Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 35

Глава 35.

Визит дамы. От мамы.

Звонок от maman был полной неожиданностью.

– Светочка выехала к тебе, – сообщила она после кратеньких «привет-привет, как дела, нормально». – Встречай её в Кутятино на автостанции. Она должна быть там…

Maman замялась, задумалась, видимо, глядя на часы и подсчитывая.

– Через полчаса, ну, минут сорок от силы. Так что встречай!

И повесила трубку.

М-да. Это был сюрприз так сюрприз. Всем сюрпризам сюрприз! Я повернулся к домовому, который стоял неподвижно у входной двери, ожидая моих пояснений или распоряжений, в общем, новостей в моей, так сказать, «интертрепации».

Я развел руками.

– Гости ожидаются, Евсеич, – сообщил я. – Дамочка одна приезжает. И никуда не денешься, встречать ехать надо.

– Понял, батюшка-хозяин, – отозвался Евсеич. – Буду стол накрывать!

Я вышел во двор, завел «Ниву». Интересно, почему maman ни слова не сказала про «москвича», на котором теперь ездит батя? И какого хрена Светке надо здесь? Из спорта она вроде как ушла. Хляпик у неё прочно в числе ухажеров. Неужели это всё реально связано с Комитетом, как говорил Мишка? Ладно, будем посмотреть!

Я переоделся: снял обычные свои домашние штаны, советские джинсы за 7 рублей 20 копеек, рубашку. Надел спецовку, которую я стирал… очень давно стирал. Кажется. Или вообще не стирал. Сверху накинул на себя телогрейку, хоть на дворе стоял август-месяц. Домовой открыл ворота. Поехали!

Светку пришлось ждать минут тридцать. Точнее, междугородний автобус, на котором она приехала в Кутятино.

Она выскочила из двери, помахивая небольшой сумочкой, одетая в тесные джинсы, обтягивающую, знакомую до боли оранжевую футболку и тонкую белую ветровку. Сердечко невольно дало сбой. А то! Я помнил:

«Ковалёв! Это ничего не значит!»

«Ковалев! Ты маньяк, Ковалёв!»

«Мой парень волшебник!»

От воспоминаний слегка закружилась голова. Я замер, глубоко вдохнул, резко выдохнул. Правду говорят – первая любовь не ржавеет!

Светлана огляделась вокруг, высматривая меня. Разумеется, она не узнала ни меня, ни мою машину.

Я радостно улыбнулся и пошел ей навстречу. Улыбка на её лице начала сразу таять: Светка оценила мой совсем непрезентабельный внешний вид.

– Привет, Светлана Аркадьевна! – бодро заявил я. – Я чертовски рад тебя видеть!

– М-да, Ковалев, – задумчиво выдала она, окинув меня внимательным взглядом с ног до головы. – Вот для полноты портрета не хватает знаешь, чего?

– Чего? – не понял я.

– Устойчивого навозного запаха! – она брезгливо поморщилась. – Или перегара.

– Густого такого, – уточнил я. – Самогонного… Да?

Светка с печальным выражением на лице кивнула.

– Блин! – в сердцах сказал я. – Ну, извини! Не пью я… Самогон. Вот если б коньяк, другое дело!

– Ну, хоть это радует, – сообщила она. – Где твой транспорт?

– Там, – я неопределенно махнул рукой в сторону. – Ты скажи, поведай, принцесса, какого рожна тебе вдруг от меня потребовалось, а? А уж потом будем решать, поедешь ты со мной или обратно.

Она смутилась, покраснела, отвела взгляд. Вздохнула:

– Нам надо с тобой поговорить…

– Не нам, Свет, – заметил я. – Тебе. Тебе надо что-то мне сказать.

– Ладно! – я махнул рукой. – Садись, поехали…

Всё-таки её формы были выше всяких похвал… Увы. Да и сердце продолжало ёкать. Хорошо, что на ней были джинсы, а не короткая юбка.

Светка птичкой вспорхнула на пассажирское сиденье. При этом наличие новой машины у меня её совершенно не удивило. Я сел за руль.

– Мы к тебе едем? – уточнила она.

– Других вариантов нет, Светлана Аркадьевна! – с долей сарказма ответил я. – Вот скажи мне, Быкова, почему ты так была уверена, что я приеду тебя встречать?

– Странно, – ответила совершенно по-еврейски Светка. – Ты первый раз назвал меня по фамилии.

