Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Сергей Карелин
Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 46 страниц)
Гениально. В смысле, настолько предсказуемо глупо, что даже смешно.
Я медленно закрыл кейс, будто решение давалось мне тяжело.
– Мне нужны детали, – театрально выдохнул я. – Как пройти, какой предлог. Ну и, конечно же, аванс.
Григорий улыбнулся чуть шире. Видимо, решил, что уже купил меня.
– Разумно, – хмыкнул он. – Я знал, что мы поймём друг друга.
– Не торопитесь с выводами, – сказал я спокойно. – Я делаю работу не по «старой дружбе», не из уважения и не потому, что мне интересно участвовать в ваших соседских развлечениях. Я делаю работу, потому что вы хорошо платите. Люблю людей, которые готовы щедро оплачивать наличными свои же комплексы.
На секунду он замер. Мои слова его задели, но не настолько, чтобы он признал удар. Потом Григорий рассмеялся, хотя глаза остались злыми.
– Наглый вы человек, Максим, – пробормотал он.
– Зато честный, –пожал я плечами.
– Хорошо, – сказал Григорий, открывая ящик. – Аванс получите сейчас. Завтра я подумаю, как лучше завести вас к Орловой. Конечно же, у неё охрана, но вопрос решаемый.
Ты ничего не решишь, клоун, – подумал я. – Лика сама будет умолять меня приехать, уж ее характер мне известен, и на что там давить я знаю.
– Тогда жду звонка, – сказал я вслух.
Григорий отсчитал наличные и протянул мне. Я взял деньги со спокойной улыбкой, всё же ситуация была довольно ироничной. Человек, которого я когда‑то раздавил, только что оплатил мою дорогу к собственному сейфу. Он направлял меня своими руками к компромату на самого себя.
Обожаю предсказуемых идиотов.
Конечно же, лично провожать меня Григорий не стал, но мне это и не требовалось. К выходу меня провела та самая служанка, что и встретила.
На часах было около одиннадцати ночи, когда я вышел из его дома. Охранник у ворот зевнул, глядя в телефон. Я дошёл до скутера, поставил кейс на сиденье, надел шлем, но двигатель заводить не спешил. Немного постоял, а потом медленно откатил скутер в тень у служебной парковки, за низкую каменную стенку. Кейс взял в руку, а телефон перевёл в беззвучный режим. Я слушал ночь и усиленный слух в этом мне сильно помогал.
Всё же стоит как‑то проверить Систему.
Под ногами мягко пружинила хвоя, и ветки закрывали меня от фонарей. Я двигался не быстро, но точно, вспоминая старую схему территории, уклоны, слепые зоны, расстояния между участками. Где‑то щёлкнул датчик полива, хотя поливать было нечего. В одном из домов погас свет, и за окном прошла фигура, остановилась, а потом исчезла.
И уже вскоре передо мной поднялся высокий забор соседнего дома. Моего дома.
Я остановился в тени и несколько секунд просто смотрел. Забор остался таким же, как прежде, ничего не изменилось. Но оно и понятно, Лика и Виктор не боялись призраков, собственно, как и прежний я, ведь их не существует…
М‑да, и во что мне теперь верить?
За соснами, у бассейна, стоял низкий серый шкаф, который сейчас для меня являлся наружным нервом дома. Через него можно было понять, как сейчас дышит система, какие камеры активны, да и вообще понять, что творится внутри. Нет, это не системный блок умного дома, чтоб полностью управлять техникой. Но в умелых руках и при памяти того, кто вообще здесь всё проектировал… осталось только надавить на нерв и посмотреть, как корчится от боли те, кто меня бросил в прямом и переносном смыслах.
Глава 8
Я сидел в мокрой траве за собственным домом и смотрел на серую коммутационную панель, которую лет шесть назад сам же и утвердил. Особняк стоял в двадцати метрах от меня. Место выбрал не на глаз. Слепая зона между двумя камерами была заложена в проект не из‑за ошибки, а по моей просьбе. Тогда я называл это техническим коридором для экстренного доступа. Охранникам объяснили, что сектор перекрывается датчиками движения, датчикам объяснили, что они подчиняются серверу, серверу я объяснил, что иногда ему лучше молчать. Умный дом, как и умный сотрудник, должен понимать, когда начальство хочет тишины.
