Главный Инженер. Трилогия (СИ)

Текст добавлен: 24 июля 2026, 23:30

Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

Глава 23

Скутер стоял у подъезда, заляпанный грязью. Я обошёл его кругом, проверил резину, тросики, крепления и завёл мотор. Он несколько раз кашлянул, а потом звук выровнялся. Не идеально, но уже лучше.

Я доехал до ближайшей мойки самообслуживания, кинул мелочь в автомат и взял пистолет. Вода ударила по пластику, и грязь тут же потекла ручьями. Вскоре, скутер стал выглядеть почти нормально. Я протер сиденье, проверил фару, тормоза и проводку возле руля, а то если из гаражей придется быстро сваливать, обидно если я не смогу это сделать по причине отвалившегося от старости контакта.

После мойки я заехал в строительный магазин. У стеллажа стоял продавец лет двадцати пяти, на бейдже было написано 'Сергей'и копался в мобильном телефоне.

– Что-то подсказать? – посмотрел он на меня оторвавшись от своего занятия.

– Да, мне замок нужен, – сказал я. – только нормальный замок, а не для красоты.

– Вот, – Сергей ткнул пальцем в коробку на одной из полок, – Сейчас один из самых популярных.

– Популярный, это не значит хороший

Он удивлённо посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то похожее на интерес.

– А какой вам тогда?

– Врезной, с тяжёлым корпусом и нормальными ригелями, чтобы школьник с отвёрткой не смог вскрыть.

Сергей вздохнул и убрал телефон.

– Тогда вот этот можно, – достал он с полки еще одну коробку, – только личинку лучше отдельно взять, та что в комплекте идет, так себе.

– Показывай, – сказал я.

Мы подошли к прилавку, где он раскрыл коробку. Я взял замок, проверил его вес, ход ригелей, винты и посадку. Металл был плотным, люфта почти не ощущалось. Я осмотрел край корпуса, зазоры и следы штамповки. Да, замок был неплохим.

– Этот подойдёт, – сказал я. – К нему личинку с защитой от высверливания и броненакладку.

– Серьёзный подход, – заметил Сергей.

– Ко мне недавно приходили без приглашения, – пояснил я.

Он понимающе кивнул. К замку взял еще перцовый баллончик для людей, которые плохо понимают слова. Нож и арматура слишком опасные штуки, ими можно увлечься и создать себе серьезные проблемы, а перцовка проще. Больно, неприятно и без лишнего членовредительства.

На кассе женщина с усталым лицом пробила покупки и посмотрела на баллончик.

– Весеннее обострение, – сказала она. – Все с ума сходят.

– Они и зимой сходят, – ответил я. – Весной просто чаще выходят на улицу.

Кассирша усмехнулась.

– Пакет нужен?

* * *

Домой я вернулся ближе к пяти. Дюбель встретил меня у двери, сел на пороге, посмотрел на пакет, а потом на меня.

– Да, начальник, – сказал я, закрывая дверь. – Привёз укрепление периметра.

Кот развернулся и ушёл на кухню.л. Я разделся, вымыл руки, быстренько сварганил себе ужин. Простенький и незамысловатый, но сытный.

Дюбель запрыгнул на табуретку и положил морду на лапы. Пришлось отрезать ему маленький кусок курицы.

После ужина я убрал посуду и занялся дверью. Снял старую накладку, следом за этим личинку. Металл был уставший, винты болтались, а посадочное место разбито.

Дюбель сел рядом и начал следить за процессом. Когда на пол упала первая стружка, он ударил по ней лапой. Стружка отлетела, отчего кот удивился и ударил ещё раз.

– Не лезь, – тихо попросил я.

Он посмотрел на меня, сделал вид, что всё понял, и через секунду снова полез лапой.

Работа шла медленно. Излишняя быстрота почти всегда враг качества, и вновь я вспомнил пословицу из прошлого мира. Если хочешь что-то сделать нормально, делай с толдком, с чувством и с расстановкой.

Я снял старый корпус, приложил новый, и отметил лишнее. Дверь была с небольшим перекосом. Если поставить замок по инструкции, ригели начнут цеплять планку и через месяц всё будет заедать, поэтому будем делать все по уму.

