Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 43

Глава 43.

Дела болотные

Однако, как выяснилось, приключения на этом не закончились.

– Товарищ майор! – к Баркову, стоило ему выйти из машины, подскочил командир 3 взвода, остававшегося в лагере «на хозяйстве», лейтенант Назаров. – У нас ЧП!

– Что такое? – Барков начал закипать.

– Второй взвод, отправленный в рейд, в установленное время не вернулся в лагерь, – ответил лейтенант. – Рация не отвечает. К ним на «техничке» выехали замполит роты капитан Березняк и зампотех майор Снупарь.

Барков переглянулся с Самариным, который тоже успел выйти, подойти и услышать доклад с первого до последнего слова. Старлей вздохнул и развел руками.

– Едем?

– Куда деваться?

– Особист где? – чтобы хотя бы что-нибудь сказать, спросил Барков. Назаров нахмурился, показал пальцем на палатку.

– Ужалился что ли? – переспросил Самарин.

– Спит, – коротко ответил Назаров.

– Ладно, собираемся, едем, – подытожил Барков. – У Березняка связь-то есть?

– Да, – сказал Назаров. – С ним радист поехал.

– В общем, так, – задумался Барков. – Берем врача, отделение из твоего взвода, – он взглянул на Назарова, – выдели самых подготовленных, самых умных. Пусть вооружаются, обязательно фонари возьмут, а то темнеет уже. Ты как? – он посмотрел на Самарина.

Тот в ответ кивнул, мол, поеду.

– Отлично, – усмехнулся майор, посмотрел на лейтенанта. – Коля, ты остаешься на хозяйстве. Бойцов, что вернулись, уложи спать. Они вымотались, будь здоров. Выезд через десять минут!

– У тебя есть что-нибудь? – тихо спросил ротный у лейтенанта, многозначительно щелкнув по кадыку.

Тот кивнул:

– Водка.

– Неси!

Назаров принес бутылку, предварительно, в целях конспирации завернув её в газету. Барков поблагодарил его, запихал бутылку в противогазную сумку. Назаров протянул еще сверток, коротко пояснив:

– Бутерброды.

– Спасибо, дружище! – Барков хлопнул его по плечу. – Если что, действуй по обстановке.

– Что, майор, проблемы?

Барков обернулся и чуть не выругался. Как всегда, не вовремя, нарисовался местный коллега особиста, товарища «молчи-молчи», начальник райотдела КГБ майор Мирошкин.

– Да не тушуйся ты, – попытался успокоить ротного Мирошкин. – Что стряслось на этот раз?

Барков вздохнул, успокаиваясь, махнул рукой и чуть ли не сквозь зубы ответил:

– Вторая рота не вернулась, на связь не выходит.

– Едешь туда? – не отставал Мирошкин. – Мы с тобой!

– Ладно, поехали, – сдался Барков. – Вы хоть дорогу примерную знаете…

Ехать оказалось недалеко, всего километров пять. Первым пошел «уазик» Мирошкина, вторым поехал на своём «командирском» Барков. За ним «Камаз» с Самариным и военврач, старлей Тетерин, в кабине. В кузов на всякий случай закинули еще термос с чаем и хлеб. Всё-таки второй взвод ни на обед, ни на ужин так и не попал. И, как первый взвод, пошел в рейд без сухпая, рассчитывая вернуться к обеду.

Машины проехали Коршево, остановились, не доезжая до Бахмачеевки. У края небольшого леска стоял «Зил-131» с будкой, так называемая «техничка» зампотеха. Водитель поспешно выскочил из кабины, поприветствовал командира и сообщил, что зампотех с замполитом ушли «туда», по следам второго взвода.

– Располагаемся! – скомандовал Барков. – На охране остаются водители Копылов и Стасов, и старший лейтенант Тетерин. Остальные, за мной!

– Есть!

Солдаты гуськом направились за Барковым. На этот раз Мирошкин оставаться в машине не стал, а пошел вместе с майором в авангарде. Лесок быстро закончился. Мирошкин повел группу вдоль холма.

– Здесь удобнее, – пояснил он. – Или по косогору нравится бегать? Там спуск крутой.

Они обошли холм, по едва заметной тропинке продрались через заросли акации, вышли на край болота.

Поодаль, метрах в пятидесяти, на берегу Барков заметил две фигуры: замполит и зампотех. Майор их окликнул.

– Мы прошли метров триста по их следам, – мрачно сообщил замполит. – Дальше не рискнули. Темнеет.

– По темноте в болото лезть не хочется, – добавил зампотех.

