Текст книги "Лесной дозор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Я так глубоко ушел в изучение этой измененной, но до боли знакомой географии, бормоча себе под нос и анализируя возможные исторические развилки, что совершенно потерял счет времени.

За окном стемнело. Серый день незаметно перетек в зимние сумерки, а затем и в плотную таежную ночь. За стеклом ничего не было видно, лишь изредка автоматические турели подсвечивали периметр прожекторами и замирали, явно что-то анализируя, а затем выключали яркий свет и продолжали сканирование.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

– Надо же, сработало, – сказал я, отрываясь от монитора.

Аккуратно свернув карту по старым сгибам, я убрал ее обратно в ящик стола, после чего закрыл ноутбук и, откатившись на стуле немного назад, привычным уже движением закинул больную ногу на столешницу и закрыл глаза.

– Малое исцеление.

Сработало мгновенно. Снова приятное тепло и расслабление, которое через минуту рассеялось.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое Исцеление» успешно применен. Перезарядка составляет 4 часа].

– Да в курсе я, ну. Говорил уже, это не обязательно озвучивать. Разбудишь, когда будет готово к использованию.

Спустив ногу на пол, я, опираясь на край стола, поднялся. Шаг дался на удивление легко. Да, бегать кроссы я всё еще не мог, но передвигаться по ровному бетонному полу бункера без костыля стало вполне реально. Организм восстанавливался какими-то совершенно нечеловеческими темпами.

Пора было готовиться ко сну. Завтра предстояло много работы: нужно было продумать экипировку, подготовить оружие и проложить маршрут к точке назначения.

Я прошел к камину, взял кочергу и поворошил подернутые серым пеплом угли. На дне топки ярко заалел жар. Подхватив из ниши несколько толстых поленьев, я забросил их в огонь.

Убедившись, что тяга хорошая, и дым в помещение не идет, я похромал в спальню, где, скинув обувь и куртку, рухнул на кровать прямо поверх одеяла.

Ночес, мягко подпрыгнув с пола, тут же приземлился мне в ноги, где, потоптавшись по пледу и найдя удобное место, свернулся черным блестящим клубком, спрятав нос под кожистые крылья, и завел свой тарахтящий кошачий мотор.

Поглаживая кота, я прикрыл глаза.

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Что это?

Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пи. Пип-пип. Пип-пип. Пип-пип. Пи. Пи. Пи.

Это…

Нет, это же…

Глава 8

Естественно, каждый, кто хоть раз слышал или попросту интересовался, как звучит сигнал бедствия на азбуке Морзе, вряд ли его забудет.

Точка-точка-точка, тире-тире-тире, точка-точка-точка.

Другое дело, что спросонья опознать его удается не сразу.

Но мне удалось. Наверное, отчасти потому, что, когда только устраивался на работу в таежное лесничество, у каждого егеря в избушке стояла громоздкая радиостанция. Модель за давностью лет стерлась из головы, но инструктаж запомнился навсегда: если обрывается телефонная связь в непогоду, если случается пожар, завал или какая другая критическая проблема, то по этой штуке надо было начать отстукивать S. O. S, и тогда сигнал обязательно дойдет до нужных ушей на большой земле, которые вышлют подмогу.

Благо, за тридцать лет эта функция по прямому назначению так ни разу и не понадобилась. Точнее… ну как не понадобилась? Когда угодил в браконьерский капкан и валялся на промерзшей земле, она была нужна как никогда прежде, да только вот коробка с тангентой пылилась на столе в хижине. Поэтому, наивно полагая, что с момента отбоя прошло от силы минут двадцать, я уловил въедливый писк и стал вслушиваться. Назойливый звук не собирался прекращаться, монотонно повторяя заученный алгоритм.

Распахнув глаза, я далеко не сразу осознал, сколько времени прошло на самом деле, потому что спальная комната была без окон.

Откинув одеяло, я спустил ноги на холодный пол, осторожно перенес вес, проверяя устойчивость. В целом терпимо. Лучше, чем в первый день, и даже чем вчера. Костыль искать не стал, а просто двинулся на звук, чуть прихрамывая.

