Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 17

Глава 17.

На каждый феромон найдется свой пурген!

Брюнеточка Елена, или как там её, оказалась весьма интересной ведьмой. К нечто подобному, вроде навязанного контакта с последующим пленением меня, любимого, я был готов, выходя из ЦУМа. Удивительно, но до остановки никто ко мне интереса не проявил. А вот на остановке… На остановке сначала меня толкнула плечом, устанавливая тактильный контакт, привлекательная молодая девица, обдав облаком «шинельки» но с добавлением феромонов и еще каких-то хитрых ферментов, сводящих мужчин с ума. Что-то подобное вытворяла, насколько я помню, Альбина. Как-то она мне рассказала про один хитрый рецептик из достаточно простеньких трав, несколько капель настоя из которых можно добавить в духи, и абсолютно любой мужик потеряет голову. Даже понюхать мне дала. У меня хватило ума сначала наложить на себя конструкт регенерации.

Правда, духи у неё были попроще.

«Каменную кожу» я наложил заранее. Конструкты «айболит» и «хвост ящерицы» активировал после того, как она толкнула меня плечом. Оказалось, не зря. Голова прояснилась, в глазах туман рассеялся, исчезло чувство влечения и вожделения. А то прямо, стыдно сказать, джинсы чуть не лопнули от напряжения.

В общем, к девице, у которой в груди сверкал зеленый магический шар размером с крупный грецкий орех, я подошел во всеоружии: «сетка», «паралич», «ночной кошмар», даже «прах» наготове, тогда, когда сам строил из себя озабоченного самца.

Девица клюнула. Еще бы не клюнуть. А там еще и другие нарисовались: рыжий таксист с зеленым «кокосом» в груди и темной, почти черной аурой, блондиночка под отводом глаз, тоже с зеленым шаром магии в груди. Тоже ведьма, и аура у неё непонятная, темно-багровая с зелеными прожилками. А рыжий, похоже, колдун не из слабых. Я вспомнил Зару, старую колдунью-цыганку, которую я в своё время обезвредил «сеткой». У неё магическое ядро было хоть и меньше, чем у него, но аура такого же цвета, что свидетельствовало о наличии, так сказать, личного кладбища за плечами. Мне даже немного подыграл шерстяной, вцепившийся мне в ногу, которого брюнеточка хорошо разглядела.

Всю дорогу до самого крыльца я изображал из себя озабоченного сексом юнца, которого поманила мини-юбкой взбалмошная девица.

Но стоило мне зайти в дом и закрыть за собой дверь, всё радикально поменялось. Брюнеточка получила сразу почти одновременно «сетку» с «параличом» и повалилась на пол прямо в коридоре, сохраняя на лице недоуменное выражение.

– Шерстяной, прекращай прятаться, – скомандовал я. – Охраняй!

Кот тут же потерял свою невидимость, вырос в размерах раза в два и занял пост у двери.

– Молодчина! – я погладил его по голове. – Соображаешь!

У меня сразу появилась в голове картинка с мурлыкающим от удовольствия котом.

Я обошел девицу кругом, ухватил за шиворот и бесцеремонно потащил дальше в дом, не обращая внимания на мокрый след тянущийся за ней, бросил в большой комнате на ковёр, сел рядом в старое продавленное кресло. На конструкт паралича для неё я силы не пожалел, кто её знает, какая у неё сила, какая защита? И вообще, в таком деле лучше перебдеть. Поэтому девица лежала даже не в силах поморгать.

– Поговорим? – предложил я. Слышать-то она меня слышала. И видела всё, что вокруг неё творилось.

– Крикнешь, сдохнешь, – предупредил я и добавил. – Силу твою я заблокировал. Чувствуешь? Поэтому будешь умирать тяжело. Душа так и останется с проклятием.

Я потер перстень, в камне которого пряталась душа Софы.

