что‑то важное. Обернулась ко мне и добавила с хитрой, почти девчоночьей улыбкой, которая удивительно шла к её строгому образу:

– Хотя, если говорить честно, в этом есть что‑то интригующее и будоражащее кровь, что‑то новенькое и необычное, а не какие‑нибудь унылые рестораны или скучные походы в кино.

Она подмигнула мне, после чего отвернулась и ушла по коридору. Я проводил её стройную фигуру, и понял, что наша игра зашла куда дальше, чем простое расследование о подпольном казино.

Согласен, Света, для меня это тоже странное, но интригующее свидание…

Глава 7

Я смотрел в окно на проплывающие мимо панельные дома, залитые мелким дождем дворы и людей, которые спешили по своим делам, пряча лица в воротники. Город жил своей обычной жизнью и никто из этих прохожих даже не догадывался, что прямо сейчас в одном старом подвале решается судьба уголовного дела.

– Вы действительно уверены, что там хоть что‑то осталось после зачистки? – спросила Светлана, плавно поворачивая руль и не отрывая взгляда от мокрой дороги.

– Если они убирались в спешке, то вряд ли смогли хорошенько за собой прибраться, так что следы будут, – ответил я, глядя на капли дождя на стекле. – Я понимаю, что все это можно будет как‑то иначе объяснить, но, поверьте, мы найдем много интересного.

Петренко тихо хмыкнул с пассажирского сиденья, поворачиваясь ко мне вполоборота.

– То есть ты хочешь сказать, что даже несмотря на то, что там сейчас пусто, ты все равно сможешь доказать существование казино? – спросил участковый с легкой долей скепсиса в голосе.

– Там было казино, я лично его видел, и да, для вас я найду его следы, – ровным тоном произнес я. – Бетон не врет и не берет взятки.

Светлана слегка повернула голову и посмотрела на меня в зеркало заднего вида.

– Вы иногда пугаете своей уверенностью в вещах, которые обычные люди даже не замечают, Максим, – улыбнулась она.

– Мне просто не нравится, что небрежную зачистку пытаются выдать за отсутствие состава преступления, пользуясь ленью проверяющих органов, – ответил я, наблюдая, как наша машина сворачивает к нужному кварталу.

Во дворе старой пятиэтажки, возле нужного подъезда уже суетился председатель дома Гриценко, невысокий рыхлый мужчина в коричневой куртке и с засаленной папкой под мышкой, чье красное лицо выражало возмущение, хотя мы понимали, что сейчас он мечтает провалиться сквозь землю, лишь бы не возвращаться к этой истории.

Когда мы вышли из машин, Гриценко сразу засеменил навстречу следователю, размахивая руками и стараясь говорить максимально громко, чтобы его «праведный» гнев слышали все любопытные жильцы у окон.

– Игорь Валерьевич, ну это же просто безобразие какое‑то, честное слово! – запричитал председатель, преграждая путь к подвалу. – Какие еще подпольные казино, какие бандиты в нашем районе, у нас приличный дом и нормальные жильцы, а подвал исключительно хозяйственный, там только старые трубы и ничего больше!

– Спокойно, гражданин Гриценко, не нужно устраивать представления, – устало ответил Кравцов, явно радуясь этому спектаклю, который давал ему повод быстрее закончить дело. – Мы сейчас проведем формальный осмотр, убедимся, что все в порядке, составим акт и мирно разойдемся.

Я внимательно посмотрел на следователя, который даже не пытался скрыть надежду на то, что мы сейчас увидим пустой подвал, после чего он развести руками и похоронить это дело.

Гриценко внезапно перевел взгляд на меня, и его лицо мгновенно изменилось, покрывшись красными пятнами, а губы нервно задрожали.

– А это еще кто? – спросил председатель, бесцеремонно тыча в мою сторону пальцем. – На каком основании посторонний человек присутствует при осмотре технических помещений?

– Это свидетель по делу, – сухо отрезала Светлана, выходя вперед и подавляя председателя одним своим присутствием. – И это человек, который ранее лично находился в этом помещении и может указать на важные детали.