Почти сразу на выезде из Кутятино стоял военный палаточный лагерь. По углам периметра стояли часовые-сторожа – без оружия, только со штык-ножами на поясных ремнях, и в непонятной мешковатой балахонистой пятнистой одежде. Я такую никогда не видел.

Мы проехали мимо. Один из часовых, высокий, рослый, с пудовыми кулачищами, повелительно махнул рукой, приказывая остановиться. Я притормозил, опустил стекло.

– Что надо, служивый?

Он, демонстративно не торопясь, вразвалочку подошел к машине, молча посмотрел на меня, на Светку. Я уже хотел повторить вопрос, как солдат наконец хмуро выдал:

– Курить есть?

– Не курю, – отмахнулся я. – Еще вопросы есть?

– А что так грубо? – оскалился солдат. Ответить я не успел. Со стороны лагеря раздался крик:

– Корякин! Ты почему пост бросил? Куда ушел?

Солдат подскочил, развернулся, бросился бежать обратно:

– Я здесь, товарищ лейтенант! Вот тут водитель дорогу спрашивал…

Мы тронулись дальше. Светка развернулась на сиденье, прижалась лбом к стеклу, разглядывая лагерь. Так и просидела, пока мы не отъехали подальше.

– Это кто?

Я засмеялся, подмигнул ей:

– Меня ловят!

– Балбес! – Светка, кажется, обиделась.

* * *

Утром этого дня, когда я только проснулся, Евсеич объявил мне:

– Тебя лесной хозяин кличет! Во дворе ждёт.

Кличет или ждёт? Я, честно говоря, не понял. Но медлить не стал, напялил привычные спортивные штаны, футболку и поспешил на двор.

Силантий Еремеевич сидел на лавочке за столом. При виде меня он встал, поклонился:

– Здрав будь, батюшка волхв!

Я тоже поклонился в ответ, выказывая уважение:

– И вам не хворать, уважаемый Силантий Еремеевич! Хотите чаю?

Лесовик отмахнулся:

– Хотел бы, да некогда. Тут твои гости, что как те татары, потому что незваные, прибыли. Очень тебя желают найти!

Рядом с ним, у его ног, непонятно откуда, появился самый настоящий суслик. Встал столбиком, зачирикал, заверещал.

– Вот сам поговори с ним! – заявил Еремеич. – Ты ж могёшь! Ну-ка, покажи Велесов дар!

Проще всего был считать информацию с памяти грызуна, что я и сделал. Присел перед ним (зверек даже не дернулся), осторожно положил ему руку на голову, пустил в неё волну магии Жизни. Суслик передал мне всё, что он увидел и услышал в палатке. В основном, конечно, разговоры между людьми, зрение у суслика оказалось… Ну, не совсем подходящим для человека: черно-белым, размытым, уж совсем нечетким. Но мне хватило и услышанного разговора.

– Понял? Услышал? – засмеялся лесовик. – Можно начинать?

– Можно, – согласился я. – Только без членовредительства и трупов, Еремеич! Солдаты ведь они народ подневольный.

– Да понятно, Антон, – успокоил меня Еремеич и в предвкушении потер ладошки. – Попугаем слегка да и всё. Ух, повеселимся!

– В кои-то веки ему выпало развлечение, – пояснил потом домовой. – А то ведь кого-то там заманит в чащобу, закружит в трех соснах… Так это, баловство. А тут… Сто лет вспоминать потом будет. Увидишь!

* * *

Как только палаточный лагерь скрылся из виду, я привычно свернул с дороги влево, произнес заклятье короткого пути. Светка тихо ахнула, когда перед машиной вдруг вместо чащобы показалась просека.

– Как? – прошептала она. Я услышал.

– Твой бывший парень – волшебник! – иронично хмыкнул я в ответ. – Если ты не забыла, конечно.

Светка смутилась, засветив румянец на щеках, отвернулась. Я хихикнул. Она молчала всю дорогу, все три минуты. Зато когда показался забор, то есть частокол из трехметровых заостренных вверху бревен, она снова ахнула, прижав ко рту кулачок:

– Это что? Терем-теремок?

– Острог, где я живу, – с наигранной гордостью ответил я. – Моя маленькая лесная крепость!

