Текст книги "Лесной дозор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

– Егерь? – переспросил он, явно пробуя незнакомое слово на вкус. – Так это ты следишь за порядком, и чтоб наши домики никто не ломал?

– Ну наконец‑то мы поняли друг друга, – покивал я, почти восстановив дыхание. – Поэтому давайте впредь без глупостей, ровненько садитесь и рассказывайте, с чего вдруг вы решили ночью нападать на лагерь у тракта, сбрасывать шишки на палатки и греметь железками. Ну и так, просто к слову: из‑за ваших фокусов сюда теперь приедет такая куча народу, что спокойная жизнь вам теперь будет только сниться.

Малыши аккуратно вылезли из‑за спины вожака и несмело расселись рядом с ним на стволе. Выглядели они до того мило и беззащитно, что мне даже стало немного стыдно за то, как я гонялся за ними по сугробам. Но с другой стороны… а какого фига убегали?

На ум сразу пришел оригинальный ответ из анекдота: а зачем гнались?

Самец тяжело вздохнул, выпустив из крошечного носика облачко пара, и заговорил, активно жестикулируя передними лапками.

– А они первые начали! – обиженно пискнул он, потрясая мохнатым кулачком в сторону поляны. – Мы вообще никому не мешали! Жили себе спокойно в овраге, строили гнезда, собирали припасы на лютую зиму! А потом появился он…

– Кто «он»? – уточнил я, хотя уже догадывался, о ком пойдет речь.

– Охальник рогатый, как его дядь Миша назвал! – со злостью выкрикнул самец. – Здоровенная косматая туша с оленьим черепом вместо морды! Пронесся через овраг, вывернул с корнем старые ели, разгромил наши верховые гнезда и умчался дальше! Мы только и успели что детей вытащить и не дать расшибиться.

Я мысленно покачал головой. Ну конечно. Рогатый прошел сквозь этот сектор, оставив после себя разруху не только у Медведя, но и у этих крох.

– Ладно, про рогатого охальника я знаю, – произнес я. – А ученые‑то вам чем помешали? Они‑то просто приехали на поляну исследовать место.

– Просто приехали⁈ – вожак аж подскочил на поваленном бревне от возмущения. – Да они хуже того рогатого оказались! Притащили свои грохочущие железки, развели вонь, от которой животы воротит и дышать невозможно, перетоптали все наши пахучие метки! Но это еще полбеды!

Он вытянул лапку в сторону брошенного лагеря и продолжил еще громче:

– Они поставили свои тяжелые ящики и раскинули огромные тенты ровно над нашей главной зимней кладовой! У нас там под корнями были устроены большие схроны! Мы всю осень таскали туда сушеные грибы, кедровые орехи, сушеные ягоды и сосновые шишки! А эти двуногие приперлись, растоптали наши кладовые, засыпали грязью, а сверху еще и мусор свой вонючий бросили!

Малыши запищали.

– Все наши запасы испортили! – продолжал вожак. – Нам теперь до весны дожить не на чем! Вся еда пропала! Вот мы и решили их прогнать! Собрались всей стаей ночью и стали мстить. Шишки бросали на головы, гремели железными банками, шумели в ветвях, бумажки всякие и инструменты таскали, кричали из темноты. Мы хотели, чтобы они перепугались и убрались из нашего леса навсегда!

Мгм…

Никакой иной реакции у меня не было.

А ларчик‑то просто открывался.

Я поскреб ногтями заросший щетиной подбородок, прикидывая, что мне делать с этой информацией.

Ну, во‑первых, теперь мы знаем, что никаких ужасных ночных монстров точно не было, и эти прыгуны не обладают никаким галлюциногенными способностями.

Хотя… я покосился на вожака, который продолжал спокойно сидеть и смотреть на меня, стрижа ушами. Да не, бред, не может такого быть. Обычная прыгучая зверушка и точно никаких способностей к наваждениям.

Так вот… никаких страшных монстров там точно не было. Зато были обиженные местные звери, которые решили дать отпор обидчикам. Ну, в целом не удивительно, ведь даже самый безобидный грызун укусит за руку, если его загнать в угол.

