Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Да так, – отмахнулся я. – Недавно в командировке был. Задумался вот, вспоминал.

Выезжая на окраину города, автобус постепенно заполнялся пассажирами. Неудивительно: конец рабочего дня, народ домой ехал, да и автобусный маршрут проходил по производственным районам, мимо заводов, автобаз, фабрик.

Подъезжая к Химику «пятёрка» стала напоминать бочку с селедкой.

– Ничего не изменилось, – задумчиво заметила Светлана.

– Можно подумать, ты здесь давно не была, – недовольно буркнул я.

– На каждые каникулы приезжала, – ответила она. – Зимой на десять дней, весной-осенью на неделю, а прошлой осенью так два месяца здесь жила. Теперь как будет, не знаю.

– Я в деревне живу,– отмахнулся я от её вопросительного взгляда. – У меня вообще машина есть! Так что вопроса с транспортом вообще не существует. Когда надо, приезжаю.

«А в Химике вчера был! – мелькнула мысль. – Наташкины шмотки завозил да к отцу наведался».

От остановки мы направились к её дому.

– Странно как-то, – заметила она.

– Что? – не понял я.

– Ну, раньше в школу ходили здесь, а теперь ты в городе, я вообще в Москве, здесь только Мишка и остался, – ответила она. – У каждого своя дорога, каждый сам по себе.

– Андрюха Комаров здесь еще, – задумчиво заметил я. – Хочешь, зайдем к ним?

– Ты еще в кино в клуб позови, – усмехнулась Светка. Афиша на остановке приглашала на индийский фильм «Зита и Гита».

– На танцы бы зазвал, – улыбнулся я. – А в кино, в клуб, здесь… Нет, пожалуй, лучше куда-нибудь в город. У тебя завтра на после обеда какие планы?

– Приглашаешь? – кокетливо пожала плечами Светка.

– А то! – осклабился я. – Мороженку скушаем, погуляем вечернею порой… До обеда у меня занятия, потом я свободен.

– Тогда в два на остановке «Цирк»! – заявила Светка.

– Договорились!

Разумеется, я зашел проведать Мишку. Ну, а что? Время восемь вечера, ни туда, ни сюда. Вроде пора на горшок и в койку, но еще светло. Мишка сидел над учебниками и конспектами.

– Сессия, – коротко пояснил он. – Не сдам, в армию пойду. Что-то не особо хочется…

Он ухмыльнулся, сунул в карман спортивных штанов пачку сигарет, спички.

– Пойдем покурим?

– Пошли!

Мы устроились на давешнем упавшем стволе клена. Он так и лежал здесь лет, наверное, пять, а, может, и больше. Во всяком случае, в седьмом классе (я мысленно прикинул по годам), а это было больше шести лет назад, мы с Мишкой уже здесь посиживали.

– Светка заходила, – сообщил Мишка. – Тебя спрашивала.

– Ага, – добавил я. – Сегодня в гостях у меня была. Только что её проводил.

– Помирились? – Мишка осклабился. – Вдул?

Я отвесил ему символическую затрещину.

– А Наташка? – продолжал допытываться он.

– Ушла, – коротко ответил я.

– Как это?

– Вот так, – я пожал плечами и усмехнулся. – У меня с ней, кстати, ничего и не было.

– Да ладно? – не поверил он. – Она ж замужем была.

– Ну, вот так… – я печально улыбнулся, спросил в свою очередь. – Алёнка-то где? Тоже грызет гранит науки?

Мишка вдруг помрачнел, жадно затянулся, отбросил окурок, втоптал его ногой в землю:

– В Москве Алёнка. Изучает азы актёрского мастерства.

– Так ты теперь тоже вроде как холостой? – уточнил я.

– Получается так, – уныло согласился Мишка. Он посмотрел на меня, махнул рукой, прикурил следующую «родопину»:

– Похоже, закончился школьный роман, Тоха!

Он цыкнул зубом.

– Кстати, – он вздохнул и, не глядя на меня, поинтересовался. – Ты, часом, не богат? Червонец до стипендии не одолжишь?

