Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 46 страниц)
Глава 21
Домой я вернулся уже затемно. Дюбель встретил у двери, как обычно, но стоило мне войти, как кот чуть склонил голову набок и с интересом посмотрел на меня, будто считывал мысли. Не удивлюсь, если у этих животных есть такая функция, просто они о ней никому не рассказывают, и не потому, что не умеют говорить, а просто потому что не хотят. Либо ленивые, либо слишком умные. А может и то и другое сразу.
– И тебе привет, пушистый, – сказал я, снимая куртку и бросая её на стул. – Да, да, я снова строил наше будущее, и ты это знаешь. Это у тебя работа простая, шерстяная авария. Есть, спать и ни в коем случае не лезть в розетки. Вроде бы справляешься, раз мы ещё не считаемся погорельцами.
Кот тихо мяукнул и осторожно ткнулся лбом мне в ботинок, без своей обычной наглости. Да, всё же он всё почувствовал. Животные вообще иногда кажутся мне умнее людей, потому что не умеют врать. У них в жизни всё просто, даже несмотря на то, что сама по себе жизнь может быть той ещё дрянью. Кот либо голоден, либо нет, и уже от этих двух факторов он выстроит свой дневной, недельный (и так далее) график.
Я насыпал ему корм, поставил свежую воду, помыл руки и решил быстренько приготовить себе простецкий ужин. Да, Марья Ивановна передала мне отличный пирог, который не стоило бы оставлять «на потом», но сейчас мне требовалось собраться с мыслями, а монотонная работа всегда мне в этом помогала.
Достал из холодильника яйца, кусок серого хлеба, половину помидора и контейнер с гречкой, которую сварил ещё вчера. Ужин получился простой, главное, чтобы не умереть с голоду и не тратить лишнее время.
Масло на сковороде мигом зашипело и Дюбель тут же ожил, сделав вид, что он голодал всю свою короткую жизнь. Он сел рядом с моим табуретом и смотрел на меня такими жалостливыми глазами, что мне и правда на секунду стало не по себе, но я быстро взял себя в руки.
– Даже не думай, пушистый, – сказал я, аккуратно разбивая яйца в миску и стараясь не пролить на стол. – У тебя корм такой дорогой, что я иногда завидую.
Кот только моргнул и продолжил смотреть на меня с тем же выражением.
Я посолил яйца, вылил их на сковородку, а рядом выложил гречку и стал всё это перемешивать деревянной лопаткой. Простая еда быстро возвращала мысли в порядок, а день у меня выдался слишком насыщенным для обычного мастера. В голове крутились разные обрывки: Денис, который до смерти боялся дать показания, Марья Ивановна с её пирогом и тревогой в глазах, и подпольное казино, которое кто‑то очень быстро зачистил.
Переложил ужин в тарелку, отломил кусок хлеба и сел за стол. Дюбель не выдержал, прыгнул на соседний стул и нагло положил лапу на край стола, пытаясь дотянуться до еды.
– Лапу убрал, приятель, – осадил я его, слегка отодвинув кота рукой от тарелки. – Ты своё уже получил, так что соблюдай дистанцию и не мешай человеку есть.
Он убрал лапу, но остался сидеть рядом. Я ел медленно, хотя голод был зверским, но я не собирался нападать на еду, словно какое‑то дикое животное. Еда тоже требует к себе уважение, и чем лучше ты её поглощаешь, тем больше пользы она тебе даст.
Пока ужинал, прогонял в мозгу все мелкие детали, которые мог упустить. Уверен, Светлана бы это оценила, но сейчас надо думать не о ней, а о деле. Если я не доставлю прокурору свидетелей, но Сысоева могут выпустить, а это нехорошо, так‑ка мне придётся постоянно оглядываться, в ожидании неприятностей. Если уж взялся за дело, то надо довести его до конца, и упечь этих ублюдков на несколько лет, а к тому моменту я уже успею подняться, и вряд ли такая мелочь что‑то мне сделает.
Я доел, сполоснул тарелку и поставил чайник. Только тогда я достал телефон, так как дела не ждали. Надо было созвониться с Петей. По‑хорошему, этот разговор нужно было провести уже давно, но мой день и так сложился из чужих проблем, как плохая канализация из ржавых труб. Денис, Марья Ивановна, прокуратура, казино, Сиплый, всё это не просто висело в голове, а реально давило на затылок.