В прошлой жизни я не доверял никому. Ни охране, ни айтишникам, ни жене, ни собственным замам. И не зря, как выяснилось позже, уже с крыши.
Достал из кармана диагностический адаптер и снял крышку с панели. Провёл пальцами по плате. Итальянцы умели делать красиво. Наши умели брать за это втридорога, а потом ставить дешёвые переходники и писать в акте «премиальный комплекс». На экране смартфона загорелось окно подключения.
«Внешний узел связи. Ограниченный режим».
Я усмехнулся. Ограниченный режим был для всех остальных, кроме меня.
Вставил шлейф в сервисный порт и прикрыл телефон ладонью, чтобы свет не бил в лицо.
Система запросила права администратора.
Я ввёл первый пароль, но сразу же получил отказ. Значит, пароли сменили. Что ж, хоть что‑то они смогли нормально сделать. Вот только не предусмотрели один важный фактор – меня.
Следом за этим я ввёл аварийный пароль, тот самый, о котором вообще никто не знал, кроме Максима Орлова. Длинная цепочка символов, с датами и одной фразой, которую Лика когда‑то произнесла за завтраком, даже не понимая, что я использовал её как часть ключа. Она тогда сказала, что я слишком много думаю о безопасности. Я ответил, что безопасность не бывает лишней. Она улыбнулась и назвала меня параноиком.
Спасибо, дорогая. Как ни странно, но я точно знаю, что раньше мы любили друг друга. По крайней мере, я.
На экране побежали строки.
«Root access granted».
Я даже не сразу нажал на продолжение, просто пару секунд смотрел на эти слова и чувствовал странное спокойствие. Мёртвый Орлов открыл дверь живому Смирнову. Тот самый конченый параноик, который не верил даже людям, с которыми спал в одной постели. Раньше эта черта мешала жить, сейчас она держала меня на плаву.
Я открыл карту внутренних систем, всё было на месте. Даже лучше, чем я ожидал. После моей смерти систему обслуживали лениво, но не ломали. Лика умела платить за внешний блеск, а вот за нормальный технадзор, видимо, жадничала. Или Виктор уже начал оптимизировать расходы. Оптимизация в руках жадного дурака обычно выглядит как медленное самоубийство с красивой презентацией.
Мой дом был построен как маленькая крепость, но любая крепость уязвима, если её проектировал человек с больной головой и привычкой оставлять обходные пути. Я не собирался грубо ломать систему. Мне нужно было, чтобы утром дом сам решил сойти с ума.
Я открыл параметры клапанов, но не всех, а лишь нескольких. Сдвинул логику на вторичных линиях. Там, где команда «закрыть» должна была закрывать, я поставил задержку. Там, где «открыть» шло после датчика давления, поднял лимит на несколько процентов. Ночью система спала, потребление было низким и насосы работали ровно. Любой штатный инженер посмотрел бы на графики и сказал, что всё в норме.
Я пошёл дальше. Датчики протечки стоявшие в гостевом крыле и инверсия сигнала. Не полная, иначе сервер сразу поднял бы тревогу, а частичная, с привязкой ко времени и нагрузке. С шести часов сорока минут утра до семи двадцати утра, при одновременном включении трёх и более точек разбора.
У Лики был привычный режим. Она вставала около семи, принимала душ, потом включала кофемашину, а начиналась работа на кухне и включался полив зимнего сада, потому что кто‑то из дизайнеров убедил её, что растения нужно поливать строго по графику..
Я вписал новый сценарий. Клапаны должны были конфликтовать. Насосы, получая ложные данные, пытались бы компенсировать давление. Канализационные затворы блокировались бы при ложном сигнале обратного потока. Умный дом, почувствовав угрозу, перешёл бы в защитный режим и запретил внешнее управление. Не навсегда, а на несколько часов, но для управляющей компании этого вполне хватит, чтобы начать думать о своей квалификации.