И пошутил:

– Поиздержался я…

– О чём разговор! – я вытащил из кармана несколько купюр, протянул ему синенькую «двадцатипятирублевку». – Держи!

– Это много! – возразил он.

– Держи, держи! – отмахнулся я. – Отдашь, когда ограбишь банк.

– Отдам, – согласился он. – Половину. Потом. Может быть.

И рассмеялся. Я тоже. Вытащил из сумки длинный сверток, протянул ему:

– На! Братский подгон.

– Что это? – он осторожно развернул бумагу, присвистнул.

– Пчак, – сообщил я. – Узбекский нож.

Я его прихватил из дома Анвар-бея в Хороге. Костяная ручка, лезвие с вытравленными узорами – мимо пройти было просто нельзя. Сунул его в посылку с книжками – на всякий случай.

Домой я вернулся в половине десятого вечера, поужинал. От беседы с маман на тему «хорошей девочки Светочки» уклонился и заперся в своей комнате, предупредив, чтобы мне не мешали.

Наставник, кстати, не обманул, сообщив, что оставил мне в Астрале багаж своих знаний. Я обнаружил в учебном классе книжный шкаф, забитый учебниками, брошюрами, свитками.

И каждая полка была подписана: «Магия Жизни», «Магия Смерти», «Магия Разума», «Построение конструктов и сочетание видов магий». Была еще одна полка. Вверху. На ней стояли всего три брошюры. На ней красовалась надпись «Другие виды магии». Конечно же, вторым, что я сделал, я взялся за изучение книг с этой самой верхней полки. Почему вторым? Потому, что первым, что я сделал, так это просмотрел наименования всех книг, стоящих в шкафу. Просмотрел и пришел в восторг.

Теперь на каждом занятии я по очереди с полки брал учебник или монографию, читал очередной параграф, шел заниматься на астральный полигон.

Увы, из категории «других видов магий» я не смог освоить ничего. Мне упорно не давались ни магия Земли, ни магия Воды, ни магия Огня, ни магия Воздуха. Хотя с металлами, благодаря дару Перуна, я мог работать, изменяя твердость любого металла до пластилинового состояния. После чего делал с железками всё, что хотел: скатал трубку из нержавейки в шар, раскатал в блин, снова скрутил в трубку.

Занимался я теперь подолгу. В реальном времени проходил час, а то и больше. В Астрале мои занятия занимали восемь-десять часов. После этого час-полтора в реальном времени я отдыхал, приходил в себя, восполняя затраченные силы. В этом мне здорово помогал Авдей Евсеевич. После каждого сеанса медитации меня на кухне ждала тарелка наваристого борща или щей, крепкий сладкий чай, бутерброды со слоем масла в полсантиметра, шоколадные конфеты.

В городе у меня такого замечательного помощника не было. Маман я на такие вещи не озадачивал, поэтому мои занятия в Астрале занимали максимум 4 часа или минут 15–20 в реальном времени. Кстати, я заметил, что соотношение течения времени в Астрале и реальном мире не является константой, а зависит от интенсивности деятельности. Если я занимался одной теорией, то разница во времени была значительной: я сидел над учебниками 5–6 часов, а в настоящем проходило всего 15 минут! Если же я занимался практикой те же 5–6 часов, на полигоне, отрабатывая конструкты, то в реальности проходил час. И при этом мне приходилось некоторое время восстанавливаться.

Я промедитировал перед сном, не вставая с кровати, и сразу, после выхода из Астрала, уснул. Утром вставать рано, в институт к 8.30 на занятия. Отвык, однако, я от этого. Нет, не от ранних пробуждений, а от утренних походов куда-то: на учебу, на работу…

Глава 4

Глава 4

Новые знакомства, новые опыты

и старая любовь

Первой парой были практические занятия по «вышке» – высшей математике. Вела предмет высокая сухопарая дама под шестьдесят. Все полтора часа без перерыва (она об этом предупредила вначале занятий – «А кому не нравится, может уходить сразу, экзамен у меня не получит!») она провела у доски с мелом в руках, выписывая на ней то уравнения, то какие-то загадочные формулы с «иксами», «игреками» и еще кое-чем из высшей математики.

