Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 46 страниц)

– Понял тебя, вопрос нашей жилплощади пока спорный, – сказал я с улыбкой и закрыл блокнот. – Вынесем эту проблему на общее собрание жильцов квартиры. Будешь голосовать ты, я и твоя миска с едой. Голоса мы распределим максимально честно, то есть по итогу ты все равно победишь.

Я спрятал флешки. Экран лежащего на столе телефона мигнул уведомлением. Пришло новое сообщение от Глеба:

«Твои рекомендации приняты в работу. Акт составляем. Спасибо еще раз за помощь, ты нас очень выручил».

Я прочитал сообщение и не стал его удалять, пусть лежит в архиве. Сегодня этот придурок искренне думал, что я спас его задницу от гнева Лики. Завтра он может вспомнить, что я умею решать такие проблемы, которые все остальные инженеры боятся трогать. А уже послезавтра его подпись может оказаться крайне полезной для моих планов. Я медленно подошел к окну. Передо мной был обычный двор, которых в Москве много.

Но были и другие, за кирпичными заборами и тонированными стеклами. Вот сейчас в в одном из таких нервно ходит Лика, пытаясь понять, почему обычный мастер показался ей знакомым.

Виктор, возможно, прямо сейчас сидел в моем офисе, пил дорогой виски и подписывал очередную коррупционную схему, уверенный в том, что покойники не возвращаются. Теренковец фальшиво улыбался кому‑то на скрытую камеру, забирая пухлый конверт. Все они пока еще жили в своем безопасном мире, где все куплено и продано. Но я нет.

Дюбель запрыгнул на кухонный табурет и широко зевнул, показывая мелкие острые зубы.

– Завтра утром едем за нормальной одеждой и инструментом, – сказал я, убирая блокнот в верхний ящик стола. – И даже не смотри на меня так жалобно, тебе кожаный ошейник с бриллиантами я точно не куплю. Во‑первых, это дурной вкус, а во‑вторых, ты все равно обменяешь его на пакет корма.

Кот демонстративно отвернулся к окну, будто обиделся на мои слова. Или же молча согласился с моей логикой.

Я коротко усмехнулся. Если бы прямо сейчас кто‑то с улицы заглянул в мое окно, он увидел бы там лишь простого мастера после тяжелого дня. Уставшего, но спокойного, сидящего с котом в обнимку и пьющего дешевый чай.

Пусть пока так и думают, именно это мне и требуется.

Глава 11

Утро началось тихо и без воющих сирен за окном, без панических звонков Глеба и без чужих воплей в телефонной трубке, что для моей нынешней жизни уже выглядело почти как полноценный отпуск, только без тёплого моря, широкой кровати и ощущения безопасности.

Я проснулся задолго до будильника, чувствуя, как тело Смирнова сообщает мне сразу несколькими точками ноющей боли, что вчерашняя поездка на Рублёвку, нервы в чужом доме и тяжёлый кейс ему не понравились. Оно вообще в последнее время слишком часто выражало своё мнение через усталость и ломоту в суставах, хотя я его об этом не просил, заставляя работать на пределе возможностей и постепенно превращая из рыхлого куска мяса в нормальный инструмент.

Дюбель сидел прямо у меня на груди и не мигая смотрел в лицо, ожидая моего пробуждения. Этот маленький пушистый шантажист выбрал позицию так грамотно, что я не имел никакого морального права сбросить его на пол. В моей прошлой жизни на моей груди лежали разве что нерешённые проекты, налоговые документы и тонкая рука Лики, когда ей нужно было получить от меня деньги или подпись на документах. Сейчас на мне лежал обычный кот, и если говорить честно, то этот пушистый вариант казался мне гораздо приятнее.

– Ты же понимаешь, что если я умру второй раз от удушья собственным котом, это будет совсем уж позорная строка в моей биографии, которую потом даже стыдно будет кому‑то рассказать, – хрипло спросил я, медленно открывая глаза и пытаясь сдвинуть животное в сторону.

