Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 14

Глава 14.

Засада

– Хитёр Еремеич, ох, хитёр! – подвел итог моему рассказу Селифан. – Твоими руками свой авторитет у волколаков укрепил! А то б дали они ему жару!

– Я не удивлюсь, если выяснится, что он сам медведицу с медвежатами к ним не подманил! – подтвердил я. – Впрочем, я тоже в выигрыше. Целую семью оборотней к себе на службу поставил.

Селифан кивнул в знак согласия.

Мы сидели у меня во дворе, пили чай из самовара. Дворовый по-прежнему при гостях выходить-показываться побаивался. Обслуживал нас мой домовой Евсеич.

– Не в обиду, Селифан, – сказал я. – Знаешь, эти оборотни покрупнее тебя будут, и по цвету скорее серые, чем чёрные. Разве что волчица молодая – черная. А ты, когда перекидываешься, становишься черным и размером меньше. Почему? Это отчего зависит? У вас тоже разница в породе или что?

– У нас, как и у вас, у людей, свои разновидности, своя масть, – ответил, ничуть не обижаясь на мой вопрос, Селифан. – Мои предки вообще с Румынии сюда пришли еще в начале века. А эти, судя по всему, гости с Урала или Сибири.

– А как же так получилось, что они стаей живут, а ты один? – удивился я. – Еремеич говорил, что вроде как волколаки всегда стаями живут. Берендеи и арыси – поодиночке.

– Была у меня семья, – вздохнул Селифан. – Мы с Дианкой моей в Польше в 1911-м году познакомились, сошлись, детишек нарожали. А тут одна война, за ней другая, третья… Остались вдвоём. Тогда еще Сталин был жив. Я уехал по делам, а у неё… В общем, не сообразил. Полнолуние. Перекинулась она и попалась. Загрызла бабу какую-то по дороге и попалась на глаза мужикам. Забили её, сожгли.

Селифан поморщился, вздохнул:

– Я-то в отъезде был, лесником, как Макарыч, в леспромхозе на Урале работал. Полнолуние в лесу пережил. Вернулся. В общем, бежать мне оттуда пришлось. Так один и остался.

Я налил себе еще бокал чая, предложил соседу:

– Еще?

Он покачал головой.

– Хватит, надулся уже воды. Тут с домом вроде как подвижки намечаются. Дачники были, я им пять тысяч предложил. Хозяин мнётся, а жена его сразу согласилась. На следующих выходных приедут.

– Ты деньги-то не жалей, – посоветовал я. – Чем быстрей купим, оформим, тем лучше. Устроим себе здесь свой хутор, городок, чтоб посторонние не лазили. Всё поспокойней будет.

– Накину им еще пару тысяч, – согласился Селифан. – Дом-то у них, в принципе, хороший. Небольшой ремонт сделать, да и жить можно. Эх, жалко, Наталья твоя ушла…

– И хорошо, что ушла, – не согласился я. – Кто знает, как оно бы всё повернулось?

На повестке дня у меня стоял другой вопрос. Дед Петя закончил ваять деревянные идолы Мокоши, Лады и Мораны. Все три статуи (язык не поворачивается обозвать эти настоящие произведения искусства идолами!) сохли под навесом во дворе, дожидаясь своего часа.

Силантий Еремеевич был в курсе, что статуи готовы к установке на капище, но сам их еще не видел. Только дед Петя находился в некотором унынии.

– Чем дальше заняться? – его очень беспокоил этот вопрос.

– С тобой, Антошка, – в свое время заявил он. – Я тут дело себе нашел, занятие, чуть ли не смысл жизни.

Ну, смысл жизни, конечно, сказано, слишком громко. Но дело, увлечение он себе, действительно, нашел по душе.

– Деда, – спросил я его. – А ты дом сможешь вот так же красиво отделать? Чтоб лики старых богов и всё такое?

– Какой дом? – заинтересовался дед Петя. – Твой что ли?

Я рассказал про предстоящую покупку дома.

– Сделаем из него гостевой дом, – сказал я. – Вдруг гости какие приедут? Даже твои родственники. Не селить же их в избу?

– Ко мне вряд ли кто приедет, – вздохнул дед. – За пять лет ни дочь, ни внуки так и не приехали. К бабке Вере тоже некому приехать. Одна сестра осталась, да и та старше её, в Москве живет. Совсем никуда не выезжает. Только что письма пишет, да и то редко.

