Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 49

Глава 49.

Грузия. Кутаиси.

– Твой дядя Бидзина назвал имя колдуна, – тихо сообщил Вазген.

Время было обеденное. Они вчетвером, Вазген, Георгий, Ираклий и Валет, сидели в отдельном кабинете в кафе «Золотое руно». Двухэтажное кафе, построенное на берегу Риони, считалось одним из самых престижных в Кутаиси. Табличка с надписью «мест нет» стала постоянным атрибутом заведения и, казалось, уже приклеилась к двери намертво.

Места, конечно, были. Но исключительно только для «своих». В кафе отдыхали, обедали и ужинали партийные чиновники самого высокого уровня, местное милицейское начальство, руководство крупных предприятий, крупные «цеховики», уголовные авторитеты. Даже имея толстый кошелек, сюда попасть было непросто. В кафе играл свой ансамбль, а кухня считалась лучшей в Имеретии.

У потомка грузинских князей Георгия Багратиони-Мухранского в кафе был не просто постоянно свой столик, а целый отдельный кабинет.

Как только Вазген с Валетом вернулись из «командировки», Георгий потащил их обедать. Здесь можно было не только вкусно поесть, но и обсудить дела, не опасаясь лишних ушей.

– Твоя дядя ехал по серпантину, – хмуро сообщил Вазген. – У машины отказали тормоза. Сорвался в пропасть. Такое горе…

Он возвел очи горе.

– Да упокоится он с миром, – кивнул Георгий. – Когда похороны?

– Ты опоздал, – вздохнул Вазген. – Позавчера схоронили. Тётя Манана очень огорчилась, что тебя не было.

Георгий развел руками. Это был, конечно, нонсенс. На такие мероприятия, как свадьба, похороны, рождение сына, юбилеи родителей в обязательном порядке собиралась вся родня до седьмого колена.

– Тамары тоже не было, – заметил Ираклий.

– Тамара женщина, – хмуро сказал Георгий. – Поедем на поминки.

– Он назвал имя колдуна, – повторил Вазген. – Вепхо-каджи.

– Каджи? – удивился Георгий, наливая вино из высокого глиняного кувшина. – Даже так?

– Живет один в Омало, Тушетия, – продолжил Вазген. – Мы вчера его смотрели. Туда только на вертолете можно добраться. Дед старый, но крепкий, здоровый. Дом рядом с лесом. Как Антон и говорил, кладбище недалеко.

Он взял бокал, сделал несколько глотков, промочив горло, отломил кусок лепешки.

– Сейчас заказ принесут, – заметил Георгий. Вазген кивнул.

– Перед тем, как сдохнуть, Бидзина сказал, что вы с сестрой всё равно умрёте, – вполголоса сообщил Вазген. – Никто вас не спасет. Вепхо-каджи взял заказ, значит, исполнит.

– Надо найти охотников, – буркнул Ираклий. – Если колдун умрёт, проклятие развеется!

Георгий посмотрел в его сторону, отрицательно покачал головой. Валет промолчал. В присутствии Георгия он вообще предпочитал отмалчиваться.

Вчера амулет, переданный Георгию Антоном, неожиданно стал греться, правда, не очень сильно. Минут через десять он вновь стал прежним, прохладным. Тщательный осмотр амулета показал, что драгоценный камень слегка помутнел. После этого Георгий немедленно позвонил Тамаре в Тбилиси. На его счастье сестра оказалась дома и тоже подтвердила необычное поведение амулета.

– Не снимай ни при каких условиях! – напомнил он сестре.

– Надо найти Антона! – наконец заявил Георгий. – Сами мы вряд ли сможем справиться с Вепхо-каджи.

– Я его убью! – не выдержал Валет. – Сам убью! Лично!

– Не лезь! – тихо сказал Вазген. Валет обиженно замолчал.

– В Омало надо лететь, – заметил Ираклий. – Самим разбираться.

Вазген кивнул, подтверждая его слова.

– Тихо появиться не получится…

– Не надо пока никуда лететь! – повторил Георгий. – Надо искать Ковалёва!

* * *

Москва, пл. им. Дзержинского, д. 2

Председатель Комитета государственной безопасности Юрий Владимирович Андропов устало отложил в сторону бумаги, снял очки, потер глаза. Справка по результатам оперативно-розыскных мероприятий в отношение «Колдуна» оказалась на одиннадцати машинописных листах.

