Текст книги "Главный Инженер. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 46 страниц)

Глава 14

Когда такси наконец приехало, я осторожно вышел на ночную улицу, где было всё ещё прохладно от недавнего дождя. Сел на заднее сиденье, назвав водителю адрес, и только успел пристегнуть ремень безопасности, как в кармане настойчиво зазвонил телефон. На экране светилось имя Светланы.

Я посмотрел на дисплей и невольно усмехнулся, прокуратура в этом городе иногда оказывалась гораздо заботливее родственников, правда, обычно это происходило только после того, как тебя пытались убить.

– Слушаю вас внимательно, Светлана Андреевна, – сказал я, ответив на звонок.

– Максим, вы сейчас где? – сразу спросила она, даже не удосужившись поздороваться.

Голос у неё был ровным, но под этой напускной холодностью я отчётливо слышал напряжение.

– Я сейчас в такси и еду домой, – ответил я. – Всё ещё живой и зашитый. Более того, даже выгляжу почти прилично для такого времени суток.

– Ваше это «почти» меня совершенно не устраивает, Смирнов, – бросила она. – Что врачи вам сказали?

– Сказали, что я великий стратег, который мешает им спокойно доживать свою смену, – проговорил я, глядя в окно на пролетающие мимо огни.

– Смирнов, я сейчас не в том настроении, чтобы слушать ваши шутки, – оборвала она меня.

– Хорошо, если официально, то мне прописали два дня покоя, регулярные перевязки, сказали не поднимать тяжести и рекомендовали больше не геройствовать, – перечислил я. – В общем, стандартный набор пожеланий, который в моей реальности практически несовместим с жизнью.

На том конце провода воцарилось молчание, лишь шуршание бумаг, видимо, она разбирала дела, либо просто перекладывала папки с одного места на другое, что тоже бывает, когда не знаешь, что сказать.

– Сиплый всё‑таки решился и дал показания, – произнесла она наконец. – Он нервничал, постоянно сбивался и путался в деталях, но в целом рассказал достаточно для того, чтобы мы могли прочно связать Сысоева, Кабана, то подвальное помещение и людей, которые вывозили оборудование. Сейчас он находится под присмотром моих людей в безопасном месте.

Я посмотрел в окно и хмыкнул. Проверенные люди – это в её понимании те, кого ещё не успели купить или запугать. Я не стал говорить об этом вслух, Светлана и сама всё прекрасно понимала, просто она должна была это сказать. Подтвердить, что её слова, обещанные мне, не пустой звук. И я был ей за это благодарен.

– Это хорошие новости, – сказал я. – А где вы его сейчас держите?

– Это не телефонный разговор, Максим, – отрезала она.

– Согласен, это было бы слишком неосмотрительно, – проговорил я.

– Завтра утром у меня назначена встреча с руководителем следственного отдела, по поводу Кравцова, – продолжила она. – Скорее всего его отстранят от дела Сысоева.

– Скажите, а фраза «скорее всего» в вашем ведомстве теперь считается новой формой молитвы? – поинтересовался я.

– Это вовсе не молитва, Смирнов, это наша реальность, – устало ответила она. – Быстрее, чем позволяет процедура, я действовать просто не могу, как бы мне этого ни хотелось.

– Я не критикую ваши методы, Светлана Андреевна, – сказал я. – Просто не люблю ситуации, когда известную переменную меняют на неизвестную. Кто знает, какие неприятности нам сулит назначение нового следователя.

– Именно поэтому я и собираюсь зайти к начальству лично, а не отправлять бумажку, где её «случайно» могут потерять, – пояснила она.

– Вот это уже звучит более убедительно, – заметил я.

Водитель такси в этот момент бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, видимо, пытался понять, что за странный тип сидит у него в машине и обсуждает детали следствия таким властным тоном. Я посмотрел на него максимально спокойно, и он тут же уткнулся взглядом в дорогу. Да, человеческое любопытство никуда не денется, но инстинкт самосохранения всё же сильнее.