Я сточил край посадочного места, снова примерил корпус, еще снял немного, после чего личинка вошла плотно, без всякого люфта, я провёл пальцем по стыку и удовлетворенно кивнул.

Работа заняла почти два часа, но это стоило того, механизм встал как надо. Я несколько раз проверил ход ключа, и только потом закрыл дверь. На первом повороте, ригели вышли мягко, на втором тоже, третий поворот дал глухой щелчок. Конечно, на абсолютную защиту это не похоже, но теперь случайный взломщик пойдет искать дверь попроще.

Я сел на пол спиной к стене. Дюбель подошёл, понюхал замок, потом ткнулся мордой мне в колено.

– Всё, пушистый, – сказал я и потрепал его за ухом. – Теперь мы почти в крепости.

Кот замурчал, будто понимая, что теперь в квартире стало спокойнее.

Я поднялся, помыл руки и вернулся к столу. Достал блокнот и записал новые пункты. Надо было проверить состояние гаража, соседей и охрану. А также Кабана, который по словам Степаныча может там ошиваться. Не забыл про ТСЖ и чёрную папку, хотя они у меня и без того были помечены. Не забыл про Светлану и возможность с ней… сотрудничать. Да, именно так, на большее я пока не рассчитывал, ну а там как карта ляжет.

Взглянув на блокнот, я понял важную вещь – он не был моим дневником, никакой романтики и глупых записок. Хотя стоило отметить, что раньше я писал более сухо, но в новой жизни стал более… человечным. И мне это нравилось. И всё же, пока что блокнот был моим помощником и немым собеседником. Он помогал мне утрясать мысли, которые мешали спать, разбегаясь, подобно тараканам на кухне, стоило мне только к ним заявиться и включить свет.

Перед выходом я переоделся и проверил всё необходимое. Газовый баллончик, смартфон и деньги. Кроме того, прихватил и старый телефон, положив его в карман. В случае неприятной встречи с «местным колоритом» можно было отдать им именно его. Да, неприятно, но логично и практично, а другого мне и не требовалось. Я давно привык жить логикой, и понимал, что в этом мире с тобой может случиться всё, что угодно.

Дюбель сидел на табуретке и смотрел на сборы так, будто я опять собираюсь сделать что-то глупое и без его согласования.

– Ты остаешься за старшего, – сказал я. – Если кто войдёт, расцарапай лицо и сделай вид, что это случайность.

Кот зевнул. Приказ принял без радости, но и без возражений.

* * *

Первое, что я увидел в кооперативе «Луч» так это вывеску, где от названия остались только «Лу». Шлагбаум был поднят, а в будке сторожа сгорел свет. В ней сидел дед в ватнике и смотрел маленький телевизор. Я притормозил, он открыл окошко подозрительно осмотрев меня, а потом мой скутер.

– К кому? – коротко спросил он.

– К Петьке, – ответил я. – Гараж двадцать восемь.

– На этом, что ли? – дед кивнул на скутер.

– Пока да.

Дед хмыкнул.

– Проезжай, только не газуй. Тут ямы, как после бомбёжки.

И ведь не соврал, дорога внутри кооператива была не дорогой, а полосой грязи. Скутер то и дело подпрыгивал, переднее колесо ловило колею, а под ногами хлюпала вода. Справа и слева тянулись гаражи и железные ворота с номерами, написанными как попало. Где-то горел свет, где-то мужики копались под капотом, где-то за воротами глухо бухала музыка.

Двадцать восьмой гараж нашёлся во втором ряду. Перед ними стоял невысокий мужик в пухлой куртке. Лет сорок, живот вперёд, а шапка налезла почти на глаза.

Он увидел мой скутер и сразу оживился.

– Ты Максим, что ли? – он протянул руку. – От Степаныча?

– Да, рад познакомиться, – я ответил на рукопожатие.

– А я Петька. Можно Петром. Но если с деньгами напряг, то придётся Петром Алексеевичем, – он хохотнул сам над собой и хлопнул ладонью по воротам.

– Сначала посмотрю.

Петька оглядел меня и задержался взглядом на скутере. Наверное, он уже решил, что перед ним бедный работяга, который должен радоваться любому сараю. Увы, это была очень распространенная ошибка, бедность не всегда значит тупость.