– Да мало ли кто и где находился в этой жизни, это не повод тащить всех подряд в наш подвал! – вспылил Гриценко, но тут же испуганно осекся под ее тяжелым взглядом. – Я просто за порядок и безопасность жильцов переживаю, поймите меня правильно.

– Вот и переживайте молча, не мешая следственным действиям, – холодно посоветовал Петренко, делая шаг к председателю и заставляя того отступить.

Председатель распахнул рот, словно рыба на берегу, потом послушно закрыл его обратно и опустил глаза, приняв единственно верное решение. Не все люди обладают способностью учиться и делать правильные выводы из своих ошибок, но страх перед властью иногда заменяет высшее образование и воспитание.

Мы прошли к металлической двери подвала со стороны двора, которая сразу привлекла внимание свежей краской. Дверь была покрашена настолько плохо, неравномерно и поспешно, что на нижнем ее краю все еще висели липкие потеки, а новый замок еще блестел металлом, то есть явно был куплен совсем недавно. Гриценко достал связку ключей, долго и неловко ковырялся в скважине, не попадая в пазы, потом наконец провернул механизм и распахнул тяжелую створку.

Из темного провала по нам ударила смесь всевозможных запахом, включая свежую шпаклевку, который сильно выделялся на общем фоне. Этот запах был красноречивым сигналом, ведь даже дурак поймет, что здесь пытались что‑то залатать и поправить. Конечно, можно оговориться, что это подвал и здесь проходили небольшие, но вполне себе законные строительные работы. Но мы‑то знали, в чем дело. Осталось только в этом убедиться.

– Вот, пожалуйста, проходите и смотрите сами, – суетливо заговорил Гриценко, первым спускаясь по ступеням и включая свет. – Это самый обычный подвал, ничего тут нет и никогда не было, просто жильцы от скуки выдумывают всякие небылицы, молодежь всякая шляется по вечерам, а потом сочиняет сказки про казино.

Мы медленно спустились по лестнице, и молодой оперативник (да, мы приехали сюда небольшой делегацией) включил служебный фонарь, прорезая полумрак подвала. Кравцов шел рядом со мной с видом человека, который уже сидел в кабинете и печатал отказной материал, а понятые в лице двух уставших женщин из соседнего дома жались ближе к спасительному выходу и смотрели на все происходящее с напряженным любопытством.

Основное помещение на первый взгляд, действительно выглядело пустым и заброшенным.

Нас встречали голые стены, неровный пол, несколько грязных мешков со строительным мусором в дальнем углу и толстые трубы, тянущиеся вдоль низкого потолка. На полу толстым слоем лежала пыль, валялись обломки пластикового кабель‑канала и мелкая крошка осыпавшейся штукатурки, но никаких игровых столов, рулеток, камер или барной стойки здесь не было и в помине. Даже сам воздух в этом помещении казался каким‑то искусственным, будто все пространство долго и старательно отмывали от криминальных грехов, но так и не смогли до конца вычистить.

Кравцов остановился посреди комнаты, победно развел руками и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

– Ну и где же ваше мифическое казино, гражданин Смирнов? – спросил следователь с издевательской усмешкой. – Я лично вижу здесь только голый бетон, или может быть у нас теперь по закону каждый пустой подвал считается игорным заведением?

Гриценко, почувствовав поддержку представителя закона, тут же оживился и закивал головой.

– Вот именно, я же вам с самого начала говорил правду! – воскликнул председатель, расправляя плечи. – Все это выдумки, тут раньше просто склад был, а потом мы решили все расчистить и вывезти, потому что пожарная безопасность требует порядка, управляющая компания давит, вот мы и навели чистоту!

– Какой вы внезапно стали ответственный и хозяйственный председатель, – произнес я, осматривая углы помещения. – Вы прямо образец управленческой совести и заботы о людях.

Гриценко нахмурился, не поняв, стоит ли ему обидеться на мой сарказм или благоразумно промолчать, но в итоге выбрал второе и снова поступил правильно.

Я спокойно прошел в центр зала и остановился, внимательно осмотревшись по сторонам. Посторонние звуки ушли на второй план, голоса людей стали глуше и отдаленнее, а сам подвал словно разложился перед моими глазами на четкие структурные слои. «Аналитический взор» помогал мне видеть то, что не увидели бы другие люди.