Я осторожно проехал «змейкой» мимо вкопанных бревен (надо было в заклятье короткой дороги указать в качестве конечного пункта свой дом, а не окрестности деревни!), заехал в деревню.

Сначала я остановился возле своего дома, вышел, бросив Светке, выскочившей вслед за мной:

– Не спеши!

Светка удивленно замерла, оглянулась на дом:

– Нам не сюда?

– Мне сюда, Свет, – ответил я. – Ты поживешь пока в другом месте.

И глядя на её разочарованную физиономию, поспешил сказать:

– В гостевом домике. Тебе понравится!

Гостевым стал дом, приобретенный Селифаном у москвичей. Капитальный ремонт, конечно, там сделать не успели, но полы-потолок покрасили, наклеили новые светленькие обои, обновили полностью мебель.

– Я думала, – медленно заметила Светлана, – что поживу у тебя.

– Пока, – я выделил слово «пока», – нет. Пока поживешь в гостевом.

– У тебя там… – Светка не оговорила.

– Нет, – покачал я головой. – Просто сейчас нельзя.

– Ладно, – уступила она. – Пошли в твой гостевой дом!

– Минуту…

Я зашел во двор, кликнул Евсеича. Домовой выскочил на крыльцо.

– Что насчет обеда, Авдей Евсеевич?

– Готов, батюшка-хозяин! – отозвался Евсеич. – Накрывать стол?

– Во дворе. Я с гостьей.

Домовой скрылся.

– Идём! – я взял Светку за руку. – Покажу тебе твоё обиталище!

– Это кто был? – шепотом спросила она, показывая в сторону моего дома. – Это чёрт, да?

Я засмеялся, услышав из уст Светланы сравнение домового с чёртом. Не дай бог, Евсеич услышит. Обида будет на всю жизнь. Светка посмотрела на меня и, кажется, тоже обиделась.

– Не вздумай сказать это при нём! – отсмеявшись, сказал я. – Будешь враг на всю жизнь! Это домовой Авдей Евсеевич!

– Кто? – поразилась Светка. – Домовой?

– Домовой, домовой! – повторил я. – Заходи.

Я отворил калитку, провел девушку через двор к дому, открыл входную дверь, отступая в сторону и пропуская её вперед:

– Поживешь здесь!

– А кто здесь раньше жил? – Светка с любопытством огляделась вокруг. – Ничего так, симпатичненько.

– Хозяева были, москвичи, – ответил я. – Купили вот у них дом, сделали ремонт. Смотри, в общем!

Я провел ее по дому, показал кухню, шкафы, где что лежит.

– Сахар, чай, кофе здесь. Как газовая плита зажигается, догадаешься сама. Вода в бидоне, рукомойник вот. Извини, водопровод не успели провести…

Я развел руками. Светка посмотрела на меня, думая, наверное, что я шучу. Водопровод в глухой деревне, где и электричества быть не должно? Очевидно, для неё это был нонсенс, нечто невообразимое.

– В следующем году проведу, – пообещал я. – Белье постельное здесь, телевизор, увы, черно-белый, но работает исправно! В общем, домик в твоем распоряжении, осваивайся, осматривайся. Через 15 минут подходи, будем обедать. На обед сегодня, кажется, харчо и фаршированные кабачки.

Светка только ошеломленно кивнула, не найдя, что сказать в ответ.

Евсеич накрывал стол во дворе в беседке, точнее, под навесом. Дед Петя на пару с Селифаном мне своеобразный братский «подгон» сделали: соорудили крышу-навес над столом во дворе. Получилось нечто вроде беседки. И теперь в хорошую погоду я предпочитал обедать здесь, на улице.

Авдей Евсеевич расстелил новую скатерть (!), расставил приборы (ё-моё: немецкие фарфоровые тарелки, супница из этого же сервиза, мельхиоровые ножи-вилки-ложки, салфетки!).

– Батюшка-хозяин, матушка-гостья, не буду вам мешать! – домовой церемонно поклонился и словно растворился в воздухе. Светка снова потеряла дар речи.

– Приятного аппетита, – я налил ей два половника супа. – Прошу!

– Ты сам готовишь? – поинтересовалась она, распробовав суп. – Вкусно!

– Когда как, – ответил я. – Сегодня Авдей Евсеевич готовил.

– Домовой готовит? – удивилась Светка.

– А почему бы нет? Он тоже полноправный член семьи и тоже любит вкусно поесть.

