Текст книги "Лесной дозор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Пули уходили в молоко, срезая лишь мелкие ветки. Прыгуны, естественно, давно разбежались, ловко уходя от огня.

Расстреляв по половине магазина впустую, имперцы не стали дожидаться, пока невидимый враг спустится за ними. Они развернулись и, забыв про поиски контрабандистов, со всех ног бросились прочь, ломясь через сугробы в сторону тракта.

Я лежал под кустом можжевельника, чувствуя, что еще несколько секунд, и я начну хохотать во весь голос.

Воистину говорят, что у страха глаза велики.

Я выполз из своего схрона, давясь смешинками и отряхиваясь от снега, что набился за воротник, начал таять от тепла кожи и противно стекать ледяными каплями по спине, но мне в тот момент было абсолютно наплевать. Я стоял на коленях, вытирал лицо рукавицей и просто не мог сдержать улыбку.

Вооруженные люди только что с позором сбежали от стайки пушистых грызунов. Наверняка они доложат заказчику том, как погнались за контрабандистом, его след оборвался, а затем на них сверху напали монстры.

Я поднялся на ноги, отряхнул штаны и посмотрел вверх, откуда все еще доносилось недовольное стрекотание.

– Вы что тут устроили? – подал я голос негромко. – Чего вообще забыли в этой части леса?

Ветки над моей головой качнулись, осыпав новой порцией снега. Сквозь темную хвою показалась любопытная мордочка с огромными черными глазами. Самец с седым хохолком, ловко спустился по стволу чуть ниже и повис на коре вверх тормашками.

– Чи‑чи! Мы следили за тобой, егерь! Видели, что ты сделал с теми, кто наши залежи уничтожил, чи‑чи! Ты помог нам, мы помогаем тебе. Все чи‑чи‑чин‑чином! – откликнулся их вожак с ветки.

Я слушал пушистого мстителя и мысленно поражался тому, как просто и прямолинейно устроена лесная жизнь. Ты убрал мусор и прогнал обидчиков – значит ты друг, а друзьям надо помогать. Следили они за мной или просто мимо прыгали – кто его знает, однако завидев, что я попал в беду, в стороне не остались и в нужный момент просто закидали противника шишками и мусором с деревьев.

И ведь сработало же. Кому расскажу – не поверят.

– Береги себя. И ждем нашу еду! – добавил вожак, смешно дернув пышным хвостом.

– Бывайте, друзья пушистые, – отозвался я, слыша как их коготки заскрежетали по мерзлой коре, а воздух наполнился звуками прыжков и чи‑чиканья.

Стайка умчалась по верхушкам сосен, растворившись в ночном мраке. Я поправил ремень автомата на плече и зашагал обратно. Мне нужно было вернуться к оврагу, чтобы проверить сохранность спрятанного груза.

Я шел аккуратно, стараясь ступать мягко. Лес вокруг стоял темный и спокойный. Добравшись до края склона, я спустился вниз, скользя ботинками по рыхлому насту. Я подошел ближе и всмотрелся в переплетение корней и набросанный лапник. Все находилось ровно в том же виде, в каком мы это оставили. Никто чужой сюда не совался, следов обыска не имелось.

Я развернулся и хотел было начать подъем по склону, как до моих ушей долетел тихий звук.

Ух‑ух.

Словно кричит филин. Но кричит он как‑то… низко, что ли? Я за свою жизнь птиц наслушался вдоволь, и крик настоящего филина ни с чем не спутаю. В нем всегда присутствует характерная хрипотца и звонкость. А этот звук хоть и был похож, но до идеала точно крайне далек.

Да и не сидят филины посреди ночи на земле без дела.

Кто‑то явно и очень старательно складывал ладони рупором и дул в них, имитируя ночную птицу.

Я повернул голову и стал вслушиваться. Отклик чуть выше по оврагу, метрах в сорока от меня.

Крепче перехватив автомат, я начал медленно подниматься туда, забирая немного вбок, чтобы не выходить на открытое пространство.