– Выйди, Софочка, погуляй, посмотри, что вокруг творится, – сказал я. – Погляди за нашими гостями, что снаружи стоят. Рыжий мужик и ведьма-блондинка.

Серебристый сгусток прыгнул вверх-вниз, взвизгнув от удовольствия, что было слышно только мне, и исчез.

– Ну? – я выпустил в ведьму конструкт отмены «паралича». Несильный, чтобы только чуть-чуть дать ей возможность разговаривать.

– Поговорим?

– Ты сильный колдун. Ты нас убьешь? – с еле заметным акцентом, нервно улыбаясь, спросила она.

– Не знаю, – честно ответил я. – Еще не решил.

– Ты убил Мадлен? – спросила она. – Она была самая сильная из нас.

– Ты забываешься! – с угрозой в голосе ответил я. – Я спрашиваю, ты отвечаешь. Понятно? Спрашиваю – я! А не ты!

Я выпустил в неё слабенький «ночной кошмар». Ведьма взвизгнула, попыталась отползти. Под ней опять расплылось мокрое пятно.

В неё полетел конструкт «правды».

– Рассказывай! – потребовал я. – Кто ты? Кто она? Кто этот рыжий мужик? Зачем вы здесь?

Её повествование-исповедь заняла минут пятнадцать. Елена, а точнее, валлийская ведьма Эмма, рассказала всё – от поездки ирландской ведьмы Мадлен, которая из-за моей блокировки ее магического ядра, что привело к лишению силы, упокоилась в прошлом году, до моего входа в дом и предстоящих мероприятий.

Эмма поведала, что и она, и Магда вообще-то в отличие от Магнуса совсем не собирались везти меня в Англию. С её слов я должен был разделить участь хозяина этого дома и автомобиля, чей мумифицированный труп лежал в погребе гаража. А вот Магнус, тот наоборот, хотел вывезти меня в Англию, чтобы передать в руки умирающего от старости графа Клайда. Якобы граф обещал за мою доставку к нему живым и здоровым заплатить 10 миллионов фунтов стерлингов. Эмма и Магда прежде всего рассматривали меня в качестве конкурента и хотели от меня потихоньку избавиться.

М-да. Занятные меня ждали перспективы. Я посмотрел на Эмму. Первым моим желанием было её немедленно упокоить и развеять «прахом». А ведь ведьмочка вроде симпатичная, можно было бы с ней замутить… Хотя, уже нет. «Сетка» заблокировала её магическое ядро, лишив силы. Ведьма старела прямо на глазах. Сейчас она уже выглядела лет на 10–15 старше, чем раньше.

Видимо, она по моему лицу поняла, что я собираюсь с ней сделать, попыталась отползти, жалобно повторяя:

– Не надо! Пожалуйста, не надо! Не убивай!

– Вставай! – приказал я, выпустив в неё конструкт регенерации, чтобы немного компенсировать ущерб от «сетки». – Переоденься и зови сюда своих друзей!

– Они мне не друзья! – всхлипнула Эмма, поднимаясь на ноги. Паралич я тоже убрал. Она быстро скинула с себя старую одежду, ничуть не стесняясь моего присутствия. Я поморщился от вони – дамочка не только обмочилась. Но отворачиваться я не рискнул во избежание всяких сюрпризов.

– Кто хозяина убил? – спросил я.

– Магнус, – буркнула, не прекращая переодеваться, Эмма. – Он и дом нашел этот, и машину. Платить не захотел, вот и убил. Хотя деньги у нас есть. Может, тебе деньги нужны?

Она замерла, с надеждой посмотрев на меня.

– Не нужны, – отрезал я. Ведьма сменила одежду, запихнув старую, провонявшую мочой и фекалиями в большой полиэтиленовый пакет. Тем не менее, в воздухе неприятно попахивало.

– Зови своих друзей, – повторил я, накладывая на неё конструкт подчинения. – И не вздумай предупреждать! Скажи, что я готов, спёкся.

Ведьма поспешно кивнула и выбежала из комнаты.