М-да. Я мысленно обругал себя. Уж сестре бабы Вере помочь было бы совсем не трудно и очень даже желательно. Доехать до Москвы да навестить, передать привет. Может, и бабу Веру с собой взять. А что? Она сейчас на 60 выглядит, ходит, бегает, огород сама копает, сама поливает. На всё сил хватает.

– Батюшка-хозяин! – из дома выглянул Евсеич. – Телефон звонит!

– Ладно, пойду я, – Селифан встал. – Спасибо за угощение.

Я проводил его до калитки, вернулся в дом, взял трубку. По моему наущению домовой наконец-то стал снимать трубку и отвечать, а не накрывать, как прежде, телефон одеялом и подушками.

– Антон! – в трубке раздался голос Зинаиды Михайловны. – Здравствуй! Ты в город не собираешься?

– Добрый день, Зинаида Михайловна! – отозвался я. – Вообще-то не планировал. А что?

– Да тут клиент нашелся интересный, – сообщила директриса. – С диабетом. Очень хотелось бы ему помочь.

Я задумался. Директрисе я соврал, конечно. Я собирался назавтра в понедельник машину Степану Никифоровичу отогнать. А обратно? Обратно придется на попутке добираться. А тут неплохой вариант намечается: может, доставят меня на служебном транспорте до Кутятино?

– Где? – спросил я. Зинаида Михайловна на миг замолчала, потом ответила:

– Наверное, лучше у меня на работе.

– Тогда в два часа, – обозначил я время.

– Хорошо, – согласилась Зинаида Михайловна.

Поездки в город я не боялся. Неприятностей не предвиделось. Про машину Коломойцева никто не знал. О моих контактах с Зинаидой Михайловной знал только Воронцов, а он, во-первых, мент, с госбезопасниками не дружит, а, во-вторых, это было настолько давно… Если только мой телефон не стоит на прослушке. Но у меня еще и колечко есть хитрое, глаза отводящее. Да и по всем, так сказать, параметрам-обстоятельствам вряд ли чекисты планировали меня так быстро хватать-арестовывать. Не готовы они еще. Устинов бы предупредил.

И всё равно, что-то в голосе директрисы мне не понравилось. То ли грустный тон, нотки уныния, непонятно отчего, то ли запиналась она почему-то. Но в любом случае меня это не пугало, хотя я даже про засаду подумал. Разумеется, с долей юмора.

К поселку Химик я приехал вовремя. Тем не менее Степан Никифорович уже ждал меня, спрятавшись под крышей остановки. Накрапывал небольшой дождик. Я постарался подъехать, как можно ближе, чтоб он не промок. Вышел из машины, освобождая место водителя. Коломойцев поспешно сел за руль.

– Тебя подбросить в город? – первым спросил он. Я-то планировал его об этом сам попросить.

– Мне до ЦУМа, – предупредил я.

– Садись, садись! – отмахнулся он. Я поспешно уселся на пассажирское сиденье. До встречи с Зинаидой Михайловной времени оставалось много, два часа. Можно было не спешить. Степан Никифорович и не спешил.

– Как дела? – поинтересовался он, не отрываясь от дороги. – Порешал свои вопросы?

– Нормально, – ответил я. – Не все, конечно. Сессию закрыл, с друзьями повидался, неотложные дела порешал. В общем, нормально.

– Знаешь, – Степан Никифорович вздохнул, – я не смогу тебе твои обломки возвращать. По крайней мере, все. Понимаешь, некоторые из них уж слишком далеко уехали. Причем, иногда у людей как-то не с руки требовать, чтобы они вернули, ну сам понимаешь… Неудобно.

– Забудь, – отмахнулся я. – Я с этим уже разобрался. Нашел, кто ими приторговывать начал.

Он замолчал. Дождик вроде как закончился. На улице стало попрохладней, покомфортней. Не знаю, как в городе народ жару такую переносит, да еще умудряется работать. В деревне в этом плане летом жить намного легче. Мне стало казаться, что приезжая в город, я начинаю задыхаться – и от жары, и от пыли, и, разумеется, от загазованности.

– Как твои проблемы? – поинтересовался Степан Никифорович и пояснил. – Если вдруг понадобится уехать…

Он замялся:

– Ну, скажем, спрятаться, пересидеть, ты только скажи.