– Это, млиат, нам сдавать придётся? – удрученно пробормотал сосед по парте, то ли тракторист-механизатор, то ли электрик-самоучка из какого-то колхоза. – Да я в школе еле-еле плюс от минуса отличал!

– Не ссы, – отозвался, не поворачиваясь, впереди сидящий шалапут Вадим Степаков. – Тут главное, чтоб конспект был. Тогда трояк гарантирован.

– Кто тут самый умный? – преподаватель отвернулась от доски и грозным взглядом окинула аудиторию. – Кому не интересно?

Я подозревал, что не интересно было всем, но признаваться в этом не захотел никто.

– Ладно, – с угрозой в голосе заключила преподавательша. – Продолжим…

– Ирина Владимировна только с виду такая грозная, – сообщила в буфете её тезка, староста нашей группы. – Трояки, правда, всем гарантированы. А если еще и что-то скажешь, то и четверку получишь без проблем. Мы ж заочники…

Ребята слопали по бутерброду под чай, поспешили на улицу, чтобы успеть выкурить по сигарете перед следующей парой: лекцией по истории КПСС. Мне торопиться было некуда. Я допил свой гранатовый сок, второй стакан. Буфетчица только открыла банку, не успев еще долить воды. Так что мне достался вполне нормальный напиток.

Ко мне опять прицепилась Валентина.

– Давай после занятий сходим в кино! – предложила она. – А ты у нас в общаге был? Не хочешь в гости сходить? Посмотрел бы, как настоящие студенты живут, а?

– Я сегодня-завтра занят, – уклончиво ответил я. – Ремонт дома затеял. Может, на следующей неделе?

– А что за ремонт? – не отставала Валентина. – Может, помочь надо? Так я обои могу клеить.

– Нет, – покачал я головой. – Я плитку перекладывать собрался.

Валентина недоверчиво посмотрела на меня.

– Сам?

– А то как же! – с демонстративным превосходством отозвался я. – Вот этими самыми ручками…

Я помахал у неё перед лицом руками, сжимая-разжимая кулаки.

– Клоун! – презрительно бросила она и направилась к своему месту.

История КПСС была одним из тех предметов, что являлись хоть и не профильными, но обязательными для изучения. Его можно было бы окрестить «сон-час», если б не «зверюга Грачёв», по слухам бывший инструктор обкома партии, сосланный в преподаватели за какие-то прегрешения. Ходили слухи, что один из заочников в сердцах обозвал его троцкистом, за что потом сдавал экзамен по предмету аж целой комиссии.

Конечно, мне это в конце концов не грозило.

К двум часам пары закончились. Я поспешил на остановку «Цирк», благо она была рядом. Блондинка Светка, в белом легком платьице-сарафанчике, вся такая воздушная, радостно помахала мне рукой. Сзади фыркнула Валентина, которая, как оказалось, шла за мной следом.

– Ремонт у него, – презрительно бросила она, ни к кому не обращаясь, стоя рядом на переходе в ожидании зеленого сигнала светофора.

– Куда идём? – весело поинтересовалась Светка, после дружеского, практически целомудренного поцелуя в щечку.

– Сначала в ремонт ювелирных изделий, – сказал я. – Отдам перстенек один в ремонт. Потом – куда захочешь. Хочешь, в кафешку, хочешь – в киношку.

Светка задумалась.

– Я бы предпочел сначала взять билеты в кино, потом перед сеансом кафе навестить, мороженку поесть. Хотя я бы предпочёл что-нибудь посущественней. Например, большую-большую котлету.

– Проголодался на занятиях? – Светка, дразнясь, вытянула губки трубочкой. Я, пользуясь моментом, быстро нагнулся к ней и поцеловал. За спиной кто-то презрительно фыркнул. Я обернулся. Рядом стояла Валентина.