– И не надо, – согласился Барков. – Ну, пойдем, пройдемся. Посмотрим, пока еще совсем не стемнело.

Несмотря на сумерки следы кирзовых сапог, оставленных тремя десятками человек, отчетливо выделялись на мягкой земле. Идти пришлось с километр.

Край берега обозначали густые кусты осоки с камышами. Поверхность болота обильно заросла травой. Лишь кое-где виднелись своеобразные островки воды. Местами над поверхностью возвышались кусты и чахлые деревца.

– Когда-то лет сто назад здесь было чистейшее озеро, – сообщил Мирошкин. – Из него тек ручей в местную речушку Бахмачеевку. Ручей засыпали, озеро заросло, постепенно превратилось в болото.

– Здесь тропа есть, – продолжил он. – И вроде как насыпь. Лет пять назад даже машина проезжала. Но ночью лучше идти не стоит.

– Есть, – согласился Барков. – Она и на карте есть.

Он повернулся к чекисту и спросил:

– Давно здесь работаешь?

– Восемь лет, – ответил тот.

– Понятно. Все ходы-выходы в районе знаешь, значит?

– Не все, но знаю, – подтвердил Мирошкин.

– Почему тогда это болото Шмаком называют?

– Есть две версии этого названия, – сообщил Мирошкин. – Первая гласит, что в конце прошлого века два сына в погоне за наследством убили и утопили своего отца, купца по фамилии Шмаков. Утопили в болоте, а труп, как полагается, через три дня и всплыл. По второй версии, посреди болота есть остров, где жил то ли колдун, то ли знахарь по прозвищу Шмак.

Чекист развел руками:

– Выбирайте любую, какая нравится.

– Мне никакая не нравится! – буркнул Барков. – Похоже, вот тропа.

Узкая, максимум шириной метра в полтора, насыпь высотой с полметра, словно разрывала болото надвое. Вдоль неё торчали гнилые покосившиеся почерневшие от времени гладкие брёвна с перекладинами и остатками проводов – столбы. Действительно, когда-то здесь была дорога.

– Идём? – предложил Барков.

– Я бы утра дождался, – заупрямился Мирошкин. Действительно, сумерки становились всё гуще.

– Чуть-чуть пройдем, – решил ротный.

Он взял фонарь, мощный на три круглых батареи, включил, прошел вперед. Тропа еще была видна, на ней даже кое-где сохранились следы солдатских сапог.

– Володь, составишь мне компанию? – ротный обернулся к Самарину. Тот кивнул, доставая свой фонарь, пошутил:

– Почему бы не составить компанию хорошему человеку в вечернем променаде?

Никто даже не улыбнулся. У Самарина фонарь был попроще, штатный, сигнальный, с квадратной батарейкой. Лампочка в нем стояла намного слабее.

– Остальным ждать! – приказал Барков. Они осторожно пошли по тропе, подсвечивая себе под ноги.

Сумерки сгущались. С воды стал подниматься густой туман, укутавший все вокруг. Офицеры пропали из виду совсем.

– А это вот уже не есть хорошо, – громко заявил Мирошкин минут через десять. – Как бы и их не пришлось разыскивать!

Он сложил ладони рупором и закричал:

– Барков! Самарин! Вы где? Ау!

Прокричав несколько раз фамилии офицеров, он затих, прислушиваясь. С болота из тумана донесся ответный крик:

– Идём! Возвращаемся!

Минут через пять в тумане появились силуэты двух фигур. Первым шел Барков. Фонарь Самарина, похоже, приказал долго жить.

– Возвращаемся, – с некоторым облегчением выдохнул Мирошкин.

Уже на подходе к машинам Самарин рассказал:

– Прошли метров сто, пока тропа не оборвалась. Покричали, сначала вроде бестолку. Потом какой-то отклик услышали. Покричали еще.

– Определенно, там есть кто-то живой, – мрачно буркнул Барков. – Голоса слышали.

– Мы нифига не слышали, – заметил замполит.

– Мы тоже вас поначалу не слышали, – ответил Самарин. – Услышали, когда обратно подходить стали.

– Остаемся, ждем утра или возвращаемся в лагерь? – спросил Барков. – Какие будут мнения? Предложения?

– Солдат отправить в лагерь. А мы переночуем здесь, – подал голос зампотех. – У меня в кунге два спальных места.

Барков кивнул Самарину:

– Володя, бери ребят и на «Камазе» вместе с замполитом и врачом возвращайтесь в лагерь. А мы здесь перекантуемся. Утром в семь часов жду вас здесь.