Я набрал номер, и посмотрел через окно на ночной город. В это время он казался чем‑то тихим и красивым, но все знают, что таится за этим лицемерным спокойствием.
– Да, Макс, – наконец ответил Петя.
Голос был странный, не сонный, не пьяный и даже не злой. Он звучал сдавленно, будто человек говорил не в трубку, а из‑под тяжёлого одеяла.
– Петя, привет. Я по гаражу хотел поговорить, – сказал я, прислушиваясь к шумам на фоне. – Ты там ещё не передумал насчёт аренды? Я кое‑что по помещению сделал, так что лучше завтра пересечься и спокойно всё обсудить.
На другом конце повисла пауза, и я слышал его нервное дыхание.
– Да нормально всё, – сказал Петя как‑то сбивчиво. – Чего там обсуждать, делай, если надо. Ты же всё аккуратно сделал, мне Степаныч рассказал, всё нормально.
Я хмыкнул, понимая, что что‑то явно не так.
– Петя, ты ли это? – спросил я спокойным голосом. – Ты в прошлый раз за ржавый навес пытался две тысячи накинуть, а сейчас я тебе проводку поменял, стены вскрыл, верстак поставил, и ты просто говоришь «нормально»? Ты не заболел, или ждёшь, когда я там тебе всё поменяю, а потом ты меня выкинешь к чёртовой матери?
Он нервно хохотнул.
– Да ну тебя, Макс, – пробормотал он. – За кого ты меня принимаешь? Выгонять я тебя не собираюсь, мы же всё чин по чину обсудили. Ты заплатил, ничего не сломал, так что всё нормально. Мужик ты рукастый и не шумный…
«Не шумный». После того как в его гараже уже принимали Сысоева с компанией, это звучало смешно и слишком подозрительно.
– Завтра утром буду в «Луче», – сказал я. – Подъедешь?
– Подъеду, – почти сразу ответил он, засуетившись. – Подъеду, конечно. Только ты… это… один будешь?
Вот и вылез гвоздь из доски.
– А тебе кто нужен? Хор МВД или батюшка с кадилом? – усмехнулся я.
– Да нет, я просто спросил, – замямлил Петя, теряя нить разговора. – Ладно, завтра поговорим.
Он отключился первым. Я положил телефон на стол и несколько секунд просто смотрел на экран. В старой жизни такие звонки я разбирал через службу безопасности, используя записи, биллинг, наружку и людей, которые умели «вежливо» ломать пальцы. Сейчас у меня были только кот и мозг, который после чужой смерти стал работать лучше, чем положено нормальному человеку. Петя был не добрый, а сломленный. Его явно припугнули, но кто и зачем? Если он не собирается спорить за «прокачанный» гараж, и молча дал мне практически карт‑бланш, значит, это кому‑то надо. Кому‑то, кто уже следит за мной, и не желает, чтобы я куда‑то делся, дабы снова меня не искать.
– М‑да, чем дальше в лес, тем больше дров, – задумчиво пробормотал я, крутя телефон в руке.
Я подумал, что надо бы набрать Петренко, рассказать ему про Дениса и про то, что свидетель по казино практически готов говорить, если его не сожрут раньше. Заодно можно было кинуть мысль про гараж и странное поведение Пети, но тут же остановился. Петренко был полезен, но он же не волшебник, и участковый не мог стоять у меня за спиной каждый раз, когда кто‑то мной активно интересуется. Да и звонить ему сейчас без реальных фактов значило создать лишний шум раньше времени. Сначала надо было понять, кто именно трясёт Петю, а потом уже решать, кому и что отдавать.
Но телефон зазвонил сам, и на экране высветился Григорий. Я усмехнулся, потому что вот уж его звонка в такое время я точно не ожидал, хотя понимал, что рано или поздно он мне наберёт. Рублёвский страдалец, любитель виски и грязных поручений, человек, который решил, что нашёл себе удобного сантехника для унижения Лики.
– Слушаю, – ответил я.
– Да ладно, ты и правда меня слышишь, Смирнов? – голос у Григория был злой, и он явно уже накатил. – Я тебе деньги дал не за то, чтобы ты пропал! У нас был уговор!