– Девушка, завидуйте молча, – не заморачиваясь, тут же выдала Светка. Валентина покраснела и отвернулась.

– Моя одногруппница, – тихо сообщил я. – Звала меня сегодня погулять. Я соврал, что занят, еду ремонт делать.

Тут фыркнула Светка, едва сдерживаясь, чтоб не рассмеяться.

– Завтра вся группа будет знать про тебя, – заметил я.

– Ну, и что? – удивилась девушка. – Тебя это волнует?

– Нет, конечно, – усмехнулся я. – Просто у меня репутация была несколько другая: эдакий богатый маменькин сынок, мальчик-автолюбитель, который ни с кем не дружит, не ходит, только мамочку слушает.

– Ого! – Светка восторженно ткнула меня кулачком в бок. – Ковалёв! Здесь такой простор для фантазии! Гей-гоп!

– Гей-гоп, – согласился я. Светке тоже книги про Карлсона нравились.

– Зачем вы хотите испортить это произведение искусства? – ювелир, старый седой крючконосый еврей, покрутил в руках серебряный перстенек, что я ему выдал. – Молодой человек, изумруд здесь совсем ни к селу, ни к городу, так сказать! А вот именно агат здесь к месту. Хотя ваш изумруд очень хорош. Но не к месту, он. Понимаете, не к месту!

– Агат накопитель магии Смерти, – почему-то вдруг заметил я и прикусил язык. Ювелир замер, попытался улыбнуться.

– Извините, мне нужен именно изумруд в серебре, – сказал я.

– Ну, если вы так хотите, – ювелир недовольно скривил лицо. – Пятьдесят рублей и приходите завтра.

– Сто рублей и сегодня, – предложил я, сам не зная почему. Вот возникло вдруг это желание и всё.

– Сто рублей и… – я взглянул на табличку с режимом работы мастерской, – через два часа?

Ювелир воровато взглянул в окно, посмотрел по сторонам, кивнул:

– Хорошо. Приходите через два часа!

Я протянул ему сторублевую купюру, которую он ловко ухватил и сунул в карман.

– Идём, – я потянул Светку за руку. – Здесь неплохое кафе недалеко.

Кафе «Ясень» было классом ниже «Театрального». Танцпола здесь не имелось, отсутствовало место для ансамбля, зато очень даже неплохо готовили. Кроме того, при кафе была уютная веранда. При желании и хорошей погоде можно было перекусить здесь, на свежем воздухе. Вокруг веранды росли плакучие ивы, создавая некоторый романтический антураж.

Разумеется, Светлана выбрала столик на веранде, благо погода стояла теплая, солнечная, безветренная. Мы оказались единственными посетителями, которые сели здесь, на свежем воздухе.

– Мне салат «Столичный», шоколадное мороженое и кофе, – сообщила Светка официанту. Я заказал бифштекс с яйцом, мороженое и кофе.

– Бифштекс придется подождать, – официант вздохнул, состроив огорченную морду лица. – Минут тридцать – тридцать пять.

Где тридцать пять, там и сорок. А там, глядишь, и час. Я понял нехитрую уловку работника советского общепита.

– Ладно, давайте тоже салат «Столичный» вместо бифштекса, – согласился я. Поначалу я захотел взять и бутылочку вина, но передумал.

Мы ж потом в кино собрались идти на приключенческий фильм «К сокровищам авиакатастрофы». Я его уже смотрел с Мишкой и Андрэ в нашем клубе с год назад. Светлана его не видела.

Вообще-то выбор фильмов, увы, сегодня в кинотеатрах города был какой-то небогатый: индийские фильмы, любовно-драматические, из приключенческих «К сокровищам…» да «Новобранцы идут на войну». До начала сеанса еще два с половиной часа.

Светкины родители были дома. Мои тоже. Так что дальнейшее развитие событий после похода в кино особым романтизмом не отличалось. Как говорится, на горшок и в койку!

– Хочешь ко мне в гости в деревню сгонять на выходные? – предложил я, отодвигая пустую тарелку. – В пятницу туда, в воскресенье обратно.