– Надо же…

После фаршированных кабачков и овощного салата на столе возник дымящийся самовар, заварной чайник и чашки.

Я залил заварку кипятком, накрыл полотенцем.

– Ну, рассказывай, Светлана Аркадьевна, какие новости в городе? Как у тебя дела? Кого из наших видела?

Светка задумалась. Я выжидал, что она мне сообщит, что расскажет, о чём соврёт. И вообще, зачем она вдруг появилась здесь? Какова цель приезда?

– Мишку видела, Андрея, – сообщила она. – Ну, про Хляпика ты знаешь и так. К твоей матери несколько раз заходила, тебя искала. Нужен ты мне очень сильно.

– Это зачем? – я разлил ароматный чай по чашкам. Придвинул к Светлане варенье, сушки, сахарницу.

– Если скажу, что соскучилась, ты ж не поверишь? – усмехнулась она.

– Не поверю, – согласился я. – У тебя вон опять роман с Хляпиком. Ты девочка любвеобильная.

– А зря! – улыбнулась Светка, делая глоток. Она держала чашку манерно, изящно отставив мизинчик в сторону. Я даже на некоторое время залюбовался ею.

– Виталий тут совершенно не при чем! – она поставила чашку. – Ты так неожиданно пропал. Я тебя искала, переживала, потом разозлилась. Мог бы и предупредить, в конце концов!

– Поэтому и с Хляпиком сошлась? – невесело улыбнулся я.

– Не сошлась, – вспыхнула Светка. – Пару-тройку раз прошлись по Химику, сходили разок в клуб в кино…

В её ауре вспыхнули желтые всполохи. Она словно почувствовала, что раскусил её ложь, добавила:

– Не сплю я с ним! После тебя у меня никого не было.

На этот раз в ауре желтых цветов я не увидел.

– А до меня слухи дошли, что вы с ним уже в ЗАГС заявления подали! – засмеялся я.

– С Хляпиком? – возмутилась Светка. – Он в ПТУ учится. Учится! Не работает. На что мы с ним бы жили? Впрочем, это неважно. Ни за Хляпика, ни за тебя я замуж всё равно не пойду.

– Почему это? – я непритворно обиделся. – Ладно, Хляпик… Но чем я плох?

– Ты непонятный, – пожала плечами Светка. – Не семейный. Живёшь, как бирюк, хоть и не бедно. Машина у тебя вторая уже. А мой отец семь лет стоит на очереди и всё никак. В город ты переезжать не хочешь…

– Не хочу, – согласился я.

– А где я здесь твоих детей растить буду?

– Понятно, – хмуро согласился я. – Тогда другой вопрос: какого… ты припёрлась ко мне?

Светка потупилась. Я задумался, скажет она про настоящую причину или будет, как лиса, хвостом крутить? Будет крутить, успеет на обратный вечерний автобус. Светка сказала.

– Меня вызывали в КГБ из-за тебя, – через силу, словно перебарывая себя, сказала она. – Хотели узнать, где ты живешь и как тебя найти. И хотели, чтобы ты вышел с ними на контакт. Позвони, пожалуйста, Ивану Анатольевичу по телефону…

– Я уже звонил, – оборвал я её, – на той неделе. Мы даже встречались. Правда, не с ним, а с его заместителем. Так, что можешь сказать, что их просьбу ты выполнила.

– Я подала документы в физкультурный институт в Смоленск, – уныло сообщила Светлана. – Меня должны взять без экзаменов, поскольку я призёр чемпионата Советского Союза.А тут появились эти…

– Короче, тебе пригрозили, запугали…

– Ага, – согласилась Светка.

– Ничего страшного, – я встал из-за стола, подошел к ней. Она встала мне навстречу. Я обнял её, прижал к себе, погладил по спине, подпитывая ладони энергией магии Жизни.

– Можешь их смело посылать нафиг, Светлана Аркадьевна, – успокаивающе проговорил я ей прямо в ухо. – Я с ними встретился, побеседовал по душам. Думаю, им не очень понравилось. Видела военных, мимо которых проезжали? Это вот как раз по мою душу прибыли.

– Этот кот твой? – вдруг спросила Светка, указывая на Черныша, сидевшего возле калитки. Во двор шерстяной не входил, опасаясь домового.

– А почему он не заходит? Кис-кис-кис…

Шерстяной презрительно фыркнул, встал, развернулся и сел спиной к нам.