А во‑вторых… ну вот за то, что они, уж простите за прямоту, засрали мой лес, я точно «втык» сделаю. Я все понимаю, изучение местности и все такое, но вы приехали не в лес на пикник, а собирать пробы. Так будьте добры собирайте и оставьте после себя все как было, а не свинарник.

Такое ощущение, что приехали не группа ученых, а фанаты популярной панк‑группы, перевернувшие по пути пару мусоровозов.

– Ладно, я решу этот вопрос, – сказал я, медленно поднимаясь на гудящие ноги.

– П… правда? – уточнил вожак, словно не поверил моим словам. – Ты… ты нам поможешь?

– Ну так я егерь или где? Это мои угодья, здесь я командую, что да как. Мне вверено тут все охранять и беречь, значит, будем именно это и делать.

А уж тем более, раз мне сказали «делать свою работу», то делать я ее буду как следует.

И сперва займусь тем, что наведу порядок.

Глава 12

Шагая обратно по просеке, я просто диву давался от всей этой ситуации. Ученые умы, дорогие сканеры, датчики, вооруженная охрана… И вся эта внушительная братия ночью спасалась бегством, бросая казенное имущество, потому что местные зверушки, которые визуально напоминали галаго, решили отомстить за растоптанные запасы орехов и закидали их сосновыми шишками.

Если бы мне кто‑то рассказал подобный анекдот в прошлой жизни, я бы решил, что человек мухоморов переел.

Я вышел к краю поляны и остановился за широким стволом ели, оценивая обстановку. Экспедиция к этому времени успела вернуться за брошенным оборудованием. При свете дня они явно чувствовали себя чуточку смелее, но общая нервозность была видна невооруженным глазом.

Контраст между их восприятием леса и моим отличался в корне, поскольку я стоял, спокойно опираясь плечом о дерево, и видел зимний лес, а лабораторные гости тряслись от каждого шороха. Солдаты выстроились кольцом вокруг лагеря, наставив стволы автоматов на кусты и нервно дергали дулами, когда ветер шевелил ветви и с них срывался снег.

Гляди как бы случайно в кого не пальнули с перепугу.

Лаборанты и техники суетились внутри оцепления. Они хватали приборы, сматывали кабели в кривые узлы и лихорадочно запихивали все это добро в пластиковые контейнеры. Из‑за спешки вещи валились из рук. Кто‑то уронил пустую картонную коробку, кто‑то пнул в сторону порванный полиэтиленовый пакет. На истоптанном снегу валялись обертки от сухпайков, мятые пластиковые стаканчики и окурки.

Еще с первого раза от вида этого свинарника у меня аж зубы заскрипели, а сейчас… сейчас я хотел взять этот мусор и запихнуть им…

Дыши, Егор Дмитрич, дыши…

Я закинул автомат за спину, чтобы всем своим видом показать отсутствие агрессии, вышел из‑за дерева и направился прямо к центру лагеря. Ботинки хоть и хрустели достаточно громко, но охрана заметила меня только тогда, когда я подошел вплотную к желтой заградительной ленте.

Вот вам и перепуганные бойцы. Сосредоточенности ноль. Если они меня с трудом углядели, то что говорить про мелких зверей еще и в потемках.

Двое солдат мгновенно вскинули оружие.

– Стой! Проход запрещен! – крикнул один из них, напряженно вглядываясь в мое лицо.

Я даже шага не замедлил. Просто поднял руку, отодвинул желтую ленту в сторону и прошел под ней, глядя на бойцов тяжелым взглядом.

– Опусти стволы, парни, – ответил я спокойно. – Я местный дозорный‑егерь. Прибыл по указу Канцелярии.

Солдаты неуверенно переглянулись, но оружие чуть опустили. Я выудил из‑за пазухи свой жетон, на котором был выбит код и также висела ключ‑карта, которые были вполне весомым аргументом. Да и, думаю, мой уверенный вид сбил их с толку. Я прошел мимо бойцов и направился прямо к седому мужчине в богатом меховом полушубке, который громко подгонял лаборантов. Судя по приказному тону и любовью раздавать указания, размахивая руками, но при этом ничего не делать самому – начальник.