Самое главное, я не трогал основные журналы напрямую. Вместо этого подложил служебный сценарий в старый аварийный модуль. Модуль числился архивным и неактивным, давно снятым с поддержки. Его никто не проверял уже годы, потому что за обслуживание платили по акту, а не по совести.
Где‑то справа хрустнула галька, и я тут же замер.
На экране оставалось двадцать семь процентов загрузки. Пальцы сами легли на телефон, второй рукой я нащупал в кармане баллончик. В темноте за кустами шёл охранник. Маршрут обхода я помнил, когда‑то сам ругался, что они ходят не по инструкции. Тогда начальник охраны кивал и обещал исправиться. Не исправился, и правильно сделал, его лень сейчас экономила мне нервы.
Охранник остановился метрах в десяти. Судя по звуку, достал телефон. Если бы он прошёл ещё четыре шага и повернул голову, увидел бы меня. Не полностью, но достаточно, чтобы задать вопрос. А вопросы ночью на чужой территории обычно заканчиваются наручниками, мордой в землю или лишней кровью. Мне сейчас не нужно было ни то, ни другое и уж точно не третье.
Загрузка дошла до сорока девяти процентов.
Охранник зевнул так громко, будто работал не на элитном объекте, а сторожил картошку в деревне.
– Да сплю я почти, – пробормотал он в телефон, понизив голос, но не настолько, чтобы я его не слышал. – Нормально всё, тихо, как в морге, ты там чайник включи, я сейчас круг добью и зайду, а то тут сырость такая, что кости скрипят.
Я чуть не усмехнулся. Формулировка была точная, морг действительно находился ближе к правде, чем он думал.
Он ещё постоял, послушал чужой голос, потом буркнул что‑то про начальство, которое ночью спит, а люди мёрзнут, и пошёл дальше. Я подождал ещё несколько секунд, а потом снова посмотрел на экран.
Шестьдесят восемь процентов.
Проверил блокировку внешнего управления. Там стоял доступ УК «Элит‑Комфорт», резервный доступ сервисной компании и локальный нулевой уровень. Первые два я не отключал, а сделал хуже. Оставил им иллюзию доступа. Команды будут приниматься, подтверждаться, уходить в очередь и зависать на выполнении. Инженер увидит зелёную галочку, но следом за этим мокрый потолок.
На девяноста двух процентах система выдала предупреждение:
«Конфликт с аварийным профилем. Подтвердить принудительную компиляцию?»
Я посмотрел на строку и тихо сказал:
– Подтверждаю, родная, не стесняйся.
Последние проценты тянулись слишком долго. В такие моменты понимаешь, что техника тоже умеет издеваться.
«Compilation completed».
«Scenario dormant».
«Activation trigger: 06:42».
Я отключил адаптер, всё отключил и протёр на всякий пожарный Никаких следов остаться не должно, даже если никто и не додумается (что скорее всего) здесь что‑то проверять. Крышка вернулась на место так же тихо, как снялась.
Я ещё раз посмотрел на дом.
Когда‑то я выбирал здесь камень для фасада и спорил с архитектором из‑за линии крыши. Лика хотела больше стекла, я хотел меньше уязвимых поверхностей. Она говорила, что я строю бункер. Я говорил, что богатые люди живут дольше, если не путают красоту с безопасностью. В итоге мы сделали компромисс. Она получила стекло, я получил скрытые рольставни, резервные контуры и пароли, которые теперь не знал никто из живых, кроме меня.
Странно было смотреть на свои окна как на чужие. В прошлой жизни я проводил здесь много времени, работал и заключал сделки, иногда пытался делать вид, что у меня есть личная жизнь. И здесь был сейф, в котором было то, что ради чего я был готов пробираться тайком как вор, сидеть здесь в мокрой траве и взламывать собственное жильё. Ну, бывшее, если быть точным.
Я поднялся, поправил сумку и пошёл вдоль тени забора. Медленно, всё же быстрые движения в камерах заметнее. Даже если камера не видит тебя прямо, она может поймать силуэт, отражение или изменение света.
* * *
– Не начинай, – сказал я Дюбелю, разуваясь и ставя сумку на табурет. – Я работал, а не гулял.