Я засмеялся:

– Не хочу в Соловки!

– Почему сразу в Соловки? – кажется, всерьез обиделся Степан Никифорович. – Здесь недалеко под Костромой есть монастырь. Вполне современный…

Я вздохнул. Всё-таки служба, даже в религиозных организациях, накладывает свой отпечаток.

– И в Кострому не хочу.

До двух часов я погулял по универмагу, поглазел на товары, в основном, технического характера. Мне сразу захотелось прикупить себе в деревню телевизор получше, чем все эти деревянные ящики с рычажками-кнопочками, где настраивать каналы приходилось самому: эти колесики, перемычки просто убивали. Вспомнил импортный «Шарп», стоявший у фарцовщика Кеши в квартире, с автоматической настройкой каналов. Неужели у нас нельзя было так же делать? Хотя всё равно, во всяком случае, в деревне больше двух каналов никогда не показывало. Даже сигнал учебного канала не добивал.

Впрочем, телевизор я смотрел редко: новости да иногда фильмы. И Евсеич его почему-то недолюбливал. Домовой ко всей технике относился если не с ненавистью, то уж точно не с любовью: от электрочайника до моей «Романтики», проигрывателя с магнитофоном в одном лице.

Вспомнив про «Романтику», я купил три «пятисотки», катушки с магнитной лентой 525 метров. Мишка мне обещал пластинки «Аббы», «Бони М» и «Сюзи Кватро» дать переписать.

А так, да, товарный дефицит в универмаге имел место быть. Раньше я на это внимания обращал меньше. Конечно, про джинсы и кроссовки говорить не приходилось, но когда я в продаже в универмаге сегодня не обнаружил обычных мужских трусов, то, мягко говоря, сильно удивился. Решил обновить гардероб, называется.

Познавательная у меня прогулка по магазину вышла.

Гуляя по отделам, я совершенно забыл про своего спутника – шерстяного. С самого утра он забрался в машину, рычал, отмахивался передними лапами, напрочь отказываясь выходить.

– Ну, и как ты будешь меня сопровождать? – в конце концов разозлился я. – Иду я такой красивый по городу, а за мной тащится по пятам черный кот, девок румяных распугивает, моих потенциальных невест отгоняет. Я сейчас Кузьку позову!

Бес в лице шерстяного на вопль моей души не отреагировал совсем. Я вспомнил анекдот про Штирлица и связного из Центра, который шел на явку в буденовке и с парашютом за спиной.

– Если б ты был невидимым, – в сердцах бросил я, – тогда ладно, взял бы тебя с собой!

Шерстяной на глазах стал бледнеть, словно растворяясь в воздухе, пока не пропал совсем. Я почему-то не удивился.

– Давно бы так! Едешь, ходишь со мной и не отстаешь! Понял?

Шерстяной послал мне картинку, где он энергично кивает головой.

В кабинет директрисы я вошел в веселом настроении, но разозленный.

– Проходи! – директриса веселой не выглядела, скорее наоборот. – Садись. Сейчас чай, конфеты принесут.

– Что стряслось, Зинаида Михайловна? – настрой поругаться у меня сразу пропал. Она махнула рукой:

– Так, производственные проблемы. Не бери в голову.

Она вздохнула, встала с места, вышла из кабинета. Она вернулась через минут десять с электрочайником в руках, двумя керамическими кружками. Следом за ней зашла сотрудница магазина с сахарницей и салатницей, наполненной шоколадными конфетами.

Дождавшись, когда сотрудница выйдет, Зинаида Михайловна вытащила из ящика стола и протянула мне сверток.

– Это что? – не понял я.

– Четыре тысячи рублей, – ответила директриса. – Твой гонорар за лечение.

И пояснила, смахнув слезу:

– Это мой племянник. Понимаешь? Мы с сестрой не общались лет десять. А тут выясняется, что у неё сын совсем плохой. Студент, учился на последнем курсе в педагогическом. Диабет. Ослеп…

Она всхлипнула.

– Помоги, пожалуйста.

Я подвинул сверток обратно к ней:

– Я так понял, у сестры денег нет, и ты решила сама, так сказать, расплатиться?

В ответ Зинаида Михайловна всхлипнула и поспешно вытерла слёзы кружевным платочком.

– Убери! – отмахнулся я. – Совсем уж меня обидеть хочешь… Ты мне лучше три телогрейки, как в тот раз, самых маленьких размеров найди.