– Это не просто кот, – пояснил я. – Это ведьмин кот.

– Ноги его на дворе не будет, – сердито объявил возникший вдруг из ниоткуда Авдей Евсеевич. – Не хватало мне здесь всякой нечисти!

– Спасибо тебе, Авдей Евсеевич! – вдруг заявила Светлана. – Очень обед понравился. Никогда таких вкусных кабачков не ела. А харчо выше всяких похвал вообще!

Авдей Евсеевич что-то смущенно пробормотал в ответ и тут же исчез. Светка улыбнулась.

– Ладно, Свет, – подытожил я. – Приехала, рассказала. Дальше что?

Светка посмурнела, отвернулась. Я молчал. В конце концов, это она ко мне приехала, а не я к ней. Конечно, организм у меня молодой, тестостерон высокий, гормоны играю, первая любовь не ржавеет и всё такое прочее. Но… Это она ко мне приехала!

– Я думала у тебя немного погостить, – наконец сказала она. – И мне нужно, что бы ты…

Она замялась.

– В общем, я тебя хотела попросить опять организм обновить, мышцы почистить, – наконец выдала она. – Мне хотя бы на первый семестр в вузе… Не хотелось бы опростоволоситься.

– Без проблем, – я широко улыбнулся, весело, чисто по-дружески хлопнул её по плечу. – Завтра сделаю. А сегодня отдохни пока, вокруг деревни по лесу поброди. Шерстяной тебя проводит. У меня еще дела кое-какие есть срочные.

Светка вздохнула. Она явно не ожидала от меня такого поворота. Вообще-то дел у меня срочных не было, обычных, текущих, которые можно отложить, хватало.

Просто не хотелось мне со Светланой вместе. Опасался я, что уж скрывать, что или я не сдержусь, или она меня соблазнит. И всё закрутится по новой.

– А можно посмотреть, чем ты занимаешься?

Вот! Началось.

– Можно, – согласился я. – Только в дом не ходи!

Еще её мне дома не хватало! Кстати, домового я об этом предупредил. Евсеич пожал плечами, но хозяин барин! Мой приказ: Светку в дом не пущать ни под каким видом, принял к исполнению.

Под Светкиным приглядом я высадил несколько саженцев шиповника у ограды на задах огорода. Процесс был не быстрый, трудоёмкий. Постороннему взгляду насквозь непонятный. Светка попыталась было задавать вопросы, типа, зачем я держу в руках саженец по 10–15 минут, после полива сижу возле уже посаженного растения еще с полчаса и прочее. У меня хватило терпения спокойно ответить на все её вопросы.

И все-таки отделаться наконец от неё мне помог Кузька. Всё время, пока Светка приехала, обедала, ходила за мной по пятам, он отлеживался у себя в домике (такой домик с полутораметровой «дверцей» конурой никак не назовешь). Потом, тихо ступая, подошел к нам сзади и коварно лизнул девушку в ладонь.

Светка от неожиданности сначала взвизгнула, подскочила. Потом обернулась и заорала во весь голос, увидев у своих ног полусобаку-полуволка выше метра в холке. От её вопля Кузька отскочил, лег и комично закрыл лапами морду.

– Тихо! – рявкнул я и засмеялся. Светка замолчала, посмотрела на меня, на Кузьку.

– Напугала пёсика! – едва выговорил я сквозь смех.

– Пёсика? – гневно повторила Светка, шагнула ко мне, с намерением врезать оплеуху, но замерла, открыв рот.

– А… Э… – она что-то попыталась сказать, но только показала рукой в сторону. Я посмотрел туда, куда она показала. На пенечке сидел улыбающийся Еремеич и что-то жевал.

– И что? – вздохнул я. – Это лесной хозяин. Силантий Еремеевич. Прошу любить и жаловать.

Потом я представил Еремеичу Светку:

– Это моя одноклассница Светлана. Можно просто Светка. Гостит у меня.

Светка покраснела, выдохнула:

– С ума сойти…

– Что разоралась-то? – Еремеич подошел ко мне, весело засмеялся. Я вытащил из кармана конфету, протянул ему. Он её взял, немедленно развернул и сунул в рот. Бумажка исчезла в кармане.

– Вкусно!

Он подошел к Светлане, оглядел её с ног до головы, заставив девушку в очередной раз смутиться, и заявил:

– Сводил бы ты её на поляну к Мокоши и Ладе. Да и с родника её живой водицы испить не мешало бы.