Ситуация вокруг вчерашнего школьника становилась всё запутанней и непонятней. Теория материалистического мировоззрения не выдерживала никакой критики.

Ладно, существование самого колдуна с его способностями объяснить кое-как было можно. Существовали, в конце концов, Вольф Мессинг, Нострадамус, Калиостро, Сен-Жермен. Хотя нет, Нострадамус и Калиостро всё-таки смахивали на мошенников.

Но существование сверхъестественных сил и существ, вроде леших, оборотней, болотников, водяных объяснить с точки зрения марксистско-ленинской теории было напрочь невозможно.

Это с одной стороны.

С другой, было немного обидно. Даже не немного. Загрядов с Карпушкиным – Андропов поморщился – совсем не оправдали его надежд. Тянущая боль в спине заставила его выпрямить спину. Врачи разводили руками. Спасти его могла только пересадка, трансплантация. В Союзе такой практики у медиков не имелось, а за границу, даже на Кубу, где уровень медицины считался на порядок выше, ехать было страшновато.

Андропов вздохнул, взял трубку телефона внутренней связи, нажал клавишу. Телефонный аппарат на столе был большой, с диском и клавишами. По диску через внутреннюю АТС можно было звонить на городские номера. Клавишами обеспечивалась быстрая прямая связь с некоторыми абонентами, начиная от секретаря и заканчивая генсеком.

– Пригласите ко мне, пожалуйста, полковника Зуева! – попросил он. Председатель КГБ со всеми сотрудниками был безукоризненно вежлив, называя их исключительно на «вы».

Помощник пришел через несколько минут, без стука приоткрыл дверь (Председатель этого не любил), спросил разрешения, дождался ответа, вошел и замер возле двери, щелкнув каблуками (вот это Андропову, что уж греха таить, нравилось).

– Присаживайтесь, Валентин Николаевич, – Андропов указал на стул за приставным столом. Полковник сел, открыл рабочую тетрадь, как положено, прошитую, с пронумерованными листами, грифом «сов.секретно» и регистрационным номером. Всё, как предписано многочисленными суровыми инструкциями.

– Я внимательно изучил представленный Вами меморандум, – Андропов положил ладонь на справку. – Вы очень ответственно подошли к данному вопросу. Впрочем, как всегда. Ответственность и скрупулезность Ваш конёк, Валентин Николаевич!

– Благодарю за оценку! – Зуев привстал, коротко наклонил голову. Андропов выждал, продолжил:

– Прежде, чем принять соответствующее решение, хотелось бы уточнить некоторые моменты. Во-первых, Вы изложили, как я понимаю, фактические события, а не официальную точку зрения. Так?

Полковник Зуев кивнул, подтверждая слова шефа.

– Хорошо, – Андропов удовлетворенно кивнул тоже. – Во-вторых, в МВД по данным событиям пойдет иной отчет, в том числе от военнослужащих отдельной роты. Правильно?

– Так точно, – подтвердил опять полковник, не вставая с места. – Учения прошли, как планировалось. Чуть-чуть солдаты поблуждали в лесу из-за несоответствия старых карт нынешнему рельефу. Никаких сверхъестественных событий и утрат техники и оружия. Капитан Березняк отстал от взвода, заблудился и подвергся нападению волков. У всех военнослужащих отобраны подписки о неразглашении.

– Хорошо, – согласился Андропов. – А то Николай Анисимович не понял бы. Далее, Валентин Николаевич. Руководство Переславского Управления необходимо сменить. Полковники Загрядов, Карпушкин и Шашков с поставленными задачами не справляются. Более того, упущена работа по линии контрразведки. В город приезжал установленный разведчик, помощник военно-морского атташе Великобритании. Комплекс контрразведывательных мероприятия по нему не проводился. Ограничились тем, что приставили двух топтунов!

Андропов поморщился. Зуев сделал несколько пометок в рабочей тетради.

– Подготовьте мне проект приказов о проведении проверки этого вопиющего факта, а заодно и об отстранении полковников Загрядова, Карпушкина и Шашкова от занимаемых должностей.

– На пенсию, Юрий Владимирович? – уточнил полковник Зуев, не отрываясь от записи.

