Текст книги "Лесной дозор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

Глава 7

Кровь мгновенно отлила от головы и прилила к причинному месту.

В подобной ситуации никакая выдержка, приобретенная житейская мудрость и даже опыт прошлой жизни не способны помочь ни при каких раскладах.

Гормоны всегда будут сильнее и отключают мозг по щелчку пальца. Увы, но такова биохимия молодого организма, и справиться с ней можно либо медикаментозными средствами, либо прямым хирургическим вмешательством. А так как доставшееся мне тело было абсолютно здоровым, молодым и совершенно целым во всех важных зонах, то и реакция последовала незамедлительная.

Я стоял, сжимая в руке кружку, пытаясь сохранить остатки утекающего вместе с кровью самообладания.

– А чай? – спросил я.

Ольга Владимировна не ответила. Она плавно оттолкнулась от косяка и двинулась ко мне, переставляя стройные ноги так, словно шла не по затертому линолеуму, а по подиуму.

Подойдя вплотную, она мягко, но уверенно обвила мою шею левой рукой, прижавшись обнаженной грудью прямо к свитеру, а правой рукой аккуратно перехватила кружку и с легким стуком отставила ее на кухонный стол.

– Для этого у нас будет полным‑полно времени, – промурлыкала она и подалась к лицу.

И дальше все как в тумане.

Ее губы накрыли мои и в голове выстрелили фейерверки. В следующую секунду я почувствовал, как ее рука скользнула от моей шеи вниз, вцепилась в ремень на штанах и с силой, которой позавидовал бы портовый грузчик, потянула меня на себя, выводя из кухни в коридор.

Она тащила меня задом наперед в сторону спальни, не разрывая поцелуя. И вот тут, сквозь гормональную бурю и пелену вожделения, в мой многострадальный мозг вдруг пробилась одинокая, но очень своевременная мысль.

Спальня!

Она тащит меня в спальню!

А в спальне у нас что? Правильно. В спальне у нас гудящий минерал в виде идентичного одежного шкафа, при котором я не смогу ни на секунду сосредоточиться на процессе.

И если даже он ничего понимать не будет, то Я‑ТО как раз ВСЕ ПОНИМАЮ. И чувство неловкости не даст мне покоя ни на одно мгновение.

Когда ее рука легла на дверную ручку спальни, я буквально включил экстренное торможение и, скрипнув ботинками, уперся свободной рукой в стену. Мягко, но непреклонно я развернул Ольгу в противоположную сторону – прямиком к приоткрытой двери игровой комнаты.

– Почему? – она слегка отстранилась и озадаченно на меня посмотрела, тяжело дыша. В ее серых глазах читался вопрос: мол, я не поняла, мы что, маршрут меняем в процессе?

– Там диван мягче, – выпалил я первое оправдание, которое смог выдумать.

Ольга изогнула бровь, а на ее губах заиграла откровенно хищная ухмылка.

– А вдруг я люблю скрипучие кровати? – игриво спросила она и, не дав мне времени на раздумья, подалась вперед и легонько, но ощутимо укусила за нижнюю губу.

Ох, горячая женщина, слов нет. И, судя по всему, изголодавшаяся по простому мужскому вниманию так, что искры летели. Хотя, казалось бы, парадокс! Откуда такой неимоверной красоте, ухоженности и статности вообще известно такое слово, как «скука»?

Но, если пораскинуть мозгами, все становилось на свои места. Личного опыта романов с такими дамами у меня не имелось, но сколько в мире существует историй о красивых, властных и бесконечно одиноких женщинах? Да не счесть. Она старший следователь Канцелярии, у нее погоны, власть, стальной стержень и взгляд, от которого подчиненные в обморок падают. Большинство столичных клерков и кабинетных офицеров наверняка просто боятся подойти к ней на пушечный выстрел, опасаясь быть испепеленными на месте. А те, кто не боится, скорее всего, интересуются не ей самой, а ее связями и статусом.

