Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Светка посмотрела на мою довольную физиономию, весело хлопнула меня по животу ладошкой:

– У других в рост, в толщину, а у тебя куда всё идёт? Такой же глист, как и был!

– У меня всё в ум идёт! – хитро прищурив глаза, сообщил я.

В общем, надо ли говорить, что уехал я от Светки только лишь под вечер, когда за окном стало смеркаться. Да и то из-за угрозы возвращения её матери с работы.

– Я тебя стала чувствовать, – сообщила она вдруг в прихожей, когда я обувался. – После поляны как будто видеть тебя стала, даже на расстоянии. Знаю, что ты ко мне идёшь, в чем одет, что ты в руках держишь. Словно вижу.

Она на прощанье осторожно коснулась моей щеки губами.

– Я приеду в конце октября. Ты будешь меня ждать?

Домой я добрался быстро, через полчаса. Maman с Алексеем уже ужинали.

– Явился, не запылился, – делано сердито буркнула maman. – Давай, руки мой, садись за стол!

– Мэм! – возопил я. – Я еще машину в гараж не отогнал, только вот заехал, чтоб сумки занести.

– Решил вернуться? – то ли пошутил, то ли съёрничал Алексей. – Надоело крестьянствовать? Даже с сумками приехал… Вещи перевозишь?

– Да я могу и не заносить, – я с деланой обидой пожал плечами. – Вообще-то я гостинцы вот привез да подарки.

– Подарки заноси! – обрадовался Алексей. – Подарки мы любим!

– И гостинцы тоже любим! – подхватила maman.

– Так, это вам! – я протянул им свертки с куртками. – А это гостинцы!

Я поставил на пол две сумки с деликатесами, в которые сунул по паре бутылок коньяку и вина. Хотел было Мишке бутылочку «Юбилейного» презентовать, но из них так дома вечером никто и не появился. Да и не рискнул бы я передавать его родителям 50-летний раритет. Уж отец бы точно не удержался.

– Всё, предки, – объявил я. – Я в гараж. Машину загоню и вернусь.

Привычная процедура постановки транспорта в гараж с возвращением у меня заняла двадцать минут. Закрывая ворота, бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Темные окна. Не было её дома, не пришла еще с работы. Журналисты, как правило, засиживались у себя в редакциях допоздна.

Дома maman к моему приходу уже успела накрыть стол. Стоило мне перешагнуть порог, как она подскочила ко мне, обняла, чмокнула в одну щеку, в другую.

– Спасибо, сыночек! Такой модный пиджак! И прям ведь с размером угадал!

Из комнаты выглянул Алексей – в пиджаке. Он оказался более сдержан: пожал руку, хлопнул по плечу, поблагодарил.

– Носите на здоровье! – я едва не рассмеялся. Всё семейство Ковалевых теперь будет встречать осень в одинаковых кожаных пиджаках. Никогда Штирлиц так не был близко к провалу.

Maman выставила на стол бутылку вина, Алексей – водку. Мой коньяк убрали, видимо, до более подходящего повода. Я пить отказался, мол, маленький я еще. А фактически из-за того, что организм воспринимал алкоголь, как яд, и немедленно принимал меры по его нейтрализации.

Maman не огорчилась моему отказу, наполнила мой фужер компотом.

– За обновки! – провозгласила она. Алексей послушно поднял рюмку с водкой. На закуску maman вывалила «глобусовское» лечо, порезала «краковскую» и «любительскую» колбасу, сыр – всё, что принес я. Плюс ко всему отварила картошку, подогрела тефтели. Получилось просто замечательно. Потом предки дёрнули по второй. Maman похвалила вино. Алексей почему-то за ужином старательно отмалчивался. Родительницу интересовало всё: от моей деятельности на огороде (не загубил ли я её грядки?) до моей учебы в институте и взаимоотношениями со Светланой.

– Был у неё сегодня, – успокоил я maman. – Завтра она в Смоленск уезжает. В институт физкультуры поступила. Осенью обещала приехать.

Алексей пробурчал что-то насчет армии, мол, пора бы и повестке прийти, раз я учусь на заочном. В ответ родительница возмущенно взвилась, дескать, у меня травмы головы, позвоночника, и мне в армию никоим образом нельзя. Я вздохнул: прошлогодний визит в войсковую часть, где проходил службу Фога, я не забуду никогда. В такую армию, естественно, никакого желания идти служить у меня не было.