– Завтра ровно в девять утра Петренко будет ждать вас в участке, – сказала Светлана. – Вам нужно оформить показания по факту нападения и по тем задержанным типам тоже. Один из них уже начал рассказывать сказки о том, что он случайно ошибся дверью.

– То есть, зашёл не в ту дверь? – спросил я с усмешкой. – Где‑то я это уже слышал.

– По его версии, именно так, он утверждает, что ошибся адресом, – проговорила она. – Второй пока молчит, но я думаю, что это ненадолго. А вот неизвестную машину и возможного третьего, как вы предполагали, мы так и не нашли. Но, опять же, я считаю, что это дело времени. Кстати, вашего соседа Валеру тоже успели допросить, он сначала пытался строить из себя невинного, но в итоге всё же подтвердил, что присутствовал при инциденте и видел всё собственными глазами.

Я невольно улыбнулся, вспомнив испуганное лицо соседа в тот момент, когда всё началось.

– Надо же, Валера в итоге мне даже помог, надо будет сказать спасибо, – пробормотал я.

– Я сильно сомневаюсь, что он оценит вашу благодарность, – заметила Светлана.

– В таком случае я постараюсь передать ему своё спасибо издалека, чтобы не травмировать его нежную психику, – ответил я.

Светлана в трубке тихо рассмеялась, её смех был на редкость коротким и каким‑то сухим, будто она сама себе запрещала тратить на такие эмоции слишком много времени. Но от этого он казался мне более приятным, чем фальшивая вежливость.

– Скажите честно, Максим, как вы себя сейчас чувствуете на самом деле? – спросила она после небольшой паузы, и её голос изменился, перестав быть официально‑прокурорским.

– Меня качественно зашили, – ответил я. – Красивее я от этого точно не стал, но руки‑ноги двигаются, как и прежде. Почти. Так что…

– Смирнов, вы невозможный человек, – вздохнула она.

– Зато я очень полезный, – парировал я.

– Знаете, даже полезные люди иногда умирают, если лезут под ножи и ввязываются в коррупционные схемы, – сказала она тише. – Пожалуйста, будьте осторожнее.

– Скажите, а это официальное требование или как ваша личная просьба? – спросил я, глядя в окно.

Она помолчала несколько секунд, и я почти физически почувствовал, как она там, на другом конце города, смотрит куда‑то в сторону и подбирает правильное выражение лица, чтобы не выдать лишних эмоций.

– Можете считать, что в данном случае оба варианта, – ответила она наконец.

– В таком случае я постараюсь выполнить второе, – пообещал я.

– Смирнов, вы могли бы не паясничать? – вздохнула она и вроде бы должна сердится, но я слышал, что это был вздох облегчения.

– Вы же понимаете, Светлана Андреевна, что лично я не могу гарантировать того, что кто‑то из наших теперь общих «друзей» не решит вновь заглянуть ко мне на огонёк, – проговорил я.

– Честно говоря, я очень надеюсь, что до огонька не дойдёт. Но зная вас, боюсь даже говорить об этом вслух, чтобы не сглазить, – сказала она с лёгкой иронией. – Вы действительно нужны мне живым и здоровым, хотя бы для завершения этого дела.

– Ну конечно, исключительно для дела и ни для чего больше, – поддакнул я.

– Смирнов, вы снова ёрничаете, – строго произнесла она, но при этом тихо усмехнулась.

– Отчасти вы правы, но ведь смех продлевает жизнь, – заметил я. – И вроде бы именно этого вы мне сейчас желаете.

– Максим, – позвала она меня уже по имени.

– Слушаю вас, Светлана Андреевна, – отозвался я.

На мгновение в трубке стало совсем тихо, я слышал только шум мотора такси и далёкие звуки ночного города. Потом она тяжело выдохнула, и я отчётливо уловил её усталую улыбку.

– Просто поезжайте домой и выпейте таблетки, которые вам выписал врач, – сказала она. – И сегодня не открывайте никому дверь. Завтра ровно в девять я жду вас у Петренко.

– Знаете, в девять утра большинство нормальных людей пытаются прийти в себя и торгуются с будильником за лишние пять минут сна, – улыбнулся я.

– Значит, завтра вы будете ненормальным человеком, уверена, вам не привыкать, – отрезала она.