И вот она приезжает в глухую тайгу и встречает парня, который не опускает взгляд, не мямлит, а спокойно смотрит в глаза, нагло врет про женские колготки и ведет себя так, словно ему на все эти столичные ранги глубоко наплевать.

Видимо, этот контраст и сорвал стоп‑кран.

Я больше не стал сопротивляться судьбе, подхватил ее на руки, благо, тело позволяло делать такие финты без риска заработать межпозвоночную грыжу, и утянул в игровую комнату, попутно захлопнув дверь ногой.

Не буду вдаваться в излишние анатомические и физиологические подробности, поскольку, во‑первых, я воспитан в то время, когда о таких вещах джентльмены вслух не распространялись, а во‑вторых, здесь не бульварная эротическая история. Но скажу лишь одно: диван прошел такую проверку на прочность, какую на фабрике изготовителя ему явно не устраивали.

Ольга была прекрасна. Страстна, неутомима и невероятно активна.

А может, это я за тридцать лет прошлой жизни и за три года этого тела в одиночестве соскучился?

Тем не менее, это все лирика.

Через какое‑то время мы лежали на разложенном диване, тяжело дыша, в полной тишине. Я натянул на нас тонкое одеяло, которое нашлось в комнате. Я скосил глаза вбок. Ольга лежала, уткнувшись носом мне в плечо, ее дыхание выровнялось, а ресницы спокойно подрагивали. Задремала.

Я аккуратно, стараясь не потревожить ее сон, выскользнул из‑под одеяла, накинул валявшиеся на полу штаны и босиком, стараясь не шлепать по линолеуму, вышел из игровой.

В горле пересохло, и я, добравшись до кухни, припал к бутылке с водой, после чего прошел в смотровую и бросил взгляд на настенные часы – стрелки показывали около шести часов вечера. Зимние сумерки уже плотно укутали тайгу за панорамным окном. Камин почти потух, оставив лишь тлеющие угли.

Я подхватил несколько поленьев, закинул их в топку, поворошил кочергой, добиваясь, чтобы кора занялась, и, убедившись, что бункер не выстынет, направился обратно в игровую.

Я тихонько приоткрыл дверь и шагнул внутрь.

– Ну и куда ты пропал? – раздался в полумраке сонный голос.

Ольга лежала на боку, опершись головой на согнутую в локте руку. Одеяло коварно сползло вниз, прикрывая лишь самую малую часть ее тела, оставляя на всеобщее обозрение точеный изгиб бедра и идеальную линию талии.

И будь она неладна, эта проклятая молодость! Разум только что планировал предложить ей горячего чаю и обсудить прогноз погоды на завтра, но молодой организм, увидев эту картину, мгновенно ударил кулаком по столу, крикнув: «Какой, к черту, чай⁈ У нас тут незаконченное дело!»

Сон как рукой сняло. Я даже не стал отвечать на ее вопрос, просто шагнув обратно к дивану.

Время снова пролетело совершенно незаметно.

Вскоре за окном стояла глубокая ночь. Мы уже сидели на кухне. Я пожертвовал Ольге свой второй халат, в который она уютно куталась, поджав под себя ноги на стуле. Пришлось вылить остывший в чашках чай в чайник и подогреть по новой.

Свет на кухне был приглушен, из коридора тянуло теплом от растопленного камина.

– Слушай, скажи, почему ты раньше не был таким… – она покрутила кружку в руках, слегка замявшись, подбирая подходящее слово. – Уверенным, что ли.

Я оторвался от чая и изогнул бровь.

– Прости? В смысле раньше? – уточнил я.

Она сделала маленький глоток и посмотрела на меня поверх края кружки.

– Раньше, если мы пересекались по работе в штабе, ты всегда отводил взгляд. Старался слиться со стеной. А если я приезжала в ваш гарнизон с инспекцией или документальной проверкой, то ты вообще стоял поникший, глаза в пол, словно нашкодивший кот. А тут… – она обвела взглядом кухню и остановилась на моем лице. – Это что, одиночество так на людей влияет?