– Нет, в распоряжение управления кадров, – Андропов качнул головой. – Кадрами, даже никудышными, разбрасываться не стоит.

– А чьи кандидатуры рассматривать на замену?

Андропов хитро улыбнулся:

– Валентин Николаевич, а позвоните-ка вы Никите Павловичу Киструссу в Красноярск. Переговорите с ним. Он плохого не посоветует.

– Есть позвонить Киструссу посоветоваться! – с каменным выражением на лице ответил Зуев.

– Выяснили, в связи с чем капитан Березняк пытался ликвидировать Ковалёва? – спросил Андропов. – По чьей инициативе он действовал?

Полковник Зуев вздохнул, с явным унынием в голосе ответил:

– Никак нет, товарищ Председатель, пока нет. Работаем. Есть определенные трудности. Тут и ведомственные противоречия, отсутствие оперативных источников в учебной роте. По штату на полк всего один особист. А в «дзержинке» каждый третий офицер – агентурист. Задачу поставили, выясняем.

– Не надо жаловаться на трудности, – поморщился Андропов. – Дайте указание, чтобы ускорили работу. У нас где-то, получается, засел самый настоящий враг! Его в кратчайшие сроки надо найти!

– Есть! – Зуев сделал в тетради пометку.

– И с этим юношей, – Андропов многозначительно задумался. – Он ведь наш, советский человек. А мы его задерживать, насильно везти сюда. Нехорошо это.

Он помолчал, кашлянул, снова выпрямился. Спину пронзила боль, напоминая о себе.

– Необходимо поставить задачу в кратчайшие сроки восстановить с ним добрососедские взаимоотношения, – Андропов прищурился, глядя помощнику в глаза. – Немедленно.

Зуев кивнул, не опуская глаз. Председатель вздохнул, взял в руки бумаги продолжил:

– В меморандуме Вы, Валентин Николаевич, указали о пассивном поведении начальника Кутятинского райотдела майора Мирошкина при проведении оперативно-поисковых мероприятий. Даже об умышленной попытки уклониться от выполнения поставленных ему задач. Так?

– Так точно, Юрий Владимирович, – согласился полковник.

– Вот! – подытожил Андропов. – А почему он себя так повел? Вы не задумывались?

– Я считаю, – сказал Зуев. – Что майор Мирошкин либо симпатизирует объекту, либо находится с ним, как минимум, в приятельских отношениях.

– Именно! – Андропов улыбнулся. – Дайте указание от моего имени подготовить представление на присвоение майору Мирошкину звания подполковника. Одновременно товарищу подполковнику поставить задачу восстановить добрососедские взаимоотношения с объектом. Знать об этом должен строго ограниченный круг лиц. Об этом предупредить всех участников строго настрого.

– Есть! – ответил Зуев. – Извините, Юрий Владимирович, я хотел бы Вам еще один документ доложить.

– Ну, давайте, – недовольно согласился Андропов. Боль усилилась. Всесильному руководителю самой мощной спецслужбы мира совсем не хотелось показывать свою слабость подчиненному.

Полковник Зуев это видел, поэтому постарался доложить информацию максимально кратко.

– 27 августа в поезде № 36 Москва-Одесса в третьем купе шестого вагона из Москвы до Одессы следовал английский мультимиллионер Алекс Грэхэм Клайд. В соседнем купе ехали его помощники и переводчик граждане Великобритании Гарольд Харкинс, Флора Перкинс и гражданка Франции Амалия Траоре. Иностранцы выкупили все места в купе, где они следовали, чтобы к ним не подсадили посторонних. Проводница вагона и бригадир поезда попытались подсадить к ним на якобы свободные места безбилетных пассажиров. Иностранцы вызвали милицию. Проводницу и бригадира поезда задержали. В это время на вокзале Сухиничи-Главные недалеко от Калуги, в линейном отделе внутренних дел находились сотрудники нашего управления капитан Львов и старший лейтенант Петров. Совместно с сотрудниками линейной милиции они инициативно решили проверить у иностранцев документы.

– Идиоты, – вздохнул Андропов, морщась от боли. – Основания какие-то были?

– Оснований не было, – ответил полковник. – Дальше началось непонятное. Они вместе с милицией попытались зайти к иностранцам в купе и вдруг все, и наши сотрудники, и милиционеры, почувствовали необходимость выйти в тамбур покурить.