– Гараж хороший, – сказал он. – Сухой, место удобное, свет есть, да и соседи нормальные.

Я молча посмотрел на него. Не давил и не морщился, а просто ждал. Тишина в торге работает лучше ругани.

Петька выдержал пару секунд, потом начал суетиться.

– Ну а что? Весна, всем надо, кто резину хранит, кто инструмент, а кто машину. У меня уже люди спрашивали по поводу аренды.

– Спрашивали?

– Ну… интересовались.

– То есть не спрашивали.

Он поморщился и достал связку ключей.

– Ты смотреть будешь или приехал лясы точить?

– Давай посмотрим, – кивнул я, – лясы потом поточим, если захочешь.

Петька долго перебирал ключи, но наконец нашел. Замок был старый и весь в царапинах. Ворота открылись со скрипом, и в нос ударил яркий букет запахов из смеси бензина, масла и пыли. Петька щёлкнул выключателем, под потолком моргнула лампочка, но через секунду всё же загорелась.

Обычный гараж. Бетонная коробка, примерно шесть на три с половиной метра. Слева полки из кривых досок, справа старый верстак. Пол неровный, а плиты на потолке с трещинами, кое-где местами швы осыпались. Проводка судя по всему была старой, а розетку я заметил только одну, да и ту слегка подгоревшую. Остальное… лучше не перечислять, в общем работы здесь хватало. Превратить этот сарай в полноценную мастерскую, еще та задачка.

Но… это даже интересно.

Петька стоял у входа и ждал, когда я начну возмущаться. Тогда он бы сбросил пятьсот рублей и считал себя мастером переговоров.

– Ну? Нормально же? – нетерпеливо спросил он

– Для склада мусора нормально. – повернулся я к нему.

– Вот чего ты чего начинаешь? Гараж как гараж. – явно обиделся он.

– Именно. Не тёплый бокс, не склад, не помещение под сервис. Бетонная яма с протечкой, кривыми воротами и проводкой, которая может сгореть быстрее, чем сторож найдёт телефон.

– Да ты специалист, я смотрю.

– Можно и так сказать.

Он замолчал. Ему не понравилось, что я не стал спорить и возмущаться, а просто спокойным голосом перечислил недостатки. Я подошёл к розетке, посмотрел на подгоревший край, но трогать не стал.

– Электричество отдельно?

Петька засопел, поправил шапку и посмотрел на улицу, будто там могли появиться те самые люди, которые якобы стояли в очереди за его бетонной дырой.

– Слушай, мужик, хочешь снимать, снимай. Не хочешь, я другим сдам.

– Кому?

– Да найдутся. – заявил он.

– Тогда сдавай. – пожал я плечами и развернулся к выходу. Не резко и не театрально, а просто пошёл. В переговорах важно быть готовым уйти по-настоящему, дешевые торгаши всегда чувствуют плохую актерскую игру.

– Э, подожди, – сказал Петька уже другим голосом. – Ты чего вот так сразу? Мы же разговариваем.

– Мы не разговариваем. – я остановился и вновь повернулся к нему, – У тебя объект с проблемами. Если я его беру, ты получаешь деньги сегодня, а я привожу помещение в порядок за свой счёт. Если не беру, ты дальше хранишь тут мусор в надежде сдать эту халупу хоть кому-то.

Петька отвернулся и сплюнул в грязь у ворот.

– Степаныч сказал, ты нормальный.

Похоже это был его последний аргумент.

– Я нормальный, поэтому Степаныч со мной и говорил.

Он ещё немного помолчал. В нём боролись жадность и понимание, что других желающих с деньгами сейчас у него нет.

– Жёсткий ты.

– Какой есть, – развел я руками.

А дальше мы торговались. Но после моего «почти ухода» делал Петька это как-то вяло. Так что я без особых усилий сбил цену на тридцать процентов.

– Ладно. – как-то обреченно махнул рукой владелец гаража, когда наша торговля с ним закончилась. – пусть эта сумма будет… и оплата за месяц, без последнего. Но если съезжаешь, заранее говоришь.

– Договорились.

Я достал из кармана деньги, я заранее положил нужную сумму, до которой я собирался торговаться.

– Ключи, – сказал я.

Он снял с кольца ключ от ворот и ключ от старого замка.