В ожидании гостей я спрятался за дверь, повернув перстень камнем в ладонь, активируя отвод глаз. Шерстяной тоже побледнел и снова исчез. Первой в дом влетел серебристый комочек – душа Софьи.

– Идут! Идут! – пропищала она достаточно громко. Впрочем, её голос слышал только я.

– Идут, смеются над тобой! – повторила Софа.

Тут же в дом вошла блондинка, за ней рыжий мужик. И оба почти одновременно повалились на пол, получив по «параличу» и «сетке». Ведьма-брюнетка попыталась сбежать, выскочив на улицу, но споткнулась и упала во дворе лицом вниз. У меня сразу в голове появилась картинка с лежащей женщиной, на спине которой сидел черный кот. Молодец шерстяной! Интересно, долго бы она прожила с заблокированным магическим даром? Вот бестолковая!

Я вышел на крыльцо:

– Вставай!

Она, не переставая плакать и причитать, поднялась, закрыла лицо ладонями, вошла в дом.

– Тащи их в комнату! – приказал я. Ведьма ухватила свою товарку за ноги, волоком потащила, не обращая внимания на стукающуюся об пол и пороги голову. Юбка задралась, обнажая ноги и неожиданно живот. На этот раз у меня никакого чувства не появилось, разве что смеха.

– Она старше меня на сорок лет! – поймав мой взгляд, пробурчала Эмма. Я не выдержал, захохотал.

– Что ты смеешься? – Эмма перестала плакать, злобно посмотрела на меня. – Я лучше ее и много умею в постели!

– Вот только змей в постели мне не хватало!

Я ухватил Магнуса, поволок его в комнату. Эмму я тоже обездвижил. На всякий случай. Тем более, зная, по её словам, о своей предполагаемой участи.

Допрос я начал с Магнуса. Для начала обыскал его, распотрошив карманы. Не погнушался стянуть с него всю одежду, включая штаны. Стащил с пальцев два массивных перстня, оба из серебра, один с черным камнем, другой с темно-багровым, снял с руки медный браслет с россыпью мелких прозрачных камней. Он остался лежать на полу в майке и голубых шелковых подштанниках.

Увы, разговор у нас не задался сразу. Стоило мне освободить колдуна от паралича, как он резко вскочил и с рёвом раненого медведя бросился на меня. Один-в-один повторилась ситуация с волколаком: в моей руке сам собой оказался ведьмачий кинжал, который без всяких усилий легко воткнулся ему в левый бок под рёбра.

– Перун! Он твой! – сами собой родились слова.

Рыжий обмяк и повалился на пол.

«Угодил, волхв! – в голове словно рокотнул раскат грома. – Хорошая жертва. Сильный воин! Угодил! Быть тебе великим волхвом!».

Я осмотрел магическим зрением бездыханное тело Магнуса. Души над ним не наблюдалось. «Сетка» по-прежнему сжимала магическое ядро, свет которого тускнел на глазах.

«Через пару дней от него даже скелета не останется!» – мелькнула мысль.

Я бросил взгляд на блондинку с брюнеткой.

– Ну, что, поговорим? – предложил я Магде, снимая с неё паралич. Впрочем, ничего нового она мне не сообщила.

Обоих ведьм я отпустил. Предварительно внес некоторые изменения в конструкты «сетки». Через пару недель они должны саморазрушиться. В качестве компенсации «наградил» каждую «хвостом ящерицы». И, разумеется, обобрал до нитки, оставив только деньги и документы. Снял все перстни, кольца, браслеты, серьги, забрал даже цепочки с непонятными кулонами, несмотря на плач и вопли, что это память от покойной прабабушки. Перебьются!

А чтоб отбить у них желание мне напакостить, я у каждой взял по капле крови, пожертвовав на это чистый носовой платок.

Потом у меня родилась идея.