Поравнявшись с кустом можжевельника, я несколько секунд всматривался в него, пытаясь понять, отсюда ли выходил звук. Или, может, немного дальше?.. Там тоже какие‑то кусты были…

Пальцы в перчатке схватили меня за предплечье и дернули прямо в куст так быстро, что я даже не сразу сообразил, что случилось. Как глаза на месте остались, и можжевеловыми иголками их не выцарапало – чудо чудное.

Я инстинктивно дернулся, собираясь пустить в ход приклад автомата, но тут же остановился. Под раскидистыми ветвями, прямо на снегу, сидели давешние эльфы‑контрабандисты.

– Тссс, – протянул старший эльф, приложив палец к балаклаве.

Я послушно опустился на корточки рядом с ними, стараясь не шевелиться. Эльфы сидели плотно прижавшись друг к другу.

Не знаю, сколько мы сидели, но минут десять‑пятнадцать так точно. Мы просто слушали лес, ожидая, не раздастся ли поблизости хруст шагов. От долгого сидения в одной позе на морозе у меня начали затекать колени, а холод от промерзшей земли стал пробираться через подошвы ботинок.

– Мы вернемся за ним завтра, – прошептал эльф, чуть повернув ко мне голову. – Вроде бы они ушли.

Я не стал им говорить, что этих незваных гостей тут точно не будет в ближайшее время, и что они убежали только пятки сверкали. Пусть лучше проявляют бдительность. Лишняя осторожность в таких делах еще никому не вредила.

– Ну, тогда я пошел домой. Никакая помощь больше не нужна? – спросил я шепотом, готовясь вылезать из укрытия.

Эльфы переглянулись, словно совершенно не ожидали от меня такого предложения. Видимо, в их понимании контрабандист должен был просто спихнуть им ящики и свалить в туман, а не помогать прятать контрабанду и отвлекать погоню на себя.

– Нет. Ты и так много сделал. Спасибо, – старший эльф чуть подался вперед и протянул мне руку.

Я протянул свою, и он пожал меня за предплечье. Непривычное рукопожатие, но что‑то подобное я видел по телевизору в исторических фильмах. Хватка оказалась неожиданно крепкой. Его пальцы впились в ткань моей куртки с силой человека, который привык полагаться только на себя и своих товарищей.

– Не за что. Если совсем худо будет – дайте знать. Не нравится мне, что вы больные за товаром ходите, – ответил я, глядя на тяжело дышащего бойца у ствола.

Старший эльф убрал руку и глухо вздохнул.

– А какие варианты? – он пожал плечами.

– Ходить должны здоровые, а иначе потеряешь сознание при следующей вылазке и попадешь в плен, – произнес я строго, глядя ему в глаза. – Оно никому не надо, поэтому нужно разобраться, что за хворь вас косит, и что с ней можно сделать. А для этого надо побеседовать более обстоятельно.

Эльф ничего не ответил, лишь задумчиво кивнул, явно обдумывая мои слова.

Я выглянул из кустов, внимательно осмотрел просеку, убедился, что никого нет, и стал вылазить, стараясь не цепляться одеждой за колючие ветки можжевельника.

– Свидимся, – сказал я на прощанье, поднимаясь в полный рост.

Дальше я топал домой по прямой. Лес стоял абсолютно спокойный, безмолвный и холодный. Я шагал по глубокому снегу, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость. Ночная беготня, таскание ящиков, разборки с внезапной облавой и прятки по кустам вымотали меня до предела. Хотелось просто добраться до теплого радиатора, скинуть мокрые от пота вещи и выпить кружку чая.

Я подошел к бетонному крыльцу бункера, достал ключ‑карту и приложил ее к считывателю. Замок послушно пискнул. Я навалился на штурвал, провернул его и открыл тяжелую шлюзовую дверь.

Дом, милый дом.

Едва я переступил порог и оказался в тамбуре, как пространство бункера разорвал пронзительный вой аварийной сирены. Красные стробоскопы ударили по глазам, превращая коридор в пульсирующий багровый тоннель.

Я даже куртку снимать не стал. Захлопнул за собой дверь и, забыв про усталость, заскочил внутрь, бросившись прямо в смотровую комнату.

Добежав до рабочего стола, я оперся ладонями о край столешницы и посмотрел на датчики.

– Матерь божья… – выдал я, глядя на них и не веря своим глазам.

Сбоку от меня раздался цокот по бетону.