– И что? – не понял Андропов. – Сходили, покурили. Дальше-то что?

– Дело в том, что из шести человек курят только двое. Четверо, два милиционера и оба наших сотрудника, некурящие! А тут вдруг ни с того, ни с сего закурили.

– Так, так, так, – Андропов замер. – Непонятки какие-то получаются, несуразности…

– Именно, Юрий Владимирович! – подтвердил Зуев. – А в свете последних событий…

– Не был ли это контакт нашего объекта с иностранцем? – подытожил Андропов. – Необходимо немедленно проверить! Дать указание в Москву, Брянск, Калугу. Через эти города поезд на Одессу шел, так? И в Переславль тоже, разумеется! Если это правда, если подтвердится, что Ковалев решил установить контакт с иностранцем, да еще мультимиллионером, это, по меньшей мере, очень подозрительно! Совсем нехорошо получается…

Он резко встал, потянулся за графином в попытке налить воды, покачнулся и, застонав, всем телом навалился на стол.

Полковник вскочил, подхватил председателя КГБ под грудь, усадил в кресло.

– Таблетки в столе, – прошептал Андропов. – Воды налей.

Полковник выдвинул ящик стола, вытащил пузырек с «но-шпой», покачал головой. Налил стакан воды, протянул шефу. Тот заглотил сразу три таблетки запил водой, откинулся, закрыв глаза, на спинку кресла, замер.

Зуев покачал головой, выбежал в приемную, крикнул:

– Врача! Немедленно врача!

* * *

Грузинская ССР, Тушетия, Омало.

Дом, стоявший на отшибе высокогорного села Омало, сильно отличался от других домов. Хотя он имел, почти как все строения, два этажа, был выложен из камня, имел практически похожую архитектуру: арочные столбы первого этажа, островерхая крыша.

Стены дома обильно обросли тёмно-бурым мхом, придавая ему суровый мрачный вид, местами скрывая даже камень стен. Деревянная входная дверь потемнела от времени, а массивная медная ручка на ней позеленела.

Участок, на котором стояли дом, гараж и пара сараев, с двух сторон окружали мрачные густые ели. С третей стороны был невысокий, полуметровый каменный забор, за которым располагалось старое сельское кладбище. С четвертой стороны участка был глубокий обрыв, практически пропасть. Недалеко от неё стояла старая кузня с угольным сараем.

На участке, несмотря на его размеры, почти тридцать соток, не росло ничего: ни деревьев, ни кустов, ни даже грядок с каким-нибудь традиционным луком, чесноком и прочими культурами, как у всех сельских жителей.

В доме жил бобылем старик, точный возраст которого из односельчан вряд ли кто мог назвать. Пожалуй, в селе он был старше всех.

Несмотря на возраст, старик был еще крепок, почти всё время проводил либо в кузне, либо бродил по горам, не опасаясь ни медведей с волками, на которые была богата местная природа, не людей. Причем, в качестве оружия он брал с собой лишь длинный скованный собственноручно нож и посох с острым железным наконечником.

Окружающие его считали колдуном и не ошибались. Тем не менее к нему частенько обращались за помощью: наточить косу или серп, подковать лошадь, а то и подлечить корову. Старик был мастер на все руки. И тем не менее односельчане его больше боялись, чем уважали, и шли к нему на поклон с просьбами скорее по необходимости. Не было в деревне других мастеров вроде кузнеца, слесаря и ветеринара.

Его день начинался рано утром: летом с восходом солнца, зимой затемно. Но в этот день, в конце августа всё вдруг пошло не по своему обычному распорядку.

Старик, прежде здоровый, кряжистый, легко разгибавший подковы, в вышел из дома ближе к полудню. Выглядел он совсем не так, как раньше: сгорбленный, похудевший, осунувшийся. Да и то не вышел, а чуть ли не выполз, держась одной рукой за стену, другой опираясь на клюку, которую прежде не брал в руки никогда.

Дед, кряхтя, спустился с крыльца, сел на нижнюю ступеньку, задрал голову вверх, поднял к небу руку, сжатую в кулак.