– Да я б не против и среди недели к тебе съездить, посмотреть, как ты живешь? – улыбнулась она.

– Среди недели, увы, не получится, – огорчился я. – Сессия у меня.

Салат оказался вполне съедобным, мороженое вообще выше всяких похвал – три шарика с шоколадно-ореховой крошкой. Да и кофе подали в чашках, а не в граненых стаканах. Поэтому я не обратил внимания, что хитрющий официант не нашел мелочи на сдачу с трех рублей.

– Здорово! – мечтательно улыбнулась Светка, отставляя пустую чашку. – Ты реально мужчина моей мечты!

– Только букета цветов не хватает, – добавил я. Она согласно кивнула.

В душе ворошился сладкий огонек привязанности, но той страсти, которая сжигала меня раньше, уже не было. Да, Светка по-прежнему оставалась милой, красивой, желанной, ласковой, но, увы, уже не самой. И, пожалуй, не любимой.

К ювелирной мастерской мы подошли как нельзя вовремя. Несмотря на то, что до закрытия оставалось аж два с половиной часа, а до оговоренного срока исполнения заказа час, старичок-еврей уже копошился у входной двери, запирая ее на замок. Изнутри уже висела табличка «закрыто на учёт». Рядом с ювелиром стоял, переминаясь, молодой парень атлетического телосложения в черной футболке, которая рельефно облегала его грудные мышцы, а бицепсы чуть ли не рвали рукава.

– Вы уже закрываетесь? – удивился я. – А как же мой заказ?

– Какой заказ, молодой человек? – сварливо отозвался ювелир. – Вы о чём?

– Ну, как же, замена камня в перстне, – улыбаясь, напомнил я. – С агата на изумруд. Вы ж еще аванс в сто рублей взяли!

– Какой перстень? – делано удивился ювелир. – Какой агат? Какие сто рублей? Юноша! Я вас впервые имею честь лицезреть! Не морочьте мне голову! Мастерская закрывается на учет.

– Слышь, парнишка! – ко мне подошел качок, легонько ладонью толкнул меня в грудь. – У тебя квитанция о приеме есть? Нет? Ну, так гуляй отсюда!

Квитанции у меня не было. Хитрющий ювелир то ли забыл мне её выписать, то ли умышленно не дал. Я обернулся к Светлане:

– Видишь, с какими жуликами приходится иметь дело? Как с ними быть?

Старичок-ювелир уже замкнул замок, пошел было по улице прочь. Атлет устремился за ним.

– Эй! – повелительно крикнул я. – Дед! Не спеши!

Ювелир обернулся.

– Помнишь, я тебе сказал, что агат – камень смерти?

Атлет тут же шагнул ко мне:

– Вали отсюда, пока цел!

И рухнул, как подкошенный, раскинув руки в стороны на глазах удивленных прохожих. Хорошо, не успел дойти до меня, а то бы в его падении окружающие (которых, надо сказать, хватало) обвинили бы меня. Какая-то женщина средних лет тут же склонилась над ним, стала лупить по щекам, приговаривая:

– Мужчина! Мужчина! Вам плохо?

Следом за атлетом на горячий асфальт свалился и старичок-ювелир.

– Ты их убил? – тихим голосом ошарашенно поинтересовалась Светлана.

– Нет, конечно! – ответил я. – Что ж я, зверь какой-то что ли?

Я подошел к ювелиру, склонился над ним, улыбнулся ему в лицо, накладывая конструкт отмены (оба, и он, и атлет, получили по порции несильного паралича), спросил:

– Ну, что там с моим заказом-то?

Ювелир вытаращил глаза, сел, опираясь спиной на стену дома, яростно закивал головой:

– Да-да, конечно, всё готово! Пять секунд…

Он кое-как поднялся на ноги, хватаясь за стену, шатаясь, подошел к двери, вытащил из кармана широких брюк ключи. Обернулся, робко спросил:

– Вы меня убьете?