– Хотите заработать? – предложил я, демонстрируя два карандаша «Конструктор». – Это два артефакта надо отдать лорду Клайду, чтобы он ими воспользовался. Для него это здоровье и жизнь на полгода. Так ему и передайте. Всё, что вы с него стрясёте, ваше! Но ему надо еще передать, что я готов с ним встретиться лично и обсудить все вопросы, касающиеся его здоровья. Но только лично. Без любых посредников. Пусть приезжает сюда. Сюда! Поняли?

Ведьмы ожесточенно закивали головами.

– Приедет лично и позвонит по телефону, – я передал Эмме карточку ювелира Якова Семеновича Шеймана.

Труп Магнуса Эмма с Магдой без моей помощи спустили в погреб, где лежало тело хозяина дома.

Мы расстались на вокзале. Ведьмы поспешили на поезд до Москвы. Я оставил машину на привокзальной площади рядом с милицейским постом и поспешил на остановку «пятерки». Хотелось бы успеть вернуться домой хотя бы к ночи. Около остановки я, обнаружив будку таксофона, поднял трубку, набрал «02» и сказал:

– По адресу: поселок Кирпичного завода, 123 убит хозяин дома. Труп находится в погребе гаража. Машина убитого стоит на привокзальной площади.

Отпечатки своих пальцев дома и в машине на руле, дверцах, багажнике, внутри салона я постарался тщательно вытереть.

Глава 18

Глава 18

Кто-то турист, а кто-то завтрак туриста.

Задачу установить место жительства Антона Николаевича Ковалева 18 лет от роду, бывшего помощника лесника Кутятинского леспромхоза начальник райотдела КГБ майор Сергей Витальевич Мирошкин перепоручил своему подчиненному, молодому сотруднику лейтенанту Кобылкину. Кобылкин работал в органах безопасности всего полгода, выполнял функции «подай-принеси» и ожидал, когда его отправят на переподготовку в Высшую школу КГБ или Высшие курсы по переподготовке офицерского состава КГБ. Конечно, предпочтительней была Высшая школа, по окончании её выдавался диплом о высшем образовании. Потом можно было хвастаться, мол, имею две «вышки», вот такой я умный. Высшие курсы диплома о втором высшем образовании не давали.

Кобылкин, как любой молодой сотрудник, к поручению отнесся серьезно и со всей ответственностью. Не обнаружив ни личного дела, ни анкетных материалов в отделе кадров, лейтенант устроил по всем правилам опрос сотрудников, которые хоть раз контактировали с разыскиваемым лицом.

Пример недавно арестованной кадровички Елены Ивановны Панько, которая (какой ужас!) работала на английскую разведку, был у всех перед глазами, поэтому абсолютно все сотрудники предприятия шли на контакт, охотно делились сплетнями, рассказывали всё, о чём знали. На контакт шли почти все. Один только пожилой лесник Батманов, мрачно выслушав молодого сотрудника, поинтересовался:

– Повестка есть? Нет? Ну, и пошел на!..

Обиженный Кобылкин немедленно доложил про наглого лесника начальнику, требуя немедленно применить к нему санкции.

– Привыкай! – засмеялся Мирошкин. – Не все нас любят, уважают и боятся. Сейчас не тридцать седьмой. Чтобы нам санкции применить, надо чтоб лесник твой что-то совершил! Иначе получишь от прокурора по шапке, сам погон лишишься.

Увы, из опрошенных работников леспромхоза конкретного адреса Ковалева никто так и не назвал. Даже мастера-плотники, ставившие Ковалеву дом-сруб, занимались его отделкой, недоуменно разводили руками, пытаясь вспомнить, где они работали.

– Да вроде где-то рядом с Коршево, – чесал в затылке старший из них, Самойлов по прозвищу «Дед Самсон». – Выезжаешь за околицу, сразу поворот в лес…

Самое странное оказалось, что никакого поворота в лес за околицей села Коршево не оказалось. Кобылкин дважды проехал по единственной дороге из Коршево до Бахмачеевки, но так и не обнаружил ни одного съезда в лес.