Подошел Мирошкин, аккуратно поставил перед Барковым вязанку дров, напиленных-наколотых березовых поленьев.

– Это чтоб дрова не искать, – пояснил он. – Только подальше от леса и воды костер жгите. Я сейчас отъеду, кое с кем переговорю, утром вернусь.

Барков молча пожал ему руку. Мирошкин приблизился вплотную к ротному и вполголоса сказал:

– Помни насчет оружия. Не вздумайте стрелять! Здесь никто с вами воевать не собирается, вам ничего не угрожает. Разумеется, если сами не начнёте. Но тогда уж не обессудьте.

Мирошкин развел руками, пожал плечами. Барков мрачно, поджав губы, посмотрел на него. Подошел Кобылкин, молча протянул Баркову шинель и две алюминиевые трубки:

– Ночью от болота холодом потянет. А это фальшфейеры. На всякий случай.

– Спасибо!

Мирошкин с Кобылкиным сели в «уазик», но поехали не в сторону Коршево и дальше на Кутятино, а, наоборот, в противоположном направлении, к Бахмачеевке.

Только Баркова это интересовало мало. Он взглядом проводил «Камаз» с солдатами, Самариным, замполитом и врачом, поёжился. Остались он, зампотех и два водителя. Конечно, он бы предпочёл, чтобы Самарин остался здесь, с ним, ротный успел убедиться в грамотности «взводного-раз», как офицера. Но тому надо было отдохнуть и хотя бы немного поспать: Самарин-то «рейдовал» по лесу вместе со своим взводом с самого утра, да и завтра отдых не предвиделся.

Отправив зампотеха с водителями спать, благо было уже десять с лишним часов, Барков выбрал площадку, разложил поленья, запалил костер. Постелил шинель, присел на неё. Время потекло медленно. Поначалу он хотел глотнуть немного водки, но не стал, опасаясь, что начнет клонить в сон. Если только часа через три, перед сном, когда его сменит зампотех.

Ночь выдалась тихая, спокойная, безветренная. Небо было ясным. Вовсю светила луна. Действительно, ближе к полуночи с болота потянуло холодком.

За «уазиком» мелькнула тень. Послышались непонятные звуки: «шлеп-шлеп-шлеп» – словно скакала гигантская лягушка. Барков встал, выругался со злостью, но совершенно без страха:

– Млиат! Мало мне сегодня татар с медведями было! Еще и эта фигня!

Он потянулся к кобуре, но опять вспомнил совет Мирошкина и опустил руку.

Из-за его командирской машины в круг света костра выскочило существо с телом лягушки и уродливой головой, отдаленно похожей одновременно и на человеческую, и на сомовую. Существо то ли подскочило, то ли прыгнуло к костру, выдерживая дистанцию, и замерло, глядя на майора выпученными бледными глазами.

– Ты кто? – спросил Барков, снова усаживаясь на шинель. – Чудо-юдо заморское! Квакозябр зеленая! Что тебе надобно, а?

Существо ростом было метра полтора, если встало бы на задние лапы. А так, сидя, оно возвышалось на метр, не более. Кожа гладкая, зеленая с темно-бурыми пятнами – типично лягушачий окрас. А еще от него шел холод, но не такой, не мертвячий, как в лесу от орды призраков или таинственного деда, а другой, сырой, влажный. По спине потёк холодный пот пополам с мурашками. Существо что-то квакнуло совершенно по-лягушачьи, раскрыв рот и явив Баркову два ряда острых, похожих на иглы, зубов.

– Не понимаю я тебя! – бесстрашно заявил майор. – Вот хоть ты тресни, не понимаю!

Существо уставилось на майора, глядя ему в глаза и при этом не мигая.

– Мои солдаты живы? – вдруг спросил Барков. – Они там?

Ему показалось, что существо кивнуло.

– Если с ними что случится, я ведь всё твоё болото мазутом залью, – пообещал майор. – Мазута у меня много…

Ему показалось, что квакозябр растянул и без того широкий, как у лягушки рот, в улыбке.

Скрипнула дверь кунга. Существо, словно испугавшись, сделало гигантский прыжок, легко перепрыгнув «уазик», и скрылось в темноте.

По лестнице из будки «технички» с сигаретой в зубах спустился зампотех, одетый в старую телогрейку.

– Не спится, Николаич? – спросил Барков.

Честно говоря, он был немного раздосадован. Он бы не прочь еще пообщаться с загадочным гостем. Кроме того, у него сложилось впечатление, что существо было вполне разумным.