Стоило только выйти из спальни в смотровую комнату, как прямо перед лицом привычно вспыхнули полупрозрачные системные буквы:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Навык «Малое исцеление» готов к использованию.]

– Не до тебя сейчас, – буркнул я, раздраженно отмахнувшись от текста словно от назойливой мухи.

Оказавшись в главном помещении, стало ясно, что на улице уже район шести, а то и половины седьмого утра. Небо за огромным панорамным стеклом оставалось темным, но предрассветная серость уже начала проступать над линией горизонта, выхватывая из мрака верхушки заснеженных сосен и клубящийся над Разломом черный туман.

Источник шума обнаружился быстро – ретранслятор связи надрывался во всю мощь, мигая лампочками на панели прибора в такт тире-точка-тире.

Я подошел вплотную к пульту и замер, глядя на россыпь кнопок и тумблеров. Сигнал идет, это понятно. Но что с ним делать дальше? Память предшественника, которая ранее вовремя подкидывала нужные формы докладов и пароли, сейчас не шибко помогала и я считал, что с ее стороны это не очень-то любезно.

– Ну-ну-ну, и что ты от меня хочешь? – спросил я вслух, присматриваясь к мигающему пластику.

Действуя по наитию или, как бы сказали в моем институте «методом тыка», я просто жмакнул на первый подвернувшийся тумблер. В комедийном ситкоме мне бы следовало тут же отпрянуть назад, прикрывшись руками, ожидая, что ретранслятор взорвется, но нет.

Писк оборвался мгновенно.

Зато вместо него под панелью утробно загудело. Стоящий на краю стола угловатый аппарат, который я еще вчера окрестил факсом, ожил. Внутри щелкнуло реле, зажужжали валики, и из узкой щели пополз лист бумаги, на котором механизм спешно отпечатывал строчки текста.

Дождавшись, пока жужжание стихнет, а лист перестанет лезть наружу, я резко дернул бумагу на себя, отрывая по зубчатому краю.

Хотелось верить, что там будет какое-то послание с нормальным текстом, но нет. Естественно, что там тоже были координаты. Долбанные, мать их, координаты, чтобы расшифровать которые, мне надо было потратить время. Кто додумался с сигналом S. O. S посылать просто координаты места бедствия – тот самый настоящий «гений» мысли, не иначе.

А с другой стороны – что еще надо посылать?

То-то же.

Я добрался до рабочего стола, сдвинул в сторону пустую кружку из-под вчерашнего чая, придвинул поближе топографическую карту квадрата и уложил лист рядом, попутно включил настольную лампу.

Если кто-то и посылает в эфир сигнал бедствия в этой глуши, то это точно не случайные туристы. Посторонних людей здесь быть не должно. Этому, как минимум, препятствовала режимная зона, охранные контуры и граница с эльфами. Контрабандистов это не пугало, в общем-то, однако ни один благоразумный гражданин сюда лезть не стал бы.

Не стал бы, ведь так?

Значит, сигналил кто-то свой.

Положив палец на бумагу, я стал сверять координаты, сужая область поиска.

Как бы это не был… нет, не может быть. Глупости.

Караван, который командование приказало встретить, должен был прибыть только завтра к полудню. Такие экспедиции не ходят по лесу с одними лишь топорами да охотничьими двустволками. Там однозначно должна быть серьезная и хорошо обученная охрана с армейским оружием, а может, и какая-нибудь специализированная техника повышенной проходимости. Я даже отдаленно представить себе не мог, ЧТО именно должно было вылезти на них из тайги, чтобы заставить этот до зубов вооруженный отряд расписаться в собственной беспомощности и пустить в эфир сигнал S. O. S.

Линии отсчета пересеклись. Палец уткнулся в бумагу, оставив на матовом покрытии легкий след.

– Ну конечно… конечно же, – глухо вырвалось из груди. – Иначе и быть не могло.