Дед и бабка Ковалева, живущие в Бахмачеевке, тоже развели руками.

– Здесь он бывает, – подтвердил дед Паша. – На велосипеде приезжал.

Эту же информацию подтвердила продавщица коршевского сельпо, когда Кобылкин предъявил ей фотографию Ковалева.

– Знаю его! – заявила она. – Хороший мальчик. Два раза в неделю за хлебом приезжает. Берет себе и соседям. Иногда сахар покупает. Живет где, не знаю. Но где-то недалеко. Так ты у лесника спроси. Он с ним дружбу водит!

– Значит, живет где-то недалеко, рядом, – заключил Мирошкин на рассказ молодого сотрудника. – В радиусе 10–15 километров. Вот очерти на карте круг и смотри, какие есть рядом населенные пункты. Определишь, займись их объездом.

– Есть!

– С местным участковым поговорил? Такие, как он, всё знают в округе!

Местный участковый капитан милиции Куликов Михаил Сергеевич по прозвищу Анискин оказался седоватым крепеньким мужичком предпенсионного возраста.

«Эдакий грибок-боровичок!» – сразу подумал про него Копылов. На контакт он пошел легко. Ковалева на фотографии опознал сразу.

– Как же, как же! – участковый даже обрадовался. – Хороший парень! Работал в лесхозе у Макарыча в помощниках. Знаешь, сколько мы с ним браконьеров да черных лесорубов выловили? Да и вообще, Антон – очень хороший парень. Всем помогает. Мне помог, жене помог…

Правда, чем помог Ковалев Антон участковому и его жене, Михаил Сергеевич так и не сказал. Он мялся, хмурился, пытался вспомнить, но только, в конце концов, недоуменно развел руками.

– Тут у нас, сам должен понимать, места не простые, – перескочил участковый на другую тему. – Много чего непонятного. Вот, например, три года назад по лету сразу пять мужиков в Бахмачеевке утопло. Троих так и не нашли. А потом как отрезало!

Участковый настороженно огляделся по сторонам и продолжил вполголоса:

– Поговаривают, это лесник с помощником водяного извели. Ну, Макарыча у нас давно все колдуном считают. Колдун он, не колдун… – участковый махнул рукой, – дело десятое. Главное, всем от него польза. Водяного извел – раз!

Участковый загнул палец.

– Браконьеров с лесорубами к ногтю прижал – два! За десять лет у нас в округе волки ни одну скотину не зарезали – три! Хотя…

Михаил Сергеевич вздохнул, прищурился, смешно поморщился:

– Был у меня случай в прошлом годе. Подрали колхозную корову. Вроде как волки. И вроде не волки. Василь Макарыч, лесник наш, пошел на них в засаду. Так и его подрали. Вся одёжа была в крови. Сам видел! Я к нему сунулся, а он здоровый, на теле ни царапинки. Как вот так бывает?

Участковый ловко выбил из пачки «Беломора» папиросину, осторожно продул картонный мундштук, прикусил, закурил.

– А потом Лидка Егорова с Коршево повесилась. Она дояркой в колхозе работала. На работу утром не вышла. За ней пошли. А она в хлеву висит. Чистый суицид. Вроде ничего особенного. Только потом я к ней в подпол сунулся, а там…

Участковый затянулся, выпустил клуб дыма вверх. Кобылкин поморщился. Он не курил. Табачный дым вызывал у него не то, чтобы аллергию, но какое-то неприятие. Сразу появлялись кашель, сопли. Приходилось терпеть вот таких собеседников. Всё ради установления контакта, получения нужной информации, в конце концов, ради службы.

Михаил Сергеевич, словно артист на сцене под присмотром Станиславского, выдержал паузу и, строго прищурив глаза, сообщил:

– Там, в кастрюле голова скотника Семки Ванюшина в рассоле плавает! Во как.