– Справедливо, – согласился я.

– И ещё одно, Максим, – добавила она перед тем, как положить трубку. – Спасибо вам за то, что вы не дали этим людям увезти Сиплого.

– Рад стараться. Хотя должен признать, что Сиплый и мне помог в драке, – сказал я.

– Страх на многое способен, и иногда превращает конченого труса в героя. Правда, на несколько минут, но иногда этого хватает, – философски заметила она.

– Хорошая фраза, вам стоит записывать нечто подобное, а потом выпустить сборник, – посоветовал я.

– Идите вы к чёрту, Смирнов, со своими советами, – беззлобно бросила она.

– Примерно к нему я и направляюсь, правда, он милый и пушистый, но иногда бывает слишком сердит, – ответил я.

Она снова тихо рассмеялась и отключила связь. Я убрал телефон в карман и устало откинулся на спинку сиденья. Плечо продолжало неприятно пульсировать, а в голове уже начинал складываться следующий этап моего плана. Сиплый жив и под охраной, Денис дал показания, двое исполнителей задержаны и скоро заговорят, а Кравцова, скорее всего, скоро отодвинут от дел. Сысоев должны надолго закрыть, и уже там, я очень на это надеюсь, но не верю до конца, он запоёт соловьём и расскажет о тех, кто его крышуют. И да, я уверен, что там, наверху, я встречусь с Артуром, Теренковцем, Виктором и другими не менее неприятными людьми. Слишком много грязи в последнее время под ногами, пора бы хоть немного зачистить её, чтобы продолжать свой намеченный путь наверх.

Такси наконец остановилось у моего дома, я расплатился, вышел из машины и несколько секунд просто стоял у тёмного подъезда. Окна в доме почти везде уже погасли. У переполненной мусорки копался какой‑то облезлый кот, но как только я сделал шаг, он посмотрел на меня с презрительным прищуром.

– Сам такой, – негромко сказал я и вошёл в тёмный подъезд.

Дверь квартиры я открывал осторожно, это уже стало привычкой. После всех ночных визитов я не верил в тишину за дверью. Но внутри всё было спокойно, Дюбель встретил меня у порога, он вышел из комнаты, сел на коврик и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на белую повязку, а затем снова на моё лицо. На его морде в этот момент было написано абсолютно всё, что обычно говорят жёны своим мужьям, когда те возвращаются лишь домой под утро.

– Пожалуйста, давай обойдёмся без ссор, – сказал я ему, с трудом снимая обувь. – День сегодня выдался на редкость тяжёлый. Да ты и сам видел и слышал.

Дюбель подошёл ближе, осторожно потёрся о мою ногу и коротко мяукнул.

– Всё нормально, да, возможно, подлатали меня грубовато, но зато бесплатно, – проговорил я, проходя на кухню.

Он мяукнул ещё раз и засеменил следом. Я насыпал ему еды в миску, а потом налил себе полный стакан воды. Таблетки, которые мне выписал врач, я покупать ночью не стал, и это, конечно, было моей ошибкой, теперь придётся ждать утра. Хотя утром у меня и так по плану Петренко, гараж, рабочие, показания и ещё много чего весёлого, судя по тому, как складывается моя новая жизнь.

Я сел за стол и достал свой блокнот (как же давно я к нему не возвращался), плечо тут же напомнило мне о том, что моё тело не согласовывало с мозгом такой плотный график работы. Я переложил руку поудобнее, открыл чистую страницу и взял ручку, тупая боль немного мешала сосредоточиться, но она же и помогала мне собраться с мыслями. Когда у человека ничего не болит, он расслабляется, а это в свою очередь, мешает что‑то планировать и, что самое важное, выполнять то что задумал. Я написал вверху страницы, что после нападения мне ни в коем случае нельзя тупить, и первым пунктом вывел поход в РОВД к Петренко. Всё же мне и правда необходимо отчитаться о том, что произошло, подкрепив тем самым показания Сиплого.