– Что‑то не так? – подал голос Бу, чуть повернув корпус в сторону мигающих экранов.

Я оторвал взгляд от приборов и посмотрел в панорамное окно, где в Разломе черный туман бурлил как закипающая вода.

– Все не так, – ответил я, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. – Датчики просто зашкаливают.

Глава 15

Сирена орала так, что закладывало уши, красные стробоскопы били по глазам, заливая смотровую комнату багровыми пульсирующими вспышками. Я стоял, упершись ладонями в край рабочего стола, и смотрел на мониторы, где радары сходили с ума от обилия красных точек, сливающихся в одно сплошное пятно.

Герои кино в такие моменты обычно делают суровое лицо, стискивают зубы и с боевым криком бросаются навстречу смертельной опасности, а я просто стоял и чувствовал, что сил у меня на всю эту свистопляску просто нет. Как нет и желания выходить во двор и поддерживать огнем турели, поскольку, судя по бункеру – основная цель была сообщить о результатах и фиксировать происходящее.

Никакой паники или тревоги не было и в помине. Да откуда им взяться? Я только что вернулся из ночной тайги, таскал ящики по тесному земляному тоннелю, спасал ушастых контрабандистов от засады, а затем прятался в глубоком сугробе под можжевельником от вооруженного патруля, задерживая дыхание.

Под свитером рубашка все еще оставалась влажной от пота, спина гудела так, словно я вагон угля разгрузил в одно лицо, а икроножные мышцы ныли от беготни по сугробам. И вот теперь, когда я только‑только перевел дух и собирался рухнуть на кровать, твари из Разлома решили, что все это было лишь прелюдией, и перешли к основному блюду.

Я тяжело вздохнул, оторвал руки от столешницы и развернулся, после чего дошел до оружейного шкафа, распахнул дверцу и принялся выгребать содержимое. Руки двигались четко, хватая снаряженные магазины с полок. В прошлый раз мне патронов катастрофически не хватило прямо посреди боя, и повторять эту ошибку я не собирался. Жизнь слишком ценная штука, чтобы потерять ею из‑за недостатка боезапаса.

Я распихивал магазины по всем свободным карманам разгрузочного жилета, и когда место кончилось, в ход пошли глубокие боковые карманы зимней куртки. Один, второй, третий, четвертый. Ткань оттянулась вниз.

Завершив сборы, я снял с крепления штурмовую винтовку, быстро проверил патронник и перевел флажок предохранителя в боевое положение.

Я двинулся к шлюзовой двери, но замер на полпути, осознав одну неприятную вещь… а ведь «зоркого глаза» у меня сейчас нет. Совсем недавно я активировал его на просеке, когда нужно было ослепить имперцев точным выстрелом по фонарю и дать эльфам время уйти в овраг.

Выходило так, что сейчас мне придется выйти, встать перед кипящим черным туманом Разлома и палить по мечущимся теневым ублюдкам исключительно при помощи собственных навыков. Никаких тебе удобных светящихся рамок в темноте, никаких системных доводок ствола до цели.

И, если честно, я испытывал определенные негативные ощущения на этот счет, ведь стрелять по мечущимся черным тварям на черном фоне, где все смазывается, мельтешит и переливается… я даже не знаю с чем подобное можно сравнить. Но то, что это крайне сложно – неоспоримый факт.

А еще один факт заключался в том, что мне надо было двигаться дальше.

Я навалился на штурвал, провернул его вниз и толкнул тяжелую створку. В лицо тут же ударил обжигающе ледяной ветер, который поднялся на улице словно в унисон с дрожащей землей, предвещая большие проблемы.

Я шагнул на бетонную площадку и сразу понял, что датчики на мониторах ни капли не врали. Разлом буквально извергался. Черный туман бил из бездонной расщелины столбом, закручиваясь в воронки, поднимался выше краев и переваливался через камни, расползаясь по снегу словно живая смола.

А внутри виднелись они. Длинноногие. Угловатые. Смазанные тени.

Твари карабкались по отвесным стенам, цепляясь за промерзший камень, подтягивались и рывками перебрасывали свои уродливые тела с одного выступа на другой, поднимаясь выше и выше.

И их были десятки.