– Замок не выкидывай, он мой. – предупредил он, для меня сделаешью

– Оставлю как музейный экспонат.

– Смешно, – хмуро ответил он, – если свой поставишь, один ключ мне.

Я кивнул в знак согласия. Петька убрал деньги и поправил шапку.

– Сегодня можешь пользоваться. Только сторожу скажи, если ночью будешь. Дед нервный, может монтировкой встретить. И это… народ тут разный. Ценное на виду не оставляй. У нас все честные, но у некоторых честность после похмелья пропадает.

– Спасибо, запомню.

Он ушёл, обходя лужи, а я прикрыл ворота, но не заперся. В новом помещении сначала проверил выходы, стены и потолок. Формально выход был один, и это плохо. Но на старте почти любая база имеет один выход.

Включил фонарик и прошёлся по углам. В дальнем левом углу были мышиные следы. По правой стене шла трещина, и бетон под пальцами крошился. Надо расшить, грунтовать, и заделать. Пол у ворот имел уклон внутрь, вода будет затекать при дожде. Нужен порожек, герметик и зачистка нижнего края ворот. Петли без сварки не снять, но смазать можно. Проводку лучше вести новую, через автомат. Старую оставить как памятник жадности и экономии.

Я достал блокнот и записал всё, о чём только что подумал. Мыслить сразу же стало легче. Потом снова осмотрел гараж и представил, как я его оборудую. Иногда полезно расставить всё по полочкам в своей голове, чтобы потом просто идти по намеченному плану.

Снаружи раздался какой-то шум, и я замер. Я закрыл блокнот и убрал во внутренний карман. Сердце неприятно толкнулось в грудь, но не от паники, просто тело Смирнова ещё не стало тем инструментом, который я хотел получить.

Сильный толчок распахнул ворота и в гараж зашел Сысоев, собственной персоной. Лысый и в кожаной куртке, с той же ухмылкой, что была в казино. Следом за ним появились еще двое. Справа от него встал широкоплечий Кабан, поигрывая битой. Слева худой мужик с впалыми щеками и сиплым дыханием. У него тоже была бита, только короче, и ручка, обмотанная изолентой.

Трое против одного, а выход за их спинами. В кино в такой момент герой красиво усмехается. В жизни ты считаешь расстояние и очень хочешь, чтобы перцовый баллончик оказался не просроченным.

Сысоев оскалился.

– Здорово, Смирнов. Обживаешься?

– Осматриваю помещение.

– Помещение, – повторил он и глянул на Кабана. – Слышал? Сантехники теперь помещения арендует… куда мы катимся?

Троица дружно заржала, после чего Кабан качнул битой и сплюнул в сторону.

– Умный больно.

Сиплый молчал и с присвистом дышал. Пальцы на бите сжимались. А он нервный, а это опасно, такие господа всегда непредсказуемы.

Я не двигался, всё же не дурак. Правая рука висела рядом с карманом куртки, где лежал баллончик.

– Если вы по поводу аренды гаража, то я уже его снял, – сказал я.

Сысоев сделал шаг внутрь.

– Нам гараж не нужен. Мы пришли к тебе.

– Долг закрыт, – напомнил я.

– Да, я помню, долг закрыт, – кивнул он. – Тут другое. Один общий знакомый попросил с тобой поговорить. Жалуется, что ты по судам ходишь, и льешь грязь на честных людей.

– И с каких пор Ильич стал честным? – искренне удивился я

Сысоев улыбнулся шире, но глаза остались холодными.

– Возможно да, возможно нет. В любом случае нас попросили проучить тебя и поверь, сделаю я это с огромным удовольствием. Лучше бы ты по прежнему водку жрал Смирнов. Целее бы был.

Глава 24

Я не стал отходить к стене, а постарался выглядеть хладнокровно с трудом прогнав охватившее меня неприятное чувство страха. Сейчас оно точно будет мешать, бояться будем позже.

– Значит ты против ЗОЖ? Печально… – заметил я

– Чего? – Сысоев, которому эта аббревиатура была явно не знакома, уставился на меня, – ты про что?

– Врачи это называют здоровый образ жизни, – пояснил ему

Кабан хмыкнул и перекинул биту с одной руки в другую.