Я молча пожал плечами, глядя ей прямо в глаза, и сделал глоток чая. Так вот, значит, каким был прежний Егор Багрицкий перед столичным начальством. Оно и понятно: молодой парень, вылетевший из института, сбежавший от властного отца в армию, да еще и втянувшийся в контрабандные схемы. Естественно при виде старшего следователя Канцелярии он должен был потеть, бледнеть и стараться не отсвечивать, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.

– Во время последней проверки, когда я обнаружила женские колготы, я думала, что ты начнешь мямлить, краснеть, придумывать какие‑то нелепые отговорки, – продолжила Ольга, и вдруг ее плечи затряслись от смеха. Она слегка хрипло, но очень искренне хохотнула, едва не расплескав чай. – Но ты… Ничего смешнее в жизни не слышала за последние лет пять, клянусь. «Отлично греют, рекомендую». А твоя железобетонная уверенность на лице! То, как ты держался и смотрел на меня… Словно передо мной сидит совершенно другой человек.

Я поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Время идет, Ольга Владимировна. Жизнь меняется, – ответил я философски, вкладывая в эти слова куда больше смысла, чем она могла себе представить. – Люди становятся старше, набираются опыта…

Я сделал небольшую паузу, перевел взгляд на окно, за которым мелко сыпал снег, а затем снова посмотрел на нее.

– А может, я действительно просто схожу с ума от одиночества. Истосковался по нормальному человеческому общению, по женскому вниманию, вот и смелости прибавилось, чтобы немного дерзить начальству. А может, и то, и другое, и третье вместе взятое. Кто знает, как тайга меняет людей.

Ольга лишь хмыкнула, ничего не ответив на тираду, и тоже сделала глоток.

Мы посидели еще немного в тишине.

– Я уеду утром, – сказала она вдруг. – Мои бойцы прибудут еще до рассвета, так что спать долго у нас с тобой не выйдет. Тем более что с выявленной магической аномалией на месте пропажи каравана предстоит просто колоссальный объем работы. Придется писать горы отчетов, вызывать экспертов из столицы, координировать поисковые группы. Голова кругом.

Теперь был мой черед хмыкать.

– Можешь не переживать за мой сон, – ответил я, поднимаясь из‑за стола, чтобы убрать посуду. – У меня плановый обход периметра ни свет ни заря. Так что спать долго действительно не выйдет. А если тварям из Разлома вдруг приспичит устроить ночной прорыв, то спать не выйдет вовсе. Такая вот она, романтика пограничной службы.

– Тем лучше, – отозвалась Ольга, допивая остатки чая.

Она встала, подошла к раковине, сполоснула свою чашку, поставила ее на сушилку и повернулась ко мне, поправляя полы мужского халата.

– Я в душ, – добавила она, и, покачивая бедрами, направилась по коридору в сторону ванной комнаты.

Я остался стоять посреди кухни, глядя ей вслед и тяжело вздыхая.

В душ. И который раз за сегодня? У меня там что, спа‑курорт открылся, а я ни сном ни духом об этом?

В бойлере‑то от силы литров сто, не больше! И если она сейчас там застрянет, то всю горячую воду выплескает к чертовой матери! А мне потом что, моржеванием заниматься?

– Вот же напасть на мою седую голову, – проворчал я вслух, собирая крошки от галет со стола.

Пока Ольга принимала душ, я прошелся по коридору и заглянул к себе в спальню.

В комнате царил полумрак. Булыжник стоял ровно в том же углу, идеально маскируясь под второй металлический шкаф. Если бы я сам не знал, что внутри иллюзии скрывается инопланетный минерал, ни за что бы не отличил его от оригинала.

– Егор, все нормально? – раздался тихий голос Кремня, как только я прикрыл за собой дверь. – Или эта женщина на тебя напала?

Я замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное.

– Напала? – переспросил я, сведя брови к переносице. – С чего ты вообще это взял?

– Она странно кричала, – невозмутимо пояснил Бу. – Я проанализировал амплитуду и тональность звуков и предположил, что между вами возникла перепалка, которая переросла в драку. Мне стоит вмешаться, вопрос?