Координаты ложились ровно на маршрут, по которому конвой пробирался в мою сторону. Только вот до точки нашей запланированной встречи они не дотянули примерно два километра. Встряли, не успев закончить марш-бросок, да так крепко, что пришлось бросать в эфир мольбу о помощи.

Если бы на них напали дикие звери, что с голодухи решили позариться на забредшую живность, то охрана должна была их раскидать в два счета. Может, провизия кончилась? Но тогда почему только координаты, а не просто запрос «егерь, подготовьте припасы, мы на мели»?

Господь милосердный, в голову, как назло, лезли мысли, что в таком случае караван мог напороться на какой-нибудь реликт, который ни с того ни с сего решил пройтись, подышать воздухом и осмотреть свои владения, да набрел на проходящую мимо свежую закуску.

И если это так, то помогать, думаю, там уже попросту некому…

Но рассуждать и гадать было бессмысленно – сигнал уже получен, и игнорировать его я не имел права ни по долгу службы, ни просто по-человечески.

Я оттолкнулся от стола и захромал к оружейному шкафу. Времени не оставалось, предрассветная серость за стеклом уже начала отступать, обещая пасмурный день. Распахнув металлическую дверцу, я выхватил автомат, передернул затвор, и потянулся за тактическим ремнем, когда внезапно замер.

В дверь бункера постучали.

* * *

Зимняя тайга неохотно расступалась перед идущим конвоем. Впереди, рассекая снежный наст, рокотал инженерный тягач. В гарнизоне эту неповоротливую, но невероятно мощную машину именовали не иначе как «Отвал». Огромный нож из броневой стали, установленный в передней части, врезался в сугробы, раскидывая слежавшийся снег по обе стороны от прокладываемой колеи.

Тягач работал на низких оборотах, но его массы хватало с избытком, чтобы сминать под широкими траками промерзший кустарник и с хрустом отбрасывать с дороги поваленные стволы. Сизый дым валил из выхлопной трубы, разгоряченный воздух дрожал вокруг радиатора, а «Отвал» упрямо полз вперед, оставляя за собой широкий и утрамбованный коридор.

Сразу за тягачом, примерно в тридцати метрах позади, двигался основной караван с грузом. Три длинные, тяжело нагруженные грузовые платформы скользили над промерзшей землей практически бесшумно. Специальные гравитационные установки, вмонтированные в их днища, издавали лишь едва уловимый низкий гул, удерживая многотонные прямоугольные конструкции стабильно в двадцати-тридцати сантиметрах над снегом.

Снежная пыль то и дело завивалась, раздуваемая по сторонам направленными потоками антигравитационного поля. Удобная технология, суть работы которой не знал ни один из солдат, кроме того, что эта ерунда была способна «парить» и не цепляться днищем за торчавшие корни, ну и не увязала в грязи.

Сопровождающая охрана шла пешком по обе стороны от парящих платформ. Утоптанный снег позволял бойцам держать темп, не проваливаясь по колено на каждом шаге.

– Петров! – раздался голос командира.

– Я!

– Свяжись с егерем по рации, скажи, что мы идем с опережением графика и будем через пару часов в назначенном месте. Как раз передохнем, пока он доберется.

– Есть!

– Повезло в этом году, – боец проводил взглядом метнувшегося к рации Петрова и повернул голову к товарищу, поведя плечами, чтобы поправить сползший ремень автомата. – Снега не так чтоб много.

Второй боец, вышагивающий справа от брата по оружию и чуть позади, мельком взглянул на вывернутые тягачом сугробы по краям их колеи. Его лицо было почти полностью скрыто темной флисовой балаклавой, оставляя открытыми лишь глаза.

– Это пока, – ответил он ровным тоном. При каждом произнесенном слове плотная ткань его балаклавы на мгновение увлажнялась от дыхания, а изо рта вырывалось облако густого пара, которое быстро растворялось на кусачем морозе. – Через месяц тут пройти невозможно будет, даже «Отвал» не поможет.