Дюбель только лениво моргнул, даже не подумав слезать, всем своим видом показывая простое требование, в котором еда стояла на первом месте, а все мои проблемы и корпоративные войны могли подождать до вечера.

– Ладно, я всё понял, наши утренние переговоры провалились ещё до их официального начала, так что пошли на кухню, – сказал я, окончательно садясь на диване и сдвигая недовольно мяукнувшего кота на скомканное одеяло.

За окном кто‑то из соседей уже пытался прогревать свою машину, и её изношенный двигатель хрипел на морозе так жалобно, будто просил хозяина не мучить его и сразу сдать на ближайший прием металлолома.

Внизу хлопнула подъездная дверь, а затем раздался пронзительный голос Жанны Сергеевны, которая кого‑то отчитывала за брошенный мимо урны мусор, делая это с таким властным чувством, будто она была не обычной пенсионеркой, а начальником районной службы безопасности.

Я прошёл в ванную, умылся ледяной водой для бодрости, сделал короткую зарядку и отправился проверять свои тайники. Деньги лежали на месте, золотые слитки тускло блестели в темноте, мелкие камни надёжно покоились в коробке, а самое важное для меня, зашифрованные флешки с компроматом, тоже находились там, где я их оставил. Я доставал каждую ценную вещь, осматривал её и возвращал обратно в укрытие.

Любое богатство само по себе никогда ничего не решало, наличные купюры могли легко сгореть в пожаре, золото можно было потерять или отдать грабителям, а флешки могли превратиться в бесполезный кусок пластика при одном неудачном скачке напряжения. Реальную ценность в этом мире имел только правильно выстроенный план и люди, которые будут его исполнять, находясь под моим контролем.

Дюбель всё это время сидел рядом на табуретке и внимательно следил за моими руками, особенно не отрывая взгляда от старой коробки из‑под саморезов, куда я вчера пересыпал бриллианты. Похоже этот кот уже считал гремящую коробку своей игрушкой и оскорбительной загадкой, которую ему не давали разгадать.

– Нет, мой пушистый друг, сегодня мы обойдемся без алмазного футбола, потому что эти камушки стоят больше, чем вся наша пятиэтажка вместе с жильцами, – заранее предупредил я его, закрывая тайник.

Он демонстративно отвернулся к своей миске, всем своим видом показывая крайнюю степень презрения к моей жадности.

– И не делай вид, что ты выше материальных ценностей, я же помню, как ты вчера пытался украсть из кучи камень ценой с иномарку, чтобы загнать его под холодильник, – усмехнулся я, наблюдая за его реакцией.

Кот громко хрустнул кормом и никак не отреагировал на мои обвинения, подтверждая правило, что умные существа редко вступают в пустые споры, когда уже получили желаемую еду.

Я взял с собой небольшую часть наличных, ровно столько, чтобы не выглядеть полным идиотом, который пришёл в торговый центр с толстым кирпичом купюр в кармане, а остальное снова убрал. Сегодня мне нужна была не показная роскошь, мне требовалась просто качественная одежда, хорошо сидящая и дорогая ровно настолько, чтобы в приличных заведениях меня перестали записывать в обслуживающий персонал.

Смирновское тело за последние недели упорных тренировок заметно изменилось в лучшую сторону, одутловатое лицо подсохло и приобрело жёсткие черты, взгляд стал ясным и сфокусированным, а сутулые плечи выпрямились и уже не просили прощения у всего мира за свое жалкое существование.

Но моя старая заношенная одежда всё ещё выдавала прошлую жизнь этого аватара, его пьянство и укоренившуюся привычку покупать на рынке то, что не жалко порвать или испачкать. Рабочая форма была хороша для подвалов, но для разговоров с людьми более высокого уровня мне требовался совершенно другой слой социальной защиты.

Я надел чистую куртку, проверил надёжность дверного замка и напоследок погладил Дюбеля по голове, чувствуя, как он начинает довольно урчать.

– Веди себя прилично до моего возвращения, не пытайся вскрывать тайники, не устраивай в квартире революцию и не вздумай продавать мои активы соседским котам за лишнюю порцию рыбы, – строго дал я ему указания.