– Слышу, – сказал я, прикрыв глаза. – Говорите тише, а то у вас в голосе деньги дребезжат.
Он на секунду замолчал, переваривая наглость.
– Ты не забывайся, я тебя не на работу в совет директоров взял, ты должен был сделать дело, – прорычал он.
– Я не обязан ничего делать по щелчку пальцев, – ответил я уже другим тоном, не громче и не грубее, но гораздо холоднее. – Вы хотели результат, а результат требует условий. Лика видела моё лицо и меня самого в деле. Я помог ей, возможно, она даже благодарна, где‑то там, глубоко в душе. Но вместе с этим я не могу вот так просто приехать и сказать: «Ой, я не до конца что‑то починил». Теперь нужно выждать хоть какое‑то время, так как поломка у неё дома была совсем недавно. Разыгрывать новую поломку было бы глупо. Вам нужен спектакль или реальная работа?
– Ты мне условия ставишь? – удивился он.
– Да, – коротко ответил я.
Снова повисла пауза, но на этот раз она была хорошая. В такие моменты человек либо взрослеет, либо окончательно становится идиотом.
– Ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь, – сказал он тише.
– Нет, Григорий, я как раз помню, поэтому и говорю прямо, – отрезал я. – Если вам нужен мальчик на побегушках, поищите кого‑нибудь возле шиномонтажа. Если вам нужен человек, который сможет выполнить задуманное, то слушайте меня.
Он шумно выдохнул, явно теряя терпение.
– Ты слишком много о себе думаешь, – процедил Гриша сквозь зубы.
– Возможно, тогда давайте просто закроем вопрос, – предложил я. – Я верну аванс, вы найдёте другого мастера, он полезет к Лике как кабан в теплицу, его примут за задницу, а ваше имя всплывёт при первом же допросе. Вариант рабочий, если у вас есть лишняя репутация и ещё одна печень.
Я слышал, как он скрипнул зубами.
– Завтра вечером приедешь, – сказал он наконец, сдаваясь. – Джакузи надо доделать.
– У вас джакузи работает, – заметил я.
– Значит, сделаем вид, что не работает.
– Уже лучше, – сказал я. – Завтра вечером, без лишних людей и без истерик. И подготовьте нормальный разговор, а не барскую беседу.
– Ты наглый, Смирнов, – прохрипел он.
– Нет, я просто занятый, – легонько хмыкнул в трубку я, но он точно это услышал.
Я отключился первым. Дюбель забрался на стул напротив и вопросительно уставился на меня.
– Что смотришь? – спросил я. – У людей всё сложнее, не то, что у вас.
Он моргнул. Я налил себе воды, сделал пару глотков и открыл блокнот. На листе уже было несколько линий, с людьми, которые даже в новой жизни продолжали мешаться мне на пути. Хотя стоит признаться самому себе, я тоже не стоял на месте и лез туда, где меня вряд ли бы хотели видеть.
* * *
В «Луче» уже шевелились люди, кто‑то открывал ворота, кто‑то курил у бокса, а кто‑то ковырялся в багажнике. Сторож глянул на меня через окошко и просто поднял руку, я кивнул в ответ. В гаражах так и строилась дипломатия, где меньше слов и больше понятных жестов. Степаныч ждал у моего бокса с термосом и пакетом.
– Опоздал на три минуты, начальник, – сказал он, щурясь на солнце. – Всё, дисциплина рухнула, фирма разорилась, а твой кот уйдёт к конкурентам.
– Кот останется там, где кормят, – ответил я, открывая ворота. – А фирма пока состоит из двух человек, так что разоряться будем чуточку позже.
Он хмыкнул и вошёл внутрь, и следом за этим достал пирожки.
– Жена передала, с капустой, – пояснил Степаныч. – Сказала, что ты совсем худой стал, и я, кстати, с этим полностью согласен, только не думаю, что это плохо.
– Передай ей спасибо, – благодарно кивнул я. – И тебе тоже. Но ты ж понимаешь, что стоить бросить бухать, как не заметишь, что стал человеком.
Мы пили чай и параллельно с этим разбирали заказы. У Степаныча на сегодня было два вызова, один по смесителю, второй по замене сифона. Ещё три мелкие заявки висели на мне, но я уже понимал, что так долго не протяну. Мелочь начинала жрать время, а оно сейчас было дороже любых денег.