Неестественно мощный хруст донесся из глубины леса по левому флангу так внезапно, что солдаты по обе стороны конвоя рефлекторно вскинули оружие, прижимая приклады к плечам. По ощущениям, хрустнуло полноценное дерево. Иногда в лесу так случается, и каждый раз это вызывает переполох. Какой-нибудь ворон в очередной раз оттолкнулся от ветки, взмахнув крыльями, и вот старый ствол, потеряв остатки сил и равновесия, ломая соседние ветви и треща древесиной с корнями, полетел на землю.

Колонна замерла. Командир конвоя, шедший у кабины первой платформы, резко выбросил вверх сжатый кулак. Механик-водитель «Отвала» тут же сбросил обороты, давая возможность всем прислушаться к окружению.

Солдаты не опускали оружия, вглядываясь в серую мглу между деревьями. Сначала не было ничего, секунды тикали одна за другой, не принося никаких изменений.

С тяжелых еловых лап метрах в пятидесяти от дороги внезапно посыпались комья снега, хотя ветра совершенно не было.

Следом раздался еще один треск, и на этот раз гораздо ближе. Сосны качнулись.

Командир конвоя не первый год ходил по этим лесам и каждый раз надеялся, что их пронесет. Но, к сожалению, боевого опыта тоже пришлось набраться.

Он гаркнул в рацию:

– По платформам! Ход на максимум! «Отвал», уходи с маршрута! Поднять нож, пропустить груз! Вывести колонну из зоны!

Люди сорвались с мест без промедлений и лишних вопросов. Солдаты на ходу запрыгивали на парящие в воздухе грузовые платформы, хватаясь за наваренные вдоль бортов металлические поручни, подтягиваясь и помогая забраться тем, кто не успевал. Двигатель главного тягача взревел, гидравлика с натужным воем задрала отвал максимально высоко, освобождая пространство спереди. Правая гусеница заблокировалась, левая провернулась с лязгом, и машина, ломая молодой березняк, неуклюже, но быстро съехала в глубокий снег обочины, уступая пробитую дорогу основному каравану.

Как только просвет образовался, операторы платформ выжали тягу на полную. Антигравитационные двигатели загудели на режущей слух ноте, завихрения снежной пыли под днищами превратились в белую бурю, выплевывая во все стороны чуть ли не целые снопы.

Караван рванул вперед, подхватив водителя «Отвала», стремительно набирая скорость. Солдаты, с трудом удерживая равновесие на гладких палубах рядом с закрепленными контейнерами, вглядывались в быстро мелькающие стволы деревьев по левому борту, держа пальцы на спусковых крючках.

За ними гнались.

Это стало понятно почти сразу. Нечто огромное двигалось параллельным курсом прямо сквозь густую тайгу. Никто из бойцов охраны не мог четко сфокусировать взгляд на преследователе, фигура которого с невозможной скоростью мелькала между соснами, смазываясь в постоянно мелькающее пятно. Она не отставала ни на метр, несмотря на то, что грузовые платформы летели по уже расчищенной «Отвалом» дороге, а этому нечто приходилось продираться сквозь дикий бурелом.

Периодически в лесу раздавался треск разрываемой древесины, которую тварь просто сносила на своем пути, даже не думая сбавить скорость. Солдаты напряженно водили стволами винтовок вслед за мелькающей тенью, но ни один из них не нажимал на спуск, боясь открыть огонь вслепую и тем самым спровоцировать атаку на ходу.

Внезапно тень резко ускорилась. Она рванула вперед по диагонали, с легкостью обгоняя первую грузовую платформу, и, круто забрав вправо, выбрасывая из-под «ног» комья замерзшей грязи, травы и снега, выскочила прямо на дорогу. Сквозь плотную стену ельника с оглушительным треском вылетела целая лавина снега, сучьев и сломанных веток.

В нескольких десятках метров прямо по курсу каравана, перекрывая расчищенную колею, выросло Нечто. Оно просто встало там, полностью заблокировав дальнейшее движение конвоя.