Я достал из кармана маленький блокнот и простой карандаш.

– Мы начнем осмотр с изучения пола, – уверенно сказал я.

– С пола? – удивленно переспросил Кравцов, скрестив руки на груди. – А может быть вы сразу с потолка начнете свою экспертизу, чтобы всем нам веселее было?

– До потолка мы тоже дойдем, не переживайте, господин следователь, ваша работа будет разнообразной и насыщенной, – парировал я, даже не глядя на него.

Петренко тихо кашлянул в кулак, отворачиваясь к стене, а Светлана сохраняла молчание, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Я присел на корточки у ближайшей стены и направил луч фонарика под острым углом к бетонному полу. На старой стяжке отчетливо проступили четыре ровные прямоугольные зоны, где пыль лежала иначе. Вокруг этих зон слой грязи был ровным и густым, а внутри прямоугольников бетон выглядел значительно чище, причем на углах этих фигур виднелись маленькие, но глубоко продавленные точки.

– Посмотрите внимательно, прямо здесь долгое время стояли очень тяжелые предметы, – сказал я, проводя карандашом в блокноте. – И это были далеко не мешки с цементом и не деревянные лопаты дворников, это было что‑то с жестким основанием и постоянной нагрузкой. Видите эти чистые прямоугольники на бетоне, где вокруг лежит пыль, а здесь ее почти нет, потому что их убрали недавно и пыль не успела осесть.

Кравцов недовольно нахмурился, подошел ближе ко мне и склонился над полом, пытаясь найти изъян в моей логике.

– Да мало ли что тут могло стоять, может это были старые холодильники, металлические шкафы или обычные складские стеллажи, – проворчал следователь, упрямо защищая свою версию.

– Обычные стеллажи оставляют характерную нагрузку строго по своим стойкам, а холодильники дают следы от четырех маленьких ножек и часто оставляют ржавые конденсатные пятна у задней стенки, – спокойно и методично объяснил я, продолжая чертить. – Здесь же мы видим совершенно другой рисунок, показывающий широкие основания, одинаковую высоту нагрузки на всех четырех точках и центр тяжести, который смещен к середине помещения для доступа со всех сторон, что похоже на классические игровые столы или тяжелые автоматы.

– Похоже, это ключевое слово, – ехидно повторил Кравцов, выпрямляясь. – То есть все это лишь ваши предположения.

Я медленно поднялся на ноги, убрал фонарик и посмотрел ему в глаза.

– Предположения? – холодно спросил я – Господин следователь, я прямо сейчас показываю вам реальный след, вы вообще понимаете разницу между фантазией и физикой? – холодно спросил я.

Следователь сжал губы, не найдя ответа, а Светлана повернулась к замершему молодому оперативнику.

– Сделайте фотофиксацию этих участков с разных углов освещения, и обязательно используйте масштабную линейку, если она у вас вообще имеется, – скомандовала прокурор тоном, не терпящим возражений.

Оперативник растерянно посмотрел на Кравцова, ища поддержки, но тот лишь дернул небритой щекой и отвел взгляд.

– Делайте, что говорят, снимайте пол, – глухо буркнул следователь.

Пока вспышка фотоаппарата освещала углы, я подошел к дальней стене, где, судя по словам Дениса, раньше стояла касса и барная стойка. Место действительно было пустым, но старый плинтус на этом участке сильно отличался от остального, потому что его явно вырвали, а затем кое‑как прибили обратно, оставив кривые щели. На самой стене, чуть выше уровня глаз, остались маленькие точки от вырванных дюбелей, которые не успели закрасить.

– Именно здесь находилась касса или защищенная стойка, – произнес я, указывая карандашом на повреждения. – Смотрите сами, пластиковый кабель‑канал был сорван, часть металлического крепежа так и осталась торчать в бетоне, а свежие отверстия от саморезов наспех замазали шпаклевкой, но даже не удосужились загрунтовать и закрасить в цвет стены. Вот по этой линии явно шел провод питания, а вот здесь, судя по количеству отверстий, скорее всего висел регистратор камер или небольшой сервер для хранения данных.