– Зачем? – удивился я.

– Своди! – настойчиво повторил Еремеич.

– Куда? – обрела наконец речь Светлана. – Куда меня надо сводить?

– Он знает куда! – многозначительно ответил Еремеич, кивая в мою сторону. – А сейчас, девонька, сходи погуляй. Кузьма тебя проводит!

Кузька встал, ткнулся носом в Светкину ногу, мол, пошли.

– Иди, иди! – я подтвердил пожелание лесовика. Светлана развернулась и направилась в сторону дома. Кузька обогнал её и побежал впереди, периодически оглядываясь, словно желая убедиться, что девушка следует за ним.

– Пойдем, поговорим! – предложил лесовик. – Друзья твои на поиски вышли…

Глава 36

Глава 36

Кто в армии служил, тот в цирке не смеется

– Рядовой Корякин! Шагом марш сюда!

Рослый солдат, стоявший на воображаемой границе палаточного лагеря, неспеша направился к офицеру. В отличие от солдата, одетого в маскхалат, офицер был в обычной полевой форме.

Корякин подошел, небрежно козырнул:

– Товарищ лейтенант! Рядовой Корякин по вашему приказанию прибыл!

– Вы почему покинули пост? – недовольно поинтересовался офицер. – На гауптвахту захотели, если вас уже наряды не пугают?

Рядовой Корякин считался «дедом» и по осени собирался на дембель. До приказа министра обороны оставался месяц с небольшим, и тогда солдат станет уже «дембелем». Командир третьего взвода («взводный-три») лейтенант Назаров после окончания училища отслужил всего лишь год. Училище было обычным общевойсковым. Поэтому авторитетом у старослужащих во взводе, включая без пяти минут «дембеля» Корякина, молодой «лейтёха» совсем не считался.

– Какой пост, товарищ лейтенант? – развел руками Корякин. – Пост это когда часовой с оружием выставлен разводящим. А это так, наблюдательный пункт какой-то.

В ответ лейтенант не нашелся что-то сказать. Поэтому спросил:

– Кто был в машине?

– Парень какой-то, – пожал плечами Корякин. – Дорогу спрашивал.

– Парень? – лейтенант медленно вытащил из планшета фотографию. – Этот?

Корякин посмотрел и, подтверждая, медленно кивнул головой.

– Куда он поехал? – рявкнул, теряя выдержку, офицер. – А ты куда смотрел, долбодятел?

– Туда! – Корякин реально испугался, показал рукой в сторону Бахмачеевки. – Здесь же другой дороги нет. С ним девушка сидела.

Он начал соображать, что «спорол косяк», который может выйти боком.

– Под арест пойдешь! – прошипел лейтенант. – До самого дембеля на губе просидишь, идиот! До вас доводили информацию, фотографии показывали… А вы… Мог домой уехать уже сразу после приказа! Теперь поедешь под Новый год, млиат!

Офицер в сердцах махнул рукой, развернулся и бросился к штабной палатке. Корякин крякнул и почесал затылок. Весь утренний инструктаж, где командир роты зачитывал приметы, показывал фотографии, которые пустили потом по рукам, чтобы каждый мог ознакомиться и рассмотреть детально, Корякин беспечно продремал.

– М-да, – заметил он вслух. – Нехорошо получилось!

* * *

Утром после инструктажа два взвода учебной роты были разбиты на «тройки» из расчета командир и два подчиненных. Как правило, в командиры троек были назначены сержанты.

Вообще фактически, загадочно именуемое «учебной ротой», было насквозь секретным подразделением спецназа и организовано для ведения боевых действий в сложных специфических условиях, требующих высокого уровня подготовки, захвата и ликвидации криминальных авторитетов, освобождения заложников и т.п.

Половина сержантского и треть рядового состава служили сверхсрочниками. Да и сама служба в «учебной роте» разительно отличалась от службы в других подразделениях: и физо, и оперативно-боевая подготовка, и тактические занятия были не просто пустыми звуками.

Личный состав «учебной роты» владел всеми видами стрелкового оружия, стоящего на вооружении в Советской Армии, каждый боец управлял боевой техникой от МТЛБ до танка или «Шилки» (одна такая установка стояла на вооружении подразделения), а в рукопашном бою мог легко выйти против десантника.

