Текст книги "Лесной дозор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

Глава 5

Пирожки по итогу вкусные оказались. С капусткой. В меру соленые, пышные, румяные, и прямо с печи. При чем я ни разу не преувеличиваю, потому что у Наиры печь, которой отапливался весь бункер, обладала специальными пазами для решетки, куда можно было без проблем всунуть самый обыкновенный противень.

Интересно получается. Как‑то я раньше совсем не обращал внимания у себя в бункере на этот момент. Может, и у меня такое чудо инженерной мысли встроено, м? Надо будет обязательно глянуть на досуге, а то домашние пирожки – это вообще неописуемое лакомство, когда твой рацион изо дня в день состоит главным образом из наспех сваренных супов, сухарей да сухого пайка из армейских коробок. От сухомятки этой уже изжога периодически мучить начинает, а тут – настоящая домашняя выпечка.

– Вкуснятина, – сказал я, с наслаждением откусывая еще один кусок. Тесто было мягким, воздушным, а начинка исходила паром.

– Правда? – переспросила она, и в ее голубых глазах промелькнула надежда, словно она до конца не верила в то, что мне действительно нравится ее стряпня.

– Зуб даю, – ответил я и, чтобы подкрепить свои слова делом, запихнул вторую половинку пирога в рот целиком. – Не зря готовила, честное слово.

Ее опасения и эта суета вокруг тарелки мне были прекрасно знакомы. Я за свою жизнь знавал довольно много молодых хозяек, которые вечно переживали у плиты. То им казалось, что они пересолили блюдо, то, напротив, недосолили, то тесто не поднялось, то мясо пересушили. И что самое забавное – в девяноста процентах случаев эти тревоги были абсолютно беспочвенными, а еда выходила пальчики оближешь.

Нет, безусловно, встречались в моей жизни и такие дамы, которые готовили, мягко говоря, так, что съесть это, конечно, было можно, но исключительно с огромным трудом и стараясь не кривить морду лица. А если уж случайно скривился или за столом вздохнул тяжело – все, пиши пропало, о спокойном приеме пищи и мирном вечере можно было забыть раз и навсегда.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что и среди мужиков такие умельцы попадались, которых к плите лучше было вообще на пушечный выстрел не подпускать. Наварят такой бурды, что потом три дня желудком маешься.

А вот я готовить любил всю свою жизнь. В лесничестве‑то, когда один неделями сидишь, волей‑неволей научишься кашеварить. И получалось у меня, без ложной скромности, очень даже неплохо. По крайней мере от вкуса собственных блюд у меня лицо никогда не кривилось, а друзья и редкие гости, которых я угощал, всегда оставались сытыми и довольными.

– Врешь? – спросила она, чуть прищурившись и внимательно всматриваясь в мое довольное лицо, пытаясь поймать меня на дежурной вежливости.

– Ничуть, – ответил я предельно честно, уже без всякого стеснения ухватив с тарелки третий пирожок по счету и с удовольствием уминая его.

Наира тем временем разлила нам по кружкам свежезаваренный чай на лесных травах и наконец‑то уселась напротив меня, сняв фартук и отложив его на край стола.

– Правда нравится? – снова тихо спросила она, подперев подбородок кулаком.

– Да нвавица, чево ты так певевиваеф‑то? – спросил я с набитым ртом, искренне не понимая ее недоверия к собственным кулинарным талантам. – Дейштфительно отвифные пивоги повуфились, – я проглотил кусок. – Давно ничего вкуснее из домашней пищи не ел, серьезно тебе говорю.

Эльфийка улыбнулась, явно засмущавшись от такой прямолинейной похвалы, и отвела глаза в сторону, уставившись на кружку с чаем. На кончиках ушей проступил едва заметный нежный румянец.

– Рада, что тебе пришлось по вкусу, – негромко произнесла она.

– Что такое пирожки с капустой? – внезапно подал голос Бу, возникнув возле стола.