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, изо всех сил подавляя желание хохотнуть в голос. Господь всемогущий, ну конечно! Для существа, которое общается эхолокацией и не имеет ни малейшего представления о человеческой физиологии, вскрикивания за стенкой вполне логично воспринимать как звуки отчаянной борьбы за выживание.

– Нет, все нормально, – ответил я, сдерживая улыбку. – Она задержится у нас до утра, на улице непогода разыгралась, а ехать в ночь небезопасно. Так что придется тебе переночевать тут. Думаю, можешь снять иллюзию, я дверь закрою. и поспи спокойно.

Камень немного помолчал, видимо, оценивая риски.

– Лучше подержу иллюзию до утра, – наконец выдал он. – На всякий случай.

– Договорились, – согласился я. – Доброй ночи.

Я закрыл дверь спальни и отправился обратно в игровую комнату.

Взяв с тумбы пульт, я включил плазменную панель, зашел в местный аналог приложения с кинофильмами и сериалами, и стал меланхолично листать бесконечные списки. Все, как всегда. Миры, может, и разные, страны называются иначе, история свернула не туда, а вот комедии и жанры плюс‑минус одни и те же. Детективы, мелодрамы про разбитую любовь, боевики со взрывами.

Взгляд зацепился за какой‑то незатейливый сериал с названием «Сверхлюдишки», который, судя по описанию, откровенно высмеивал супергероическую тематику. На обложке красовался парень в дурацком плаще, который пытался прикурить от лазерного луча из собственных глаз. Я нажал на воспроизведение, после чего лег на разложенный диван, закинув руки за голову, и приготовился отдыхать.

Ольга вернулась буквально через несколько минут.

Она скинула выданный мной халат прямо на кресло и скользнула под одеяло, прильнув ко мне всем телом. Кожа у нее была горячая, чуть влажная после душа, а от мокрых волос приятно пахло моим же дешевым хвойным шампунем из армейских запасов.

– Я оставила тебе горячей воды, – сказала она тихо, устраивая голову у меня на плече и закидывая ногу мне на бедро.

Ну спасибо и на том, ваше благородие! Прямо с барского плеча одарили! Что б я без вашей милости делал‑то! Ах да, мылся бы спокойно, не высчитывая в уме, сколько еще литров кипятка мне осталось, чтобы не домываться под ледяной струей из скважины.

Она перевела взгляд на экран телевизора.

– Ого, тебе «Сверхлюдишки» нравятся?

– Включил первое попавшееся, – честно признался я, поглаживая ее по плечу. – Понятия не имею, о чем тут вообще речь идет.

– Ой, такой саркастический сериал, который показывает супергероев с обратной стороны. Вся их грязь, пиар, корпоративные интриги, – принялась объяснять Ольга. – В целом прикольно, и первые сезоны вообще огонь, но к пятому откровенно скатились.

– Не против глянуть? – уточнил я на всякий случай. Мало ли, вдруг у столичного следователя аллергия на низкопробный юмор.

– Нет конечно, включай, – отозвалась она, удобнее устраиваясь на моем плече и натягивая одеяло повыше.

Я улегся поудобнее, прибавил громкость и нажал на запуск. На экране промелькнула динамичная заставка под бодрую рок‑музыку, после чего нам начали показывать завязку сюжета, где какой‑то молодой парень с девушкой шли под ручку…

Скррррррггггр.

Я нахмурился и чуть повернул голову в сторону коридора, прислушиваясь. Тишина. Только телевизор бубнит. Наверное, показалось. Ветер ветку на крышу бросил, вот она по бетону и елозит.

Снова уставился в экран.

Скррррррррррррррррр.

Протяжный, мерзкий звук металла по металлу.

– Ты слышал? – спросила Ольга, чуть приподняв голову с моего плеча и посмотрев в сторону коридора.

– Еееегееееееерь… – донеслось до меня из‑за нескольких бетонных переборок и закрытого шлюза глухое, едва‑едва различимое слово, которое больше походило на заунывное завывание ветра в трубе: – Е‑е‑е‑рь…'

Я закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Ага. Пойду гляну, что там, – сказал я, неохотно выбираясь из‑под теплого одеяла, вставая с дивана и накидывая на плечи свой халат.