– Нет, не убью! – я отрицательно качнул головой. – Но впредь так поступать не советую. В следующий раз я могу рассердиться.

Светка вцепилась мне в руку, заявила:

– Антон! Что ты наделал? Так нельзя!

– Всё в порядке, – я повернулся к ней. – Живы они. Оба. И здоровы.

И добавил, больше для ушей еврея-ювелира:

– А вот если б он тебя или меня ударил, сразу бы умерли оба.

– Ты… Ты…

Светка сжала губы.

– Он меня обокрасть попытался, – напомнил ей я, шагнув вслед за ювелиром в помещение. Не глядя, выпустил конструкт отмены в атлета. Светлана, не выпуская мою руку из захвата, зашла следом.

Ювелир прошел за барьер, открыл сейф, достал из него квадратную синюю бархатную коробочку, вытащил перстень.

– Десять минут, молодой человек, – жалобно сказал он. – Ради бога, подождите всего десять минут!

Оказалось, что он и не думал исполнять мой заказ. Перстень так и остался с агатом.

– Вы не понимаете, юноша! – причитал ювелир. – Этот перстень изготовил в 17 веке Николя Де Лоне! Понимаете? Придворный ювелир Людовика 14-го! Вы же хотите его изуродовать, вставить вместо агата изумруд. Так нельзя! Он потеряет всякую ценность.

Я пожал плечами: перстень как перстень, симпатичный, это верно. Словно сплетенный из тонкой проволоки с мелкими, едва заметными глазу листочками. Ценитель прекрасного из меня так себе.

– Мосье! – усмехнулся я. – Мне этот перстень нужен чисто для практических целей. И здесь нужен не агат, а именно изумруд. Так что работайте.

В помещение, осторожно ступая, вошел атлет. Нападать еще раз он не рискнул, сев на стул для посетителей, стоявший у стены. Я обернулся, подмигнул ему и пригрозил пальцем. Он испуганно кивнул, мол, понял, осознал, больше не буду.

Процедура замены камня заняла минут двадцать. Я особо не переживал, в кино мы всё равно успевали. До кинотеатра пешком-то было минут десять неспешной ходьбы.

– Вы простите меня, старика, господин! – продолжал приговаривать ювелир. – Сразу-то вас не узнал, не понял, не подумал.

– В следующий раз будет наука, – жестко ответил я. Странно, старикан обозвал меня аж «господином»… Я взглянул на него через призму магического зрения и мысленно обругал себя дураком, что не сделал этого раньше. У ювелира в груди зрело магическое ядро величиной с небольшой грецкий орех черного цвета с ярко-оранжевыми светящимися прожилками. Я сразу вспомнил про дар Перуна и, повинуясь внезапно возникшему порыву, взял у него со стола медицинский скальпель, довел металл до пластилинового состояния и легко скатал его ладонью в сверкающий шарик. Протянул этот шарик ювелиру:

– Держи на память!

– Да, господин! – старик оторвался от работы, встал, благоговейно принял у меня из рук «подарок», поклонился, снова сел за работу. Светка из-за спины изумленно наблюдала за моими действиями. Атлет, как примерный ученик, сидел по-прежнему на стуле для посетителей, сложив руки на коленях, боясь пошевелиться, уткнувшись глазами в пол.

Наконец ювелир вставил камень в пазы, закрепил его, что-то там подточил, подогнул, в общем, выполнил заказ. Он протер перстень бархатной тряпочкой, осмотрел со всех сторон, вложил в коробочку, страдальчески вздохнул:

– Ну, прямо-таки категорически жаль, господин! – заявил он, протягивая коробочку мне. – Работа великого Николя Де Лоне и так испортить… Лучше бы я вам сам сделал перстень с изумрудом.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Здесь был еще один нюанс – перстень изготовлен из старого серебра, пролежавшего несколько столетий в кладе, ставшего восприимчивым к магии Жизни (чистое серебро же!). А в «новом» современном серебре кто знает, какие примеси? Вдруг медь или, того хуже, свинец – металл-накопитель магии Смерти.