Я вспомнил про своё обещание Еремеичу и Евсеичу. Заодно и дворовому подарок сделаю.

– И это, – я смутился. – Если есть там мужское белье моих размеров… Трусы пару штук, пару маек… Ну, в общем, я бы купил.

Директриса улыбнулась, кивнула, убрала деньги в ящик стола и вышла из кабинета. Вернулась она уже не одна. С ней под руку, осторожно переступая, шел молодой очень худой черноволосый парень. Он, подслеповато щурясь, оглядывался вокруг. Директриса довела его до дивана, усадила.

– Это мой племянник Витя.

– Здрасьте, – парень поздоровался, глядя мимо меня.

– Добрый день, Виктор, – ответил я. – Сейчас я посмотрю, чем ты болеешь. Или притворяешься?

Парень вспыхнул, хотел было вскочить, но я наложил на него конструкт сна. Тут конструктами «айболита» и «хвост ящерицы» не обойдешься, поэтому лучше уж пусть поспит, мешать не будет. Парень завалился набок. Я встал, поднял и положил его ноги на диван.

– Я пойду, не буду вам мешать, – Зинаида Михайловна скрылась за дверью. В приоткрытый дверной проём я заметил еще одну женщину, видимо, сестру директрисы.

Для парня исцеление от диабета было чудом. У меня оно заняло минут пятнадцать. Причем, основную часть – восстановление зрения. Оказалось, что болезнь, уже, наверное, в самой своей последней стадии, повлияла на отмирание зрительных нервов. Хотя зрение у него еще совсем не пропало. Силуэты людей и предметов на свету парень еще кое-как различал.

Для меня это было важно. Всё-таки одно дело восстанавливать нервы с нуля и совсем другое их «подлечить».

Интересно, что ж Зинаида Михайловна раньше-то своего племянника не привела? У него ж диабет с рождения! Года два назад он еще видел!

В общем, организм парня «сожрал» пару конструктов регенерации, пару лечения и где-то пятую часть моего запаса магии Жизни – пришлось «импульсами» чистой энергии восстанавливать поджелудочную, щитовидку, печень, не говоря уже о зрении.

После лечения я налил себе холодного чая, всыпал сахара, слопал одну за другой три конфеты. Отдышался. Мелкие мушки из глаз пропали. Мяса бы хорошо прожаренного кусок, да с лучком! Впрочем, это легко осуществить. Сейчас доеду до ближайшего нормального кафе или ресторана. Тот же «Космос» недалеко.

Вроде усталость, хоть не сильная, прошла. Я разбудил парня. Тот вскочил, удивленно заозирался вокруг.

– Где я? – задал он первый вопрос. – Вы кто?

Странно как-то.

– А мама где? – продолжал он. Я хохотнул, указывая на дверь:

– Там в коридоре!

– Ага!

Он вскочил на ноги, рванулся к двери:

– Мама!

Вот так. Ни тебе спасибо, ни до свиданья. Да я не обиделся. Даже смешно немного стало. Я потянулся за очередной конфетой. Открылась дверь, повеяло сквозняком. Я обернулся. Нет, директрисы не было. Зато у меня в голове возникла «картинка»: Зинаида Михайловна со свертком в руках проходит мимо какой-то женщины и этого парня, которого я только что вылечил. Прошли мимо, как чужие, не замечая друг друга.

– Ты, шерстяной? – поинтересовался я на всякий случай. Тут же возникла другая картинка: сидящий улыбающийся черный кот.

– Понятно, – хмыкнул я. Хотя ничего понятного как раз не наблюдалось.

Снова открылась дверь. Вошла Зинаида Михайловна со свертком в руках. Положила его на стол.

– С тебя двадцать один шестьдесят! – объявила она.

Я выложил деньги на стол, 22 рубля четырьмя купюрами, две «десятки» и пара рублей. Она достала сумку, вытащила кошелек.

– Ой, да брось ты мелочь искать! – остановил я её и добавил. – Племянник ушел. Вроде довольный.

– Какой племянник? – удивилась она.

– Твой, – сказал я. – Твой племянник сейчас здесь был.

Я умышленно не стал упоминать про лечение.

– Племянник? – удивление Зинаиды Михайловны было отнюдь не наигранным. – Мой племянник? Антон! У меня нет племянника. И ни одного родственника в этом городе нет!