– Слышь, шеф, он тебя стебёт, – сказал он и глянул на Сысоева.

Сысоев резко покосился на него, и улыбка с его лица пропала

– Закрой рот.

Интересно. Раздражение было направлено не на меня, а на Кабана. Значит, внутри их «коллектива» уже была трещина. Я присмотрелся. Кабан держал плечи чуть вперёд, как человек, который привык быть первым и не любит приказы. Сиплый стоял то и дело потирая изоленту на рукояти, а глаза бегали между мной и Сысоевым. Вот не похлож он на отмороженного бандита, так скорее обычная шавка.

И неожиданно в моей голове что-то щелкнуло и мир вдруг заиграл совсем другими красками. Я услышал, как где-то сверху сорвалась капля воды и ударила в жестяную банку у стены, как Кабан скрипнул зубами, а Сиплый втянул воздух через нос, коротко и со свистом. Я слышал то, что обычный человек слышать не должен. Интересно это так аналитический взор работает или что? Но на этот вопрос ответ поищем потом, сейчас надо пользоваться тем что появилось.

– Сысоев, – сказал я ровно. – Ты им сколько платишь за сегодняшнюю работу? По пятёрке? Или по три, если без крови?

Улыбка практически мгновенно сползла с его лица.

– Ты вообще о чем? Тебе-то какое дело?

Кабан перестал качать битой.

– Чего по три?

– Не слушай его, – Сысоев повернулся к нему. – Он сейчас вам дичь будет втирать.

– Я предпочитаю работать с фактами, – спокойно пояснил я. – Пускай и не проверенными. Вот например ты берёшь с заказчика двадцать пять, им кидаешь по мелочёвке, а потом рассказываешь, что общак пустой, это в бизнесе это называется маржа, а в вашем случае, крысятничество.

Сиплый моргнул, а Кабан посмотрел на Сысоева уже совсем иначе. Не как подчиненный, а как человек у которого появились вопросы.

– Ше-е-ф? – протянул Кабан.

– Ты совсем дебил⁈ – рявкнул Сысоев и шагнул к нему. – Он тебя разводит.

– А казино? – продолжил я, не повышая голоса. – Я, кстати, знаком с Дениской-лудоманом, помогал его бабке кое-что починить, и он много интересного рассказывал. Кто какие долги закрывал, кто с что кассы брал и кто людей на счетчик ставил. Память у пацана работает как надо, этому забинтованная рука не мешает.

Сысоев нервно дернулся и недобро покосился на меня.

Вот оно.

Реакция была слишком заметной. Мои слова упали на благодатную почву, заронив сомнения, пусть и небольшие, но достаточные для того, чтобы враги начали смотреть друг на друга, а не на меня,

– Рот свой закрой, гнида, – процедил Сысоев.

– Поздно, – усмехнулся я и кивнул на его подручных, – они уже думают.

– Слышь, шеф… – начал было Кабан, повернувшись к Сысоеву, и это был отличный шанс.

Я атаковал первым. Выхватил баллончик из кармана и выпустил струю газа прямо Кабану в лицо. Резкий запах перца ударил в нос, горло сразу сжало, глаза защипало. Кабан взревел, как поросёнок на мясокомбинате, и рефлекторно махнул битой в сторону, где меня уже не было.

Я ушёл вбок и тут же применил баллончик снова. Вторая струя досталась Сиплому. Тот попытался закрыться рукой, но было слишком поздно, перец попал точно в цель. Он закашлялся, сделал шаг назад и врезался плечом в ворота.

Сысоев отскочил, типичная реакция труса, который привык отсиживатсья за спинами других. Он не лез в драку, а сразу начинал искать выход.

Кабан махнул битой вслепую, и воздух просвистел совсем рядом. Я услышал этот удар раньше, чем увидел, и ушёл вниз, бита врезалась в край верстака, разбив хлипкие доски к чёртовой матери. Если б попало по голове, новая биография Смирнова закончилась бы в арендованном гараже, среди грязи, пыли и троих уродов.

Мне эта мысль не понравилась, я вообще не любил, когда моя судьба зависела от чужой координации, поэтому ударил Кабана носком ботинка по колену сбоку. Да, не красиво, и не по-киношному. Ну так это реальная жизнь, где приходится делать всё, что угодно, чтобы остаться целым. Попал точно в точку, где сустав не любит боковую нагрузку. Противник взвыл, присел, и я добавил локтем в переносицу. В тот же момент послышался неприятный влажный хруст.