Десять «троек» и две БМП выдвинулись в обход лесного массива, чтобы войти в Кочары со стороны железнодорожной станции, по проселочной дороге, по которой в деревню когда-то приезжала автолавка, почтальон, а также заезжал лесник Батманов Василий Макарович.

Задача существенно облегчалась тем, что и станция, и деревня, и подъездная дорога были обозначены на карте.

Десять других «троек» должны были зайти в деревню со стороны Бахмачеевки. Здесь задача осложнялась тем, что двигаться им предстояло по болотистому редколесью.

– При движении приказываю соблюдать максимальную осторожность! – потребовал на инструктаже майор Барков. – Двигаться к деревне тройками в пределах видимости. Оружие не использовать. Точнее, использовать только в крайнем случае по опасным животным при угрозе жизни и подачи сигналов. Запомнили? Ни в коем случае по людям не стрелять!

– Какие опасные животные могут встретиться? – задал вопрос командир первого взвода («взводный-раз») старший лейтенант Самарин. Он выдвигался на бронетехнике с первым десятком «троек».

– В лесу есть медведи, волки, – пояснил ротный. – Три месяца назад в лесу зафиксирован факт нападения стаи волков на бригаду лесорубов. Поэтому всем быть крайне внимательными.

– Еще раз повторяю, – продолжил он. – При обнаружении объекта оценить его боеспособность, немедленно сигнализировать сюда в штаб, по возможности задержать. Но при этом запрещается применять силу и, соответственно, оружие.

– Это как? – не понял один из сержантов.

– Вот так! – отрезал Барков. – Действовать исключительно методами убеждения. В самом крайнем случае применить усыпляющий газ. Но только в самом крайнем. Еще раз предупреждаю: объект – очень сильный гипнотизер. Поэтому действовать надо максимально аккуратно и всем скопом. Авось всех сразу не загипнотизирует. Понятно?

Он коротко хохотнул.

Как только личный состав покинул палатку, самую большую, использовавшуюся в качестве столовой, из-под груды ящиков выглянула хитрая мордочка суслика.

Начальник райотдела КГБ майор Мирошкин и лейтенант Кобылкин вышли из палатки, направились к «уазику». Они тоже присутствовали на инструктаже. У машины Мирошкин оглянулся, убедился, что рядом никого нет, вытащил из кармана пачку «Космоса», ловко выбил сигарету, прикурил.

– Ну, товарищ контрразведчик Кобылкин, – сказал он ехидно, – каково ваше мнение?

Кобылкин пожал плечами и осторожно заметил:

– Мне кажется, что ничего у них не получится.

– И всё? – уточнил Мирошкин. – Всё? Больше ничего?

– Ну… – протянул Кобылкин.

– Идиоты они, – выдал Мирошкин. – Вояки тупорылые! Одна извилина и та от фуражки! Им чётко было сказано: никаких задержаний, только обнаружить и сигнализировать. И уж тем более никакого применения оружия!

– Но там животные всякие, – заметил Кобылкин.

– Какие, нахрен, животные? – возмутился Мирошкин. – Ты про свою машину забыл? Тебе это ничего не говорит? Подумай! Ты хоть и марксист-материалист, но просто – подумай!

– Да ладно? – сказал Кобылкин после небольшой паузы. – Хотите сказать, Сергей Витальевич, что животные того… Пацану этому подчиняются?

– Не только животные, – Мирошкин понизил голос до шепота. – Про машину свою вспомни! Тебе её вернули без единой царапины. А она впритык к двум деревьям стояла. Вот так! Может, он и с лешим в сговоре. Кто знает?

– Да ладно? – не поверил Кобылкин. – Леший? Вы серьезно?

Мирошкин вздохнул, докурил сигарету, тщательно втоптал окурок в землю.

– Хочешь верь, хочешь нет, – ответил он. – Дело твоё. Не хочешь неприятностей, сиди и помалкивай. Никуда не лезь! Скоро сам увидишь, как эти, – он махнул головой в сторону военных, – обосрутся.

Местный особист ни на инструктаж, ни на совещание офицерского состава так и не пришел. С точки зрения Мирошкина его поведение было насквозь непонятно: ни с кем из местных коллег встретиться не пожелал, на совещаниях-инструктажах отсутствовал и, разумеется, в рейд ни с первым взводом, ни со вторым не пошел.