– Да, что-то никак не усну, Алексеич, – отозвался зампотех. – Иди спать, я подежурю.

Барков взглянул на часы. Оказалось, что он без малого прободрствовал три с лишним часа. Майор достал из противогазной сумки бутылку водки, сверток с бутербродами. Легко скрутил крышку, сделал пару глотков прямо из горла, закусил куском хлеба с сыром. Протянул бутылку зампотеху:

– Оставляю. Только не сейчас, Николаич. Когда спать пойдешь!

– А то я не понимаю, – отозвался зампотех. – Через пару часов своего водятла подниму, тогда остограммлюсь.

Глава 44

Глава 44.

Еремеич, Макарыч и остальные.

Отдай колбасу, я всё прощу!

Рано утром, ни свет, ни заря, меня вдруг поднял Евсеич:

– Батюшка-хозяин! К тебе лесной хозяин в гости пришел!

Я, едва разлепив глаза, влез в свои старые треники, те, что с пузырями на коленках, накинул на плечи телогрейку, в галошах на босу ногу вышел во двор, попросив домового сварганить мне кофе, а лесовику чаю покрепче.

Силантий Еремеевич упорно не хотел заходить в дом, предпочитая беседы на свежем воздухе. Вот и сейчас он засел на лавочке за столом в беседке.

Я вышел к нему, рухнул напротив, зевнул:

– Привет, Еремеич! Ты что в такую рань?

– Какая ж рань-то, батюшка Антон? – делано удивился лесовик. – Шесть часов! Почитай, весь честной народ на ногах.

Он вздохнул, покачал головой:

– Ох, избаловался ты, Антошка! Разленился… А ведь волхвы так не должны жить – в праздности да лености!

Евсеич принес две кружки, поставил перед нами, вопросительно посмотрел на меня. Я кивком поблагодарил, знаком показал на место рядом с собой, мол, садись за компанию. Домовой слегка мотнул головой, отказываясь.

– Антон! – заявил мне Силантий Евсеевич. – Ты мне теперь, как минимум, должен еще 20 саженцев дуба и 20 саженцев сосны!

И довольно засмеялся. Потом засмеялся я:

– Должен? Я тебе? С чего это, Еремеич? С какого перепугу?

– Ну, я тебя освободил от незваных гостей, – пояснил лесовик. – Не допустил к тебе вражин!

– Ты как заправский иудей заговорил, Еремеич, – вздохнул я. – Даже обидно становится. Вон ты как стал вопросы ставить: должен, ты мне, я тебе… Нехорошо это. Так и дружба проходит.

– Ну… – недовольно протянул Еремеич. – Я ж тебе помог?

– А ты сразу про долги какие-то заговорил! – хмыкнул я. Настроение и без того не очень хорошее, скакнуло на «минус». Мало того, что не выспался, так еще и непонятные требования каких-то долгов со стороны лесовика. Что это вдруг на него нашло?

– Я ж могу обидеться, Еремеич, – мрачно предупредил я.

Вообще интересно было бы попытаться с ним рассориться. Особенно, если не прав он.

– Да ладно, ладно, – лесной хозяин резко пошел на попятную. – Пошутил я!

Я так и не понял, всерьез он говорил или нет?

– Просто сегодня был в дубовой роще, – с непонятной обидой в голосе сообщил он. – Ну, какая это дубрава из двадцати деревьев, а? Сам посуди, Антон! И черный бор… Ну, какой черный бор из тридцати росточков? Смех один! Обидно мне стало. А ты совсем про них забыл!

– Ага, – я допил остывший кофе, еще раз зевнул. – И ты с утра меня пришел совестить, да? Причем, насквозь ультимативным тоном! Еремеич! Так дела не делаются! Я поначалу подумал, что ты со мной поссориться решил. Выгнать меня отсюда захотел.

– Ой, да ладно тебе, батюшка Антон! – в голосе лесовика проступили театрально испуганно-жалостливые нотки. – Как тебе такое в голову только взбрело?

И он во весь голос засмеялся. Раскатисто так, заливисто.

– Как я тебя с утречка-то взбодрил!

– Вот ты гад! – возмутился я. – Ну, Силантий Еремеевич! Ну, словов нету… Одни… эмоции!

Еремеич мгновенно успокоился, вытер набежавшие слезы, покачал головой.

– Что с твоими этими делать?

– С какими моими этими? – не понял я.