Алексей опять буркнул, что в его время парень, не служивший в армии, считался ущербным и совсем не пользовался авторитетом, а также симпатиями у особ противоположного пола. Кажется, он уже накидался, хотя, в общей сложности, выпил грамм 200.

– Почему ты машину отдал отцу? – неожиданно спросила maman.

– В смысле? – я не нашелся, что ответить сразу. Вопрос застал меня врасплох.

– Ну, ты отдал свою старую машину отцу, – терпеливо пояснила она. – Так ведь? Почему ему? А не нам?

Выражение её лица ничего хорошего не предвещало. Я мгновенно понял, собственно, из-за чего maman потребовала, чтобы я никуда не уезжал сегодня. Интересно, это ей Алексей в уши напел или она сама догадалась? Кстати, Алексей сразу встал из-за стола и, пошатываясь, покинул кухню.

– Мэм? – я поднял брови. – А в связи с чем этот вопрос возник?

Maman хмыкнула, нахмурилась:

– Ты со мной живешь! Это раз. Твой отец нас бросил. И помощи от него никакой не было. Это два! И вообще, ты чей сын, в конце концов? Я твоим воспитанием занималась, а никак не он!

Стало понятно, откуда ветер подул. Я бы мог напомнить maman и про настоящую причину развода, и про воспитание, и про помощь… Но не стал.

– Мэм! Отец живет в Химике, – начал я. – На окраине города. У них ребенок маленький…

– Меня это не касается! – перебила maman. – Это их проблемы!

– Ма, ты послушай, – мне пришлось пустить в ход конструкт подчинения. – Успокойся!

Maman замолкла.

– Машина старая, нужен ремонт, – продолжил я. – Ты будешь её ремонтировать? Алексей будет возиться? Или она в гараже будет стоять, гнить? А мне тогда где машину ставить? Если деньги нужны на машину, скажи, я дам!

– Алексей четыре года в очереди стоит, – мрачно сообщила maman. – Очередь совсем не двигается. Никакого просвета нет.

Претензий она мне больше не предъявляла. Но это скорее из-за конструкта подчинения, который я наложил, приказав послушать и успокоиться.

– Думаю, решим мы с тобой этот вопрос, – вздохнул я. – Чуть позже обязательно решим. Точно тебе говорю! Ты мне лучше расскажи, как вы здесь живете? Деньги есть? Альбину видела?

Maman сразу переключилась на другие темы.

Увы, как я не любил maman, но жить с ней и Алексеем уже было по меньшей мере неуютно. Кто знает, какие их идеи еще посетят? Поэтому утром, чуть свет я отправился в гараж за машиной и оттуда домой, сославшись на срочные дела, требующие моего обязательного присутствия.

Жалко, с ребятами так и не увиделся.

Эпилог

Эпилог.

Ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24 показался в небе над Кутятинским районом около полудня. Он то снижался до верхушек деревьев, то поднимался километров на пять, превращаясь в едва видимую рычащую точку в небе.

Снизу, с земли за ним, прижав ладони ко лбу на манер козырьков, следили и дети, и взрослые, которые эту боевую машину увидели вживую, а не экране телевизора впервые.

Вертолет выписывал петли, круги, восьмерки и прочие кренделя, всё больше уделяя внимание лесу в районе деревеньки Красный Путь. Пару раз он даже прошелся над самыми деревьями, распугав местных лесных птиц, сорок и ворон, прыснувших в разные стороны. Из кустов вылез и поднялся на задние лапы медведь, задрал морду вверх, недовольно рявкнул, снова опустился на четыре лапы и уныло побрёл в чащобу.

Вертолёт вдруг резко ушел в сторону, выписал очередной круг в воздухе и стремительно пошел вниз, на боевой заход, определив цель: дом в деревеньке Красный путь…

С самого утра у командира вертолетного полка полковника Кутасова было плохое настроение. Нехорошее предчувствие сжало сердце, как только он вышел из дома. Стоило ему зайти в свой кабинет, как тут же прибежал секретчик и протянул бланк шифртелеграммы с грифом «два семена» – «совершенно секретно».

Командиру полка предписывалось при получении щифртелеграммы немедленно подготовить к взлету ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24, провести необходимое техническое обслуживание, заправить и передать машину командированному в полк экипажу из числа сотрудников ГРУ. Кроме того, в телеграмме был еще один непонятный момент: вместе экипажем в полк будет доставлен экспериментальный боеприпас, который необходимо подвесить на вертолет для испытаний – закрепить на внешнюю подвеску, балочный держатель.