– Значит, я напутал, – согласился я. На душе заскребли кошки. Появилось нехорошее предчувствие.

Через пять минут мы распрощались. Я ушел, оставив её в легком недоумении. Можно было бы попросить проверить её сверток в ящике стола, но я не стал. Ситуация выглядела бы насквозь непонятной, если б я не знал об интересе ко мне со стороны… со стороны всяко-разных структур и личностей.

– Ты понял, шерстяной? – вслух спросил я. – Не теряй бдительности! И сам не теряйся!

Просить служебный транспорт доехать до Кутятино у Зинаиды Михайловны сразу стало неловко. Я взял сверток за бечевку, повесил сумку на плечо, направился к остановке. На традиционной «пятерке» как-нибудь доеду до поста ГАИ или Химика, поймаю попутку. Доберусь, не первый раз. Часам к семи вечера точно буду дома. Шагая, повернул перстень камнем вниз, включая режим «стелс», то есть отвода глаз.

– Шерстяной! – скомандовал я в пустоту. – Не отставай!

На остановке «Центральный универмаг» всегда было многолюдно. Центральная улица, пересечение сразу нескольких городских транспортных потоков-артерий. Я отошел в сторону. Дождь закончился. Из-за туч проглянуло и стало пригревать солнце. В джинсовке сразу стало неуютно, жарковато. Однако снимать её, чтобы потом таскать в руках, я не стал – неудобно. Лучше уж немного потерплю, попотею.

Кто-то сбоку меня легонько толкнул в плечо. Я обернулся. Рядом прошла высокая длинноногая девушка в джинсовой юбочке, едва достигавшей середины бедра. Длинные черные прямые волосы густой волной падали на спину, доходя аж до середины.

– Очень непрактичная для улицы прическа, – мелькнула мысль. – Малейший порыв ветра и вся красота насмарку.

От неё пахнуло чертовски знакомым запахом. Точно! «Шинелька», она же «Шанель № 5». Кажется, я их Альбине дарил. Голову сразу затуманило, закружило: то ли воспоминаниями, то ли приятным запахом. И девчонка вроде тоже приятственная. К ней подошел какой-то развязный разбитной парень, одетый в модную джинсу с ног до головы, весь как будто на шарнирах, попытался её обнять, что-то сказал. Девушка резко ответила, парень отшатнулся. Похоже, что она его отшила. Не по Сеньке шапка?

Я ухмыльнулся. В груди образовался ком. Стало трудно дышать. Закружилась голова. Я вдруг почувствовал жгучее желание подойти к ней. обнять её и, разумеется, не только обнять. Понял, что невозможно что-либо предпринять, пока у меня работает «отвод глаз». Девушка просто не видела меня! Я сдвинул кольцо, поднимая камень вверх. Она тут же обернулась, скучающе посмотрела по сторонам, на миг задержала взгляд своих ярко-синих глаз на мне, дав мне шанс утонуть в них. Посмотрела мне в глаза, улыбнулась, но не презрительно, а по-доброму, словно приглашая к знакомству. После этого меня потянуло к ней словно магнитом. Я сделал шаг, споткнулся, почувствовав боль в голени. В голове сразу родилась картинка: кот кусает меня за ногу.

– Отвали, шерстяной, – буркнул я, махнув ногой. Шерстяной отпустил ногу. Мне показалось, что она мельком взглянула вниз, мне в ноги, и на её лице мелькнула злобная гримаска.

Я подошел к ней, улыбнулся, сказал:

– Меня Антон зовут!

Она улыбнулась в ответ, продемонстрировав ослепительно белые ровные зубы:

– Меня зовут Лена. Ты мне поможешь, Антон?

Она указала на большой чемодан, стоящий поодаль.

– Он очень тяжелый. Мне его плохо нести. Я сейчас найду такси.

Удивительно, как я его раньше не заметил?

Она энергично замахала рукой, подзывая такси. Сразу к остановке подъехал частник на белых «жигулях-копейке».

– Помоги, пожалуйста! – снова обратилась ко мне девушка. Она провела рукой по моей щеке. По телу туда-сюда сбегал табун мурашек. Снова закружилась голова. Лена внезапно приблизилась ко мне, коснулась губами щеки.

– Едем, нет? – требовательно крикнул водитель, пожилой рыжий усатый мужчина под шестьдесят. Он уже открыл багажник. Я подхватил тяжеленный чемодан, опустил его в багажник.