Я замер с надкусанным пирогом в руке и задумчиво уставился на него. И действительно, в голове как‑то сразу закрутились вопросы. Ведь с самого первого дня нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы Бу хоть что‑то ел или пил. Ему же по всем законам природы нужна какая‑то пища? Чисто теоретически – обязательно нужна, ведь он живое существо. Он двигается, разговаривает, тратит энергию на поддержание температуры и даже колдует. А откуда он берет эту самую энергию? Из воздуха, что ли, впитывает? Или, может, он как растение, питается исключительно лучами солнца и космическим излучением?

– Пирожки с капустой – это такая пища, – принялся я терпеливо объяснять, повернувшись к нему на стуле. – Ну то есть то, что мы, люди, потребляем внутрь для поддержания жизнедеятельности. Грубо говоря, это берется зерно пшеницы, перемалывается до состояния мелкого белого порошка, который мы называем мукой, затем добавляется вода, дрожжи, замешивается тесто и…

– Что такое пшеница, вопрос? – бесстрастно перебил меня Бу.

Мгм… Ясно…

Я мысленно вздохнул и потер лоб. Это будет очень тяжело.

– Что он спрашивает? – поинтересовалась Наира, переводя взгляд с меня на гудящий Камень. – Он тоже хочет пирожок?

– Нет, – я усмехнулся, возвращаясь к чаю. – Он просто спрашивает про то, что такое еда в принципе. У них, судя по всему, другие методы выживания.

– Оу… – Наира посмотрела на Бу такими жалостливыми глазами, словно перед ней стоял брошенный на морозе голодный щенок, которого нужно было срочно обогреть и накормить. Мне даже показалось, что она почти было дернулась всем телом, собираясь потянуться к противню, ухватить самый большой пирог и протянуть его нашему гостю. – Ты голоден, дружок? – спросила она ласково, обращаясь напрямую к Бу.

– Что значит это слово? – моментально отреагировал Камень, повернув корпус в ее сторону и выдав серию озадаченных трубных звуков.

– Нет, он не голодный, – ответил я Наире, прерывая эту сцену межпланетного непонимания.

– Точно? – она с сомнением покачала головой, продолжая жалостливо смотреть на Булыжника. – По нему так сразу и не скажешь…

– Точно тебе говорю, не переживай за него. И вообще, – я состроил максимально возмущенную и ревнивую мину, по‑хозяйски придвигая тарелку с пирогами поближе к себе, – ты эти пироги для меня готовила, а не для него! Так что обойдется! Могу я взять парочку с собой?

– Конечно! – Наира тут же подскочила со своего места, подхватила с полки кусок пергаментной бумаги и принялась аккуратно складывать еще горячие пирожки с противня, заворачивая их в плотный сверток.

Вот же хозяюшка, а! Красота же! Ну просто загляденье, честное слово. Смотреть приятно на ее быстрые и ловкие движения.

Меня накрыла непрошеная ностальгия. Я вспомнил, как Нинка точно так же, по нашей далекой молодости, суетилась на кухоньке в первой съемной квартире. Точно так же светилась вся, ждала меня с работы, суетилась у плиты, чтобы успеть приготовить что‑нибудь вкусное к моему приходу, а потом мы усаживались вместе ужинать и допоздна смотрели какой‑нибудь старый фильм по телевизору, тихо переговариваясь.

И где ж мы в итоге не туда свернули‑то?.. Когда домашняя магия успела раствориться в бытовых спорах, взаимных упреках и глупом упрямстве, приведя нас к разводу…

Не вовремя меня, конечно, на воспоминания прибило. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и медленно поднялся со стула. Пирожки жевать – дело, конечно, очень приятное, вкусное, и заниматься этим можно было долго, но накопившиеся заботы сами себя точно не решат. Впереди было много дел, да и за своим периметром надо было приглядывать бдительнее.

Я забрал у Наиры теплый сверток, бережно уложил его в свой деревянный ящик поверх инструментов и еще раз искренне поблагодарил ее за гостеприимство и вкусный обед. Эльфийка проводила нас до тамбура, мы тепло попрощались, после чего шлюзовая дверь за нашей спиной закрылась.