По пути я нагнулся, поднял из сугроба грязную обертку от галетного печенья и смял ее в кулаке.

– Добрый день, – произнес я громко, останавливаясь в двух шагах.

Профессор вздрогнул, резко обернулся и уставился на меня.

– Вы кто такой? – спросил он, нервно поправляя очки на переносице. – Посторонним вход воспрещен! Здесь происходят аномальные…

Я не дал ему договорить. Разжав кулак, я бросил скомканную обертку прямо ему под ноги.

– Вы у себя дома тоже фантики на ковер кидаете где попало? – спросил я бесстрастно.

Мужчина поперхнулся воздухом, быстро заморгал, переводя взгляд с мусора на мое лицо.

– Что вы себе позволяете⁈ – раздался резкий голос сбоку.

Шагая широким шагом ко мне, подошел крепкий мужчина, судя по погонам, капитан и начальник охраны. Он положил ладонь на кобуру и выпятил грудь, пытаясь задавить меня авторитетом и званием.

– Мы находимся здесь по прямому распоряжению имперской Канцелярии. Вы мешаете работе специальной комиссии. Немедленно покиньте периметр!

Я медленно повернул голову к капитану. Молодой парень, лет тридцать с небольшим. В глазах плещется важность, а руки дрожат от пережитого ночного испуга.

Ох и молодежь… Ну что ж вы все пытаетесь щеголять своими регалиями и полосками на плечах, будто это из вас делает каких‑то особенных?

Хотя… это во мне говорит проживший жизнь и многое переоценивший человек, а им еще жить и жить. Глядишь, в старости вспомнит этот эпизод и будет седые волосы рвать от собственной глупости, если оные еще останутся.

А может и не будет. Некоторые люди с годами становятся только хуже.

– Послушай меня внимательно, капитан, – сказал я, глядя ему точно в переносицу. – Вы сейчас находитесь не на плацу и не в министерских коридорах. Вы находитесь в моем лесу. Это четвертый сектор, и я здесь хозяин. Я отвечаю за порядок на этой земле. И ваши специальные полномочия не дают вам права превращать это место в помойку.

Я вытянул руку и ткнул пальцем в сторону оврага.

– Вы вчера притащили генераторы и поставили их прямо на зимние запасы местных лесных обитателей, раздавили их еду, набросали сверху мусора и пролили техническое масло. А потом вы удивляетесь, почему ночью вам мерещатся монстры, а на головы сыпятся шишки.

Мужчина в полушубке моргнул, приоткрыв рот.

– Шишки? – переспросил он сбитый с толку. – Подождите, вы хотите сказать, что те звуки и тени…

– Я хочу сказать, что вы напугали до смерти мелких пушистиков, а они всего лишь пытались вас прогнать от своей еды, – ответил я. – Никаких аномалий, монстров или ужасных тварей.

Осознав, что отряд охраны позорно сбежал от лесных грызунов, капитан густо покраснел. Этот факт явно задел его офицерскую гордость.

– Вы переходите все границы! – рявкнул он, делая шаг ко мне. – Я немедленно доложу о вашем поведении руководству!

– Докладывайте, – я равнодушно пожал плечами. – Составьте рапорт в мельчайших подробностях о том, как вся научная экспедиция, поджав хвосты, сбежала из леса, сначала устроив здесь свинарник, а затем перепугавшись шуршащих грызунов в ночи. Мне кажется, что Дорофеева, которая и привлекла меня к расследованию этого инцидента, с огромным удовольствием почитает о случившемся. А еще и посмеется от души.

Капитан поджал губы и умолк, кажется, прикинув как это будет выглядеть, если он напишет в рапорте правду, то в ближайшие годы повышения по службе ему точно не видать. А если соврет, а потом станет известны детали из рапорта, который могу подать я, то еще и по шапке получит. Ситуация для него складывалась не самая радужная, если начнет переть рогом.