– Много мелочи стало, – сказал Степаныч, откусив пирожок. – Вчера бабка звонила, говорит, что лампочка перегорела, и просит срочно приехать, потому что у неё ни черта не видно. Я ей говорю, бабушка, я вообще‑то сантехник, а она мне отвечает, какая разница, вы же мастер.
– Сарафанное радио не различает специализации, – сказал я. – Для них если человек с инструментом, значит, он чинит всё на свете.
Я открыл таблицу на телефоне, изучая заказы. Картина была простая, спрос рос быстрее, чем возможности. Я был мозгом и главным мастером, а Степаныч был руками и опытом, но нам не хватало диспетчера, который принимал бы звонки, фильтровал неадекватных клиентов и расписывал полноценный график. Также не хватало бегунка, который мог бы съездить за прокладками, кабелем или сифоном, не отрывая мастера от работы.
– Будем кого‑то брать? – спросил Степаныч, будто прочитал мои мысли.
– Пока нет, – я покачал головой.
– Почему? – удивился тот. – Заявок действительно много.
– Потому что сначала надо закрыть все хвосты, – объяснил я. – Как только разберусь с ними, смогу выдохнуть и тогда мы уже полноценно возьмёмся за дело.
Степаныч кивнул, он не любил длинных объяснений и понимал всё с полуслова.
– Значит, работаем вдвоём? – уточнил он.
– Пока да, – кивнул я в ответ. – Ты сегодня едешь на смеситель и сифон. Если начнут торговаться, говоришь цену сразу и спокойно, не оправдывайся. Если попросят сделать «по‑соседски», отвечаешь, что даже не «по‑соседски» мы не обманываем, но и бесплатно не работаем.
– Красиво говоришь, – буркнул он. – Прям как какой‑то диктор.
– Главное, чтобы нам нормально платили.
Он допил чай, собрал инструмент и направился к выходу.
Я остался один, и в гараже стало тихо, но через несколько секунд всё изменилось. «Сонар» включился сам по себе, и мир стал объёмнее. Я слышал шорох резины по грязи, скрип ворот в соседнем ряду, голоса у сторожки и металлический стук ключей.
А потом я услышал Петю. Голос был сбивчивый и заискивающий, он говорил быстро, проглатывал окончания и постоянно вставлял «да я понял». Рядом с ним звучали два других голоса, низкие и спокойные. Они не орали, не матерились и не давили показательно, а от таких обычно страдают больше всего. Мелкая шпана шумит, чтобы казаться большой, а настоящие чистильщики говорят тихо, потому что уже точно знают, что сделают, если понадобится. Я подошёл к воротам и остановился, не стал сразу выходить, а просто послушал.
– Он один? – спросил один из бугаев.
– Да откуда я знаю, – прошептал Петя. – Он обычно один, ну бывает старый с ним, этот мастер.
– Без сюрпризов, понял?
– Понял, понял.
– И не умничай. Гараж твой, документы твои. Захочешь жить спокойно, будешь делать, что сказали.
Петя что‑то пробормотал, и я слышал, как у него стучали зубы. То ли от холода, то ли от страха. Я открыл ворота. Неподалёку на улице стоял Петя в пухлой куртке и шапке, по бокам от него двое. Одинаковые тёмные куртки, крепкие шеи и пустые лица. В глазах не было злости, только холодный расчёт.
– Доброе утро, – сказал я.
Первый бугай молча кивнул, а второй решил никак не реагировать. Петя дёрнулся, будто его застали за кражей чего‑то непотребного.
– Макс, я вот… приехал, как договорились, – засуетился он.
– Вижу, – ответил я.
Бугаи ещё секунду смотрели на меня, а потом просто развернулись и пошли к выходу из ряда. Без угроз, без лишних фраз и без показательных плевков. Петя проводил их взглядом и тяжело сглотнул.
– Знакомые? – спросил я.
– Да так, – он махнул рукой, но рука заметно дрожала. – Просто ребята, по гаражам тоже интересовались.
– По гаражам у нас обычно интересуются мужики с семечками и аккумуляторами, – задумчиво произнёс я. – А эти больше похожи на тех, кто интересуется, где лучше всего закопать проблему.