Он посмотрел на меня снизу вверх таким хитрым взглядом, будто уже давно рассматривал все три озвученных пункта в качестве своего плана на день.

* * *

Торговый центр я выбрал не самый пафосный и дорогой, решив избегать тех мест, где блестят витрины, где стоят охранники с лицами бывших боксеров, и где бродят люди, искренне считающие кофе за тысячу абсолютно нормальным началом дня. Мне туда лезть пока рано и слишком заметно, поэтому я искал крепкий средний сегмент, где обычно закупаются не вороватые олигархи, а руководители отделов, владельцы небольшого бизнеса, юристы и просто нормальные мужчины, которым жены наконец объяснили, что блестящий пуховик с китайского рынка это уже не показатель статуса, а диагноз отсутствия вкуса.

Я доехал до огромной асфальтированной парковки перед торговым центром, аккуратно оставил «Хонду» между двумя черными джипами, и направился к стеклянным дверям входа. Дежурный охранник у рамок металлоискателя скользнул по мне оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на моих стоптанных ботинках, потом перевёл глаза на потёртую куртку, а затем встретился с моим лицом.

Раньше он наверняка остановил бы меня дежурным вопросом или попросил бы показать содержимое карманов, но сейчас он просто промолчал и отвернулся в сторону, лишний раз подтверждая мою теорию, что жёсткое лицо решает гораздо больше, чем дорогая ткань на плечах. Взгляд уверенного человека, который не просит у окружающих разрешения на существование, работает намного лучше любого пропуска или золотой карты.

Внутри просторного здания пахло крепким дорогим кофе, а люди двигались по широким коридорам медленно, таща за собой яркие пакеты, уткнувшись в телефоны, дёргая за руки уставших детей и питая привычную надежду, что новая купленная вещь хотя бы ненадолго улучшит их серую жизнь. Я шёл мимо ярко освещённых витрин и ловил себя на странном, но приятном спокойствии, вспоминая, как когда‑то такие места были для меня лишь проходным коридором на пути к настоящим тратам.

Нужный мне магазин назывался нейтрально и на английском языке, как это обычно любят делать бренды, которым важно казаться в глазах покупателей чуть дороже и элитнее, чем они есть на самом деле. Внутри помещения было светло и чисто, а на рядах вешалок висели пиджаки, качественные джинсы, водолазки, рубашки и тёплые куртки без огромных идиотских логотипов на половину спины. Поняв, что я пришёл именно туда, куда нужно, я стал осматриваться.

Молодая девушка‑консультант у самого входа посмотрела на меня с профессиональной улыбкой, оценивая нового клиента. Ей было на вид лет двадцать две или двадцать три, светлые волосы собраны в хвост, а на миловидном, но уставшем лице читалось желание поскорее закончить смену и уйти домой.

– Добрый день, добро пожаловать в наш магазин, и, если вам понадобится помощь с размером или подбором полного комплекта одежды, обязательно обращайтесь ко мне, – проговорила она заученную фразу, сложив руки в замок.

– Обращусь прямо сейчас, – я прочитал ее имя на бейджике, – Катя, потому что мне нужны нормальные джинсы, две однотонные водолазки, пиджак без театрального блеска и нормальная городская куртка, причем все это не для торжественной свадьбы и не для скучных похорон, – спокойно ответил я, глядя ей в глаза.

Она чуть заметно улыбнулась, и её взгляд стал уже гораздо живее и заинтересованнее, когда она поняла, что я не буду бесцельно бродить между рядами полтора часа.

– Я вас поняла, значит нам нужно подобрать что‑то городское, спокойное и практичное, но, чтобы при этом вы выглядели собрано и солидно для встреч? – уточнила она, делая шаг к ближайшей стойке.

– Именно так, девушка, мне нужно, чтобы человек в зеркале после переодевания не выглядел как случайный грузчик, который по ошибке забрёл на чужой корпоратив, – подтвердил я.