Гриценко нервно засмеялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Да что вы такое говорите, какие еще фишки и серверы в нашем подвале⁈ – заголосил председатель. – Тут на прошлой неделе электрики старую проводку смотрели и меняли, вот от них эти дырки и остались!

– Какие именно электрики проводили здесь работы? – мгновенно спросила Светлана, поворачиваясь к нему.

– Ну как какие, обычные наши электрики из управляющей компании, у них тут был технический осмотр, – забормотал Гриценко, пряча глаза.

– Назовите мне их фамилии прямо сейчас, – строго произнесла женщина, не сводя с него подозрительного взгляда.

Гриценко замялся, его лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы вцепились в папку.

– Я сейчас так сходу не помню все их фамилии, у нас текучка большая, – пролепетал он.

– Тогда постарайтесь вспомнить их до конца нашего осмотра, – произнесла она пугающе спокойным голосом. – И желательно подготовьте эти данные в письменном виде с приложением нарядов на выполнение работ.

Председатель покрылся мелкой испариной, и хотя в сыром подвале было довольно прохладно, ему явно стало жарко.

Оставив Гриценко вариться в собственном страхе, я подошел к дверному проему, поднял голову и посветил фонариком в темный угол потолка над входом. Там, среди многолетней паутины и грязных разводов, выделялась маленькая свежая заплатка белой шпаклевки. Рядом с этой заплаткой, едва заметно торчал обрезок изоляции от провода.

– Главная камера стояла здесь, – констатировал я, делая новую пометку в блокноте. – Угол ее обзора закрывает входную дверь и большую часть основного зала, что удобно для охраны, чтобы видеть каждого входящего и сразу оценивать потенциальную угрозу.

– И это опять ваши ничем не подкрепленные фантазии, – злобно прошипел Кравцов, подходя ближе.

– Нет, товарищ следователь, это свежая шпаклевка, глубокое отверстие от металлического анкера и торчащий обрезок кабеля, – парировал я, не повышая голоса. – А фантазии, это когда испуганный председатель рассказывает нам сказки про плановый осмотр, но почему‑то не может вспомнить ни одной фамилии своих электриков.

Петренко сделал шаг к стене, задрал голову и внимательно посмотрел на освещенный участок потолка, щуря глаза.

– А ведь действительно похоже на стандартное крепление под купольную камеру, – задумчиво произнес лейтенант. – У нас в отделе такие же кронштейны по всем углам висят, след один в один.

Кравцов бросил на своего коллегу тяжелый взгляд, словно тот только что совершил государственную измену.

– Вас вообще никто не спрашивал, лейтенант.

– А я ничего и не отвечал, Игорь Валерьевич, я просто наблюдаю за обстановкой, имею право, – спокойно огрызнулся Петренко, засунув руки в карманы.

Но чтобы конфликт на разжегся, Светлане пришлось вмешаться.

– Зафиксируйте этот участок потолка, и сделайте это крупным планом, чтобы была видна фактура шпаклевки, – приказала она оперативнику. – И торчащий обрезок кабеля тоже снимите максимально четко.

Молодой опер уже без всяких вопросов послушно фотографировал, поняв, что сегодня в этом подвале гораздо безопаснее слушать женщину, а не своего стремительно мрачнеющего начальника.

Я оставил их у входа и направился к большому электрическому щитку, висящему на стене. Его дверца была плотно закрыта, но не заперта на ключ. Я аккуратно подцепил край дверцы рукавом, чтобы случайно не оставить лишних отпечатков, и направил луч света в хитросплетение проводов. Картина, открывшаяся моим глазам, была приятной и информативной.

– Вот это уже хорошо, – с удовлетворением произнес я, разглядывая внутренности щитка.

– Что вы там интересного нашли, Максим? – спросила Светлана, подходя ближе и заглядывая мне через плечо.

– Мы видим здесь перегретую силовую линию, – начал объяснять я, указывая карандашом на конкретные детали. – Посмотрите на эти толстые провода на вводе, их пластиковая изоляция уже начала оплавляться и деформироваться от постоянной нагрузки. Главный автомат был заменен совсем недавно, это видно по чистым контактам, причем эти гении поставили номинал тока значительно выше допустимого предела. Делали все кустарно и в спешке. Обычный подвал не может потреблять столько электричества, а вот несколько десятков игровых автоматов, освещение, системы видеонаблюдения, вентиляция, обогрев и кассовая техника, это уже вполне нормальная и объяснимая нагрузка.