Водитель ведущей платформы инстинктивно ударил по тормозам. Антигравитационные катушки надсадно завыли, меняя полярность и пытаясь погасить инерцию многотонной махины. Платформу повело в сторону, край днища с силой чиркнул по плотному сугробу, подняв стену белой пыли. Вторая и третья платформы экстренно затормозили следом, с громким металлическим лязгом врезались друг в друга. Солдаты, роняя винтовки на ремнях, хватались за поручни, стараясь не улететь за борт. Кому-то удалось, кто-то завалился, утягивая за собой товарища.

– Круговая оборона! – прохрипел над колонной голос командира.

С этого момента конвой перестал быть транспортным средством и превратился в укрепленный пункт. Нажатие тумблеров в кабинах активировало пневматику. По краям парящих над снегом платформ с громким лязгом начали подниматься сложенные внахлест тяжелые стальные листы. На глазах у солдат открытые грузовые площадки превращались в сегменты настоящего сухопутного бронепоезда. Металлические щиты сомкнулись, оставляя на уровне груди лишь узкие горизонтальные бойницы.

Те, за кем был закреплен тяжелый калибр, уже запрыгнули к спаренным турелям, установленным на возвышениях крыш товарных контейнеров, остальные бойцы заняли позиции за поднятыми бронещитами, упирая приклады в плечи и просовывая стволы автоматов сквозь бойницы. Десятки оружейных стволов скрестились на неподвижном темном силуэте впереди.

Несколько десятков горячих голов тяжело дышали, глядя на противника и ожидая одного приказа.

– Огонь!!!

* * *

Я молча уставился на шлюз.

Первой мыслью, пробившейся сквозь ступор, было искреннее и крайне раздраженное недоумение качеством местной инженерии.

Серьезно? У меня на улице стоят автоматические турели, способные в кромешной тьме вычислить и расстрелять движущуюся цель, есть рация, ловящая зашифрованные частоты, локатор и сейсмические датчики. Но при этом всем в высокотехнологичном бункере нет самого копеечного домофона⁈ Или хотя бы самой дрянной камеры наружного наблюдения без звука, чтобы я мог просто глянуть на монитор и понять, кто там трется возле моего крыльца?

Кто вообще в здравом уме посмел прийти сюда пешком и стучать в бронированную дверь? Вокруг ни души на квадратные километры. В жизни не поверю, что это голодные зайчата пришли жаловаться на суровую зиму и вежливо выпрашивать морковку, которую я вчера нашел в подвале.

Наира? Ей-то какой смысл переться по сугробам в такую рань? Если бы у эльфийки ко мне появилось какое-то срочное дело, она бы просто снова вызвала меня по рации, благо, канал уже был настроен.

Кричать «Кто там⁈» тоже было абсолютно безнадежной затеей. Между мной и улицей находилась полуметровая прослойка изоляции, бетона и стали. Они не услышат меня, а я не услышу их, даже если мы будем надрывать связки.

В этот момент я даже пожалел, что на этой чертовой двери нет хотя бы банальной задвижки со смотровой щелью. Как в старых детективных фильмах про подпольные бары, где сыщик подходит к неприметной двери, выстукивает хитрый ритм, а затем отодвигается пластина. И тогда он хриплым, прокуренным голосом выдает пароль в духе: «Аист кукушке брат, но льву не друг, ведь тот в цирке выступает». И только после этого его пускают внутрь.

Опираясь на здоровую ногу, я быстро преодолел расстояние до входа. Правую ступню ставил аккуратно, чтобы не потерять равновесие в случае резкой отдачи. Левой рукой сорвал с шеи ключ-карту и приложил ее к считывателю.

Пик.

Магнитный замок отключился. Я ухватился за тяжелый штурвал механического засова и с силой провернул его вниз.

Толкнув створку от себя, я тут же сделал резкий шаг назад, разрывая дистанцию. Приклад автомата плотно вжался в правое плечо, левая рука намертво обхватила цевье. Я вскинул ствол, наводя коллиматорный прицел ровно на уровень груди гипотетического визитера.

Тяжелая дверь издевательски медленно пошла наружу, впуская в тамбур клубы морозного воздуха и блеклый утренний свет.

И ровно в ту секунду, когда щель расширилась достаточно, чтобы я мог рассмотреть стоящего на крыльце, тишину бункера за моей спиной разорвал пронзительный звук.