Вторым пунктом я пометил гараж, нужно было проверить ворота и соседние боксы на предмет слежки. Кстати, надо будет поговорить с Петей о нашем условии по аренде, всё‑таки та парочка, что тогда его «завербовала» для слежки за мной, сейчас отсиживается в участке. Да, да, на меня напали именно те громилы, что тогда засветились в кооперативе. Что я могу сказать? Либо они идиоты, либо у врага слишком мало кадров, ведь даже для того, чтобы вывезти игровые автоматы неизвестный покровитель Сысоева наверняка нанимал простых рабочих. Мы уже обсуждали это со Светой, но пока прямых доказательств тому нет. Опять же, как она сама сказала, «это ненадолго».

Третьим пунктом в моём списке шли кадры, мне нужно было утвердить правила работы для Степаныча, Славы и Митяя, а также начать готовить почву для найма Риты в качестве диспетчера. Я обвёл её имя кружком, понимая, какая это ответственность – нанимать человека, которому действительно нужны деньги. Также пометил Михалыча. Да, я уже несколько раз обдумывал его кандидатуру и понимал, что пока мне его приглашать не к чему. Мой стол, так сказать, пока что был пуст, а угощения скудны. И всё же, чем больше я тянул резину, тем быстрее он скатывался в алкогольную яму. Или нет? Надо бы выяснить, как он там вообще. А для этого необходимо снова встретиться со Скряцким. Тоже важный пунктик.

Четвёртым у меня значилось посещение фитнес‑центра и встреча с Андреем, хотя с такой раной на плече о тренировках можно было забыть на пару недель, но появиться там нужно обязательно, чтобы зафиксировать наши договорённости. Ну и показать ему, что я не бросаю слова на ветер, а реально ранен. Вряд ли он подумает, что я таким образом решил слиться.

Пятый пункт дался мне тяжелее всего, я медленно вывел имена Григория, Лики и Виктора, а рядом приписал слово жучок. Сысоев и его казино забрали у меня слишком много времени, этот жадный ублюдок явно не стоил таких усилий.

– Да уж, та ещё гнида… – пробормотал я себе под нос.

Дюбель в этот момент запрыгнул на соседний стул и начал увлечённо вылизывать лапу, но при этом посмотрел на меня с лёгким прищуром.

– Что? – усмехнулся я. – Да, согласен, ругаться некрасиво, тем более, когда рядом несовершеннолетние. Но будем честны, Сысоев заслужил, чтобы его так обзывали.

Кот моргнул и отвернулся, видимо, принял моё оправдание.

Я закрыл блокнот, но руку с обложки убирать не стал, в комнате стояла тишина, лишь изредка за окном проезжали машины, да где‑то лаяли бездомные собаки. Я выключил свет и осторожно пошёл в комнату, переодевание превратилось в настоящую пытку, но я справился, стараясь не задевать швы. Проверив замок на входной двери и положив рядом с кроватью перцовый баллончик, я наконец‑то лёг. Спать хотелось просто невыносимо, мой организм предъявлял мне полный счёт за сегодняшнюю драку, потерю крови и выброс адреналина. Дюбель пришёл следом за мной, запрыгнул на кровать и устроился прямо у моего бедра, сначала демонстративно отвернулся, показывая своё недовольство моим поведением, но потом всё же начал громко мурлыкать. Я лежал на спине и смотрел в потолок, понимая, что эта квартира и этот кот сейчас единственное, что у меня есть по‑настоящему. То есть, да, есть знакомые, кое‑кого можно было бы причислить к рангу товарищей и приятелей (пока ещё не друзей, но всё же), но… я понимал, что это временно и как‑то отдалённо. Никого близкого, кто мог бы поддержать даже не словом, а просто тёплым взглядом. Да, в жизни Орлова тоже было несладко, но там всё равно нашлось место для людей, которых я искренне рад был видеть. Сейчас же такого нет. Или есть, но я сам ещё этого не понял? М‑да, жизнь довольно странная штука.

Я закрыл глаза, и перед тем как окончательно провалиться в сон, успел подумать о том, что моя общая работоспособность сегодня действительно сохранилась, как я и говорил Светлане. Почти. Но этого «почти», мне вполне хватит, чтобы продолжить строить свою новую империю.