Долго рассматривать этот парад уродов я не собирался, поэтому развернулся и двинулся ближе к Разлому. Если что – свалить внутрь всегда успею.

Автоматические системы защиты сработали без промедлений. Справа и слева от меня с оглушительным и ритмичным грохотом ожили крупнокалиберные турели. Ночной мрак нарушили желто‑оранжевые огни дульного пламени, вырываясь из длинных стволов. Бетон под ботинками мелко завибрировал от мощи работающих механизмов. Пули толщиной с хороший палец врезались в лезущих монстров, с хрустом прошивали черные силуэты насквозь, отбрасывая их обратно в пропасть.

Стреляные латунные гильзы дождем посыпались на бетонный наст, со звоном отскакивая от поверхности и обжигая снег.

Паутина из стальных тросов с контактными минами тоже пришла в действие. Твари, которым удавалось проскочить под огнем пулеметов, прикрываясь своими сородичами, с размаху налетали на металлическую сетку всем телом и сталкивались со взрывчаткой.

Баааааааааааам!

Ослепительные вспышки разрывов били по глазам, а ударные волны толкали в грудь. Осколки рвали теневых существ на бесформенные куски, которые с шипением испарялись в воздухе, так и не успев упасть на землю.

И я не знаю, каким чудом ни один из смертоносных кусков не прилетел мне прямиком в лоб, потому что разлет у этих малышек должен был составлять порядка десятка метров как минимум.

Я вскинул штурмовую винтовку, плотно упер приклад в плечо и прильнул щекой к холодному пластику. Поймал в линзу коллиматора край обрыва и… скрипнул зубами от досады.

Без системного навыка это превратилось в сущую пытку. Выцеливать черные дергающиеся пятна на фоне черного тумана в ночи оказалось той еще задачкой. Глаза моментально начали слезиться от морозного ветра и дикого напряжения, когда желтые вспышки взрывов мин и дульное пламя нарушало тьму.

Я моргал, пытаясь сбросить набегающую влагу, чтобы она не замерзла на ресницах, и старался сфокусировать взгляд на мельтешащих силуэтах, прекрасно помня холостой щелчок затвора во время прошлой атаки.

Зажимать спусковую скобу до упора и поливать пространство свинцом наугад я не собирался, ведь патроны имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. И когда они закончатся – я останусь с бесполезным куском железа, который даже за ствол взять не выйдет, потому что к моменту опустошения последнего магазина он раскалится докрасна.

Я перевел переводчик огня на одиночные выстрелы. Выхватив взглядом тень, которая перевалилась через край и попыталась юркнуть за камень, я навел маркер и плавно нажал на спуск. Автомат ударил прикладом в плечо, а тень споткнулась, завалилась на бок и поползла вниз по склону.

Сместил ствол правее. Еще один длинноногий ублюдок умудрился проскользнуть под линией огня турели и рванул прямо к бетонному периметру. Выстрел. Мимо. Тварь вильнула в сторону. Я сделал крошечную поправку, взял упреждение и выстрелил дважды. Монстр кувыркнулся через голову и растворился дымкой на снегу.

С той стороны Разлома сквозь грохот пулеметов донесся тяжелый звук. Затем еще один.

Наира не спала. Эльфийка работала со своей площадки, и работала, надо отдать ей должное, просто ювелирно. Даже сквозь вспышки разрывов я видел огненные всполохи на конце ствола ее снайперской винтовки. Она не тратила патроны на ту массу, которую перемалывали турели. Остроухая выцепляла самых юрких тварей, которые умудрялись обойти мины и прорваться на чистый снег.

Клик‑клак.

Затвор моей винтовки встал в заднее положение. Пусто.

Я даже не опустил оружие. Палец правой руки нажал на фиксатор, сбрасывая отработанный магазин. Он глухо брякнулся на бетон прямо под ноги, а левая рука нырнула в карман зимней куртки, ухватила очередной рожок и уверенно вогнала его в приемник. Большой палец ударил по кнопке затворной задержки. Лязг металла, и я снова готов стрелять.

И пошло то, что кому‑то показалось бы захватывающим или страшным процессом, а для меня превращалось в унылую рутину: выцелить силуэт, нажать на спуск, скорректировать отдачу, снова нажать.