Катя понимающе кивнула и оценила мою фигуру, смотря на меня уже не как на случайного бедного покупателя, а как на интересную задачу, которую ей предстояло решить. Это профессиональное отношение мне сразу понравилось, потому что хороший продавец‑консультант всегда делает то же самое, что и хороший инженер перед работой, он внимательно смотрит на исходные данные и подбирает оптимальное решение проблемы.

Но нормально начать подбор одежды мы так и не успели, потому что у дальней кассы уже назревал скандал.

Голос недовольного мужчины разносился по всему магазину так мощно, будто он выступал с трибуны перед депутатами Госдумы, только с гораздо меньшей пользой для общества. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, он был ухоженным, стоял в дорогих белых кроссовках, носил пальто известного бренда и имел то самое неприятное лицо человека, который по жизни привык давить на окружающих не силой, а наглостью. В руках он держал кашемировый пиджак темно‑серого цвета, а прямо перед ним за кассой стояла вторая девушка‑консультант, совсем молодая, почти испуганная девочка, которая бледнела прямо на глазах от каждого его крика.

– Я вам ещё раз повторяю русским языком, чтобы вы наконец услышали меня и перестали нести чушь про какие‑то мифические повреждения, – раздраженно говорил мужчина, наклоняясь к испуганной девушке через кассовую стойку и тыкая пальцем в лежащий перед ней пиджак. – Эта вещь мне не подошла по размеру, я имею законное право вернуть товар в течение четырнадцати дней, а вы обязаны сейчас же принять возврат и вернуть мои деньги на карту, иначе я сейчас наберу своему юристу, чтобы он популярно объяснил всем вам, как работает закон о защите прав потребителей!

– Но мужчина, поймите меня, на вашем пиджаке огромное жирное пятно, вырванная нитка на рукаве и зацепка здесь и здесь, – дрожащим шепотом возразила девушка – Мы не можем принять вещь обратно в таком состоянии, тем более это повреждение появилось уже после вашей покупки.

– Девушка, вы вообще соображаете, что вы сейчас несете и кого вы пытаетесь обвинить в порче имущества? – мужчина злобно усмехнулся и демонстративно оглянулся на пустой зал, словно искал зрителей для своего спектакля. – Вы вообще знаете кто я такой? Я у вас покупал новую вещь за приличные деньги, а теперь вы мне рассказываете про какую‑то зацепку, которую ваши же криворукие грузчики сами могли сделать на складе!

Пожилая женщина‑администратор, стоявшая рядом с кассой, пыталась его успокоить, но бесполезно… Такие скандалисты предпочитают давить на сотрудника, который боится получить выговор, потерять премию или испортить показатели магазина. И это нахывается обычным бытовым мошенничеством.

Катя, стоявшая рядом со мной с джинсами в руках, тихо выдохнула, опуская плечи.

– Извините меня, пожалуйста, я сейчас уточню ситуацию у коллег, помогу им разобраться и сразу же вернусь к вам, – виновато сказала она.

– Не нужно никуда бежать, подождите здесь и посмотрите на это представление, – остановил я её жестом.

Она посмотрела на меня с явной благодарностью и тревогой одновременно, видимо, эта мерзкая сцена была далеко не первой за месяц, но сегодня этот парень сильно вошёл во вкус.

– Я прямо сейчас напишу жалобу в ваш головной офис, чтобы вас всех уволили без выходного пособия, – продолжал распыляться мужчина, нависая над стойкой. – И в Роспотребнадзор бумагу накатаю, и отзывов вам таких в интернете оставлю, что в эту дыру больше никто и никогда не зайдёт! Вы тут все такие смелые и борзые сидите, пока перед вами нормальный человек стоит один и пытается добиться справедливости!

Нормальный человек, подумал я, это хорошая фраза, потому что обычно именно так себя называют те люди, которые в глубине души уже знают, что ведут себя омерзительно.