Бросив косой взгляд, я увидел, что ретранслятор связи уведомил о наличии входящего голосового вызова, а на панели моргала желтая лампа.

Глава 9

В моей жизни не впервые случается так, что я должен одновременно контролировать два процесса. Естественно, я сразу же вернул взгляд и сосредоточился на дверном проеме, который продолжал расширяться, пока не отворился полностью.

– О, ты дома! Привет! – выдала эльфийка настолько беззаботно и жизнерадостно, словно в половине седьмого утра я должен был быть где-то еще.

Нет, в целом-то забот хватало. По графику следовало совершить утренний обход, проверить, что творится вокруг, убедиться в целостности охранных контуров и, по-хорошему, начинать готовиться к визиту каравана. Но вот незадача: как раз сейчас этот самый караван встрял в какую-то непонятную передрягу и экстренно разослал сигнал бедствия. А я стою в тамбуре с оружием и слушаю эльфийку, которая улыбается так, словно пришла попросить соли.

Погодите-ка… а не за этим ли она сюда явилась? В смысле из-за сигнала.

– У меня два быстрых вопроса, – выпалил я, не спеша опускать винтовку.

– Отвечу хоть на десять, только ствол опусти. Не люблю, когда в меня тыкают чем попало, – она картинно поморщилась, глядя на дульный тормоз.

– Это не «что попало», а ШВ-47, калибра пять сорок пять… – выпалил я информацию, которую не знал, но она возникла автоматически. Однако договорить не успел.

– … на тридцать девять. Я в курсе, – легко перебила Наира. – Опусти уже ствол, а?

Нет, ну, причин ее держать на прицеле не было, если только в этих лесах не водится каких-нибудь тварей, что подобно вендиго из мифов перевоплощаются в твоих знакомых чтобы обмануть, а затем укусить и обернуть в себе подобного.

Я повел руками в сторону и опустил винтовку дулом вниз.

– А теперь давай вопросы, но в темпе. Я тоже хочу кое-что обсудить, – сказала она, переступая с ноги на ногу.

– Во-первых, каким образом ты и тут, и там? – спросил я. Увидев, как на лице эльфийки тут же возникло искреннее непонимание, пришлось уточнить: – Почему твой ретранслятор стучится в мой, если ты стоишь на пороге?

– А! – до нее дошло. – Я не знала, будешь ли ты дома или нет, поэтому поставила на автодозвон голосовое уведомление. Сообщила что направилась по координатам, с которых пришел сигнал бедствия, и что ты мне нужен там. Но раз я тебя застала здесь, то… – она пожала плечами, разведя руки в стороны. – Давай уже свой второй вопрос.

– Ты сама его озвучила, – сказал я, чуть хмурясь от такой прямолинейной наглости. – Значит, тебе сигнал тоже пришел, – утвердил я. – Но он же находится на моей территории.

– И что? – спросила она, уперев руки в бока. – Нам теперь важный караван бросить и ничего не делать? Да, устав запрещает нам контактировать, но в регламенте есть отличная лазейка, по которой и я, и ты имеем полное право проходить на чужую территорию в случае как раз-таки сигнала о помощи. Поэтому, если я правильно поняла, у тебя больше вопросов ко мне нет, а значит, мы можем выдвигаться. Да и тем более, – добавила Наира, – кто докажет, что мы с тобой по дороге общались, или тут? Белки?

Я хмыкнул себе под нос. Вот же чертовка остроухая.

– Для начала я оденусь, а потом пойдем, – коротко подытожил я.

Только было развернулся, потянув тяжелую дверь на себя, как эльфийка проворно и вполне уверенно поставила носок ботинка между рамой и створкой, от чего металл неприятно скрипнул о кожу.

– А мне просто на улице подождать? – спросила она абсолютно недвусмысленно.