Воздух вокруг пропитался кислой вонью сгоревшего пороха, а бетонная площадка под ногами стала скользкой не только от таявшего снега, но и от сотен латунных гильз, которые перекатывались под ботинками при каждом моем шаге. Пустые магазины один за другим отправлялись в снег. Я не считал их. Просто тянулся к следующему карману разгрузки, доставал заполненный, перезаряжался и продолжал бить по тварям, которые все лезли и лезли из клубящейся бездны.

Промерзшая земля ударила по подошвам ботинок так мощно, словно под фундаментом моего бункера сдетонировал заложенный фугас.

Я резко пошатнулся, попытался быстро перенести вес на левую ногу, чтобы удержать баланс, но правый ботинок предательски поехал по рассыпанным латунным гильзам. Ноги начали разъезжаться, я отчаянно взмахнул левой рукой, выпустив цевье автомата, и чудом успел вцепиться в металлический поручень ограждения. Плечевой сустав болезненно дернуло от резкого рывка, но мне удалось удержаться.

Обе турели на какую‑то долю секунды сбились с установленного ритма стрельбы, станины подскочили, громко лязгнув металлом, компенсируя внезапный сдвиг фундамента. С плоской крыши бункера сорвалась и рухнула вниз заледеневшая шапка.

Я поднял глаза на Разлом и не поверил тому, что предстало перед моим взором.

Грохот стрельбы начал стремительно стихать. И произошло это вовсе не потому, что пулеметы внезапно перегрелись, или в лотках закончились патроны. Автоматике просто стало не в кого стрелять. Длинноногие теневые ублюдки, которые еще секунду назад лезли наверх с упорством обезумевшей саранчи, вдруг разом остановились. Они цеплялись своими когтями за отвесные скалы, замирали на месте, а затем издали омерзительный, царапающий барабанные перепонки визг.

Черные силуэты начали сигать обратно в туман, перепрыгивая друг через друга. Они натурально спасались бегством, забиваясь в самые глубокие уступы и трещины в камне.

Черный туман, который до этого бил ровным столбом в ночное небо, вдруг резко раздвинулся в разные стороны, и из глубины расщелины донесся скрежещущий звук.

Жуткий, пробирающий до костей скрежет чего‑то невероятно твердого о камень. Он сопровождался громким, протяжным шипением, сильно напоминающим стравливание избыточного давления из пробитой паровой магистрали.

На край обрыва с оглушительным грохотом опустилась лапа.

Хотя, сказать по правде, слово «лапа» к этому отростку вообще не подходило., поскольку больше напоминало здоровенный, изогнутый дугой шип из черного хитина. Острый конец шипа с хрустом вонзился в промерзший гранит, кроша цельный камень. Следом, метрах в трех правее, в землю вонзился второй точно такой же шип. Затем третий. Четвертый.

Земля снова содрогнулась под моими ботинками. Из бездны, цепляясь конечностями за отвесную скалу, начало медленно подниматься нечто длинное, покрытое множеством хитиновых сегментов.

Каждый отдельный «щиток» на туловище образины по размерам вполне мог посоперничать с дверцей легкового автомобиля. Монстр полз вверх, извиваясь всем корпусом, и создавалось стойкое впечатление, что этому подъему попросту не будет конца. Из тумана появлялся сегмент за сегментом.

Когда над краем Разлома наконец показалась плоская, размером с экскаваторный ковш и увенчанная жвалами голова, ночное небо над поляной просто исчезло. Существо закрыло собой звезды и бледный диск луны. Оно возвышалось над пропастью, угрожающе покачиваясь из стороны в сторону, и с его гладкого панциря с грохотом сыпались вниз куски горной породы.

В воздухе мгновенно завоняло жженой серой, прелой сырой землей и гнилью. Запах был настолько густым и тошнотворным, что без труда перебивал даже едкую пороховую гарь от работающих пулеметов.

– Святые угодники… – выдохнул я, ощущая как от смрада подкатывает к горлу.