– Вызов решил бросить мне, человечек! – прохрипел он, потрясая кулаком над головой. – Мне, великому Вепхо-каджи, слуге Предвечной темной богини Нирити! Я – великий апостол самой Смерти! А ты… Жалкий смертный!

Он закашлялся, схватился за грудь, согнулся. Подхватил чайник, стоявший на крыльце, сделал несколько глотков из носика, успокоился. Снова погрозил в небо кулаком.

– Когда до тебя доберусь, ты будешь завидовать мертвым!

Глава 50

Глава 50

Переславль-Кочары

Со Степаном Никифоровичем я договорился встретиться на вокзале в Брянске. Я приехал на поезде первым. В ожидании Коломойцева погулял по городу, сходил в привокзальный ресторан, перекусил, прикупил продуктов в дорогу. Степан Никифорович объявился где-то только через час.

– Заблудился! – пояснил он. Отдохнуть или перекусить он не пожелал, и мы сразу поехали обратно, домой.

В родной Переславль прибыли уже под утро. Степан Никифорович высадил меня возле родительского дома, сухо попрощался со мной (я так и не понял, остался он доволен встречей со мной или был я ему обузой – всё-таки я ему две пачки карандашей презентовал) и уехал. Я же направился домой, на ночлег, надеясь, что меня не выгонят.

Тихо открыл замок, разулся, проскользнул в зал. Диван в зале оказался свободным. Я бросил на него подушку, стелить белье не стал, не раздеваясь, лег и уснул.

Утром меня никто будить не стал, ни maman, ни Алексей. Тихо собрались и ушли на работу. Maman лишь оставила на столе записку: «Не смей уезжать! Вечером увидимся».

Я выспался вполне нормально, не торопясь, сварганил себе яичницу из двух яиц с колбасой, позавтракал и к 11.00 подъехал в ювелирную мастерскую.

Перстень, полученный от интуриста, я отдал на оценку Шейману. Хотелось, во-первых, узнать, обманул меня нагличанин или нет. А во-вторых, я такого квадратного черного камня в перстне никогда еще не видел. Любопытно стало.

Яков Семенович сразу меня потащил в свой «кабинетик», поставил чайник.

– Я ваши монеты, Антон очень удачно реализовал! – сообщил он. – Все денежки, до копеечки, готов вам отдать прямо сейчас.

– Яков Семенович, – махнул я рукой. – Оставьте! У меня к вам другой вопрос.

Я вытащил из кармана подаренный мне перстень.

– Что скажете?

Шейман осторожно взял его в руки, покрутил, покачал головой, задумчиво сказал:

– Чистое золото не ниже 750 пробы, примерно грамм 10–15. А камень… Камень, похоже, черный бриллиант. Очень редкий и дорогой камушек. И огранка…

Он протянул перстень мне обратно.

– Это если навскидку. Если хотите за подробности, пойдёмте, я посмотрю, взвешу. Но сразу могу сказать, – Шейман хитро улыбнулся, – подделку я чую, сам понимаете, господин! Это дорогая вещь. Очень дорогая!

Ни чай, ни кофе у него в «кабинетике» мы так и не попили. Пользуясь тем, что посетителей не наблюдалось, Шейман всё-таки попытался сунуть мне в карман толстый конверт с деньгами.

– Яков Семенович! – укоризненно воскликнул я, залез в конверт, вытащил половину купюр и насильно сунул в карман халата ювелиру. – Раз вы настаиваете, то сделаем вот так! И еще…

Я наклонился к его уху, проговорил вполголоса:

– Будут вам для меня звонить, вы уж тогда про меня не забывайте!

– Какой разговор, господин? – подобострастно улыбнулся Шейман. Он воровато огляделся по сторонам и тоже тихо спросил:

– Господин, я хотел бы вас попросить об одной услуге.

– Без проблем, Яков Семенович, – пожал плечами я. – Если в моих силах…

– Я хочу, чтобы вы съездили со мной на встречу с двумя моими старыми знакомыми, – сказал Шейман. – Они тоже в определенном смысле необычные люди, одаренные природой…

Я задумался.

– Если только через недельку, Яков Семенович. Приеду к вам в гости и мы вместе тогда порешаем этот вопрос. Надеюсь, они не какие-нибудь там сатанисты?

– Конечно, нет! – замахал руками ювелир. – Гадалка, пенсионер… Вполне приличные люди!