Мороз на улице сразу же принялся щипать за щеки, напоминая, где мы находимся. Я перехватил поудобнее ящик за деревянную ручку и двинулся по натоптанной тропинке обратно к своему посту. Бу шел следом.

– Слушай, Бу, – нарушил я тишину, когда мы отошли на приличное расстояние от эльфийского бункера.

– Слушаю, Егор, – отозвался Камень.

– А как ты вообще питаешься на самом деле? Мы вот сколько дней уже вместе находимся, а я ни разу не видел, чтобы ты потреблял хоть что‑то в пищу. Никакой еды, воды. Как твой организм функционирует?

– Наш эволюционный процесс прошел очень длительный и сложный путь к тому, чтобы полностью избавить наш вид от такой примитивной потребности, как регулярное потребление органической пищи, – спокойно и ровно прогудел Бу. – Можно сказать, если выражаться терминами твоего языка, что я напрямую потребляю чистую энергию звезды.

Я даже остановился на секунду от удивления, повернувшись к нему.

– Как растение, что ли? Фотосинтезируешь? Но ведь обычные растения для этого процесса все равно потребляют кучу дополнительных минеральных веществ из земли через корни. Воду там, азот, калий. А у тебя вот панцирь вообще каменный, тяжелый. Разве тебе не нужно для его поддержания и укрепления, ну… я не знаю, гранит жевать периодически, например? Или известняк какой грызть?

Булыжник издал тихое, вибрирующее гудение, которое в этот раз Система перевела как легкий, снисходительный вздох.

– Не вдавайся в такие сложные и не совсем верные подробности, Егор, – ответил он, переставляя лапы. – Моя биология устроена совершенно иначе. Да и к тому же я банально не знаю еще так много слов вашего языка, чтобы суметь правильно и детально объяснить всю сложную механику этого процесса. Поэтому давай отложим этот разговор на другой раз, когда я буду лучше владеть речью.

Я лишь хмыкнул, покачав шапкой, и продолжил путь.

– Ладно, – проворчал я. – Буду считать, что ты просто питаешься святым духом.

Бу никак не прокомментировал мою реплику, видимо, словосочетание «святой дух» в его лингвистической базе данных отсутствовало, или он не хотел заморачиваться его переводом.

Вскоре мы миновали Разлом, поднялись по ступенькам и вошли внутрь теплого тамбура. Дома.

Я закрыл дверь, скинул куртку и пошел в смотровую комнату, неся в руках ящик с инструментами и пирожками.

Оставив инструмент возле рабочего стола, я отнес пирожки на кухню и положил их на обеденный стол. Ночес, заприметив меня с холодильника, открыл один глаз, после чего потянулся всем телом, забавно растопырив подушечки на лапах, зевнул и продолжил спать.

Хорошо быть котом.

А котом‑симбионтом, кажется, еще лучше.

Освободив руки, я зашел в игровую комнату и сел в кресло. Подтянув к себе ноутбук, я открыл крышку и нажал на клавишу запуска. Экран моргнул, высветил логотип «PH», значение которого я не знал, но позабавило, что напоминало аббревиатуру из моего мира: Hewlett‑Packard, что по‑факту было всем известным «Аш‑Пи». А тут «Пи‑Аш». Может то Певлет‑Хаккард какой‑нибудь?

Пока я размышля, пальцы сами собой пробежались по клавишам, вводя пароль и запуская скрытый мессенджер с серой иконкой. Окошко зашифрованного диалога с СоВой открылось мгновенно.

«Груз ушел, все в порядке. Как дела на той стороне?»

Ответ прилетел почти сразу, словно теневой партнер только и ждал, когда я наконец‑то выйду на связь.

«Я уже в курсе дела, – высветилось на экране. – Клиенты подтвердили получение. Все довольны, что задержка закрыта без лишних эксцессов. Сейчас договариваюсь о следующей поставке».