– Макс, ну чего ты сразу, – он попытался улыбнуться, но получилось криво. – Нормальные мужики.
– Петя, у тебя сейчас лицо такое, будто нормальные мужики уже выбрали тебе размер гроба, но разрешили самому оплатить доставку, – серьёзно ответил я.
Он опустил глаза, ну а я не стал давить на него прямо на улице.
– Заходи, – сказал я спокойно. – Чай будешь?
– Чай? – удивлённо переспросил тот.
– Нет, Петя, допрос с паяльником, – усмехнулся я. – Конечно чай. Нам же надо обсудить условия аренды гаража. Мы об этом вчера договаривались, ты помнишь?
Он посмотрел туда, куда ушли бугаи, а потом на меня.
– Да, точно, аренда… – неуверенно пробормотал он.
– Ну так заходи, – я кивнул на ворота, – поговорим.
Глава 22
Петя сидел напротив меня, держа кружку двумя руками. Я не торопил его, потому что человека, которого прижали, нельзя заваливать вопросами. По нему было видно, что всё происходящее мужику явно не нравится, вот только исправить он ничего не может, поэтому приходится плыть по течению. Что ему тоже, по сути, не особо по душе.
– Макс, я правда не хочу проблем, – тихо начал он, не поднимая глаз от кружки.
– Петя, ты уже в них увяз, – спокойно сказал я, откидываясь на спинку стула. – Просто делаешь вид, что всё под контролем, но мы оба знаем, что никакого контроля у тебя нет, уж прости за прямоту.
Он нервно усмехнулся, но тут же скривился, понимая, что я прав.
– Они сказали, чтобы я вообще не лез, чтобы гараж оставался за мной, а ты тут просто работал как работал, – пробормотал он, размазывая пальцем конденсат.
– То есть, не менял точку и не поднимал шум, – уточнил я, глядя ему прямо в глаза.
Петя удивлённо поднял на меня взгляд, явно не ожидая, что я так быстро до всего догадаюсь.
– Чего? Откуда ты знаешь? – он даже немного выпрямился от неожиданности.
– Тебе сказали не выгонять меня и не ломать условия аренды, потому что они не хотят менять место слежки. Им важен контроль надо мной, а любые перемены могут порушить планы, пусть даже самые гениальные. Хотя я сильно сомневаюсь, что они хоть на сантиметр близки к этому, – объяснил я, смотря на собеседника. – Им удобнее наблюдать за мной здесь, где их рожи не особо выделяются на фоне местной аудитории, верно?
Он нервно сглотнул, ответ был очевиден.
– Я не знаю, кто они, – тихо сказал он, оглядываясь на дверь. – Серьёзные какие‑то люди, я раньше их здесь не видел. Обычные бугаи пугают, а эти просто говорят, и всё почему‑то сразу становится понятно.
– И что же именно становится понятно? – меня это даже забавлять начало.
– Что лучше просто слушать и не задавать лишних вопросов, – ответил он.
Я кивнул, понимая, что дело принимает интересный оборот. Значит, это не мелкая шпана, а кто‑то более серьёзный.
– Сиплого видел в последнее время? – спросил я, подавшись вперёд.
– Кого? – Петя вздрогнул, будто его окатили водой. – Сиплого?
– Ну да, худой такой, – пояснил я. – Дышит как дырявый насос, глаза постоянно бегают. С Кабаном обычно крутился, помнишь такого?
Петя помолчал, раздумывая, а потом кивнул.
– Видел, где‑то неделю назад, кажется, – ответил он. – Стоял у пятого ряда и с кем‑то говорил, а потом куда‑то уехал. Я ещё тогда подумал, что он на живого не похож, какой‑то бледный и зашуганный.
– А что было потом? – я слегка напрягся, так как эта информация была важна. – Ты его больше не видел?
– Честно, Макс, не видел, – он развёл руками. – Да и не спрашивать не стал, мне‑то до него какое дело. Но если надо, то я могу поинтересоваться у знакомых.
– А вот за это я буду тебе признателен, – кивнул я и отпил чай. – Значит, слушай, как мы поступим, – пора было переходить к делу. – По аренде хочу официальный и длительный договор, где всё будет расписано по пунктикам и обязательным условием о праве выкупа.
Петя моргнул, явно не понимая, зачем мне эта бумажная волокита.