– Сходим, Яков Семенович! – пообещал я. – Обязательно сходим. Познакомимся, попьем чаю, скушаем тортик.

Шейман расплылся в довольной улыбке.

Денежное вливание со стороны старого ювелира пришлось, как нельзя кстати. У меня в кармане осталась всего одна «пятёрка». В этой связи я начала никаких мероприятий и не планировал. Залить бензин и ехать домой, в деревню. Ну, разве что, закупиться по мелочевке: хлеб, сахар, масло.

Сейчас же я получил возможность (с учетом пожеланий maman не уезжать до вечера) навестить отца, друзей, заскочить к Светке, не дожидаясь оговоренного срока и при этом не с пустыми руками.

Первым делом я позвонил Зинаиде Михайловне, которая с удовольствием выразила желание немедленно встретиться. Разумеется, я выехал к ней немедленно!

– На следующей неделе, где-нибудь в среду-четверг вечерком, запланируй визит ко мне домой, – попросила она. – Одной моей очень хорошей знакомой требуется помощь.

Директриса поморщилась, вздохнула и жалобно сообщила:

– Онкология у неё. И денег нет. Тысячу мы с ней наскребем, я ж не могу отказать подруге.

Зинаида Михайловна развела руками.

– В Москве она сейчас. К какому-то врачу, медицинскому светиле поехала на консультацию. Приедет только во вторник. Антон, помоги, а?

– Конечно, помогу, – согласился я. – Какой вопрос, Зинаида Михайловна? Давайте на среду запланируем… И без всяких там… Деньги – пыль в руках друзей!

Цвета в ауре подтвердили, что директриса не врет насчет денег. Друзей бросать нельзя.

Мы вдвоем выпили чаю с булочками. Директриса попыталась меня расспросить, как я, где, чем занимаюсь. Я понял, что ею руководило чисто женское любопытство.

– Живу в деревне, работал помощником лесника, – сообщил я. – Уволился. Учусь на заочке на лестехе.

– Может, тебе в политех перевестись? – поинтересовалась она. – Я могу поспособствовать. У меня знакомые есть. Возьмут, зачеты и экзамены, которые надо досдать, автоматом поставят. Правда, Антон, подумай, а?

В политехнический институт перевестись на заочку было, конечно, соблазнительно. Если с точки зрения обычного гражданина. Политех в нашем городе считался самым престижным вузом. Плюс наличие военной кафедры. С этого института, единственного в городе, не брали в армию. Да еще и экзамены с зачетами автоматом. Заманчиво, что и говорить. Только вот не собирался я учиться. Та же учеба в «школе дураков» мне нужна была, чтобы ни менты, ни чекисты, если что, «тунеядство» не припаяли. Уголовный кодекс надо чтить, как говаривал Остап Ибрагимович.

– Ну, теперь давай про твои проблемы, – широко улыбнулась Зинаида Михайловна, когда закончился чай и булочки. – Зачем пожаловал?

– Зачем?

Я сказал, зачем! У неё я и затарился всем: от подарков, шмоток до продуктов и всяких там деликатесов. Опять моя «Нива» оказалась забита битком от багажника до задних сидений.

Вспомнил про предстоящий визит к Светлане, купил ей в подарок кожаный пиджак 46 размера. Деньги-то есть! Подумал, попросил еще один такой же этого же размера – для maman. А там еще батя, Катерина, Алексей… Кажется, я сказал об этом вслух. Зинаида Михайловна посмеялась, но дала команду еще на три пиджака. Принесли. Надеюсь, с размерами я не ошибся.

– Себе бы что-нибудь выбрал, – с укоризной заметила директриса. – Вечно покупаешь кому-то, для кого-то… А себе? Про себя хоть бы вспомнил!

– Да у меня вроде всё есть, – отмахнулся я. – Ничего не надо! Вон! – вспомнил, – недавно куртку покупал, кроссовки, сапожки…

Она скривилась, покачала головой:

– Посиди, сейчас приду.

Пока Зинаида Михайловна отсутствовала, принесли несколько уже упакованных в серую бумагу свертков, перевязанных бечевкой с написанными поверх пояснениями: 46/3, 48/4, 48/4… Как я понял, это были размеры.

Директриса принесла два пакета – новомодных белых пакета с логотипом волка и зайца из мультфильма «Ну, погоди!».