Сиплый, уже полуслепой, рванул вперёд и ткнул битой на звук. Я отступил на шаг, пропустил удар мимо бедра и ударил его баллончиком по пальцам. Он выронил биту, зашипел от боли и злости, но тут же получил ладонью под подбородок и коленом в живот. Воздух вышел из него с мокрым хрипом. Сиплый сложился и рухнул на бетон.

Сысоев в этот момент бросился к выходу.

– Стоять! – рявкнул я.

Естественно, никто меня не послушал. Люди вроде Сысоева слышат только бетон, когда встречаются с ним лицом.

Я пнул биту Сиплого поперёк выхода под ноги Сысоеву и попал (кто бы сомневался, у меня же «Аналитический взор»). Тот споткнулся, но равновесие удержал. Правда, при этом он чуть завалился вперёд и в сторону, всё-таки встретившись мордой с бетонной стеной. К тому моменту я был уже рядом, схватил за ворот куртки и ударил коленом. Тот протяжно выдохнул и согнулся пополам, а я навалился сверху, вместе с ним чуть не вылетел за порог и впечатал его лицом в холодный пол возле ворот.

Больно стало и мне. Колено отдало тупой болью, ладонь содрало о бетон, а дыхание сбилось. Я на секунду почувствовал обычную человеческую злость. Но всё же сдержал эмоции и не принялся мутузить этих выродков их же битами.

– Не надо, – прохрипел Сысоев, щекой прижимаясь к бетону. – Ты не понял.

– Серьёзно? А это можно как-то объяснить по-другом?

– Я просто…

– Да заткнись ты уже.

Кабан снова попытался подняться. Слепой, с текущими соплями и кровью из носа, он выглядел довольно отвратительно. Я направил в его сторону баллончик и спокойно сказал:

– Ещё шаг, и залью второй раз. Будешь до утра рыдать и вспоминать мамочку.

Он замер, тяжело дыша через рот.

Сиплый катался по полу, кашлял и матерился. Сысоев подо мной дёргался, но без особых успехов. Я достал из кармана пластиковые хомуты, которые теперь постоянно таскал с собой. И нет, не для подобных случаев, хотя сейчас и пригодились. Просто хомуты всегда полезны, когда надо закрепить провод, трубу, временную полку или что-то ещё.

Первым я связал Сысоеву руки за спиной. Он матерился, пытался брыкаться, но я успокоил его надавив коленом между лопаток. Потом настала очередь Кабана, котороя я заставил лечь лицом вниз. Он сопротивлялся, но перец и сломанный нос отлично воспитывали дисциплину. Сиплого связать было проще всего, он уже не спорил со мной, только тихо сипел, видимо, оправдывая кличку.

Когда всё закончилось, я отошёл к стене и выдохнул. Руки дрожали, сердце часто билось в груди, во рту пересохло, а на языке и в носу царила неприятная смесь перца и ржавчины. Я не уличный боец, но тем не менее сейчас я стоял, а враги лежали.

Теперь разберемся с моей новой способностью…

Открыв интерфейс, довольно хмыкнул, так и понял, что у меня появилось новое умение:

«Акустический сонар (Слух): Способность точно диагностировать скрытые неисправности и работу механизмов по малейшим изменениям звуковых частот»

– Отлично, – тихо сказал я, потирая переносицу. – Теперь я ещё и гаражный дельфин.

Сысоев застонал.

– Смирнов, ты пожалеешь.

– Да я уже давно жалею, что с такими отморозками связался.

Я достал телефон и набрал Петренко. Тот ртветил он не сразу.

– Да?

– Лейтенант, добрый вечер. Это Смирнов.

– Максим? И почему я не удивлён, – в голосе у него сразу появилась усталость человека, который уже понял, что спокойной смены не будет. – Что случилось на этот раз?

– В гаражном кооперативе «Луч» трое граждан с битами пытались провести со мной воспитательную беседу. Двое пострадали от своих противоправных действий, организатор беседы Сысоев лишен мобильности.

Пауза.

– Сысоев? – удивлённо крякнул лейтенант. – Тот самый?