Он встал, протянул мне завернутый в вощеную бумагу агат и вернул мою купюру в сто рублей.

– Мне за честь услужить вам, господин, – сообщил он с поклоном. – Буду рад помочь еще.

И протянул мне визитную карточку. Я прочел вслух:

– Шейман Яков Семенович, ювелир-консультант.

И два телефона: рабочий и домашний.

– Я тебя найду, – пообещал я, убирая кусок картона в карман рубашки. – А сейчас прими подарок.

И выпустил в старика-ювелира конструкт «хвост ящерицы». Сюрприз завтра будет.

– Ты знаешь, у меня как-то вылетело из головы, что ты себя тогда, в школе объявил волшебником, – тихо сказала Светка, когда мы, не торопясь, шли к кинотеатру. – Я совсем забыла. А сейчас… Ты реально мог бы их убить?

– Мог бы, – спокойно ответил я. – Но только, если б они попытались убить меня или тебя. А так – за что? Им паралича хватило.

– Мне кажется, ты изменился, – заметила Светка. – Жестче стал, циничней.

– Взрослее, Свет, просто взрослее.

Интерес идти в кино уже пропал. Даже общество Светланы перестало радовать. Меня разжигало желание немедленно заняться опытами с накопителем. И совершенно не заботил, а позже и совсем вылетел из головы таинственный старичок-ювелир – то ли колдун, то ли чародей, то ли еще кто-то, совершенно непонятный моему разумению волшебник. На магов из мира Гериса он совсем не походил. Его магический дар скорее был похож на дар Перуна, непонятное переплетение или симбиоз магий Земли и Огня да плюс умение работать с металлами. Ладно, потом разберусь!

В кинозале, пока не погас свет, я вытащил синюю бархатную коробочку, вынул перстень, надел его на безымянный палец правой руки. Светка фыркнула, глядя на мои манипуляции. Ха! Она еще не видела скрытые «отводом глаз» перстни на левой руке, в которых помимо «каменной кожи» сидели души Соньки и Цветаны. Я уже настолько к ним привык, что даже перестал их замечать.

Светлану я посадил слева от себя, приобнял за плечи левой рукой, уставился на экран. Девушка замерла, сомлела от удовольствия: я подпустил в руку немного «живой» силы.

Ну, а сам принялся потихоньку наполнять магией Жизни изумруд в перстне. Надо сказать, что это удалось мне сразу, с первой попытки. Ручеек энергии послушно потёк из магического ядра в правую руку, наполняя камень.

Пока я работал с камнем, совершенно забыл про свою подружку, сидящую со мной в обнимку. В том числе, забылся, подпитывая её магией Жизни, в результате чего девушка разомлела и, кажется, задремала.

Камень наполнился энергией минут за пятнадцать-двадцать, еще минут десять я работал над запирающим конструктом. Смысл такого конструкта заключался в том, чтобы я смог его активировать без применения магии – вдруг её у меня не окажется, я буду «пустым»?

Запечатав артефакт, я вернулся к просмотру фильма, который смотрел еще с год назад. Убрал с плеча Светланы руку, прекратив подпитку ее силой Жизни. Она очнулась не сразу, только к концу фильма, когда в зале стал загораться свет. Сладко потянулась до хруста в суставах, не стесняясь соседей, выдохнула:

– Ой, как я хорошо вздремнула.

Она привстала и тут же испуганно села опять.

– Давай посидим немного! – попросила она, поправляя платье. – Отдышимся.

Мы дождались, пока все зрители не покинут зал, направились на выход. На улице она огляделась, резко подскочила ко мне вплотную и поцеловала прямо в губы, прижимаясь ко мне всем телом. Отпрянула, смущенно бросила:

– Спасибо!

И, густо покраснев, отвернулась.

В принципе, можно было сходить еще куда-нибудь, побродить в парке. Время-то всего половина восьмого вечера. А можно было свернуться и разбежаться по домам. Я выбрал второе. Не совсем, конечно, разбежаться, а проводить ее до дома.