На языке вертелось старческое ворчание в духе: «Это пять минут, подожди, чай, не первый раз на морозе». Но простое чувство благодарности к той, что две недели выхаживала меня в бреду, заставило прикусить язык. Долг спасения и элементарные правила приличия игнорировать нельзя. Как говорится: не плюй в колодец, воды придется напиться. Я молча кивнул, соглашаясь с ее немым укором, и шире распахнул створку.

– Выключи тогда ретранслятор, будь добра, – попросил я, пропуская гостью внутрь. – Я пока соберусь. И двери закрой, а-то выдует тепло.

Она покачала головой, заходя внутрь и закрывая двери.

– Бурчишь как старый дед. Ты в курсе?

Я еле сдержался, чтобы не хохотнуть в голос. Она даже не представляла как была недалека от истины. Ох как недалека!

Оставив Наиру разбираться с пищащим на весь бункер аппаратом, я прошел в спальный отсек, где присел на койку и потратил ровно минуту на то, чтобы применить заклинание исцеления. Привычное тепло унимающее боль. Нога работала не идеально, но ходить уже позволяла вполне сносно, особенно если не делать резких движений.

И если бы кто меня увидел, как я еще вчера ковылял с костылем, а сегодня уже почти спокойно передвигаюсь, то однозначно бы задался вопросом, с чего бы.

Дальше ушло пять минут на то, чтобы одеться и подготовиться к выходу. Глянув под кровать, выудил оттуда вместительный рейдовый рюкзак, который уже успел покрыться пылью. Видимо, предшественник не шибко часто его оттуда вынимал.

Я закинул в него термос, в который предварительно залил теплую воду, чтобы медленнее остывала. Любопытный, к слову, факт, а кипяток остывает на морозе быстрее, чем просто теплая вода или вода комнатной температуры. Эффектом Мпембы называется.

Следом полетели несколько брикетов армейского сухпайка и пара банок тушенки. Неизвестно, сколько нам придется там торчать, да и что нас там ждет. А если жрать захочется, или у найденных людей с собой еды не будет, то хотя бы сможем помочь и им и себе.

Выйдя обратно в смотровую, я застал эльфийку возле стола. Ретранслятор молчал, в помещении было тихо.

– Ты еду с собой брала? – спросил я на ходу, застегивая нагрудные карманы разгрузки.

– Естественно, – она ткнула большим пальцем на пухлый рюкзак за ее спиной.

– Медицина? Турникеты там, бинты, обезболы?

– Тоже, но немного. Места в обрез.

– Ясно, – кивнул я, подходя к настенному медицинскому шкафчику.

Распахнув дверцу, я кинул в свой рюкзак парочку жгутов Эсмарха для остановки кровотечения, рулон широкого бинта и несколько ампул сильного обезболивающего. Если конвой потрепало так, что пришлось слать морзянку, лишняя медицина точно пригодится. Надо будет обязательно дать запрос диспетчеру, когда вернемся, чтобы прислали пополнение, если эти израсходуем.

Господь милосердный, как же хорошо, что у нас периодически проводили учения по тактической медицине, и в институте давали уроки на практике по «Безопасности жизнедеятельности». Мне эта тема была интересна, хотя одногруппники постоянно сетовали, мол, ну на кой-хрен нам это «БЖД» вообще нужно.

А оно вот как вышло. Очень даже нужно. Ну, по крайней мере мне так точно.

Проверив затвор, я повесил автомат на плечо и махнул рукой в сторону выхода. Как только оказались снаружи, пневматика шлюза зашипела, и дверь закрылась.

Утро встретило небом с величаво плывущими облаками и никуда не девшимся холодом. Снег под ногами сухо скрипел и отбрасывал блики от изредка выползающего солнца.

Только мы успели сойти с крыльца и сделать пару шагов к техническим постройкам, как я почувствовал увесистый толчок в спину и едва не потерял равновесие. Когти мягко зацепились за плотную кордуру рюкзака и издали царапающе-карабкающийся звук.

Как этот усатый черт умудрился незаметно выскользнуть следом за нами, я даже не заметил.

– Ну вот куда ты прешься, а? – пробурчал я, чуть ссутулившись под внезапно свалившейся ношей. – Мне и без того сейчас нелегко с пробитой ногой по снегу топать, а ты свои дополнительные пять килограмм живого веса мне на горб уложил. Брысь отсюда!