Глава 15

Первое, что я почувствовал, когда проснулся – это тянущую боль в плече и ноющие мышцы. Открыл глаза, посмотрев в потолок и несколько секунд пытался вспомнить, зачем люди добровольно просыпаются, если можно продолжать лежать и не участвовать в этом балагане под названием жизнь. Нет, не то, чтобы я был ленивым, такие люди, как я вообще довольно активные – это стиль нашей жизни. Но вот именно сегодня и именно сейчас мне захотелось обратного.

Жаль, конечно, что в моих условиях рядом нет любимой женщины, которая могла бы обнять и поделиться теплом… честно говоря, в прошлой жизни её тоже не было. по крайней мере, под конец, когда я узнал, что такое свободное падение с небоскрёба. Но стоит отметить, что какие‑то моменты с Ликой и честно мог назвать тёплыми и семейными. Увы, их было не так уж и много. Я ли в этом виноват? Она? Моя работа? Высшие силы?

– Ну да, ну да, – пробурчал я, чуть потянувшись и тут же скривившись от небольшой боли. – Самокопание это последнее дело, Максим Константинович.

Отлично, теперь ещё и сам с собой болтаю. Ладно, когда с котом, но с собой‑то…

Дюбель сидел на краю кровати и внимательно смотрел на меня, будто всю ночь изучал мою повязку и пришёл к самым неутешительным выводам. Обычно по утрам он требовал корм, но сегодня он вёл себя подозрительно тихо. Признаться, в тот момент мне стало неуютно, всё же кто‑то в этой жизни у меня появился. Дюп чувствовал моё настроение и понимал, что у меня проблемы. Уверен, что в его кошачьем мозгу кружили идеи о том, как бы помочь этому человеку, если он не слушает голос разума и постоянно влипает в неприятности.

Да уж, забавно…

Кот подошёл ближе, ткнулся мокрым носом в мою здоровую руку, потом аккуратно обнюхал плечо и негромко мяукнул, словно задавал какой‑то важный вопрос.

– Всё под контролем, – сказал я хрипло. – Врач вчера уже всё сказал, так что твоё экспертное мнение, конечно, важно, но второй раз выслушивать лекцию о моём «геройстве» я не готов, тем более от кота.

Дюбель посмотрел на меня с явным сомнением, но промолчал. Я медленно сел на кровати, стараясь не делать резких движений. Плечо тут же отозвалось острой вспышкой боли, в глазах на секунду потемнело, но это был хороший знак, потому что нервная система ещё работала и честно докладывала начальству о повреждениях.

На кухню я дошёл не сразу, сначала проверил входную дверь, потом машинально глянул в окно на пустой двор. После визита незваных гостей я уже не верил в случайности. Впрочем, сегодня никто не поджидал меня в прихожей и не пытался вскрыть дверь, что уже можно было считать почти праздником.

Я поставил чайник, насыпал Дюбелю полную миску корма и сделал себе крепкий кофе. Боль в плече давала простую и полезную мысль, что интеллект без рефлексов превращается в красивую и дорогую мишень. Можно сколько угодно просчитывать людей и финансовые схемы, но если в твою дверь входят двое амбалов с намерением забрать свидетеля, то вся твоя стратегия на пару минут упирается только в то, успеешь ли ты ударить первым.

Я снял старую повязку перед зеркалом в ванной, и зрелище оказалось вполне предсказуемым, шов выглядел аккуратно, врач всё‑таки попался толковый, хоть и ворчал. Кожа вокруг потемнела, плечо припухло и стало похоже на плохо пропечённую булку, так что я обработал всё антисептиком, наложил свежий бинт и некоторое время просто смотрел на своё отражение.

– Учитывая все мои приключения, то я ещё весьма неплохо выгляжу, – сказал я зеркалу и ухмыльнулся.

* * *

К девяти часам я почти успел в участок, но водитель такси оказался человеком творческим и решил, что навигатор придуман только для слабых духом людей. Он повёз меня через какие‑то глухие дворы, где машины стояли так плотно, что даже пешком их было бы сложно обойти.