Я стоял, намертво вцепившись пальцами левой руки в перила, и просто смотрел снизу‑вверх на вынырнувшую из бездны ожившую мерзость. И если прошлый рогатый монстр с оленьим черепом пугал своей непонятной мистической силой и способностью схлопывать пространство, то здесь мне просто хотелось сказать «все, я умываю руки», потому что я не имел ни малейшего понятия, КАК, и главное, ЧЕМ я должен одолеть эту махину.

Воздух перед глазами мигнул. Окаймленная красным контуром системная рамка возникла над головой существа, высветив надпись:

[Разломная Сколопендра, 20 уровень]

Двадцатый.

Я смотрел на эту цифру, с трудом сглотнув возникший в горле ком.

Двадцатый уровень.

– Да это издевательство какое‑то, – выдохнул я рассерженно.

Я только‑только с огромным трудом получил шестой, сутками тут ползаю по глубоким сугробам, чиню отвалившиеся полки, выпрямляю железки молотком, гоняю мелких пушистых зверьков по веткам, пытаюсь дипломатично договориться с медведем‑шатуном, и за все эти подвиги мне отсыпают опыта по чайной ложке, чтобы затем на меня вывалилась из бездны многотонная дура с разрывом в четырнадцать уровней⁈

Я старый человек, проживший долгую жизнь, и суровый реалист. Если в глухой тайге внезапно встречаешь кабана‑секача весом в три центнера, а в руках имеется только перочинный ножик для грибов, то последнее, чем будешь заниматься, так это строить из себя отважного бойца и пытаться выйти бороться с тушей один на один. Поэтому самым разумным решением является бросить все, залезть на самое высокое дерево и сидеть там, пока кабану не надоест ждать внизу.

Но я столкнулся не с каким‑то милым кабанчиком, от которого можно укрыться на ветке. Не‑е‑ет… ко мне выполз если не сам дьявол, то точно его домашний питомец, которого он кормил какой‑то такой забористой хренью или «батиным супом», что он вымахал до невообразимых размеров. И смысла прятаться в бункере было ровно ноль, ведь если эта туша со всего размаху ляжет на него, то ни от меня, ни от бункера и камня на камне не останется.

Надо было срочно отводить эту угрозу подальше от дома.

Решение пришло само собой, и назвать его умным я бы не рискнул даже под дулом пистолета. Я перехватил автомат поудобнее, крепко упер приклад в плечо и заорал во все горло, перекрывая гул пулеметов:

– Э! Фиу! Дура стоеросовая, сюда смотри!

Я зажал спусковой крючок и выпустил длинную очередь прямо в морду. Пули звонко ударили в хитин, высекая снопы желтых искр, но не причинили монстру никакого видимого вреда. Броня оказалась слишком толстой для обычного армейского калибра. Но, тварь обратила на меня внимание.

Сколопендра резко перестала раскачиваться, угрожающе щелкнув огромными жвалами, зашевелив длинными усиками на конце морды, словно пробуя воздух на вкус, чтобы понять какая мелочь ее беспокоит. Я увидел, как с концов жвал сорвалась вязкая слюна, и червь‑переросток повернулв голову в мою сторону.

Я сорвался с места и побежал вдоль кромки леса, уводя монстра прочь от построек. Ботинки вязли в рыхлом снегу, холодный воздух обжигал горло, но я не останавливался ни на секунду. Я отбегал на пару десятков метров, разворачивался на ходу, давал короткую очередь и бежал дальше, не беспокоясь о том, попал я или нет, потому что эффект был как для слона дробина.

Тварь с мерзким шипением и щелканьем продолжала подниматься из Разлома, гонясь за мной в воздухе, нависая. Расстояние между нами о сокращалось. Я обернулся в очередной раз и увидел, как сколопендра делает резкий рывок. Она взвилась высоко вверх и начала падать плашмя прямо на то место, где я находился.

Я оттолкнулся левой ногой и рыбкой ушел в глубокий сугроб, перекатываясь через правое плечо.

Сзади раздался оглушительный удар. Земля подпрыгнула так сильно, что меня буквально подбросило в сугробе, во все стороны полетели комья мерзлой земли, острые куски льда, снежная крошка и щепки лопнувших стволов от деревьев. Удар был такой силы, что, если бы какая‑то из щепок попала бы мне в горло – я бы там и помер. Да даже если бы в пузо влетела, то, думаю, прошила бы через одежду насквозь, разворотив все внутренности.