Я удовлетворенно кивнул сам себе и тут же решил уточнить самый важный для меня бытовой вопрос:

«Что там с моими батареями?»

СоВа замолчал на несколько секунд. Интересно, придумал ли он уже что‑нибудь, или сейчас напишет отмазку, что такие вещи ему нереально протащить без лишних вопросов?

«В процессе работы над этим, но на девяносто процентов скорее всего вопрос удастся решить. Достать их не проблема, сложнее привезти так, чтобы это не выглядело подозрительно для проверяющих органов. Но я что‑нибудь придумаю».

«И когда следующая поставка», – написал я, проигнорировав его оправдания. Мне важно было понимать временные рамки, чтобы успеть подготовить бункер под то, чтобы я их получил и в этот же день установил.

«Я тебе сообщу в ближайшее время, только будь на связи», – напечатал СоВа.

«Ок», – ответил я, после чего выждал еще несколько секунд, но не получив следующего сообщения, просто закрыл окошко.

Поднявшись с кресла, я потянулся, разминая затекшие плечи, и неспешно прошелся по бункеру. Нога вела себя на удивление нормально, практически не напоминая об увечье, и это радовало меня больше всего. Я зашел в смотровую комнату, подошел к приборной панели и внимательно изучил показания датчиков. Зеленые графики сейсмической активности Разлома ровно тянулись по мониторам, радары показывали пустоту.

– Вот и славненько, – прокомментировал я.

Я уже собирался пойти на кухню, чтобы заварить свежего чая под остывающие пирожки, как сигнал ретранслятора тут же требовательно заверещал, привлекая внимание. На панели связи настойчиво заморгала красная лампочка официального вызова.

Я подошел к столу, снял с металлического крючка наушники, натянул их на голову и придвинул к лицу микрофон.

– Добрый день, дозорный, – раздался голос Ольги Владимировны. Вот кого‑кого, а ее я меньше всего ожидал услышать в динамиках наушников.

– Здравствуйте, – ответил я, стараясь держать голос максимально ровным и официальным.

– Мы будем через пару часов в ваших угодьях. Хотим посмотреть по светлому на место происшествия. Сопроводите?

Я невольно прищурился, вслушиваясь в интонации ее голоса. Что‑то в нем изменилось, и это изменение было очень заметным. На этот раз голос звучал как‑то неестественно мягко, с легким придыханием. В нашу первую встречу она выглядела хоть и сногсшибательно, но вела себя достаточно жестко и сдержано, а сейчас чуть ли не воркует в трубку.

– Это приказ вышестоящего руководства или ваша личная просьба? – спросил я прямо, не желая играть в эти кошки‑мышки.

Ольга Владимировна несколько секунд помолчала, пока наконец не заговорила снова, и в ее голосе проскользнула откровенно лукавая нотка:

– А как бы вам больше хотелось?

Не, ну ты посмотри, что творит, мадама! Решила со мной пококетничать прямо по официальной армейской линии связи. Но я волк стреляный, меня такими дешевыми фокусами не проймешь! Я за свою жизнь столько таких хитрых женщин повидал, которые пытались мягкими кошачьими интонациями выведать нужную информацию или заставить мужика плясать под свою дудку, что у меня на это дело уже давно выработался стойкий профессиональный иммунитет.

– Мои интересы службы не касаются, Ольга Владимировна, – ответил я абсолютно сухо и бесстрастно, пресекая любые попытки заигрывания.

На том конце провода раздался едва слышный смешок. Кажется, мой холодный ответ ее ничуть не обидел, а скорее даже позабавил.

– Тогда жду вас у места происшествия. И не задерживайтесь, Егор Дмитриевич, – произнесла она прежним официальным тоном, но явно улыбаясь. Что ее забавляло больше – моя отстраненность или то, что она понимала, что такими вещами меня однозначно сбивает с толку – не особо ясно.

– Будет сделано, – ответил я.