Как только полковник закончил читать телеграмму, расписался в журнале о получении, сразу же зазвонил телефон спецсвязи ВЧ. Командир полка осторожно поднял трубку:

– Слушаю, Кутасов.

– Генерал-майор Гаврилов. Здравствуйте, товарищ полковник!

Гаврилов был начальником отдела штаба Московского военного округа, курировал ВВС, в том числе и вертолетный полк.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – ответил Кутасов.

– Телеграмму получил? – осведомился генерал.

– Так точно!

– Всё ясно? – сообщил генерал. – Гости уже ждут возле КПП. Цель их приезда – испытание нового боеприпаса. Можешь не беспокоиться, не ядерного, не химического. Обычного. Понял?

– Так точно, товарищ генерал-майор! – опять по-уставному уже веселее ответил Кутасов.

– Всё, – сказал генерал. – Исполняй. Докладывать не надо. Они сами доложат.

Подготовить машину к вылету оказалось не сложно. Тем более, что почти весь вертолетный парк был, что называется, «на ходу». Большинство экипажей уже прошли обкатку в Афганистане, кто-то готовился к двухгодичной командировке «за речку».

Одно было не ясно: почему испытание нового боеприпаса должны проводить посторонние люди, какой-то «левый» экипаж, но на машине полка?

Тем не менее, Кутасов отдал соответствующие распоряжения зампотеху и дежурному по части. Особо оговорил, чтоб не вздумали заряжать снаряды и патроны. Дескать, полет у них будет учебный.

Грузовой «Газ-66» проехал прямо к ангарам, находившимся рядом с аэродромом. Из кузова выскочили четверо военнослужащих, одетых в непонятные пятнистые комбинезоны без знаков различия. Из кабины соскочил еще один, в синем комбинезоне летчика.

Он подошел к зампотеху, который встречал их у ангара, небрежно козырнул, представился и предъявил удостоверение:

– Подполковник Кутузов.

– Вам надо доложиться командиру полка, – заметил зампотех, пожимая руку. – Без его приказа…

Зампотех развел руками.

– Идёмте! – весело согласился подполковник. Он повернулся к своим и скомандовал:

– Ждите! Курить – туда!

Он указал в сторону беседки на краю взлетного поля.

До штаба идти было достаточно далеко. Поэтому они вдвоем доехали на «уазике» зампотеха. Вместе козырнули, как положено, сначала дежурному, затем полковому знамени на втором этаже, возле которого застыл часовой.

Никакого секретаря или помощника в приемной, конечно, не было. Пустой стол. Командиру полка хватало дежурного по части, если вдруг возникала какая-то необходимость кого-то разыскать, или начальника секретариата, если требовалось срочно подготовить приказ, распоряжение или другой документ.

Оба, зампотех и подполковник, зашли в кабинет командира полка, по приглашению сели на стулья за приставной стол. Подполковник доложился, выжидающе замолчал.

Кутасов вздохнул, взглянул на зампотеха:

– Странно это всё, конечно. Почему наших летчиков не задействовали?

– Секретный боеприпас, товарищ полковник, – ответил Кутузов. – Наблюдение, фотосъемка – всё наше. Всё, в соответствии с приказами.

– Понятно, – кивнул полковник, хотя многое ему было как раз непонятно. – Почему тогда какая-либо комиссия отсутствует? Я, знаете ли, бывал на всякого рода испытаниях. Так там нагоняли инженеров, генералов столько, что мама не горюй! А здесь только вы… И куда вы будете сброс боеприпаса осуществлять? На какой полигон?

– Сведения составляют государственную тайну! – отрезал подполковник. – Извините, товарищ полковник, но я не уполномочен давать разъяснения.

Кутасов замолчал. Ему этот приказ не нравился всё больше и больше. Но деваться некуда. Приказ есть, тем более письменный. Его, хочешь, не хочешь, а выполнять надо.

– Машину выделили? – спросил он у зампотеха.

– Так точно, – кивнул тот. – Борт 38. Проверен, отпрофилактирован, заправлен.

– Понятно, – кивнул командир полка, перевел взгляд на подполковника. – Забирайте. Надеюсь, вернете без проблем?

Он криво улыбнулся. Подполковник улыбаться не стал:

– Вернем, будьте уверены. Я сам борт поведу. У меня летный стаж больше двух с половиной тысяч часов. В том числе в Анголе и Афганистане. Если машина исправна, всё будет в ажуре.