Кот посмотрел на меня так, будто работа без него не засчитывалась, потом потёрся о сумку и сунул нос туда, где лежал адаптер.
– Это не еда, – сказал я, отодвигая сумку ногой. – И не игрушка.
Он не поверил, но спорить не стал.
Я умылся холодной водой, поставил чайник и разложил инструмент на кухонном столе. Спать не ложился, в этом не было смысла. До активации оставалось меньше двух часов. Я сделал растяжку, а затем несколько подходов отжиманий.
Дюбель сидел на подоконнике и следил, как я пью чай.
– Что смотришь? – спросил я. – у меня своя война.
А в шесть сорок две на Рублёвке начался маленький технологический ад. Я этого не видел, но представлял достаточно точно.
Сначала Лика включила душ с подсветкой и тремя режимами. Насосная группа получила команду поднять давление. Один датчик показал норму, второй, благодаря мне, показал просадку, ну а контроллер решил эту просадку компенсировать. Клапан в гостевом санузле открылся с задержкой, зато линия полива зимнего сада получила лишний импульс. Где‑то под плиткой пошёл первый удар.
Через минуту горничная начала работать на кухне. Канализационный блок получил ложный сигнал обратного потока и закрыл затворы, и вода пошла туда, где ей быть не полагалось. Умный дом, вместо того чтобы спасти ситуацию, перешёл в защитный режим и начал запрещать людям мешать его самоубийству.
Я прекрасно понимал, что там сейчас происходит и, должен признаться, был удовлетворен проделанной работой. Дом не ломался, а выполнял противоречивые приказы. Разница тонкая, но важная. Лика, скорее всего, уже начала орать на прислугу, а уже потом на всех остальных кто попался под руку. Я почти слышал её фразы. «Вы понимаете, чей это дом?» «Я вас всех уничтожу». «Вы хоть что‑нибудь умеете?»
А дальше я был уверен, события начали развиваться по следующему сценарию.
Штатные инженеры «Элит‑Комфорта» прибыли быстро. Я понимал кто они на самом деле. В принципе это нормальные парни, измученные заявками, начальством и объектами, где унитаз стоит как их годовая зарплата. Они открыли щитки, подключили ноутбук, увидели блокировку и, мягко говоря, охренели. Один, скорее всего, предложил перезапустить систему. Второй сказал, что после перезапуска можно получить кирпич вместо центрального контроллера. Третий, самый умный, предложил связаться с производителем. Но произволдитель находился в Италии где работал по контракту, а его служба поддержки, работала с девяти утра, да и бюрократию никто не отменял, а вдова Орлова орала уже сейчас.
Попытка ручного управления ничего не дала. Команды уходили, система их подтверждала, но продолжала лить воду. Где‑то заблокировало электронные замки технической зоны, где‑то сработала защита, но не та. Датчики протечки молчали в одном месте и визжали в другом. Красота. Я бы выписал себе премию, если бы не умер на предыдущей должности.
К семи двадцати чай остыл. Я сидел за столом и чистил контакты на глушилке. Спешить я не собирался, мне нужно было, чтобы они сами дошли до нужной мысли. Сначала они будут пытаться решить всё штатно, что в принципе логично. Потом искать виноватого, а затем искать чудо и вот после этого вспомнят про странного мастера на скутере, который недавно спас от наводнения элитный ресторан.
В семь тридцать восемь на столе дёрнулся телефон.
Глеб.
Я посмотрел на экран и ответил не сразу. Человек в панике должен дозреть. Слишком быстро взятая трубка выглядит как готовность помочь, а показывать это было ни в коему случае нельзя.
– Слушаю, – сказал я, вытирая пальцы.
На том конце не говорили, там почти хрипели. Я слышал чужие голоса, хлопанье дверей и что‑то похожее на визг сигнализации.
– Макс, выручай, умоляю, – голос Глеба сорвался, и я сразу представил его красное лицо, мокрый воротник и глаза человека, который уже мысленно прощается со своей должностью. – Нас вдова Орлова сейчас живьём закопает, у неё в особняке полный коллапс сантехники и автоматики, вода хлещет, а замки заблокированы. Наши парни там боятся лезть глубже, всё элитное, не дай бог что‑то случиться и мы банкроты, а система нас посылает, сделай хоть что‑нибудь, если не вытянем, скажем, что ты пытался, любые деньги платим.