Кравцов подошел к щитку, заглянул внутрь и раздраженно скривился, пытаясь найти очередное нелепое оправдание.

– Да может быть тут просто мощные обогреватели зимой включали, чтобы трубы не перемерзли, вот проводка и не выдержала.

– Обычные обогреватели оставляют другую картину потребления и просто торчат в ближайших розетках, а не требуют прокладки отдельной линии с грубо выдранным кабель‑каналом, – я и на этот раз смог разбить его «аргументы». – И обратите внимание еще на одну деталь. Видите этот слой пыли на верхней полке внутри щитка? Она неравномерно сдвинута. Здесь совсем недавно лежал промышленный удлинитель или тяжелый блок питания, который забрали вместе с остальной техникой.

– Вы сейчас делаете слишком смелые выводы, не являясь дипломированным экспертом, – попытался в очередной раз огрызнуться следователь, чувствуя, как почва уходит у него из‑под ног.

– Я не делаю официальных выводов, я лишь показываю вам конкретные точки и аномалии, которые обязан проверить и зафиксировать настоящий эксперт, – холодно ответил я.

Светлана Андреевна посмотрела на Кравцова таким взглядом, что он тут же нахмурился, понимая, что ничего утаить уже не получится.

– Игорь Валерьевич, назначение комплексной электротехнической экспертизы отразите в материалах дела, – чеканя каждое слово, произнесла она. – А пока обеспечьте детальную фотофиксацию внутренностей щитка, оплавленного кабеля и замененных автоматов.

– Да понял я все, понял, сделаем, – раздраженно и сдавленно буркнул следователь, отворачиваясь.

– Я в вашем понимании нисколько не сомневаюсь, – ледяным тоном ответила прокурор. – Просто люблю, когда чье‑то понимание превращается в официальный протокол.

Оставив их у щитка, я пошел дальше по коридору, приближаясь к маленькой боковой комнате, о которой упоминал Денис. Ее хлипкая дверь была слегка приоткрыта. Внутри царила пустота, стены были голыми, а пол явно недавно и тщательно подметали влажным веником. Но у дальней стены на старой штукатурке остались мутные пятна, а на сером полу виднелась глубокая царапина от металлической ножки стула.

– А вот здесь, судя по всему, проводились воспитательные беседы, – сказал я, понизив голос.

Денис в своих показаниях говорил правду, и я сам из своей прошлой жизни помнил подобные помещения. Это была глухая комната без окон и лишних предметов, с толстыми стенами, которые гасят любой звук. Идеально удобное место для тех людей, кто любит ломать чужую волю и кости без лишних криков, способных разбудить весь жилой дом.

Петренко вошел следом, внимательно посмотрел на темные пятна на стене и его лицо помрачнело, приобретя жесткие черты.

– Весьма похоже на комнату для жестких бесед, – глухо констатировал участковый.

– Для болезненных бесед, – подтвердил я, указывая на пол. – Стул стоял именно здесь. Видите эти неравномерные следы от металлических ножек? Одну ножку тянули по бетону, оставляя борозду. Возможно, привязанный человек дергался, или его самого двигали вместе со стулом.

Кравцов, стоящий в дверях, театрально вздохнул.

– Смирнов, вы сейчас договоритесь до того, что тут средневековые пытки проводили и людей на куски резали, – процедил он сквозь зубы.

– Я ни до чего не договариваюсь, я просто смотрю на факты и озвучиваю их, – парировал я, не отрывая взгляда от царапины.

Кравцов стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня таким ненавидящим взглядом, будто хотел навсегда убрать меня из этого подвала и из своей жизни, но никак не мог придумать для этого законный и безопасный способ.

Гриценко внезапно вышел из оцепенения и попытался взять себя в руки, снова начав суетиться.