Я неспешно подошёл к кассе, двигаясь спокойно, без резких жестов и лишней демонстрации силы, просто встал рядом со стойкой и взял с соседней полки шерстяной свитер, делая вид, будто внимательно рассматриваю товар перед покупкой. Мужчина бросил на меня колючий взгляд, оценил мою куртку, обувь, спокойное лицо, и видимо решил, что я для него не опасен. Это была его ошибка, потому что глупые люди слишком часто путают отсутствие понтов с отсутствием зубов.

– Простите великодушно, что вмешиваюсь в ваш увлекательный спор, – сказал я ровным голосом, глядя прямо на лежащий на кассе пиджак. – Можно мне взглянуть на эту вещь?

– А тебе какое дело до моих проблем, мужик⁈ – резко и грубо спросил он, поворачиваясь ко мне.

– У меня исключительно покупательский интерес, потому что я тоже выбираю себе пиджак, – ответил я, не меняя интонации. – Просто хочу понять, что тут за кашемир такой нежный продают, который рвётся от одного взгляда.

Катя испуганно замерла позади меня, администратор тоже перестала дышать, а мужчина нахмурился, но пиджак со стойки убирать не стал, потому что ему очень хотелось продолжения сцены, а я предложил ему свежую аудиторию для его выступления.

– Да смотрите на здоровье, мне не жалко, – сказал он с кривой усмешкой, отодвигаясь чуть в сторону. – Только смотрите аккуратно, а то эти курицы потом обязательно скажут, что это вы им вещь испортили.

Я взял пиджак в руки, и ткань с первого же касания показалась мне совершенно не той, за которую её выдавали. Она была неплохой, достаточно мягкой на ощупь, но точно не той, что должна быть у заявленного артикула. Мой «Аналитический взор» включился сам собой, не как волшебная вспышка из сказок, а как уже расчётливое усиление внимания. Мой взор моментально выхватил скрытый внутренний шов на подкладке, где нитка была чуть светлее основного тона, а брендовая бирка была пришита не фабричным стежком с короткими интервалами, причём её угол не совпадал с оригинальной заводской посадкой. На внутреннем шве я разглядел крошечные следы от проколов старой бирки, жирное пятно на лацкане оказалось не складской пылью, а блестящим следом от еды, а зацепка на рукаве явно образовалась от физического контакта с чем‑то металлическим. Но самое главное заключалось в том, что это был вообще не их пиджак, а качественная копия.

Банальная подмена товара.

Я аккуратно свернул пиджак на руке и поднял тяжёлый взгляд на мужчину.

– Интересно получается, – произнёс я в наступившей тишине.

– Что тебе там интересно, эксперт? – презрительно спросил он, но в его голосе уже проскользнула первая нотка неуверенности.

– Мне интересно насколько вы, хотя пора бы и мне тыкать, но я в отличие от вас имею совесть и мозги, чтобы оставаться вежливым, охренели, друг мой, – отрезал я. – Вот так в наглую стоять и доказывать, что этот пиджак действительно тот, что вы купили в этом магазине? Я бы хотел сказать, что у вас есть стержень и храбрость, но нет, всё как раз‑таки наоборот, вы наглец, трус и, – я понизил голос, чтобы меня слышали только он и девочки вокруг, – полный идиот.

Глава 12

Тишина наступила в кассовой зоне так быстро, что даже фоновая музыка в зале будто стала играть в два раза тише.

– Ты кто вообще такой, чтобы мне тут диагнозы ставить⁈ – рявкнул он, краснея от злости, и попытался забрать вещь из моих рук.

Я не стал дёргать ткань на себя и устраивать драку, я просто спокойно удержал пиджак стальной хваткой.

– Я просто человек, который хорошо видит кривые швы и халтуру, – произнёс я, чеканя каждое слово. – Посмотрите сюда. Вот эта бирка пришита кустарным способом на машинке в подвале, нитка на вашей подкладке отличается на половину тона от оригинала, а сам стежок не фабричный. У оригинальной модели внутренняя маркировка всегда сидит глубже в шве, а здесь её явно выпарывали и переставляли руками. Плюс сама ткань не соответствует заявленной партии магазина, она похожая на вид, но стоит в три раза дешевле. Вы купили здесь оригинальный пиджак, а вернуть пытаетесь свою заношенную копию, предварительно перешив на неё бирки.