На фоне кто‑то крикнул, что опять пошла вода из потолка, после чего раздался женский голос. Слов было не разобрать, но интонация мне была знакома.
– Максим, ты слышишь? – Глеб почти зашептал, будто боялся, что Лика вырвет у него телефон. – Там реально жопа, у неё потолок в гардеробной пошёл, она орёт, что нас всех в суде размажет, а я даже не понимаю, с какой стороны к этому итальянскому гробу подходить.
– Пароли есть? – спросил я.
– Нет, откуда, там нулевой уровень был у Орлова, а он, сам понимаешь… – Глеб запнулся и сглотнул так громко, что это было слышно через телефон.
– Понимаю, – сказал я.
Очень хорошо понимаю.
– Слушай, ты же тогда ресторан поднял, – продолжил он быстро, боясь, что я сброшу. – Ты же шаришь в этой автоматике, ну хотя бы посмотри, а? Мы тебе официальный вызов оформим, пропуск сделаем, оплату двойную, тройную, как скажешь. Только приедь, потому что если сейчас приедут итальянцы, нас сначала уволят, потом засудят, потом ещё заставят извиняться на коленях.
Вот оно.
– Если я туда приеду, – сказал я, глядя на разложенный инструмент, – я работаю по своим правилам. Никто не лезет под руку, никто не орёт над ухом, доступ в техзоны полный, все решения фиксируются сообщениями от тебя, чтобы потом не оказалось, что сантехник Смирнов самовольно трогал оборудование стоимостью с небольшой посёлок.
Глеб на секунду замолчал. Даже в панике бюрократ внутри него попытался выжить.
– Ну… да, конечно, я напишу, что ты привлечен как внештатный специалист, только ты пойми, там сейчас такая обстановка, что она может начать…
– Не «ну да», Глеб, – перебил я. – Сейчас пишешь мне в мессенджер, что вызываешь меня для диагностики и аварийного восстановления систем особняка Орловой, доступ полный, ответственность за допуск на УК. Потом я выезжаю.
– Да, да, сейчас, только быстрее, пожалуйста, – затараторил он, и по голосу было понятно, что он уже одной рукой пишет сообщение, а второй пытается не уронить телефон.
На фоне послышался женский крик.
– И ещё, – добавил я.
– Что ещё? – Глеб выдохнул так, будто я попросил у него почку.
– Если ваша вдова начнёт командовать мной как прислугой, я разворачиваюсь и уезжаю. Можешь ей так и передать. Вода, в отличие от меня, останется.
Глеб шумно выдохнул.
– Максим, ну ты понимаешь, это Орлова, она сейчас не в себе, у неё там платья, гардероб, какие‑то коробки, она уже одного инженера чуть ноутбуком не убила, я попробую ей объяснить, но ты же понимаешь…
– Не попробуешь, а передашь, – строго сказал я и сделал паузу, чтобы до него дошел смысл моих слов. – Я не твой штатный мальчик с разводным ключом, я аварийный специалист. Или вы принимаете мои условия, или ждёте итальянцев.
Он шумно выдохнул.
– Ладно, передам, только приезжай, пожалуйста. Я тебе сейчас все данные отправлю.
– Буду через сорок минут.
– Спасибо, Макс, реально спасибо, ты нас спасаешь, – сказал Глеб, и в его голосе была такая искренность, что почти стало жалко.
Я сбросил вызов. Дюбель спрыгнул с подоконника и подошёл к сумке.
– Да, – сказал я ему. – Объект серьезный.
Кот посмотрел на меня, потом на миску.
– Не сейчас, – сказал я, но всё‑таки насыпал ему немного корма. – Ладно. Ты тоже в доле, хоть и не понимаешь масштаб сделки.
Я положил в сумку глушилку для сейфа, потом закинул «набор мастера», который едет спасать чужую сантехнику.
На телефон пришло сообщение от Глеба. Официальное, с адресом, допуском и просьбой прибыть срочно. Я перечитал его дважды и сохранил скриншот. Потом переслал копию себе в резервный чат и только после этого отправил короткий ответ: «Принял. Выезжаю».