Я сложил руки на груди и обвел взглядом разбросанный по поляне мусор.

– И просто так, к слову, статья двести четырнадцать, часть третья об охране природных богатств Российской Империи. Вы ведь знакомы с санкциями по этой статье?

Капитан нервно сглотнул, буравя меня взглядом.

– Я вам напомню, – продолжил я. – Штраф до ста тысяч рублей плюс полная конфискация брошенного на месте оборудования в пользу лесного хозяйства. А для должностного лица, допустившего подобное – взыскание экологического ущерба из личного жалования и выговор с занесением в личное дело.

Я несколько секунд помолчал, глядя на капитана безразличным выражением лица, пока у него аж вена на лбу выступила.

– Так что, – я поскреб пальцами щетину на щеке, оглядывая поляну, – бойцы не хотят прямо сейчас получить по наряду вне очереди и быстренько тут навести порядок?

До моего уха отчетливо долетел звук, как у него скрипнули зубы.

– Собрать мусор! Быстро! – скомандовал он.

Сначала бойцы и сотрудники непонимающе переглянулись.

– Капитан, вы… – начал было мужчина в полушубке, поправляя очки.

– Я сказал, – процедил офицер, повернув багровеющее лицо к ученому, – собрать мусор. Живо.

Ученые и лаборанты побросали кабели и принялись ползать по снегу, подбирая раскиданный пластик. Я стоял на месте и внимательно контролировал процесс.

– Вон там, под кустом, еще обертка лежит, – указал я пальцем молодому технику, который тот же час побежал и поднял мусор.

Процесс уборки занял не более пятнадцати минут и, как оказалось, вся эта словесная перепалка не стоила даже выеденного яйца. Если бы не нагадили, то я бы и не устраивал сцену, а так…

– И еще, – добавил я, повернувшись к капитану, – когда прибудете в расположение, то со следующей поставкой в мой бункер, а когда она будет, потрудитесь узнать сами, уж не забудьте за свой счет прислать три мешка орехов и сухофруктов. Компенсация для зверей, которых вы оставили без еды.

– Егерь, – просипел он, наклонив голову и глядя на меня исподлобья, – вы, кажется, забываетесь.

– Ни капли, – ответил я. – Если я их не увижу, то по весне, когда поголовье прыгунов снизится троекратно, я напишу, что именно ваша экспедиция стала тому причиной и приложу фотографии, которые успел сделать утром.

Я блефовал. Фотографий я не сделал, хотя надо было.

Он посмотрел на меня так, словно желал, чтобы я тут же провалился сквозь землю или споткнулся у Разлома и канул в него.

– Есть прислать три мешка микса орехов с сухофруктами, – выдавил он с трудом.

– Вот и ладненько, – я широко и добродушно улыбнулся ему, хотя на языке так и вертелось добавить, что в противном случае я позову Михасика вести переговоры.

Еще через полчаса экспедиция свернула остатки лагеря, погрузила мешки с отходами на грузовые платформы и поспешно взобралась на гравиборды. Транспортеры загудели, поднимая снежную пыль, и колонна покинула мой участок, отправившись в сторону гарнизона.

Еще какое‑то время я смотрел им вслед, после чего вернулся к гравиборду, встал на него и поехал обратно к бункеру. Наказывать высокомерие и восстанавливать порядок на вверенной территории всегда приятно, но еще приятнее будет, когда ко мне приедет три мешка, и я их отдам прыгунам.

Добравшись до поста, я спрыгнул с доски, отряхнул штаны от налипшего снега и заглушил двигатель. Голова гудела от переизбытка событий, разговоров и нелепых ситуаций, ведь когда за пару суток на голову сваливается говорящий медведь, исчезающий караван, контрабандистский тоннель, инспекция с проверками и беглые эльфийские невесты, лучшим способом проветрить голову оказывается только заурядный физический труд.

Надо просто выключить голову, работать руками и не думать.

Я обогнул бункер и направился к навесу, где хранился запас напиленных колод, затем вытащил из‑под брезента топор‑колун и несколько пней.