СКРРРРРРРРРРРРРРРР.

И чем ближе я подходил по темному коридору ко входным дверям тамбура, тем отчетливее этот звук походил на… скрежет огромных когтей по бронированной стали.

Да чтоб тебя разорвало, животное нетерпеливое! Я приложил ладонь ко лбу, едва не расшибив его от избытка чувств. Ну только не говори мне, что ты решил припереться за своим ужином прямо сейчас, когда у меня тут инспекция из штаба в постели лежит!

– ЕГЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕРЬ! – послышалось приглушенное толстым металлом, но уже гораздо более различимое и требовательное рычание с той стороны.

Я подошел вплотную к двери, повернул запорный вентиль и приоткрыл тяжелую створку буквально на толщину ладони, впуская в тамбур клубы морозного пара.

В узкую щель тут же просунулся здоровенный мокрый кожаный нос размером с хороший такой мужской кулак и шумно втянул воздух.

– О, а вот и ты, – пророкотал медведь‑шатун, глядя на меня глазом сквозь щель.

– Ну ты и время выбрал, косолапый, – злобным шепотом процедил я, стараясь говорить как можно тише.

– Ты обещал мне еду! – возмутился медведь, и его ухо недовольно дернулось. – Вот я и пришел как договаривались. Уже ночь на дворе! Так что, где моя еда?

Я обреченно вздохнул, понимая, что просто так от этой мохнатой гопоты не отделаешься, и если я его сейчас прогоню, он ведь из принципа начнет мне дверь ковырять, и я ее потом неделю шлифовать буду, или начнет реветь так, что Ольга за пистолет схватится.

– Сейчас выйду. Жди тут и не скребись больше, – приказал я, захлопывая створку и задвигая засов обратно.

Я побрел по коридору обратно в игровую комнату, чтобы быстро переодеться.

Стянул халат и начал торопливо натягивать теплые штаны.

– Ты куда? – удивилась Ольга, приподнимаясь на локтях и глянув в сторону коридора.

– Вечерний обход, – ответил я тоном человека, который просто делает свою скучную работу. – Заодно гляну, что там скреблось по двери. Не хотелось бы, чтоб какие‑нибудь крысы завелись.

– КРЫСЫ⁈ – она взвизгнула так, что едва не подскочила на месте, инстинктивно подтягивая колени к груди и кутаясь в одеяло по самый нос.

Вот ведь парадокс: магические аномалии, исчезающие караваны и трупы она исследует с лупой, а при слове «крыса» готова на люстру запрыгнуть.

– Я сказал, что не хотелось бы, – поспешил я ее успокоить, натягивая свитер. – Так‑то их тут нет, бетон метр толщиной. Ветку скорее всего ветром принесло, вот и трется. Спи. Я скоро буду.

Я быстро обулся, накинул зимнюю куртку, после чего снял с крепления в оружейке винтовку, закинул ее на плечо исключительно для вида, если она вдруг решит в окно выглянуть, и вышел за дверь.

Медведь сидел на снегу прямо у крыльца, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Пар вырывался из его пасти при каждом выдохе.

– Так… – начал он, глядя на меня с явным подозрением. – А где еда?

– Идем, – коротко бросил я, спускаясь по ступеням.

Мы подошли к техническому помещению, пристроенному сбоку к бункеру. Я приложил карту, открыл замок и зашел внутрь, щелкнув выключателем. Медведь остался торчать на пороге, заглядывая внутрь и шумно принюхиваясь.

Я принялся ковыряться в дальнем углу склада. Память подкинула еще один забавный и очень полезный факт: примерно полтора года назад мой предшественник от беспросветной скуки пытался увлекаться рыбалкой. Назаказывал себе через снабженцев всякой всячины как для летней ловли, так и для зимней. Естественно, терпения сидеть над лункой у него не хватило, и все добро было заброшено в самый дальний угол.

А мне вот сейчас в самый раз.