– Выкупа? Ты что, хочешь его купить?
– Да, потому что ты этот гараж уже ненавидишь, это же очевидно, – ответил я. – Для тебя он стал дырой, из которой постоянно лезут какие‑то проблемы, с которыми ты, как мы поняли, справиться не в силах. Но мне эта точка нужна, я уже в неё вложился сам понимаешь, будет неприятно, если ты просто так решишь меня выставить.
– Макс, я не знаю, – замялся он, почесав затылок. – Я не думал, что ты будешь в него вкладываться, решил, что тебе просто местечко нужно, где хлам старый хранить. Ну и да, я планировал его продать, но позже, когда рынок позволит, и…
– Петя, – мне пришлось его перебить. – Ты сейчас хочешь по нормальному поговорить или решил снова торговаться за гроши? Это разные вещи.
Он опустил голову, понимая, что его раскусили.
– Привычка, наверное, – тихо признал он.
– Вот и не мучай её, – я слегка улыбнулся. Поверь, мне тоже невыгодно тебя обманывать, не в моих принципах, поэтому цена будет рыночная. Не «по‑братски» и не «за три копейки», а всё по чести. Но с тебя условие: ты не ерепенишься, не ищешь других покупателей, не устраиваешь цирк с бумажками и не бегаешь к тем амбалам жаловаться, что сантехник тебя обижает.
Петя долго молчал, а потом тихо спросил, глядя на меня с надеждой.
– А с ними что делать будем?
– С ними я сам разберусь, не переживай.
– Они же не простые, Макс, ты не понимаешь, – он попытался было предостеречь меня.
– Понимаю, – отрезал я. – Ты сейчас хочешь что‑то объяснить человеку, который вот прямо здесь уже ткнул мордой в пол криминального авторитета? Будь он неладен.
Петя улыбнулся, очень слабо, но всё же…
– Я просто не хочу, чтобы меня потом нашли в какой‑нибудь канаве, – признался он.
– Тогда не стой посреди дороги, когда едут тяжёлые грузовики, – посоветовал я. – Просто отойди сторонку. И желательно выбери нужную.
Он пожевал губы, а потом решительно кивнул.
– Ладно, согласен, – выпалил он на одном дыхании. – Договор с правом выкупа, только чтоб всё нормально, без всякого кидалова, договорились?
– Петя, если бы я хотел тебя кинуть, то я бы сейчас заговорил тебя так, что ты бы благодарил меня за подобное предложение, думая, что догадался обо всём сам, – на моём лице растянулась хищная улыбка.
Он побледнел, смекнув, насколько я могу быть циничным. Ведь по факту, он мне уже благодарен, а значит, что в каком‑то смысле, заговорить его у меня получилось.
– Понял, всё понял, – закивал тот.
И тут, когда страх немного отпустил, из него вылез прежний Петя. Тот самый маленький и жадный пухляш, с которым я столкнулся тем вечером, когда мы познакомились.
– Только ты там, это, полки не так высоко вешай, – пробормотал он, окинув взглядом стены гаража, – и проводку бы, может, через счётчик как‑нибудь аккуратнее проложил, а то…
Я просто посмотрел на него, и Петя заткнлся на середине фразы, втянув голову в плечи.
– Молчу, всё понял. Хороший чай, кстати, – добавил он.
– Вот с этого и надо было начинать, – усмехнулся в ответ.
Мы вышли на улицу минут через двадцать. Петя уже дышал спокойнее, было видно, что мои слова его приободрили, но всё равно постоянно оглядывался по сторонам. Те двое уже куда‑то запропастились, но я был уверен, что далеко они не ушли, потому что такие люди просто так не уходят. Зато неподалёку крутилась другая компания, вроде бы местные, где‑то я их видел. Типичная гопота с мордами, которые казалось только и просили кирпича. Один был высоким и красноносым, второй ничем не примечательный и просто щёлкал семечки, а третий, самый молодой, смотрел на всех так, будто ему задолжали все вокруг.
– О, Петька, – протянул красноносый, подходя ближе. – А мы тебя как раз ищем.
Петя снова сжался и попытался зайти мне за спину.
– Нашли, поздравляю, – пришлось распрямить плечи и посмотреть на них с вызовом, ибо другого поведения такая гоп‑компания не понимает. – Дальше что?