– Джинсы, батник, пиджак, – коротко проинформировала она и поинтересовалась. – Деньги есть?

– Есть, – вздохнул я и достал конверт.

Директриса, увидев его, охнула и покачала головой:

– Ну, ты… Не боишься так ходить? Хотя, о чём я⁈

После того, как я рассчитался (сумма вышла гигантская по нынешним временам, почти полторы тысячи рублей: кожаные пиджаки от 120 до 150 рублей, джинсы «F. U. S» за 150 ₽, батник, клетчатая рубаха «Lewi’S» с длинным рукавом, которая носится навыпуск аж за 80 ₽!), Зинаида Михайловна вполголоса сообщила:

– Поговаривают, что в следующем году уберут всякие льготы для партийных работников. Ни пайков, ни спецзаказов для них не будет. Вот и… Сам понимаешь. У меня целый склад сейчас затарен всяким дефицитом. Привезли напоследок, покупают потихоньку. Вдруг, правда, отменят им блат? Может, тебе еще что нужно? Есть и магнитофоны японские кассетные, телевизоры… Видеомагнитофоны есть, но они наперечет, под конкретных людей везли.

Я вздохнул. Предложение было заманчивым, только как я всё это повезу?

– Если я вам деньги оставлю, а в среду заберу? – решил я. – Я бы, конечно, взял бы импортный кассетник с телевизором.

Директриса кивнула. Я ей отсчитал и передал 20 купюр по 100 рублей.

После этого я сразу двинул в Химик навестить отца, Мишку, Светку, а заодно и почистить ей организм. Ехал потихоньку, ориентируясь по боковым зеркалам. Салон был забит доверху. В багажнике позвякивали два ящика водки (Селифану), ящик с коньяком «Юбилейный» и ящик с вином «Хванчкара».

Мишки дома не оказалось. Вообще никого у них не было дома: ни его, ни родителей. Отца ожидаемо не оказалось дома. Возле подъезда гуляла Катерина с коляской. Увидев меня, она обрадовалась:

– Антошка! Как здорово, что ты приехал!

В течение двух минут она скороговоркой сообщила все новости: от того, что мой батя героически копает никому не нужную картошку в Карелии, а не на работе, до того, как угукает мой братик Валерка. Оказалось, что Катерина уже целую неделю сидела одна.

– Представляешь, даже поговорить не с кем! – заявила она. – Как замуж вышла, все подруги куда-то подевались! Совсем заходить перестали.

Я ей, конечно, не стал напоминать, что своих подруг она сама отвадила от дома, ревнуя их к мужу. Дескать, он от первой жены ушел, так и от меня сбежит!

Помог ей занести коляску в дом на лестничную площадку, сходил в машину за подарками. От кожаных пиджаков для себя и бати Катерина пришла в жуткий восторг. От радости обняла меня и чмокнула прямо в губы. Правда, потом сразу отпрянула, покраснев, как помидор. Я засмеялся. Погрозил ей пальцем:

– Отцу нажалуюсь на твоё аморальное поведение по отношению к пасынку!

– Жалуйся! – ехидно буркнула Катерина, показав мне язык. – Он обновку увидит, поймет меня и простит!

Вкусняшки, которые я ей преподнёс, тоже её порадовали: сухая колбаса, сыр, копченая горбуша, зеленый горошек, «глобусовское» лечо, сгущенка – всем этим я разжился тоже у Зинаиды Михайловны. Универсам был под её руководством.

В заключение сунул ей «сотку», объяснив:

– Валерке на гостинцы!

А то бы она заупрямилась точно. Понятно, что деньги будут потрачены на семью, но здесь вопрос в другом… Главное, что взяла!

Светлана, в отличие от Мишки и Андрюхи, сидела дома. Мало того, стоило мне подойти к двери квартиры, как она тут же распахнулась. Я даже кнопку звонка нажать не успел.

– Я тебя ждала! – сходу пояснила она. – Давай!

Она требовательно протянула руку. Я растерянно протянул ей сверток с курткой.

– Спасибо! – она быстро чмокнула меня в щеку, отстранилась в сторону. – Проходи!

Я прошел в квартиру, разулся, вопросительно посмотрел на девушку, мол, дальше куда: в комнату или на кухню?