Я дернул плечом, пытаясь стряхнуть наглую животину, но кот даже не подумал сдвинуться с места. Ночес молча сидел на верхнем клапане рюкзака, вцепившись в него намертво, и продолжал уверенно балансировать, с интересом глядя по сторонам, явно собираясь наслаждаться видами зимнего леса за мой счет.

Скидывать его силой, ловить по сугробам и тянуть обратно в бункер у меня не было ни сил, ни малейшего желания, ни, тем более, времени.

– Пусть едет, – усмехнулась Наира, поправляя ремень своей снайперской винтовки. И ведь это говорила та самая эльфийка, которая еще вчера на этом же самом месте была готова пристрелить его без суда и следствия. – Глядишь, полезным окажется по пути. Мелочь, а глазастый.

Я лишь недовольно хмыкнул, подтянул лямки рюкзака, чтобы вес распределялся более равномерно и не так сильно давил на поясницу, и зашагал вперед.

Обогнув территорию поста, мы вышли на широкую просеку тракта. Деревья здесь расступались, образуя прямой коридор, уходящий в сизую утреннюю дымку. Однако снежный покров впереди был нетронутым, что свидетельствовало о двух вещах. Во-первых, становилось ясно, что крайний караван тут не появлялся уже очень давно, а во-вторых… идти по этой снежной целине пешком будет, мягко говоря, проблематично.

А уж тем более с моей-то ногой.

Я остановился и смерил взглядом белое безмолвие. Снега намело сантиметров тридцать, а местами, где ветер нагнал переметы, и все полметра.

Помню как-то читал про русско-финскую войну. Финские снайперы, «кукушки», частенько передвигались заснеженным лесам на лыжах. Нацепил деревяшки, добежал до нужной точки, залег в засаду. Как только отстрелялся, так сразу на лыжи скок, и бегом оттуда драпать, пока позицию не определили.

И вот стою я посреди технологичного великолепия, где есть автоматические турели, радары и лазерные датчики, и думаю: а почему у нас на посту банальных охотничьих лыж или снегоступов нет, спрашивается?

Только было я собирался заняться строительством трехэтажной нецензурщины, как память подкинула кое-что интересное.

Лыжи? Какие к черту лыжи, дед? На дворе эпоха антигравитации! Тебе же прямо с диспетчерской говорили проверить гравиборд. А ты его проверил? Нет! Вот и иди теперь осматривай!

Я круто развернулся на месте, едва не сбросив кота с рюкзака (за что тот недовольно мявкнул), и вместо того, чтобы идти по просеке, направился к двери складского помещения, где вчера брал патроны для турелей.

– Ты куда? – непонимающе окликнула меня Наира, остановившись. – Нам вообще-то в другую сторону!

– Пять секунд, – бросил я через плечо, прикладывая ключ-карту к считывателю.

Шагнув в полумрак склада, я прошел мимо штабелей с боеприпасами и направился к дальнему стеллажу, накрытому плотным брезентом. Сдернув пыльную ткань, я удовлетворенно выдохнул.

Там, на нижней полке, покоился длинный матово-черный аппарат, очертаниями напоминающий гибрид доски для серфинга и бронеплиты. Тяжелый, угловатый, с ребристым противоскользящим покрытием сверху и двумя массивными дисками гравитационных катушек снизу.

Гравиборд.

Ухватившись за боковые ручки и, крякнув от натуги, я вытащил эту махину на свет божий. Весила она прилично, килограмм двадцать пять, не меньше. Перехватив доску поудобнее, я вынес ее на улицу и сбросил перед крыльцом.

Эльфийка уставилась на черный агрегат так, словно я только что вынес из гаража летающую тарелку. Хотя скорее это был летающий кусок эллипса, хе-хе.

– Ничего себе! – выдохнула она, подходя ближе и рассматривая гравиборд широко распахнутыми глазами. – У тебя есть патрульная доска? Давно он у тебя тут?