В наушниках раздался щелчок, возвещающий о разрыве соединения. Я вздохнул, аккуратно отодвинул микрофон в сторону, стянул с головы наушники и повесил их обратно, поморщившись и надавив пальцами на глазные яблоки, прикрытые веками.

Раз надо идти, значит, будем собираться. Работа есть работа.

Я не спеша заварил себе чай, сел за стол и с огромным наслаждением вытянул ноги. День уже успел изрядно утомить, а впереди еще ждала поездка на место происшествия. Я взял один из завернутых пирожков, откусил половину и даже глаза закрыл от удовольствия. Все‑таки домашняя выпечка – это великое дело.

Но долго рассиживаться было нельзя, время поджимало. Я допил чай, убрал посуду в раковину и повернулся к Бу, который стоял у входа на кухню.

– Бу, я ухожу, – я сказал, натягивая теплые носки. – Сиди тихо в бункере и никуда не высовывайся, пока я съезжу на место пропажи каравана.

Камень недовольно переступил с ноги на ногу.

– А если монстр снова появится, Егор? Тебе нужна моя помощь.

Я вздохнул, застегивая ремень на зимних штанах.

– И что ты предлагаешь? Идти со мной и попасться на глаза следователям, которые тут же начнут задавать вопросы? Нет уж, лучше побудь здесь. Не думаю, что это займет много времени.

Кремень снова потоптался на месте, явно выражая протест своим поведением.

– Это плохая идея.

– Идея брать тебя с собой не лучше, друг. Ладно, будь здесь. Если я вернусь не один, то притворись снова тумбочкой, ладно?

– Это был шкаф, – Бу бесстрастно поправил меня.

– А теперь стань тумбочкой.

– Но ведь те люди запомнили два шкафа, – Бу не унимался, логично указывая на возможную нестыковку в маскировке.

Я замер с ботинком в руке. А ведь действительно. Если Ольга Дорофеева вернется и увидит вместо второго шкафа тумбочку, у нее, как у профессионального следователя, точно возникнут вопросы.

– Если это будут они же, то тогда шкаф, – я согласился, натягивая обувь. – Если не они – лучше тумбочка.

Закончив со сборами, я накинул куртку, застегнул все замки, проверил автомат и повесил его на плечо.

Я дошел до технической пристройки, приложил карту к замку склада и зашел внутрь. В углу, под брезентовым чехлом, покоился гравиборд.

Вытащив махину из‑под брезента, я выволок его улицу и бросил на снег. Гравиборд тихо загудел, активируя антигравитационные элементы, и завис в паре десятков сантиметров над землей.

С некоторым опасением я посмотрел на парящую доску. Не припомню, чтобы я хоть раз в жизни катался даже на обычном сноуборде, а тут такая штука… и как на ней проехать по зимнему лесу и не свернуть по пути себе шею? Вспомнилось, как Наира ловко выписывала невероятные кульбиты, и я даже внутренне позавидовал ее ловкости и грации.

Но стоило мне поставить одну ногу в петлю, а затем перенести вес, как тело среагировало само.

Ноги нашли нужный баланс, колени слегка согнулись и я, перенеся вес, аккуратно нажал на клавишу подачи тяги. Доска тихонько свистнула, подаваясь вперед, и я, едва не потеряв равновесие от неожиданного толчка, выехал с территории поста.

Первые сто метров двигался медленно, приноравливаясь к управлению, вспоминая телом, как нужно наклонять корпус на поворотах, чтобы не улететь в ближайший сугроб. Постепенно движения обрели уверенность, и я прибавил ходу, плавно скользя над заснеженным трактом в сторону побоища.

На место происшествия я прибыл раньше назначенного времени. Управлять гравибордом оказалось не так уж сложно, если поймать нужный баланс телом, хотя на крутых поворотах между соснами я все же осторожничал и сбавлял скорость. Все‑таки старый разум внутри молодого тела требовал времени на адаптацию к таким скоростям.