– Садись! – скомандовал мне водитель. – Я что ли его потащу потом?

Ситуация становилась всё страньше и страньше. Откуда он знает, что я сейчас почти посторонний человек?

– Идём! – девушка взяла меня за локоть. Волна ее запаха, смеси духов и еще чего-то, обдала меня, затуманив остатки разума. Я послушно шагнул за ней, стряхнув невидимого для окружающих шерстяного, впившегося мне опять в ногу и когтями и зубами. Вот, чего пристал?

Девушка усадила меня в салон сзади, сама села рядом с водителем.

– Поехали!

Ехать пришлось долго, через весь город, на окраину. Там возле какого-то частного дома машина остановилась. Елена повернулась ко мне и, очаровательно улыбаясь, проворковала опять с непонятным акцентом, придававшем ей еще больше очарования:

– Помоги, пожалуйста, занести вещи в дом!

Я с готовностью выскочил из машины, прижимая к себе одной рукой пакет с тремя телогрейками и бельем. Ремень сумки я еще до поездки перекинул через плечо, чтоб не занимала руки. Подошел к багажнику. С трудом вытащил чемодан.

– Куда? – спросил я.

– Сюда, сюда!

Красавица открыла калитку, подошла к крыльцу, отомкнула навесной замок, толкнула, открывая, дверь.

– Заноси! – и добавила. – Чаю хочешь?

Я замер в предвкушении. Ситуация всё больше и больше мне нравилась. Определенно она сейчас будет моей! С широкой улыбкой я затащил чемодан в дом, прикрыл поплотнее входную дверь.

* * *

– Видишь, как всё получилось хорошо? – рядом с водителем белой «копейки» словно из воздуха материализовалась молодая высокая блондинка. – Эмма своё дело знает!

Рыжий ухмыльнулся, поднял руки на уровень груди, выставив ладони наружу:

– Ладно, ладно, Магда! Признаю, был не прав. Ваше ведьминское колдовство на мужчин, особенно на таких сопливых парней, действует безотказно. Только как мы его через границу потащим? Удержит она его на поводке?

– Удержит, – уверенно отозвалась блондинка. – Он молодой, гормоны у него через край кипят. Он, как осёл за морковкой, за ней пойдет хоть куда, хоть в рай, хоть в ад!

Рыжий нетерпеливо посмотрел на часы. Блондинка покровительственно засмеялась, покачала головой. Рыжий нахмурился, сел в машину, не закрывая дверь. Блондинка присела рядом.

– Ну, что ты, Эдмонт, сам молодым не был? – она успокаивающе погладила его по руке. – Дай парню насладиться, покайфовать. Да и Эмма должна закрепить результат.

– И получить удовольствие, – буркнул рыжий.

– И получить удовольствие, – согласилась блондинка. – Я и сама не против с ним…

Она мечтательно закатила глаза:

– Ммм… Молоденький… Неопытный… А может, и девственник…

Она вздохнула.

– Какой девственник? – засмеялся рыжий. – Эта директорша рассказала, что он одежду для своей девушки покупал. Значит, имеет опыт!

Он захохотал во весь голос. Блондинка отвернулась, поморщилась. Находиться в обществе рыжего ей явно было некомфортно.

Рыжий достал трубку, кисет с табаком, набил, поднес спичку. Клуб густого табачного дыма окутал весь салон машины. Блондинка, чихнув, поспешно выскочила наружу. Рыжий скривил губы в довольной ухмылке.

– Сложнее было этой тётке внушить, что у неё есть сестра с больным племянником, – заметил рыжий. – И больного племянника найти!

– Чего уж проще? – возразила блондинка. – Заехать в местную больницу, забрать оттуда самого бесперспективного… Сложнее всего было найти его бизнес-партнеров! Лучше за домом посматривай! Эмма должна сигнал подать!

Эмма вышла на крыльцо минут через двадцать. Если уж точнее, она приоткрыла дверь, выглянула в проём и приглашающе махнула оттуда рукой и крикнула:

– Готов парень!

Правда, вид у неё был уставший, пожалуй, даже замученный и не особенно веселый.

– Идём! – блондинка, не дожидаясь спутника, направилась в дом, громко и весело крикнув:

– Ты его не сильно утомила?

Рыжий поспешно выбил пепел из трубки и поспешил следом.