– Завтра на учебу, – заметил я. – Идём, я тебя провожу.

Меня удивило, даже немного покоробило её неожиданное согласие:

– Да, пойдем. У меня тоже завтра с утра дел очень много!

Мы направились на остановку «пятёрки». Сидячих мест нам не хватило, а ближе к поселку нас вообще прижали друг к другу так, что я, как честный человек, должен был бы на ней жениться. Светке, чувствую, так ехать очень даже понравилось. Мы, взявшись за руки, дошли до её дома.

– Я тебе завтра звякну после обеда? – то ли спросила, то ли проинформировала она. – Или лучше зайду после четырех. Как?

– Нормально, – пожал я плечами. – Буду ждать.

Атмосферу испортил светкин отец, вышедший нам навстречу:

– Ну, что, молодежь? Когда жениться собираетесь?

И засмеялся своей незамысловатой шутке.

– По осени, – вдруг ответила Светка. – В октябре-ноябре. Правда?

Она повернулась ко мне и улыбнулась. Честно говоря, мне такая перспектива не очень понравилась. Поэтому в ответ я только улыбнулся.

Мишка всё так же сидел над учебниками.

– Привет зубрилам! – пошутил я.

– Гад вы, Шура, после этого, – вместо ответа процитировал Мишка слова Остапа Бендера из «Золотого теленка».

– Не хочешь сходить покурить?

Мы сели на своё традиционное место. Мишка вытащил «Родопи», закурил.

– Завтра высшая математика, – задумчиво сказал он. – Большая-пребольшая задница… Не понимаю, какого черта я пошел в политех, если в математике почти ни бум-бум!

Я хохотнул. Мишка мрачно посмотрел на меня, вздохнул.

– В случае чего поможешь? – спросил он и пояснил. – Ну, как с Фогой?

– Без проблем, – пообещал я. – Только заранее скажи.

– Куда уж как заранее! Если экзамен завалю и не пересдам, то хана. Придется по осени сапоги примерять.

– Сдашь, – успокоил я его. – Никуда не денешься. Все сдают, и ты сдашь.

Мишка опять тоскливо вздохнул, скривился, поинтересовался:

– Светку провожал?

Я кивнул, добавил:

– В кино ходили, в кафешке мороженое съели.

Мишка засмеялся:

– Пора уже к более, так сказать, горизонтальным отношениям переходить, а вы всё – кино, кафе…

– Одно другому не мешает! – засмеялся я. – Меня уже практически женили.

Мишка криво улыбнулся. Он докурил, посмотрел на окна своей квартиры.

– Завтра математика, – повторил он. – Высшая математика.

Он помолчал, вытащил сигареты, хотел было закурить опять, но передумал.

– Шпоры пишешь? – ухмыльнулся я.

– Шпоры? – скривился Мишка. – Там пиши, не пиши, всё в задачи да уравнения упирается. Препод жёсткий, по билету уравнение или задачу не решишь, больше трояка не получишь. Задушит дополнительными вопросами. У него полгруппы стабильно на пересдачу уходит.

Он замолчал, огляделся по сторонам. Поднялся, пошарил по карманам, вытащил ключ, махнул головой в сторону своего сарайчика, приглашая идти. Открыл замок, распахнул дверь, пошарил слева внизу и с довольным видом вытащил бутылку темного стекла:

– Цела, блин!

Он вытащил пробку, встряхнул и протянул сосуд мне. Я осторожно принял, прочел, улыбнулся – мой любимый аперитив «Невский».

– Спасибо! – я сделал пару глотков сладкого, крепленого вина прямо из горлышка, вернул бутылку. Мишка тоже глотнул пару раз из горла, заткнул бутылку пробкой, проставил на место.

– Сдам сессию, нажрусь до поросячьего визга, – уже повеселев, без прежней обреченности объявил он.

– Предлагаю другое, – отозвался я. – После сессии рванём ко мне в деревню и нажрёмся там. Андрюху возьмем тоже. У меня там и баня, и речка под боком. Шашлыки…

– Согласен! – объявил Мишка.