Порывшись под старыми брезентовыми чехлами, я нашел то, что искал. Сгреб в охапку ручной шнековый ледобур, небольшой складной стульчик, короткую зимнюю удочку с блесной и пластиковый ящик со снастями. Нагруженный всем этим добром, я вышел обратно на мороз к медведю.

Косолапый посмотрел на железный бур, затем на маленькую удочку, потом перевел взгляд на меня.

– Это все еще не еда… – озадаченно и как‑то совсем жалобно посетовал он.

– Помнишь, где тут озеро? – спросил я, закрывая дверь склада.

– Ну… так оно замерзшее ведь, – медведь мотнул башкой в сторону леса.

– Покажу фокус. Идем.

Я поудобнее перехватил ледобур и зашагал в сторону просеки, ведущей к озеру.

– Э, не‑не‑не, – тут же запротестовал медведь, преграждая мне путь. – Идти мы будем слишком долго. Ты пешим будешь полчаса телепаться, а у меня кишки крутит. Полезай мне на спину.

– Чего? – я чуть не поперхнулся морозным воздухом, искренне полагая, что ослышался.

– Полезай, говорю, быстрее будет, – повторил он абсолютно серьезно, опускаясь на все четыре лапы и пригибаясь к земле, подставляя мне широкий загривок.

Я стоял, ошалело моргая, и переводил взгляд с ледобура в своих руках на полутонного медведя‑шатуна, который предлагал мне прокатиться на нем верхом, как на пони в городском парке.

Но желудок зверя заурчал так громко, что спорить было себе дороже.

Я закинул ледобур на плечо, подошел к медведю и, кряхтя, аккуратно закинул ногу через его широченную спину, усаживаясь прямо в районе лопаток. Ощущение было такое, словно я сел на теплый, волосатый и слегка пахнущий псиной диван. Когда вернусь – надо будет срочно принять душ, иначе Ольга точно запах учует.

– Держись крепко, плотнее за шерсть хватайся, – проинструктировал косолапый, поднимаясь на лапы. Меня тут же качнуло вверх на добрый метр с лишним.

– Ты что, когда‑то людей возил? – спросил я, вцепляясь свободными пальцами в густой мех.

– Никогда в жизни! – фыркнул медведь, делая первый тяжелый шаг по сугробу. – Да и сильно сомневаюсь, что ты до этого верхом на медведях ездил! Так что оба будем учиться на ходу. Погнали!

* * *

Луна светила полная, яркая, заливая замерзшее лесное озеро серебристым светом. Деревья по берегам отбрасывали на снежный наст длинные резкие тени. Мороз стоял трескучий, заставляя снег скрипеть даже от малейшего движения. Распогодилось, и мелкий снег совсем перестал сыпать.

А прямо посреди этого бескрайнего белого безмолвия, возле аккуратно просверленной ледобуром лунки, сидели двое. Я на маленьком складном стульчике, в зимней куртке, подергивая короткую удочку, и огромный медведь‑шатун, который лежал на пузе прямо на льду, вытянув передние лапы, и неотрывно смотрел в черную воду.

– Клюет! Клюет, говорю! – громко выдал Миша, когда поплавок, едва заметный в лунном свете, слегка дрогнул на поверхности воды.

– Да погоди ты, рано подсекать, – ответил я, чуть поигрывая кивком, чтобы блесна на дне изобразила раненую рыбку. – Это она только принюхивается, пробует.

Медведь не выдержал. Он подполз еще ближе, отчего лед под нами угрожающе треснул, и аж носом к проруби припал, шумно фырча и выдыхая облачка пара прямо на поплавок.

– Да клюет же! Ну чего ты ждешь⁈ – не унимался он, переводя огромную лохматую голову с поплавка на меня и обратно.

Я лишь молча покачал головой, тихо смеясь сам себе в шарф.

Господь милосердный, и чем я только занимаюсь в своей второй жизни?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: СОБЫТИЕ «НОЧНЫЕ ГОСТИ» УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО. ВАМ НАЧИСЛЕНО 5000 ОО.]