Самым оптимальным вариантом лейтенант избрал вариант лично проследить за Ковалевым после того, как он совершит покупки в сельпо и поедет домой.

Он выбрал подходящее время – непосредственно после завоза из пекарни свежего теплого хлеба. Постарался подгадать день: устроил «засаду» на второй день после последнего появления объекта. У магазина пришлось подождать два дня. Окружающие делали вид, что не замечают служебный «уазик» лейтенанта.

Наконец Ковалев Антон появился.

Молодой светловолосый парень, плечистый, крепкий, словно истинный ариец с немецкого плаката 30-х годов, одетый в клетчатую рубашку с коротким рукавом и шорты, переделанные из старых джинсовых штанов (всего лишь отрезаны штанины чуть выше колен), приехал на новом велосипеде «Урал» с рюкзаком за плечами.

Бросив велосипед у дверей магазина, парень вошел внутрь. Вернулся минут через пять уже с полным рюкзаком за плечами. Такой короткий промежуток времени объяснялся отсутствием других покупателей в магазине. Ковалев оказался один. Он бросил взгляд по сторонам. Кобылкин непроизвольно съежился, вжал голову в плечи, поддаваясь подспудному желанию стать незаметнее. Лейтенанту вдруг показалось, что парень заметил его и даже с некоторым озорством подмигнул ему.

Ковалев перекинул ногу через раму и, совершенно не торопясь, покатил в сторону Бахмачеевки, по той самой единственной дороге, не имеющей съездов.

Лейтенант поспешил за ним. Он держался метрах в пятидесяти, совершенно не рассчитывая, что парень его не заметит. Это было бы глупо: на дороге кроме велосипедиста и «уазика» никого не было.

Ковалев выехал на окраину села, покатил по дороге. Вдоль дороги, с правой и левой стороны рос березняк: так, небольшие рощицы, где-то гуще, где-то пожиже, в которых в грибную пору легко можно было минут за пять-десять набрать большую корзину крепких замечательных подберезовиков.

Проехав метров пятьдесят, Ковалев свернул влево в березняк, остановился, опираясь на ногу.

Дальше случилось то, что Кобылкин никак не мог внятно объяснить. Перед велосипедистом вдруг открылась прямая то ли дорога, то ли просека метра в три шириной. Ковалев свернул и покатил по ней. Кобылкин выжал сцепление, нажал педаль газа и поехал вслед, догоняя велосипедиста. Он успел разглядеть крыши домов в конце дороги. Внезапно перед машиной словно из ниоткуда выросло громадное дерево – толстый, в пару обхватов старый тополь. Кобылкин едва успел нажать тормоз. «Уазик» встал колом, упёршись бампером в ствол. Лейтенант от неожиданности едва не протаранил головой лобовое стекло, успев только матерно выругаться.

Он откинулся назад, закрыл глаза, пытаясь унять сердцебиение. Отдышавшись, он криво улыбнулся, пробормотал:

– Это просто песец какой-то!

И попытался выйти из машины. Кобылкин открыл дверь, вылез из салона, огляделся и замер. Сзади машины, почти впритык к заднему бамперу, как и впереди, стояло дерево!

Лейтенант изумленно открыл рот, почесал затылок, пожал плечами, буркнув:

– Но как? Как?

И сел на порог передней двери «уазика». Впервые лейтенант Кобылкин пожалел, что не курит.

Спустя некоторое время он встал, обошел машину, огляделся, не переставая удивляться. «Уазик» стоял в зарослях среди деревьев. Объяснить, как он мог сюда попасть, вряд ли кто-нибудь смог. Следов проезда тоже не наблюдалось. Да и какие следы могли быть, если машина стояла впритык меж двух деревьев спереди и сзади?

Лейтенант вздохнул, вытащил из салона портфель и побрел в сторону Коршево. Там в сельсовете был телефон, с которого он собирался звонить в Кутятинский отдел и просить помощи, придумывая, как будет объяснять случившееся.