Установив березовый чурбак на отдельную колоду для рубки, я широко расставил ноги, примерился и с силой ухнул топором.

Кррррак.

Деревяшка разлетелась на две половины, и в воздухе сразу запахло свежей древесиной. Я поставил половину обратно, потому что толстые поленья загорались тяжело, а если кинуть в большой огонь, то слишком сильно разгорались.

Удар. Еще две половинки.

Щепки летели в разные стороны, зарываясь в глубокий снег.

Физическая работа быстро разгоняет кровь и буквально через десять минут я согрелся так, что пришлось расстегнуть куртку. Я размахивался и бил, размахивался и бил, выбросив все из головы.

Только когда наколол приличную гору дров, аккуратно сложил их в отсек под навесом и набрал полную охапку, тогда и зашел в помещение.

Внутри все еще стояло приятное тепло. Занеся дрова, я вернулся к выходу, разулся, снял куртку и прошелся веником со шваброй, потому что остались грязные следы.

– Что происходило на улице, вопрос? Я слышал звуки тяжелых ударов, – возник из ниоткуда Булыжник.

– Дрова колол, – ответил я.

– Для чего?

– Чтобы поддерживать пламя в печи и не замерзнуть насмерть.

– Ваш вид неустойчив к температурным перепадам?

– Абсолютно. Я не знаю, как вы измеряете температуру, но люди могут умереть без тепла и одежды от переохлаждения даже при десяти градусах тепла.

– Мне сложно оценить, что такое «десять градусов тепла».

Я вздохнул, понимая, что если мы сейчас займемся выяснением системы мер, то это может затянуться. Если Бу может сейчас мне сказать, сколько градусов по его системе, я смогу посмотреть на градуснике сколько у нас и выяснить разницу, если у них тоже численная система. И таким образом можно проводить преобразования, это просто как перевод из кельвинов и фаренгейтов в цельсий и наоборот.

– Но, – добавил Бу, – в целом мне понятно. Наш вид может впадать в анабиоз при сильном холоде. Это не смерть, но близкое к ней состояние, когда все жизненные процессы очень сильно замедляются и, если из него не выйти через несколько десятков лет, наступает смерть.

Ну… вполне закономерно. Ресурсы ведь рано или поздно в организме заканчиваются, и клетки начинают отмирать.

– В общем, наш вид очень мягкотел и зависим от многих факторов. Мы вроде как самое разумное существо на этой планете, но при этом одно из самых слабых, и выигрываем только за счет технологий.

– Понятно. Бу сильнее, чем Егор! – он торжественно поднял лапу, словно ликуя.

– Это однозначно. Ты когда меня на поляне сбил своим корпусом, мог мне сломать ребра.

– Что такое ребра, вопрос?

О силы небесные.

– Это кости. Вот тут, – я указал на грудную клетку. – Кости – это фактически каркас, к которому крепится все остальное внутри, если очень грубо объяснять.

– Ясно.

– И если их сломать, то они могут срастись, но процесс перелома крайне болезненный.

– То есть кости хрупкие?

– И да, и нет. Все относительно. Относительно сухой соломинки они очень крепкие, а относительно, думаю, твоего корпуса, очень хрупкие.

Бу поскреб лапами по подбородку, словно задумавшись.

– Интересно.

– Очень. Ваша анатомия мне тоже интересна, может потом поведаешь.

– Это будет любопытно, – отозвался Бу.

Я кивнул, после чего направился дальше по дому.

Ночес обнаружился на кухонном столе, где лежал на спине, раскинув крылья в стороны, и беззаботно спал. Услышав мои шаги, он приоткрыл один глаз, лениво зевнул, продемонстрировав клыки и снова свернулся в черный клубок. Удивительное создание. Совершенно не требует заботы, не просит еды, но при этом исправно где‑нибудь греет место и создает видимость домашнего уюта.

Я пообедал вчерашней тушеной капустой от Наиры, выпил чаю и стал собираться на плановый дневной обход.

Снова натягивать теплые вещи не было никакого желания, но без них я околею в два счета, так что пришлось одеться и двигать телом.