Да, я всё ещё был параноиком, и это уже не раз помогало мне, как в прошлой жизни, так и в этой.
Глава 9
Спешить на Рублёвку я не собирался. Если прилететь сразу, то тебя быстро запишут в мальчики на побегушках, но и если тянуть слишком долго, авария может стать настоящей, а это мне сегодня не было нужно.
Я заглушил скутер у будки КПП, снял перчатку и достал пропуск. Охранник посмотрел на меня сначала как на обычного рабочего, потом узнал. Это был тот же парень, который пропускал меня к Степцову и ещё пытался шутить, правда сейчас он выглядел несколько иначе, собраннее и сдержаннее, что не могло не радовать.
– Опять вы, – сказал он, наклонившись к окну будки. – У Степцова опять что‑то сломалось?
– Сегодня я к Орловой, – ответил я и показал пропуск. – Срочный вызов, но, думаю, вы и сами в курсе, что там непонятно что творится.
Из будки вышел второй охранник, застегивая куртку. Он был сонный, но уже настороженный. В таких посёлках любая авария быстро становится общим развлечением.
– А что там у неё? – спросил он, пытаясь говорить равнодушно, но уши уже навострил.
– Вода решила познакомиться с отделкой, – сказал я. – И чем дольше вы проверяете пропуск и болтаете, тем сильнее там может залить. Мы вроде бы вчера обсуждали, что подобные задержки грозят крупные проблемами на такие суммы, что вам лучше не знать.
Первый охранник взял пропуск, сверил данные, потом ещё раз посмотрел на меня. Они привыкли, что мастера работающие с такими клиентами либо суетятся, либо заискивают. Я не делал ни того, ни другого, и это выбивало их из колеи.
– Проезжайте, – сказал он наконец и махнул напарнику. – Только там, говорят, кипиш серьёзный.
– Именно поэтому вызвали меня, – ответил я, надевая перчатку.
Шлагбаум поднялся, и я въехал в посёлок. У дома Орлова уже стояла машина «Элит‑Комфорта». Возле крыльца топтались рабочие. Один держал ноутбук, второй мокрую тряпку, третий смотрел в телефон с таким видом, будто сейчас найдёт там спасение. Лица у всех были одинаково хмурые, никто из них так и не смог справиться с проблемой, а это, в свою очередь, грозило проблемами уже лично для них.
Глеб выскочил мне навстречу почти бегом. Красный и взволнованный настолько, что на какую‑то долю секунды мне стало его жаль.
– Макс, наконец‑то, – выдохнул он и схватился за живот, будто бежал марафон. – Там полный дурдом. Система легла, вода гуляет по контурам, датчики орут, клапаны то закрываются, то открываются, Лидия Викторовна всех уже порвала. Один наш хотел открыть линию вручную, я его чуть сам не прибил, потому что если сорвём модуль, мы потом всем отделом будем почки продавать.
– Сообщение мне отправили? – спросил я, не двигаясь с места.
– Да, как вы сказали. Полный допуск на аварийную диагностику, ответственность за допуск на УК, всё письменно. Я даже скрин сделал.
– Хорошо, – кивнул я. – Тогда правило первое, никто ничего не трогает. Вообще ничего. Даже если очень хочется показать, что вы полезные.
– Да, конечно, я всем уже сказал, чтобы стояли и не лезли, – выпалил он.
– Вы им сказали, теперь я скажу.
Я прошёл к крыльцу, и рабочие расступились. Молодой парень открыл было рот, но я посмотрел на него так, что он мигом передумал. Я прошёл в дом и сразу же увидел, как в углу с потолка капает вода в подставленное ведро. На полу лежали полотенца, а по залу бегала домработница. Где‑то в глубине противно пищала сигнализация.
Лика стояла посреди холла в светлом домашнем костюме. Даже в такой ситуации, она держалась собранно. Волосы убраны, губы сжаты, правда, лицо было бледным, а в глазах полыхала злость. Дом, вещи и люди вдруг перестали её слушаться, а для Лики это всегда было почти оскорблением.