У мужчины нервно дрогнула скула, это было маленькое, едва заметное движение мышц, но моему зрению этого вполне хватило, чтобы понять свою правоту.

– Ты несёшь какой‑то бред! – закричал он ещё громче, но его голос уже потерял прежний давящий металл и сорвался на визг. – Ты что, дипломированный эксперт по тканям? У тебя есть какие‑то полномочия меня обвинять?

– Для разговора с таким жалким клоуном, как вы, мне вполне хватает собственных глаз, – холодно ответил я, – А вот для наряда полиции вполне хватит записи с камер наблюдения над кассой, вашего пробитого чека и простой товароведческой экспертизы, которая займёт один день. А если вам станет совсем скучно жить, то мы можем легко добавить ко всему этому статью сто пятьдесят девятую уголовного кодекса, которая называется мошенничество. Сумма ущерба тут, конечно, небольшая, но судимость вещь крайне неприятная для биографии, особенно если вы уже не первый магазин обходите.

Он побледнел, не то чтобы совсем стал белым как мел, но ровно настолько, чтобы мне стало понятно, что я ударил в уязвимое место. Катя смотрела на мою спину широко раскрытыми от шока глазами (я заметил это в отражении одного из многих зеркал), а молодая девочка‑консультант за кассой почти перестала дышать.

– Ты давай аккуратнее тут словами кидайся, мужик, а то я ведь могу и за клевету на тебя заявление написать, – сказал мужчина уже гораздо тише.

– Конечно можете, это ваше полное право, – жёстко перебил я. – Только сначала оставьте этот фальшивый пиджак здесь на кассе, дождитесь приезда полиции, напишите при них официальное заявление, а потом подробно объясните следователю, почему на вашей бирке свежие следы перепрошивки, а на подкладке зияют старые проколы от иглы. Заодно и расскажете им в отделе, на каком именно рынке вы купили эту дешёвую копию. Я бы на вашем месте не тратил моё и своё время на эти глупости, у вас и так сегодняшний день явно не задался.

Он затравленно посмотрел на замершую женщину‑администратора, которая после моих слов ожила и выпрямила спину, почувствовав за собой силу.

– Мы действительно можем вызвать нашу службу охраны и оформить всю эту неприятную ситуацию официально через полицию, – твёрдым голосом сказала она. – Камеры видеонаблюдения у нас прекрасно работают и пишут звук.

Мужчина напряженно стоял на месте секунды три, пока в его голове шёл простой математический расчёт. Продолжать давить и кричать можно было только на слабых и беззащитных девочек, но когда в деле появился реальный риск экспертизы и общения с полицией, вся его раздутая потребительская принципиальность внезапно закончилась.

Он выдернул свой поддельный пиджак из моей руки и скривился.

– Да пошли бы вы! – злобно бросил он, комкая ткань. – Больше я сюда ни ногой!

– Это, пожалуй, самая лучшая новость для магазина за весь сегодняшний день, – с лёгкой улыбкой сказал я ему вслед.

Он бросил на меня испепеляющий взгляд, полный ненависти, но ничего больше ответить не решился, развернулся быстрым шагом пошёл к выходу. Он шёл уже не как гордый победитель, а как трусливый человек, которому хочется успеть уйти до того момента, как кто‑то из персонала передумает и всё‑таки нажмёт тревожную кнопку. Стеклянная дверь закрылась за его спиной тихо и без драматизма, подтверждая правило, что мелкие мошенники крайне редко умеют уходить красиво.

Несколько долгих секунд все в магазине просто молчали, переваривая случившееся.

Потом молодая девочка‑консультант Лена у кассы вдруг опустилась на стул и закрыла лицо дрожащими руками, она не заплакала в голос, но была к этому близка. Взрослая администратор подошла к ней и заботливо положила руку на её плечо.