Я подошел к правой турели, проверив индикаторы на панели. Зеленый свет подтверждал, что система находится в режиме ожидания и готова к работе. Затем проверил натяжение стальных тросов с контактными минами. Все элементы защиты находились на своих местах. Левая турель тоже была в порядке.

Во время последующей ходьбы я прислушивался к собственным ощущениям. Правая голень практически не давала о себе знать, и это было просто невероятно, как быстро организм восстанавливается благодаря Системе и навыкам. В прошлой жизни я бы после такой травмы лежал сначала на вытяжке черт знает сколько, а потом до конца дней ходил бы с палочкой. А в возрасте семидесяти лет еще и не факт что выжил бы, даже если бы меня нашли.

Я прошел еще около двух километров по своему квадрату, но ничего подозрительного не обнаружил. Вдалеке промчалась парочка косуль, с вершины одного из деревьев на меня недовольно косился ворон, а на обратном пути я столкнулся с белой лисой.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, застыв на месте, после чего она слилась с окружением, как хамелеон, и рванула куда‑то, оставляя за собой только линию из следов.

– О как… – вымолвил я, впервые увидев такое интересное создание.

Шмыгнув носом, я двинулся дальше.

День постепенно клонился к вечеру. Зимнее солнце опустилось за верхушки деревьев, и тайгу и укрыли густые синие сумерки.

Я зашел внутрь, запер дверь и первым делом отправился к камину, в который закинул поленья и расправил кочергой, чтобы огонь лучше их начал пожирать.

Вглянув на настенные часы в смотровой комнате, я увидел, что они показывали начало седьмого вечера.

Я прошел в игровую комнату, уселся в кресло и открыл крышку ноутбука. Экран засветился, и я быстро вбил сложный пароль, открыл скрытый мессенджер с серой иконкой и развернул диалоговое окно с пользователем под ником СоВа.

Новое сообщение уже дожидалось меня, и написано оно было в 00:02 сегодняшним днем. Надо бы сделать себе какой‑нибудь способ оповещения, потому что каждый день проверять утром почту… ну не тот у меня вид работы, честно говоря. Я ж не офисный сотрудник…

«Поставка будет сегодня к ночи», – написал СоВа.

Сегодня к ночи. Я мысленно прикинул план действий. Придется снова таскать тяжелые ящики, спускаться в подземелье и открывать замаскированную дверь. Но следующее сообщение от подельника заставило меня оценить его профессионализм и смекалку.

«Мы делаем все максимально чисто и без лишнего шума, – подробно расписывал он. – Я оформил этот груз как официальную плановую поставку бытовых нужд на твой дозорный пост. По бумагам к тебе едет машина с провизией, чистой сменной одеждой и сухими пайками. И да, я достал электробатареи, которые ты просил. Они тоже вписаны в накладную».

О! А вот это замечательные новости. Мне останется только их смонтировать и я наконец‑то перестану зависеть от поддержания этого «вечного» зимнего огня.

«А теперь слушай внимательно, – продолжал СоВа в следующем абзаце. – Товар для длинноухих находится внутри официальных ящиков. Мы сделали двойные стенки и скрытые отсеки. Ты спокойно принимаешь машину, расписываешься в официальной накладной за еду, одежду и обогреватели. Водитель ничего не знает, он просто крутит баранку. Разгружаешь коробки в бункер, отпускаешь машину. А потом уже сам спокойно вскрываешь двойное дно, достаешь товар и несешь его клиентам через свой проход. Все абсолютно легально с виду».

Я перечитал сообщение дважды. Если бы патруль Канцелярии или какие‑нибудь проверяющие случайно остановили этот грузовик по пути к моему посту, они бы нашли только тушенку, макароны и зимние куртки с обогревателями.

Умно, ничего не скажешь.

Более того, эта поставка формально подтверждала ложь, которую я скормил Ольге Владимировне про второй шкаф для чистых вещей и долгое отсутствие снабжения.

Я положил пальцы на клавиатуру и набрал короткий, емкий ответ.

«Жду».