– Думаю, да, – кивнул я в пустоту. – Лысый и наглый, обещает много проблем, но пока они есть только у него.

– Лишенный мобильности значит. Ты меня пугаешь Смирнов, где ты вообще таким словам научился. Ты сейчас где конкретно?

– Второй ряд, гараж двадцать восемь. Они связаны, биты на месте. Я вызову скорую, чтобы никто не сказал, что я не оказывал первую помощь пострадавшим.

– Ничего не трогай. Я еду.

– Принято.

Потом я вызвал скорую, и коротко объяснил ситуацию, без лишних подробностей. Трое напали, применял самооборону, у нападавших есть травмы, но угрозы жизни нет. Чем меньше эмоций в звонке, тем лучше.

Пока ждал, включил запись на телефоне и подошёл к Сысоеву.

– А теперь рассказывай, кто заказал? – «вежливо» попросил я.

– Да пошёл ты, – огрызнулся тот, но уже без прежнего фанатизма.

– Это записано, но пользы будет мало.

– Ты труп, Смирнов, понимаешь? – зло прошипел он.

– Ну да, ну да… – хотелось сказать, насколько он близок к истине, но я промолчал.

Кабан закашлялся и заерзал лицом по бетону.

– Шеф, да скажи ему уже… мне глаза жжёт…

– Заткнись! – рявкнул Сысоев. – От моих слов тебе легче не станет.

– Хм, тоже верно, – заметил я. – Но если б не ваш шеф, то ничего бы и не было.

Через пятнадцать минут приехали полицейские… Петренко вошёл в гараж, осмотрел биты, связанных бандитов, мой баллончик, сломанный верстак и меня самого. Он молчал несколько секунд, что-то обдумывая, а потом медленно выдохнул.

– Максим, – сказал он устало. – У тебя талант. Где ты появляешься, там бытовуха сразу становится уголовкой.

– Ч то причем, – пожал плечами, – район такой, я просто не закрываю глаза.

– Это я заметил.

Он присел возле Сысоева.

– Ну что, герой? Опять случайно рядом с битой оказался?

Сысоев плюнул кровью на бетон.

– Он первый напал.

Петренко посмотрел на двух его связанных друзей, на биты, потом на меня.

– Да, конечно. Один сантехник напал на троих мирных граждан с бейсбольными битами в арендованном гараже. Очень сильная версия, прямо чувствуется юридическая школа.

Я пожал плечами.

– У меня ещё есть свидетель по их казино. Денис, внук Марьи Ивановны. Игроман. Судя по всему, он многое знает, особенно по долгам и людям, которых они держали на крючке.

Петренко удивлённо поднял на меня глаза.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Он трус, но трусы разговорчивы, если им объяснить, что молчание выйдет боком.

Лейтенант медленно улыбнулся.

– Вот теперь вечер перестал быть плохим.

Сысоев начал орать, что я пожалею, что у него есть люди, что меня найдут… но на это внимание никто не обращал, тем более приехала скорая. Пока бандитам оказывали помощь, полицейские фотографировали биты и гараж. Я стоял в стороне и впервые за вечер позволил себе просто расслабится.

Я дал объяснения на месте, а затем поехал с Петренко в отдел. Скутер оставил у сторожа, дед только хмыкнул, почесал щетину и сказал:

– Весело ты гараж снял. Никогда такой веселухи здесь не видел, а почитай пять лет сижу.

– Скидка была хорошая, – ответил я.

– За такую скидку я бы доплату брал.

* * *

В кабинете было… как обычно, такой кабинет можно увидеть в каждом втором сериале про «ментов». Лейтенант повесил куртку на вешалку, сел за стол и потёр лицо ладонями.

– Ну ты даёшь, Максим, – выдохнул он.

– Я старался без тяжких, – просто ответил я.

– Я заметил, – усмехнулся лейтенант. – Носы, колени, перец. Аккуратно. Даже обидно, не к чему придраться.

– Уж простите, – я улыбнулся в ответ. – Не люблю создавать себе лишние проблемы.

Он достал из нижнего ящика бутылку коньяка и две кружки. На одной было написано «Лучший папа», на второй облезла эмблема МВД. Он посмотрел на бутылку, потом на меня.