– Леночка, всё нормально, успокойся и просто глубоко дыши, он ушёл, – ласково сказала она.

Катя наконец‑то повернулась ко мне, прижимая джинсы к груди.

– Спасибо вам огромное за помощь, правда, – искренне произнесла она. – Он ведь уже минут десять её тут давил, а мы по правилам не могли ему грубить или… ну, вы сами всё прекрасно понимаете, нас бы оштрафовали.

– Я всё отлично понимаю, Катя, такие люди никогда не спорят по сути проблемы, – кивнул я. – Они просто берут своим громким голосом, показным статусом и сыплют угрозами налево и направо. Это дешёвый психологический прессинг, но к сожалению, он слишком часто работает на неподготовленных людях.

Администратор оставила Лену и подошла ко мне, внимательно разглядывая моё лицо.

– Извините, как я могу к вам обращаться?

– Максим, – с лёгкой улыбкой представился я.

– Приятно познакомиться, Максим. Вы нас выручили, но у меня… нескромный вопрос, вы правда работаете экспертом по оценке одежды? – с любопытством спросила она.

– Нет, я работаю строителем, – спокойно ответил я.

Она удивленно моргнула, не ожидая такого ответа.

– Строителем? Вы серьёзно?

– Абсолютно серьёзно, – пожал я плечами. – Просто любую халтуру везде одинаково видно, что в залитом бетоне, что в гнилых трубах, что в кривых швах на ткани, что в гнилых людях, которые пытаются тебя обмануть.

Катя тихо рассмеялась, расслабляясь, а молодая Лена за кассой наконец подняла своё заплаканное лицо.

– Спасибо вам, – сказала она осипшим голосом. – Я уже правда думала, что меня сейчас заставят принять этот ужасный пиджак обратно, и вычтут его стоимость из моей зарплаты.

– Никогда не позволяйте таким наглецам продавать вам ваш же собственный страх, Лена, – серьёзно ответил я. – Это самый прибыльный товар у подобных персонажей, но как только вы перестаёте бояться, они моментально теряют над вами власть.

Администратор выпрямилась, одёрнула свой пиджак и уже деловым голосом руководителя скомандовала:

– Мы просто обязаны сделать вам максимальную скидку за помощь! Катя, немедленно подбери этому мужчине всё, что ему нужно, по нашей лучшей корпоративной цене, и карту лояльности оформи на кассе.

– Не нужно раздавать подарки, – остановил я её порыв. – Мне просто нужна нормальная, качественная одежда, я не за скидкой сюда пришёл.

– Тогда тем более мы подберём вам всё по высшему разряду, – с энтузиазмом сказала Катя, подхватывая меня под локоть. – После такого рыцарского поступка я просто обязана сделать из вас самого стильного мужчину в районе.

Дальше весь процесс выбора пошёл гораздо быстрее и приятнее. Катя оказалась на редкость толковой и профессиональной девушкой, она быстро принесла мне в примерочную тёмные джинсы без дурацких дырок на коленях, две качественные водолазки, серую и чёрную, пиджак мягкой конструкции, который сел по фигуре, но не превращал меня в унылого банковского клерка, и отличную куртку с идеальной посадкой по плечам. В качестве бонуса она принесла кожаный ремень и пару базовых футболок.

– Попробуйте сначала надеть вот это, – сказала она, подавая мне стопку вещей через шторку. – Я смотрю, у вас плечи гораздо шире, чем стандартный размер по талии, поэтому если брать вещь шире, она будет висеть на вас как мешок, а если меньше, то сядет слишком тесно.

– Значит, моё тело всё‑таки начало понемногу окупать вложенные в него усилия и время, – удовлетворенно хмыкнул я, стягивая старую кофту.

– Простите, вы что‑то сказали? – не поняла Катя из‑за шторки.

– Ничего особенного, просто веду свою внутреннюю бухгалтерию, не обращайте внимания, – отмахнулся я.