– Машина в полном порядке! – почти обиделся зампотех. – Сам проверял с утра.

– Хорошо! – пожал плечами подполковник. Он встал, кивнул коротко, типа, по-офицерски, развернулся и вышел. Зампотех направился за ним.

– Подожди! – остановил его Кутасов. – 38-й нормальный? Обслуженный?

– Обижаешь, Пал Палыч! – зампотех с командиром полка общались на «ты», когда оставались вдвоем. Они служили вместе достаточно долго, были практически погодками. У них даже квартиры были в городке на одной площадке.

– Дежурная машина, – продолжил зампотех. – Она всегда на ходу. Только без боеприпасов. И без экипажа.

Через час над взлетным полем раздался гул: начался прогрев двигателей. Через десять минут дежурный вертолет с бортовым номером 38 пошел на взлет. Он сделал круг над аэродромом, поднялся на высоту около полутора километров и взял курс на юго-восток.

– Мастер! – с уважением заметил зампотех, провожая взглядом машину.

А еще через полчаса в кабинет командира полка ворвался особист, куратор части майор Лопатин.

– Что за вертушка полетела? – сходу без приветствия спросил он, усаживаясь рядом с Кутасовым. – Что за экипаж?

– Во-первых, здрасьте, – остудил его порыв командир полка. – Что шумишь?

Он протянул телеграмму:

– На, глянь!

Между особистом и командиром полка тоже отношения были больше дружеские, чем служебные. Майор прочел телеграмму, поморщился:

– Ты знаешь, что они грузили к вертушке?

Полковник отрицательно покачал головой.

– Вакуумную бомбу, блин! – рявкнул особист. – Модель не знаю, но кажется, пятисотку. Я такие в Афгане видел.

Полковник напрягся:

– Не ошибся?

Особист криво усмехнулся:

– Я сам видел! Случайно заехал на взлетку! Мне на КПП сказали, что непонятный «шестьдесят шестой» на аэродром поехал. Я туда на всякий случай рванул. А они ОДБ грузят. Уж я-то знаю.

Особист сам был когда-то вертолетчиком. Полковник шумно выдохнул:

– Да знаю я, что такое объемно-детонирующий боеприпас! Я тоже в Афганистане был, и не в штабе сидел!

– Вот куда они полетели? – занервничал особист. – Полетная карта, маршрут – кто согласовывал?Я, например, маршрутный лист не подписывал.

– У меня был прямой приказ, – осторожно заметил Кутасов. – Телеграмма, звонок по ВЧ от Гаврилова.

– А у меня нет, – твёрдо ответил особист. – Зато я видел ОДБ-шку.

Они помолчали. Полковник открыл верхний ящик стола, вытащил пачку сигарет. Достал одну, подтолкнул пачку к особисту:

– Кури!

Прикурил сам, передал коробку спичек особисту.

– А если они развернулся, круг сделают и на Кремль? – ехидно поинтересовался майор. – Керосину хватит им долететь до Кремля?

Кутасов поморщился, кивнул.

– Лавина? – спросил он.

– Лавина! – согласился особист.

В каждой воинской части существовал особый сигнал-команда, которую знали лишь особист, курирующий часть, и командир части. Этот сигнал-команда давал право особисту в экстренных случаях отдавать приказ командиру полка и был обязателен к немедленному исполнению. Причем эта команда была в приоритете. Если поступал приказы «сверху» от вышестоящего командования, то всё равно приказ особиста был важнее. В данном случае этим сигналом-командой было слово «лавина». После него, конечно, могли и погоны снять, и под суд отдать, если бы в дальнейшем сочли приказ неправомочным.

Но, в данном случае, «ЛАВИНА»!

– Поднимай дежурную «двойку», – сказал особист. – С полным боекомплектом. Пусть идут вдогонку. В случае отклонения, при попытке совершения террористического акта открывать огонь на поражение! Террористическим актом считать попытку сброса боеприпаса вне условного полигона в район любого населенного пункта или какого-нибудь объекта.

Полковник потянулся к телефону.

Ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24 с бортовым номером «38» вышел на боевой курс. Штурман поймал цель в прицел, доложил:

– К сбросу готов!

Внимание

Копирование и размещение материала без моего согласия, как правообладателя, запрещено согласно Закону об авторском праве от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ наименование статьи 15.2 настоящего Федерального закона.