– Это не по протоколу.

– Я никому не скажу.

– Вот и хорошо.

Он плеснул совсем понемногу без всякого пафоса или чего-то подобного. Просто две кружки в кабинете человека, который каждый день смотрел на чужую грязь и всё ещё не стал сволочью.

– За что пьём? – спросил Петренко.

– За то, чтобы идиоты сами приходили с доказательствами и почаще.

Он усмехнулся.

– Хороший тост.

Мы выпили.

Я сделал маленький глоток. Алкоголь обжёг горло, а тело Смирнова сразу вспомнило старые привычки и радостно шевельнулось. Я тут же поставил его на место, мысленно заявив, что продолжения не последует.

Петренко откинулся на спинку кресла и несколько секунд смотрел в потолок.

– Сысоев давно мозолил глаза. Казино, вымогательство, мутные займы, пара заявлений, которые потом забирали. Люди его боятся, сам понимаешь. А тут он сам подставился, да ещё со своими клоунами. Даже как-то странно.

– Может быть, но, как я и говорил, есть еще один известный мне свидетель.

– Да, я помню, – согласился лейтенант. – Если Денис даст показания, возможно, мы надолго их закроем.

– Денис заговорит, его бабушка сильнее вашего отдела.

Петренко рассмеялся.

– Охотно верю, бабушки, они такие.

– Ты понимаешь, – сказал Петренко уже серьёзно, – что после такого тебя могут начать искать другие?

– Конечно, понимаю.

– Сысоев это небольшая сошка.

– И это я тоже знаю. – заверил его

– Откуда?

– По нему видно. Он исполнитель с амбициями, а такие редко бывают настоящими бывают настоящими руководителями. Слишком он нервный и шумный.

Петренко посмотрел на меня внимательно, будто пытался понять, где у сантехника кончается сантехник и начинается что-то другое.

– Все ж ты странный Смирнов, совсем другим человеком стал.

– Мне это уже говорили. – улыбнулся я

Он кивнул.

– Если будут угрозы, сразу звони. Не геройствуй, сегодня тебе повезло.

– Сегодня я подготовился.

– Это разные слова для одного результата.

– Нет. Везение, это когда кирпич упал рядом. Подготовка, это когда ты заранее не стоишь под крышей.

Петренко усмехнулся и снова чуть-чуть себе плеснул. Мне тоже хотел, но я накрыл кружку ладонью.

– Хватит. Мне ещё домой ехать.

– Правильно, – сказал он. – Мне тоже, но часа через два… оформить сегодняшний улов надо.

Он поднял свою кружку.

– Ладно, связь держим. По Сысоеву я тебе сообщу, что смогу, официально, конечно, и ничего лишнего.

– И на том спасибо, товарищ лейтенант.

Я прекрасно понимал, что происходит. Это был не разговор под коньячок, а скорее налаживание связей. Я дал Петренко дело, а сразу с этим свидетеля и троих задержанных. Он дал мне возможно, будущую защиту. В нормальном мире это называется сотрудничество, а в реальном, выживание.

* * *

Домой я вернулся поздно. Дюбель сидел в коридоре и смотрел на меня с укором.

– Не начинай, – сказал я. – Всё прошло по плану. Ну, почти.

В этом взгляде было больше морали, чем в большинстве людей, которых я знал в прежней жизни. Я снял куртку, повесил её на стул, потом всё-таки поднял кота и несколько секунд держал на руках. Странная мелочь, но после гаража она помогла. Я ощущал его тепло и, если можно так сказать, заботу. И это было чертовски приятно.

Я вымыл руки, лицо, обработал ссадину, поставил чайник и сел за стол с блокнотом. Руки всё ещё немного дрожали, но внутри было как-то тихо.

ИТОГИ НОЧИ:

Гараж взят с боем. Трое отморозков пытались объяснить мне уличные правила, в итоге поехали в камеру.

Лейтенант Петренко, толковый мужик. Нормальный человеческий разговор под рюмку коньяка стоит дороже любых официальных переговоров. Связи в органах закреплены.

Дело о чёрной тетради Ильича пока продолжается.

Я поставил точку и посмотрел в окно, за которым царила тихая мартовская ночь.

Оказывается, что простая жизнь не такая уж и «простая».