Она посмотрела на меня сверху вниз. Каблуков на ней не было, но привычка осталась. И да, это вполне возможно, некоторые этому годами обучаются, а кому‑то достается при рождении. Думаю, моя бывшая относилась ко второму типажу.
– Это и есть ваш специалист? – спросила она у Глеба, хотя смотрела на меня.
– Лидия Викторовна, Максим уже выручал нас в ресторане, он понимает автоматику, как родную сестру, я оформил его как внештатного инженера, всё официально, – быстро заговорил Глеб, то и дело вытирая лоб.
– Мы ничего не обсуждали, – холодно сказала она. – Вы просто поставили меня перед фактом, потому что ваши штатные инженеры стоят у щитков и трясутся от страха.
Инженеры у стены сразу сделали вид, что их тут нет. Я поставил кейс на пол и спокойно посмотрел на неё.
– Если хотите обсудить кадровую политику, я могу подождать на улице, – сказал я с легкой иронией в голосе. – Вот только вода не умеет ждать и скорее всего успеет подобраться к вашему гардеробу, если вы решите еще поболтать.
Глеб побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда, а вот Лика медленно повернула голову ко мне, но теперь смотрела не столько со злостью, сколько с интересом.
– Вы мне хамите? – спросила женщина.
– Нет, – я покачал головой. – Всего лишь экономлю свое и ваше время. У вас авария, и вам нужен человек, который решит вопрос здесь и сейчас. Поэтому, если я работаю, то я осмотрю дом. Ну а если нет, то уезжаю, работы у меня хватает.
Она ответила не сразу. Я видел, как внутри неё боролись привычка давить людей и понимание, что потолок не станет сухим от её статуса.
– Работайте, – наконец сказала она. – Но я хочу понимать, что вы делаете.
– По мере необходимости объясню, – ответил я и поднял кейс. – Но сначала я должен увидеть, где система врёт.
Я пошёл по холлу без спешки. Конечно же, не в кабинет, никогда нельзя сразу идти к настоящей цели. Сначала нужно осмотреть фронт работы да и люди должны поверить, что перед ними специалист, который может решить проблему.
Проверил угол с протечкой, провел пальцами по стене и посмотрел на шов потолка. Потом прошёл к гостевому санузлу, открыл сервисный люк, посветил фонариком и прислушался. Вода шумела не там, где должна была. Хорошо, мой ночной сценарий работал на все сто.
Глеб шёл рядом и пытался заглянуть мне через плечо.
– Вот тут мы пытались закрыть линию, – говорил он быстро, – она реагирует, но с задержкой, а потом сразу срабатывает другой контур. Я такого не видел, честно. Оно как будто команды путает.
– Не как будто, – сказал я. – А путает.
– Но почему? – удивился тот.
– Потому что система получает противоречивые данные, – спокойно пояснил я, продолжая что‑то там рассматривать, хотя и без того всё было ясно. – Она не понимает, кому верить, и включает защиту. Вопрос не в том, что она делает, а в том, кто ей врёт.
Лика стояла в дверях и следила за мной. Я чувствовал её взгляд спиной. Она не любила людей, которые не суетятся рядом с ней. Раньше я тоже не любил. Потом умер, и отношение к людям стало немного другим.
Я задержался у декоративной решётки, за которой шёл кабельный канал. Там не было ничего важного, но нужно было показать, что я собираю картину.
– Вы уже третий раз смотрите на этот угол, – сказала Лика. – Там проблема?
– Если бы проблема была там, вы бы уже это услышали, – ответил я, не оборачиваясь. – Я смотрю, где система врёт, а где её просто довели.
– Умный дом не врёт, – возразила женщина, вскинув подбородок, будто всё прекрасно знала.
Я повернулся к ней и усмехнулся.
– Врёт, – не согласился я. – Просто его ложь обходится дороже чем простой обман.
Глеб опустил глаза, а Лика сжала губы.