Удивительно, и как потом хозяева сами отсюда выезжают? Хотя, им не привыкать.

По дороге я успел заскочить в аптеку, чтобы купить обезболивающее и новый запас бинтов, потому что старые закончились в самый неподходящий момент. Аптекарша оказалась со здоровым чувством юмора, она посмотрела на мою повязку, на список лекарств и спросила, не нужно ли мне ещё чего‑нибудь от ушибов или душевных травм.

– Мне бы лучше новую жизнь, в которой поменьше идиотов, – ответил я, выкладывая деньги на прилавок.

– Такого товара у нас давно нет, всё разобрали ещё в начале нулевых, – совершенно серьёзно ответила она, упаковывая мои покупки.

В отделе полиции меня остановил дежурный, лениво смотрящий по сторонам.

– К кому? – вяло поинтересовался он, будто самолично вчера остановил двух бандитов вместо меня. с другой стороны, кто знает, чем он на самом деле занимался этой ночью.

– К лейтенанту Петренко, – ответил я и протянул ему паспорт.

Дежурный хмыкнул и посмотрел на меня несколько иначе.

– Смирнов? Тот самый, что ли? – спросил он уже с интересом.

– Смотря, о каком вы говорите? – переспросил я.

Он не ответил, лишь прищурился и быстро записал мои данные. Видимо, слухи о моих приключениях уже пошли по участку. Что ж, это даже хорошо, больше историй, больше выгоды. Конечно, если правильно воспользоваться ситуацией.

Петренко сидел в своем кабинете над горой папок и выглядел примерно так же, как я. Явно не выспался, много работал, и всё, что ему сейчас хотелось бы (смею предположить) это хороший кофе и несколько часов тишины. Хотя бы несколько, а там как Бог пошлёт. Увидев меня, он тяжело откинулся на спинку стула и хмыкнул, оглядывая мою фигуру.

– Ну что, герой подъездного масштаба, жить‑то будешь? – спросил он, указывая взглядом на мою повязку.

– Буду, хотя работать пока не очень удобно, – ответил я, осторожно садясь на свободный стул напротив.

– Вот вы, герои, будто издеваетесь, причём над самими собой, – проворчал он, потирая виски. – Одному голову разобьют в подворотне, так он первым делом спрашивает, можно ли ему завтра выйти на смену. Второму руку ломают, а он переживает, как теперь плитку класть будет и не уйдёт ли от него заказчик. Вам что, дома спокойно не сидится?

– Дома спокойно сидят только те, у кого нет планов на будущее, – сказал я, глядя ему в глаза. – А у меня, уж простите, планов слишком много. Я и так потратил уйму времени на банду Сысоева. Пора бы вернуться к тому, что запланировал.

– Не знаю, что именно ты там задумал, Смирнов, но, судя по всему, мы с тобой ещё не раз пересечёмся. Врагов у тебя становится так много, что их можно уже не считать, мне кажется, что они вскоре сами в очередь будут записываться, чтобы тебе жизнь портить, – Петренко вздохнул и кивнул на моё плечо. – Ну и что вчера сказал врач?

– Сказал, что нужно два дня полного покоя и желательно обойтись без геройства, – спокойно ответил я. – Последнее, кстати, самое обидное.

– Ну да, как же… И что ты из всего этого услышал? – прищурился участковый.

– Услышал, что нагрузки мне лучше делегировать своим помощникам, – ответил я совершенно серьёзно. – Тем более я как раз недавно ими обзавёлся.

Петренко смотрел на меня несколько секунд, сохраняя каменное выражение лица, а потом засмеялся, качая головой.

– Смирнов, вот серьёзно, я иногда думаю, что тебя надо не в протоколы вписывать, а сразу в ведомственную методичку, – сказал он, отсмеявшись. – Пускай наши молодые открывают и читают. Раздел первый: как обычный сантехник умудряется превращать жизнь участкового в сущий кошмар.

– Кстати, я не против, но прошу процент, как один из авторов, – усмехнулся я. – Но ведь вам и нескучно теперь, так?