– Да вы все просто поймите меня, этот дом старый, тут столько всего разного происходило за эти годы! – заныл председатель, заламывая руки. – И склад тут был, и ремонт трубы делали, и жильцы свой хлам годами таскали, и подростки местные по ночам лазили пиво пить. Ну нельзя же по каким‑то грязным пятнам и царапинам на полу делать такие выводы!

Кравцов, наконец не выдержал.

– Все, хватит с меня этой самодеятельности! – громко рявкнул следователь, выпрямляясь. – Гражданин Смирнов, вы не являетесь сертифицированным экспертом, вы не сотрудник полиции и вы точно не участник следственного действия, чтобы безнаказанно командовать присутствующими. Ваши личные наблюдения мы внимательно выслушали, спасибо за помощь, на этом ваша миссия закончена.

– Отлично, я рад, что вы меня услышали, – сказал я умиротворяющим тоном. – В таком случае, будьте добры, прямо сейчас запишите все мои наблюдения в протокол как пояснения свидетеля.

Кравцов замер с открытым ртом.

– Что вы сказали? – переспросил он, явно не веря ушам.

– Запишите все подробно, – повторил я, глядя ему в глаза. – Где именно стояли игровые столы, где находилась касса, где висели камеры наблюдения, и где находится перегретая силовая линия в щитке. А мою нарисованную схему помещения приобщите к материалам дела. Я ее сейчас дорисую и распишусь.

– Это необязательно делать прямо сейчас, – процедил Кравцов, пытаясь сохранить остатки авторитета.

– Игорь Валерьевич, – мягко, но с металлом в голосе произнесла Светлана.

Следователь медленно повернулся к прокурору.

– Да, Светлана Андреевна, я вас слушаю?

– Немедленно приобщите графическую схему гражданина Смирнова к вашему протоколу, – скомандовала она тоном, исключающим любые дискуссии. – Также укажите в документе тот факт, что председатель ТСЖ Гриценко не смог назвать ни одной фамилии электриков, которые якобы проводили здесь плановый технический осмотр.

Гриценко издал какой‑то странный, сдавленный звук, похожий на писк.

– Светлана Андреевна, зачем же так сурово, я же просто переволновался и сразу не вспомнил эти фамилии! – взмолился председатель, прижимая папку к груди.

– Вот и стойте здесь, вспоминайте на здоровье, – холодно ответила она, не глядя на него. – У вас есть время, пока Игорь Валерьевич пишет подробный протокол.

Кравцов стоял с серым, осунувшимся лицом человека. Затем он тяжело вдохнул, развернулся к молодому оперативнику и злобно бросил:

– Фотографируй здесь все, что тебе сейчас сказали. Криминалиста тащи сюда за шкирку, пусть работает. Понятых подведите ближе к стенам, пусть внимательно смотрят на каждое пятно. И дай мне чистый бланк протокола, буду писать.

Бюрократический механизм со скрипом и скрежетом, но все‑таки начал свое медленное движение. Я молча отошел к стене, прислонился к ней плечом и быстро дорисовал схему. Подписал каждый элемент печатными буквами, без всякой лишней каллиграфической красоты. Светлана неслышно подошла ко мне, наблюдая за движениями карандаша.

– Вы же понимаете, что после всего этого они начнут нервничать и делать ошибки? – тихо спросила она, убедившись, что нас никто не слышит.

– Они уже начали нервничать, – спокойно ответил я. – Просто они пока еще не знают, кто первым сорвется.

Она задумчиво посмотрела на согнутую спину Кравцова. Потом перевела взгляд на трясущегося в углу Гриценко. И затем снова посмотрела на мой профиль.

– Думаете, утечка информации будет неизбежной?

– Конечно она будет, это вопрос человеческой природы, – усмехнулся я. – Нам остается только ждать и готовиться.

– И что конкретно вы предлагаете делать?

Я наконец‑таки дорисовал, расписался и повернулся к собеседнице.

– Я предлагаю не мешать им паниковать, – ответил я, глядя ей в глаза. – Знаете, в моей профессии нужно немного прибавить давления, чтобы понять, где именно в трубе течь. Ну а потом… уже понятная для вас работа.

Светлана чуть заметно улыбнулась, оценив метафору.

– Это опасная методика, Максим. Можно затопить весь дом.

– Зато она рабочая и дает результат.