Красноносый посмотрел на меня и брезгливо скривился.
– А ты вообще помолчи, мастер. Мы с ним разговариваем.
– Плохо вы разговариваете, – заметил я, глядя на него. – Вежливости вас, видимо, никто не учил?
Гопники переглянулись.
– Слышь, дядя, ты бы реально заткнулся? – прохрипел молодой, выплюнув сигарету. – Мы говорим с ним так, как и полагается его крыше.
– Крыше? – и вот тут меня пробрал лёгкий смех. – Серьёзно, вы его крыша?
– А тебя что‑то не устраивает? – снова молодой дёрнулся в мою сторону, но сделал это настолько комично, что мой смех только усилился.
– Мне‑то наплевать, вот только вы где‑то свернули не туда, – начал объяснять я. – Если вы крыша, то она явно протекает, так как вы должны давить тех, кто на него наехал, а вы пришли давить самого Петю. Какой смысл в такой помощи?
Семечник перестал щёлкать, а красноносый шагнул ко мне.
– Ты умный, да? – прошипел со злобой он. – Мы и так на тебя злые. Кабан из‑за тебя сел, Сысоеву проблемы устроил, а сейчас ещё и пасть открываешь.
– Кабан сел не из‑за меня, – спокойно ответил я. – Кабан сел из‑за того, что думал не мозгами, а битой. Это частая болезнь, лечится протоколом и участковым.
Молодой снова дёрнулся, но теперь уже без запугивая, а в откровенную атаку. Собственно, как я и ожидал, у таких голова тоже не шибко варит. Он успел схватить меня за ворот куртки и хотел притянуть к себе, но не успел. Я перехватил его запястье, резко провернул и шагнул навстречу. А в следующее мгновение врезал ему лбом точно в переносицу, отчего послышался влажный и неприятный (многие это знают) хруст. Молодой охнул, оступился и тут же завалился задницей на грязный снег, схватившись за лицо, и между пальцем тут же заструилась кровь.
– Ещё кто‑нибудь хочет показать свои не самые лучшие качества? – спросил я, поправляя куртку.
Они молчали, лишь помогли своему дружку подняться на ноги.
– Тогда слушайте внимательно, – продолжил я. – Петя теперь подо мной. Не потому что он мне нравится, а потому что мне нужен гараж. Хотите поговорить об обидах, приходите ко мне. Только не толпой, поберегите себя, вы же и так в курсе, что здесь произошло с вашим кентом Кабаном и его боссом.
Красноносый сплюнул в сторону, стараясь сохранить лицо.
– Ты доиграешься, мастер, – процедил он сквозь зубы.
– Все мы доиграемся, – я не стал спорить. – Вопрос только в том, кто из нас опытнее в этих играх, и кто быстрее устаёт.
Они скривились, взяли молодого под руки и потащились в сторону, а тот шипел и матерился, но при этом отпускать его никто не собирался. И правильно сделали. Петя смотрел на меня, выпучив глаза, явно не понимая, что произошло.
– Ты что, теперь правда моя крыша? – спросил он шёпотом.
– Не радуйся раньше времени, – отрезал я. – Это дорогое удовольствие.
– Да я понял уже, – пробормотал он. – Макс, спасибо.
– Не за что. Договор подготовь, и не пытайся вписать туда какую‑нибудь гаражную ересь мелким шрифтом, я всё равно это увижу, и тогда дружеский разговор станет вполне себе деловым.
* * *
К вечеру я успел закрыть пару мелких дел, созвониться со Степанычем и переодеться. Григорий ждал на Рублёвке, а значит, день решил добить меня контрастом. Утром у меня началось с договора с Петей, неизвестными амбалами и местной гопотой, а вечером меня ждали Рубоёвка и гнилая душа, которая почему‑то так активно хотела испортить жизнь другим людям. Хотя могу ли я ругать Гришу за то, что он желает унизить ту, кто меня, по факту, убил? Вопрос на миллион, который я, кстати, уже забрал из сейфа. Надо бы всё же заняться и этими делами, но сперва… насущное.
На КПП меня узнали. Первый охранник, который видел меня раньше, уважительно кивнул.
– Максим? – обратился он ко мне, когда я остановился и протянул свою карту. – К Григорию Степцову?