В просторной примерочной я переодевался медленно и вдумчиво. И делал я это вовсе не потому, что вдруг решил полюбоваться собой в зеркале. Я просто мысленно отмечал произошедшие изменения. Ещё совсем недавно это самое зеркало упрямо показывало мне одутловатого, спившегося сантехника с мутным, потерянным лицом и чужой сломанной жизнью в пустых глазах. Теперь же оттуда на меня смотрел крепкий мужчина с пронизывающим взглядом и идеально прямой спиной.

Новый пиджак сел просто отлично, не стесняя движений рук, водолазка удачно подчеркивала налитые мышцами плечи, а джинсы не висели. В таком собранном комплекте я мог без проблем зайти и в приличный бизнес‑офис, и на встречу с проблемным подрядчиком, и даже в дорогой ресторан, где местная охрана теперь дважды подумает, прежде чем надменно спрашивать, не перепутал ли я служебную дверь с главным входом.

Катя терпеливо ждала меня снаружи примерочной.

– Ну как вам размер, подошло? – поинтересовалась она.

Я молча отодвинул шторку и вышел в зал.

Она на секунду замолчала, профессионально оценивая результат своей работы, а потом кивнула.

– Вот, это же совершенно другое дело, сидит просто идеально! – радостно констатировала она.

В большом зеркале у противоположной стены я убедился, что нашел то что мне было нужно. Я не выглядел безумно богатым, не выглядел грязным рабочим и не был похож на жалкого просителя. Я видел собранного, уверенного в себе мужчину, который может на равных говорить с людьми любого уровня, не меняя при этом тона своего голоса. Это и была моя новая социальная броня.

– Беру всё, – коротко сказал я. – Всё, что сейчас на мне надето, и соберите мне ещё точно такой же второй комплект на смену.

– Отличный выбор, я тогда сейчас всё подготовлю и упакую, – засуетилась Катя. – И карту скидочную вам на кассе всё‑таки оформим, у нас там хоть и небольшой процент для начала, но на следующие покупки он вам обязательно пригодится.

– Небольшой процент – это тоже процент, Катя, – серьёзно сказал я.

Что ж, если настаивают, то почему я должен отказываться? В конце концов, вещи мне предстоит покупать до конца жизни. На этот раз надеюсь, долгой.

Катя рассмеялась уже легко и спокойно, провожая меня к кассе.

Пока мне пробивали вещи, администратор магазина ещё раз тепло поблагодарила меня за помощь. Лена аккуратно принесла мои пакеты с покупками и смотрела на меня уже без слез, но с лёгким остатком стыда за свою слабость.

– Не переживайте вы так из‑за этого дурака, – сказал я ей напоследок, забирая длинный чек. – Первый раз сталкиваться с таким хамством всегда неприятно и страшно. Но потом вы обязательно научитесь отличать нормального проблемного клиента от обычного паразита.

– А что делать, если я вдруг снова ошибусь в человеке? – робко спросила она, комкая в руках пустой пакет.

– Ошибаться вы будете обязательно, и не один раз, такова жизнь, – честно ответил я, глядя на неё. – Главный вопрос заключается в том, будете ли вы после ошибки делать правильные выводы и думать головой. Если будете анализировать ситуацию, то всё у вас будет получится.

Я вышел из магазина с несколькими пакетами в руках, а в бумажнике теперь лежала новая пластиковая карта. Сделанная мне скидка была смешной, если вспомнить масштабы моих прошлых капиталов, но меня радовало не это. Меня радовало то, что я зашёл в этот магазин просто за одеждой, а на самом деле проучил наглого хама, получил лучший сервис, укрепил свой социальный образ и обзавелся полезными контактами.

Я направлялся к выходу, лавируя в людском потоке. Вокруг гудела привычная суета, и я уже собирался толкнуть двери, ведущие на улицу, как вдруг прямо по курсу заметил знакомую фигуру, заставившую меня невольно сбавить шаг и улыбнуться. Это была Лена, которая тоже выхватила меня взглядом из толпы, на долю секунды замерла на месте, удивлённо вскинув брови при виде моего обновлённого гардероба, а затем направилась навстречу.