– В комнату! – ответила она вслух на мой невысказанный вопрос и добавила. – Мать на работе, отец в командировке.

Я хохотнул, вспоминая сцену, когда её отец, увидев нас вместе, вопросил насчет сроков свадьбы. Светка тоже улыбнулась.

– Я вчера из Смоленска приехала, – сообщила она. – Всё нормально, зачислили в институт физической культуры без экзаменов. Дали общагу. В колхоз не едем. Занятия с первого сентября. Так что завтра уезжаю. Вовремя ты меня навестил.

– Ты не хочешь глянуть, что я тебе подарил? – удивился я, глядя, как она небрежно отложила сверток на письменный стол, а сама села на кровать. Светка ойкнула, смутилась, опять покраснела:

– Извини, пожалуйста… У меня тут полный раздрай чувств и состояния души!

Я улыбнулся. Она взяла ножницы, разрезала бечевку, развернула оберточную бумагу, вытащила пиджак, встряхнула его и замерла.

– Здорово! – наконец воскликнула она, поспешно просовывая руки в рукава. Выскочила из комнаты. Насколько я помнил, большое зеркало, трюмо у них было в зале, игравшем одновременно роль родительской спальни.

– Супер-пуперски! – взвизгнула Светлана оттуда. Она прибежала в комнату, вцепилась в меня, обняла, прижала и чмокнула прямо в губы. Отскочила, покрутилась передо мной:

– Ну, как? Мне идёт? Я тебе в нём нравлюсь?

И замерла, ожидая ответа на свои, честно говоря, бестолковые вопросы. Еще бы ей не шло! Я б тогда и не купил бы. А насчет «нравиться в нём»? Так без него и без вообще всего намного лучше! О чём я ей немедленно сообщил.

– Без проблем! – заявила Светка. – У нас с тобой куча времени…

– Давай сначала делом займемся, – я охладил её порыв.

– Ну, вот! – кажется, Светка действительно огорчилась.

– Давай, давай! – я подтолкнул её к кровати. – А то потом глядишь, у меня сил не хватит. Давай!

На этот раз Светлана комплексовать не стала. Прямо передо мной тут же без малейшего стеснения полностью обнажилась и легла на кровать, лицом вверх, не думая прикрыть ни грудь, ни другие интересные части тела.

– Трусики можно было пока не снимать, – буркнул я, чувствуя, что краснею.

– А как ты мне задницу разминать будешь? – съехидничала она.

– Вообще-то я не массирую, – разозлился я (правда, больше на себя). – Я свою магическую силу по твоим мышцам гоняю, а для этого необязательно касаться тела.

– Так ты мог меня и не раздевать? – удивленно-рассерженно спросила она. – Вот ты жук!

– Нет! – отрезал я. – Мне надо было видеть твои мышцы. Если хлопковая ткань в обтяжку, то она не мешает. Шерсть, то есть животная ткань, мешает.

– Ладно, ладно, – она мгновенно успокоилась, из чего я понял, что она ничуть не сердилась. – Работай. Не отвлекайся. А то правда, трусы одену.

Она хихикнула.

Я провозился с очисткой ее мышц почти полтора часа. С одной стороны, эту процедуру я давно с ней не проделывал. С другой, она уезжала и, возможно, надолго. Поэтому я постарался очистить и напитать мышцы магией Жизни по максимуму.

Через полтора часа я напоминал выжатый лимон. Светлана, наоборот, была полна энергии. Она критически оглядела меня, покачала головой, вздохнула.

– Иди чайник ставь! – я обиделся на её реакцию. – Колбасы порежь на бутерброды!

– Нету колбасы, – девушка поморщилась. – Есть макароны, молоко и вареная курица. Хочешь варёную курицу?

Она достала из шкафа халатик, одела его прямо на голое тело.

– Как нету? – театрально удивился я, вышел в коридор, взял сумку и стал, словно Дед Мороз, доставать гостинцы: ту же колбасу, сыр, красную копченую рыбу, балык, баночку икры.

– Ого! – восхитилась Светка. – Живём!

После перекуса, в ходе которого я слопал в виде бутербродов грамм двести «докторской» и четверть буханки черного, выпил два бокала черного крепкого (почти чистая заварка!) сладкого чаю, силы вроде бы восстановились.