Мы прошли кухню, зимний сад, технический переход. Я задавал короткие вопросы, слушал ответы и делал вид, что часть информации для меня новая. На самом деле дом открывался передо мной как старая схема. Вот здесь я когда‑то спорил с монтажниками из‑за высоты люка. Здесь заставил переносить кабельный стояк. Здесь Лика требовала спрятать решётку, потому что она портила вид. Я тогда сказал, что красота без доступа к инженерии превращает дом в дорогой гроб. Она обиделась, но как оказалось, я был прав, и сегодня гроб протекал.
– Мне нужен один человек рядом, – сказал я у перехода к аварийному узлу. – А не толпа.
– Я останусь, – сразу сказал Глеб.
– Вы останетесь на связи. Рядом будете, когда скажу, – ответил я. – Сейчас лишние люди мешают слышать систему.
– Слышать? – переспросил он и нахмурился.
– Да. Насосы, клапаны, задержки. Если вы будете топтаться за спиной и дышать мне в ухо, я услышу не автоматику, а вашу прокуренные лёгкие.
Один рабочий тихо кашлянул, пряча улыбку. Глеб посмотрел на него, и тот сразу стал серьёзным.
– Хорошо, – сказал Глеб. – Как скажете.
Я подключил адаптер к сервисному порту и открыл диагностику на телефоне. Ошибки там действительно были, просто я знал их причину лучше всех присутствующих.
– Аварийный узел связи у вас не там, где вам показывали, – сказал я через минуту. – Он… где‑то в той стороне.
Я указал вправо, и Лика резко подняла на меня взгляд.
– Но почему там? – удивилась она.
– А почему нет? – тем же тоном переспросил я. – Что у вас там из важного?
– Там… – она несколько замялась. – Там кабинет моего покойного мужа. Вероятно, то, о чём вы говорите, находится там.
– Что ж, логично. Если кто‑то и знал, где должны стоять такие узлы, то человек, который проектировал дом, – со знанием дела сказал я. – Обслуживающим компаниям часто показывают только удобную часть. Не всю.
– Вы хотите сказать, мой муж что‑то скрыл от всех нас?
– Я хочу сказать, что богатые люди редко доверяют весь дом одной кнопке и чужим рукам, – ответил я. – Особенно если у них есть мозги.
Она смотрела на меня слишком долго, но я выдержал этот взгляд, даже бровью не пошевелив.
– Идемте, – сказал я. – Покажете кабинет.
Я шёл по коридору и старался не смотреть по сторонам дольше, чем нужно. Это оказалось сложным делом. Всё‑таки тяжеловато идти по собственному дому чужими ногами и не дать лицу вспомнить прошлую жизнь.
На стене висела картина, которую я покупал на аукционе по совету консультанта, помню он тогда уверял, что она вырастет в цене. К сожалению в цене она не выросла, но зато раздражала всех гостей. У окна стояла ваза, выбранная Ликой. Я тогда сказал, что она похожа на урну для праха павлина. Лика неделю со мной не разговаривала. Хорошая была неделя.
Дверь кабинета открылась, и я вошел первым.
Стол стоял на месте, только моих бумаг уже не было. Не было ручки, фотографии «Орлов‑Плаза» и рабочих папок. Вместо этого лежали чужие документы, планшет и ваза с сухими ветками.
За стеновой панелью был аварийный узел. Чуть левее и глубже, фальш‑панель и сейф. Мой сейф.
– Здесь, – я поставил кейс на стул.
– Что здесь? – Лика остановилась у двери.
– Аварийный узел, – пояснил я. – Скорее всего, отсюда всё можно наладить.
– В этом кабинете ничего такого нет.
– Было бы странно, если бы вам оставили табличку.
Она чуть побледнела. Совсем немного. Лика умела держать лицо. Но «Аналитический взор» цеплял мелочи. Ей не нравилось, что мертвый муж продолжал жить в стенах дома решениями, о которых она не знала, вдобавок о которых ей говорил какой‑то непонятный рабочий.
Я открыл нижний сервисный люк, который действительно вёл к аварийному узлу и подключил тестер.
– Работаем по трём точкам. Лидия Викторовна, вы будете у панели в гостиной. Когда скажу, подтвердите доступ. Не раньше.
– Я не техник, – возмутилась она.
– Там ничего сложного, – хмыкну я. – Справитесь.