– К нему, – ответил я. – Джакузи у человека снова страдает, ну а он, сами понимаете, страдает без джакузи.
Охранник усмехнулся и потянулся к журналу, а второй, молодой и свежий, посмотрел на мой скутер и скривился.
– На этом вообще сюда пускают? – спросил он с недоумением.
Первый даже голову не поднял.
– Его пускают.
– Да я просто…
– Не просто, – отрезал старший. – Записывай номер и открывай. Этот человек уже решал тут такие проблемы, в которые тебе даже лучше не вникать, так как мозги взорвутся от напряжения.
Молодой притих и поднял шлагбаум, провожая меня удивлённым взглядом. Я проехал внутрь и почувствовал странное удовлетворение. Нет, не то, чтобы я стал слишком самоуверенным и самовлюблённым. Однако уважение охранника заставило внутри что‑то дёрнутся, отзываясь приятным гулом где‑то в груди.
Дом Григория, как и в прошлый раз, был ярко освещён и чуть ли не сиял богатством. Удивительно, зачем богачам это нужно? Я ведь даже в прошлой жизни, живя по соседству, не старался выделяться и кому‑то доказать, что зарабатываю больше него. Все и так всё прекрасно понимают. Тогда к чему эти понты? Да, явно недешёвые, но всё равно.
Я поставил скутер по указке охранника, взял сумку с инструментом и поднялся на крыльцо. Дверь открыли быстро, та же прислуга, что и в прошлый раз, и с тем же скучающим и слегка надменным лицом. Григорий стоял у лестницы в домашнем свитере, со стаканом в руке. Лицо у него было недовольное, но он не был пьян, и это несколько насторожило.
– Опоздал, – сказал он с ироничной усмешкой.
– Вряд ли у джакузи отказали лёгкие и оно захлебнулось, – в тон ему ответил я.
– Джакузи подождёт, – Григорий посмотрел на меня уже серьёзнее. – Планы изменились, Смирнов.
* * *
Кабинет Артура Билома тонул в полумраке. Хозяин сидел в кресле в расстёгнутой рубашке и с золотой цепью на шее. В правой руке он держал бокал с коньяком, а в левой сжимал распечатанную фотографию.
На снимке был мужчина в простой рабочей куртке с короткой щетиной и спокойным взглядом, от которой у Артура почему‑то сводило скулы. Обычный мастер, из тех, кого охрана пропускает через служебный вход, даже не запоминая фамилию. Только Артур понимал, что именно таких людей нельзя недооценивать. Он сделал глоток, поморщился, словно напиток вдруг стал кислым, и бросил фотографию на стол.
– Вот он, значит, Максим Смирнов, – произнёс он тихо и посмотрел на своего помощника, что стоял рядом. – Забавно, не правда ли, Тимур?
Тимур лишь кивнул, внимательно глядя на начальника и понимая, что вопрос был риторическим.
– Сначала я подумал, что это просто мусор, – продолжил Артур, снова взглянув на фото. – Ну бывает, ехала Карина, визжала как обычно, подрезала кого‑то, устроила цирк и нарвалась. Девка сама виновата, я ей сто раз говорил, что если мозгов нет, то хотя бы рот надо закрывать вовремя. Но этот хрен моржовый на скутере довёл её до истерики, лишил машины, прав, ещё и с ментами как‑то смог договориться. Красиво сработал, ничего не скажешь. Я тогда решил, что это случайность, мелочь, на которую птичка моего полёта внимания не тратит, – Артур поставил бокал на стол и постучал пальцем по снимку.
Тимур чуть наклонил голову, вспоминая детали.
– Мы тогда проверяли его поверхностно, ничего серьёзного не нашли, – ответил он спокойным голосом. – Бывший сантехник из ТСЖ, долги, пьянка, обычная бытовуха. А потом он как‑то резко пошёл вверх.
– Вот именно, резко, – Артур поднял палец. – Люди так быстро не меняются, Тимур. Алкаш не просыпается утром и не становится юристом и чёрт знает кем ещё. Если такое происходит, значит, либо его кто‑то ведёт, либо он никогда не был тем, кем казался.
Он поднялся из кресла, прошёл к окну и остановился, глядя на город, при этом его отражение в стекле делало лицо ещё тяжелее.