– Это уж точно, скуки никакой, одни приключения, – он снова стал серьёзным и пододвинул к себе чистый лист бумаги. – Ладно, пока мы не начали всё это оформлять, скажу тебе прямо. Те двое, которых вчера взяли, сейчас в камере и судя по их виду, чувствуют себя весьма неуютно. Один уже сообразил, что версия про ошибку дверью с таким набором инструментов явно не прокатит. Даже самый хороший адвокат не сможет пойти против показаний всех свидетелей и улик, коих оказалось немало. Второй пока молчит, но видно, что нервничает. А это значит, что скоро запоёт. Осталось только чуть помариновать их и подождать. Сомневаюсь, что за ними кто‑то придёт и попытается отмазать. Хотя…

– А что слышно про Сиплого, он в безопасности? – спросил я, подавшись немного вперёд.

– Под охраной он, насколько мне известно, – Петренко кивнул в сторону двери. – Светлана Андреевна с самого утра уже кого‑то строила по телефону. Я, честно говоря, не завидую тому человеку, с которым она так разговаривала.

– Она это умеет, – заметил я.

– Умеет, тут не поспоришь, – согласился участковый. – У неё голос такой властный, что хочется встать по стойке смирно или раствориться в воздухе.

В дверь коротко постучали, и почти сразу в кабинет вошла Светлана Андреевна. Да, сегодня, впрочем, как и всегда до этого (даже в кофейне, особенно в кофейне) она выглядела безупречно. Внешне женщина была спокойна, но её взгляд выдавал лёгкое волнение. Она посмотрела сначала на Петренко, потом перевела взгляд на меня, задержавшись на повязке чуть дольше, чем того требовал официальный интерес к делу.

– Доброе утро, – сказала она.

– Доброе, Светлана Андреевна, мы как раз собирались приступать к формальностям, – ответил Петренко и почти незаметно выпрямился.

– Доброе, хотя с учётом места и обстоятельств это довольно смелое заявление, – сказал я, слегка улыбнувшись.

Она подошла ближе и посмотрела на меня сверху вниз, не выказывая никаких лишних эмоций.

– Вы сегодня сделали всё, что прописал врач, или решили продолжить свой эксперимент над организмом? – спросила она довольно строго.

Петренко удивлённо поднял брови и посмотрел на меня с таким видом, будто он только что оказался свидетелем какого‑то семейного разбора.

– Таблетки купил, повязку поменял, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие. – Всё делаю, как полагается, так что можете по тому поводу сильно не переживать. Но, если честно, я бы хотел поскорее закончить наше дело и отправиться на работу.

– Работу? – Светлана нахмурилась. – Смирнов, вы издеваетесь? На вас вчера напали и поранили. А вы мне сейчас заявляете, что хотите менять смесители?

– Нет, я не так сказал, Светлана Андреевна, – мягко улыбнулся я, понимая, что её «злость» вызвана вовсе не моими словами, а… переживанием? – Я сказал, что хочу на работу, но не говорил, что вернусь к обычным делам. Для этого у меня теперь есть небольшая команда.

– Вот как? – а вот теперь она, кажется, удивилась. – Вы наняли рабочих?

– Пока они на испытательном сроке, – я не стал вдаваться в подробности. – Но да, теперь у меня появились люди.

– А вы времени даром не теряли, – хмыкнула она, скрестив руки на груди, но теперь её голос был не столь холодным. – И всё же я не просто так спросила о лекарствах, ведь без них может начаться воспаление. Вы и сами это понимаете, вроде бы человек умный. Так вы их уже приняли?

– Ещё нет, пока что не успел.

– Примите их прямо сейчас, – она достала из своей сумки маленькую бутылку воды и поставила её передо мной.

Петренко кашлянул в кулак, изо всех сил пытаясь скрыть лезущую наружу улыбку, а я посмотрел на бутылку, потом перевёл взгляд на Светлану.

– Мне это воспринимать, как официальное заявление или как дружеский совет? – спросил я.

– Максим, вы когда‑нибудь пытались вести себя, как взрослый человек? – спросила она, не отводя взгляда.

– Бывали случаи, – улыбнулся в ответ я. – К примеру, вот совсем недавно, поймал парочку бандитов. Думаю, что на этом пока стоит остановиться и передохнуть.