Меня засыпало с головой. Тяжелый ком земли больно ударил по ребрам, выбив воздух из легких, и я закашлялся, но все равно стал подниматься на ноги, судорожно отплевываясь от грязи.

Вскинув автомат, я утер слезящиеся глаза рукавом и принялся садить одиночными выстрелами по сочленениям гигантских лап. Я надеялся, что хитин там немного тоньше, и пуля сможет нанести хоть какой‑то урон, но свинец снова с визгом рикошетил, оставляя лишь белесые царапины.

И вот именно сейчас я искренне и очень горько пожалел о своем выборе при повышении уровней. В лесу каждый инструмент имеет свое строгое предназначение. На медведя идут с тяжелым карабином, на утку берут дробовик. Я же заявился на бой с многотонным чудовищем, вооружившись навыками ветеринара и дипломата. Зачем мне сдалось это понимание языка зверей в данную минуту? О чем мне разговаривать с гигантской многоножкой? Зачем я взял лечение, если эта тварь раскусит меня пополам одним движением жвал?

И даже «тень тайги» мне не помощник, потому что она в чертовом откате.

Мне сейчас позарез требовался хороший боевой навык, который наносит прямой урон. Что‑то такое, что может пробить броню, а не щекотать как перышком по пяточке. Да я бы любые деньги отдал за возможность выпускать из рук огненные шары или пробивать хитин бронебойными заклинаниями.

Но увы, приходилось справляться с проблемой теми силами, которые были под рукой.

Крупнокалиберные турели у бункера наконец‑то закончили перемалывать мелких существ, которые успели вылезти из дыры и не кинулись обратно, когда вылезала образина. Сервоприводы натужно взвыли, пулеметы повернули стволы и сфокусировались на самой крупной цели.

Ду‑ду‑ду‑ду‑ду‑ду!

Автоматика открыла шквальный огонь по правому боку сколопендры. Крупный калибр начал вгрызаться в панцирь, выбивая из него куски черной слизи и ошметки хитина. Тварь дернулась от непрерывных ударов, издав пронзительный визг, от которого я непроизвольно зажмурился.

С противоположного берега Разлома раздался тяжелый гулкий хлопок. Наира не стала отсиживаться в стороне и пустила в дело свой подствольник, который в этот раз лупил не мощными снарядами, а обыкновенным, но не менее эффективным ВОГом.

Взрыв разорвал ночной мрак ослепительной оранжевой вспышкой. Ударная волна докатилась до меня, обдав лицо сухим жаром и заставив прищуриться в очередной раз. Граната разворотила несколько сегментов брони, с хрустом оторвала одну из многосуставчатых лап и обнажила пульсирующую зеленую плоть чудовища. Из раны густой струей хлынула едкая жидкость, от которой снег начал с шипением плавиться.

В ту же секунду я увидел, как дверь моего бункера открылась, и на площадку одним прыжком выскочил Булыжник, проигнорировав мой приказ сидеть внутри и не высовываться.

Картарианин широко расставил руконоги, вскинул две передние конечности, и стал размахивать ими. Воздух вокруг стал рябить, а затем посинел, и с кончиков «пальцев» сорвались лучи. Они беззвучно прорезали расстояние и ударили прямо в израненный бок сколопендры, отчего тварь рефлекторно дернулась. В воздухе тут же разнесся смрад подгоревшей плоти.

В месте попадания лучи оставили после себя дымящиеся оплавленные дыры, пропалив монстра насквозь.

Тварь завизжала, явно не ожидая такого сопротивления, от чего подалась назад, извиваясь всем телом. Шипы‑лапы скрежетнули по бетону, оставляя глубокие царапины. Туша с грохотом обрушилась обратно в клубящийся черный туман Разлома, утягивая за собой тонны снега, куски вырванной земли и гранитные камни вместе с обломками деревьев.

Я стоял недалеко у просеки и смотрел на образовавшийся ров, словно сюда долетел небольшой метеорит и оставил после себя тормозной путь с кратером. В голове звенело. Руки дрожали.

А перед глазами настойчиво мерцало уведомление.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Вы достигли 8‑го уровня.]