За прошедшее время поляна успела немного изменить первоначальный вид. Свежий легкий снег припорошил глубокие борозды от гусениц и засыпал гильзы. Лес уже начал медленно забирать свое обратно: на развороченном насте появились новые следы диких зверей в виде петляющей цепочки лисьих лап и пары глубоких вмятин от прыжков зайца‑русака. То ли они приходили поинтересоваться, что тут стряслось и быстро убрались восвояси, то ли первый гнался за вторым, и тут разминулись.

Я заглушил двигатель доски, сошел на наст и принялся медленно обходить территорию по кругу, выискивая что‑нибудь такое, что мы могли упустить.

Вскоре тишину тайги нарушил низкий гул, и сквозь деревья показались три летящих силуэта. Ольга Владимировна и двое солдат сопровождения плавно затормозили у края поляны.

– Добрый день, Егор Дмитриевич, – поздоровалась она, стягивая с лица шарф. На ней была все та же одежда. На губах блуждала едва заметная улыбка, напоминающая о нашем недавнем разговоре по рации.

Солдаты тут же рассредоточились по краям просеки, взяв под контроль лесную зону, а сама Ольга Владимировна выудила из глубокого кармана пальто странный прибор. На вид он напоминал продолговатую металлическую коробку с небольшой шкалой, на которой дрожала тонкая стрелка, и длинной антенной на конце.

Она начала медленно водить этим устройством над припорошенным снегом, внимательно вглядываясь в показатели.

– Что это? – поинтересовался я прибором, которым она водила по местам, где были следы исчезнувших людей.

– Ему по сей день не придумали нормального названия, поэтому мы его называем «магометр», – ответила она, не отрывая взгляда от шкалы.

– Магометр? – переспросил я скептично, удивившись немного глупому названию. – И что он измеряет? Наличие магии в пространстве?

– А вы более проницательны, чем я думала, – она улыбнулась уголками губ, проводя прибором у других следов. – Да, почти верно. Прибор сканирует пространство и улавливает частицы в магическом спектре, что может помочь узнать, была ли здесь замешана магия.

Ясно. Своеобразный счетчик Гейгера, только вместо радиации он улавливает магический фон.

В голове сразу же зашевелились тревожные мысли. А что, если эта штуковина отреагирует на меня? Точнее на мою правую ногу, к которой я применял системный навык «Малого исцеления»?

Когда Ольга Владимировна развернулась и повела прибором в мою сторону, я невольно затаил дыхание, готовый в любой момент отступить назад. Но стрелка на шкале даже не дрогнула, а динамик устройства продолжал издавать лишь редкое сухое шипение.

Забавно. Он не реагирует на меня. Выходит… системные способности не являются магическими в этом мире? Или они выходят за рамки привычного понимания «магии»?

А вот чем ближе мы подходили к тому месту поляны, где, судя по следам, стоял У‑ук, или как его там, тем сильнее магометр начинал щелкать и трещать.

Хруск.

Звук сломавшейся под тяжелым весом ветки заставил нас обоих замереть.

Хрусть.

О нет… нет‑нет‑нет. Только не ты. Не сейчас.

Я медленно развернулся в сторону, откуда доносился тяжелый шаг явно крупного существа.

Переглянувшись, солдаты вскинули автоматы, взяв на прицел засыпанные снегом можжевельники на краю просеки.

О, Система, надеюсь, это и вправду не он. Если сюда сейчас вывалится рогатый великан с оленьей башкой, мы здесь все ляжем за пять секунд или исчезнем без следа, как и остальные бедолаги.

Прямо перед моими глазами, перекрывая вид на колышущиеся ветки можжевельника, внезапно вспыхнула полупрозрачная рамка нового сообщения:

Системная подсказка: пользователь, вас обрадовать или огорчить?

Я аж заморгал растерянно, едва не выронив автомат из рук от такой дикой несвоевременности.

ДА ЧТО У ТЕБЯ ЗА СТРАННЫЕ И НЕУМЕСТНЫЕ ВОПРОСЫ ТАКИЕ, А⁈ Нашел время шутки шутить, окаянный!