– Удивительно, но я слышу от вас здравую идею, – фыркнула женщина. – А теперь выпейте, пожалуйста, лекарство, иначе мы будем говорить по‑другому.

– Я вас понял, спорить с законом я не буду, себе дороже.

Я достал блистер, выдавил одну таблетку и выпил её под её строгим взглядом, после чего поставил бутылку обратно на стол. Светлана после этого чуть смягчилась, но только на одну короткую секунду, после чего её выражение снова стало официальным.

– Сиплый сегодня утром дал дополнительные показания, – сказала она уже тоном. – Ночью он путался в деталях, но сейчас собрался и говорит увереннее. Он назвал ещё две фамилии из окружения Сысоева, подробно описал водителя грузовика, который вывозил часть оборудования из подвала, и подтвердил, что Кравцов действительно пытался уводить важные вопросы в сторону. Пока этого всё ещё мало для каких‑либо выводов, но вполне достаточно, чтобы поднять в управлении шум.

– А вот это хорошо, шум иногда бывает полезнее правды, – заметил я. – Правда часто тонет в отчётах, а шум мешает делать вид, что ничего не происходит.

– Именно поэтому сегодня в отделе будет шумно, и я об этом лично позабочусь, – ответила она. – Но вам сейчас нужно дать показания, Максим. Пишите без лишней самодеятельности и философии, чётко по фактам, как оно было на самом деле.

– Вы лишаете меня всякого удовольствия, – сказал я, беря ручку.

– Ничего страшного, – сказала она, глядя мне в глаза. – Такой взрослый мальчик, как вы, Смирнов, обязательно с этим справится.

Петренко не выдержал и всё‑таки тихо усмехнулся, открывая папку с документами.

– Так, простите, что вмешиваюсь, но… – сказал он, подвигая мне лист бумаги. – Это всё‑таки дело и пора бы к нему перейти официально. Но если надо, то я могу выйти…

Светлана бросила на него такой взгляд, что даже у меня мурашки по спине побежали.

– Не заговаривайтесь, лейтенант, – произнесла она ледяным тоном, от которого, казалось, окна покрылись изморозью. – У нас формальная беседа, и ваши намёки здесь совершенно неуместны.

– Прошу прощения, Светлана Андреевна, – Петренко сразу же поник, вжав голову в плечи. – Виноват, больше такого не повторится.

– Буду на это надеяться, – хмыкнула женщина и села на стул сбоку, внимательно следя за тем, как я пишу.

И вот мы перешли к официальной части, которую я, честно говоря, не особо любил. С другой стороны, чтобы система работала на тебя, нужно иногда прогибаться и делать то, что тебе не особо нравится.

Я говорил спокойно, отмечал точное время, порядок действий нападавших, описывал их внешность и поведение Сиплого в момент задержания. Петренко быстро записывал, иногда уточнял мелкие детали, а Светлана слушала и изредка вставляла короткие, но точные вопросы, которые сразу обрубали возможности адвокатов хоть как‑то испортить это дело.

Когда все формальности были закончены, на часах было уже почти одиннадцать дня, плечо снова начало ныть, а голова стала какой‑то тяжёлой и ватной. Но главное было сделано, инцидент был запротоколирован, и теперь вряд ли где‑нибудь потеряется. Мне оставалось только ждать, когда эти идиоты окажутся в не самых приятных местах.

– Поезжайте домой и ложитесь в кровать, – сказала Светлана, когда мы вышли из кабинета.

– Конечно, именно так я и сделаю, только сначала заскочу в гараж на пару минут, – ответил я, поправляя куртку.

– Вы уверены, что оно вам и правда надо, Максим? – она вздохнула.

– Мне необходимо проверить гараж и переговорить со своими людьми, – сказал я, глядя на неё. – Там за мной тоже следили, кстати, эти самые ребятки. Но об этом я уже упомянул в протоколе.

– Да, я помню, – кивнула женщина. – Мы это учтём и выясним, кто их нанял. Но у вас швы свежие, вы понимаете, что они могут разойтись от любой нагрузки?