– Я своих-то, которые к тебе вокруг пошли через лес, вечером отпустил, – сказал он. – Покружил их знатно, попугал, душу отвел. У меня ж тут в лесу и татарва упокоена, и Некрас-отшельник последний приют нашел. Давно так не веселился. Даже мишутка с оборотнями над ними вышли покуражиться.

Я нахмурился.

– Надеюсь, без жертв, Еремеич? А то с вас станется!

– Нет, батюшка Антон! Все живы, здоровы, – Еремеич замялся. – Ну, так, двое разве что ноги чуток поломали… Но это они сами! Не мы!

Силантий Еремеевич виновато вздохнул.

– Так я про что? Там, на Шмаковом острове, которых… Выпускать или пусть денек-другой посидят? Им болотник Никодим вчера тропу закрыл. Вот они по бережку-то там и ходят, дорогу ищут. Уж брод пытались найти. Какое там! Топь кругом.

Я заинтересовался:

– Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее…

– Через Шмаково болото, по тропе к тебе другая группа пошла, – сообщил лесовик. – Как они до острова дошли, так болотник им дорогу и закрыл. Они всю ночь на острове и просидели.

Лесовик хихикнул.

– Ничего, – он поспешил меня успокоить. – Там и сруб стоял, в котором Шмак жил. Да и сухостоя полно. Дров набрали, не замёрзли. Всю ночь костры жгли. Оголодали чуток, это да. Так, что? Выпускать их?

Я махнул рукой:

– Выпускай, конечно! Хватит с них.

– Там твой друг Макарыч к ним приехал, – сообщил Еремеич. – В помощь его зазвали.

– Значит, он потом и ко мне заедет, – заключил я. – Только попозже.

– Я ему дорогу-то закрывать не буду, – сказал лесной хозяин. – Вчера, вон, перекрыл, любо дорого посмотреть! Как будто лет сто по ней не ездили!

– Только, если он один поедет, – предупредил я. – Мне чужие здесь совсем не нужны!

– Сделаю! – кивнул Еремеич. – Только ты это, Антон, про саженцы-то не забудь. А то, правда, ну что за дубрава из двадцати деревьев?

– Еремеич! – возмутился я. – Мне, чтобы вырастить один такой саженец дуба, надо в него минут 15 ежедневно вливать силу! 20 саженцев – это пять часов в день! Совесть имей. А ты еще и сосновый бор хочешь! У меня других как будто дел нет.

Силантий Еремеевич посмурнел.

– Ладно! – глядя на его унылую физиономию, сдался я. – Сделаю я тебе к зиме 10 дубов и 10 сосен. Только куда ты их высаживать думаешь? У тебя там бурелом кругом!

– Это ерунда! – обрадовался лесовик. – Это мы расчистим! Лешим скажу, они враз площадку подготовят!

Конечно, слукавил я. Теперь, после того, как я в полном объеме освоил теорию по магоботанике, выращивать так называемые «заветные дубы» для меня стало намного проще и менее энергозатратно. Достаточно было наложить конструкт на семя, в данном случае, жёлудь. После того, как он прорастёт, еще один конструкт. Ну, а потом подпитывать магией по мере необходимости, если возникнет желание поэкспериментировать с точки зрения выращивания какого-нибудь полуразумного растения с заданным эффектом. Например, если высаживать саженцы в ноябре, как я пообещал Еремеичу, то придется еще один конструкт накладывать – заклинание морозоустойчивости.

– Ты б, батюшка Антон, – заметил Еремеич, прежде, чем покинуть наш гостеприимный двор, – сходил бы на Шмаков остров. Душу знахаря Шмака упокоил бы. А то мечется она, не может спокойно за Кромку уйти. Да и клад там забрал бы. Золота там нет, а вот серебро имеется. Амулеты есть, для тебя интересные.

– Да ты что? – я даже обрадовался. – Схожу, конечно! Обязательно!

Лесник приехал после обеда. Один, мрачный, недовольный и, кажется, даже злой. Он оставил машину перед калиткой, без спросу зашел во двор и встал, как вкопанный, перед рыкнувшим Кузькой. Собакен почувствовал, что Макарыч пришел не просто так, а поругаться. Кузька громко гавкнул, призывая меня выйти из дома, что я и сделал.

– Соображает! – заметил лесник.

– А то! – согласился я.

– Может, и ты знаешь, зачем я приехал? – ехидно поинтересовался Макарыч.

– Что гадать? – отмахнулся я. – Сам скажешь.

– У военных автоматы пропали, – сообщил лесник. – И БМП. Боевая машина пехоты. Вместе с боезапасом. Пропали, когда их Еремеич по лесу кружил. Попроси его вернуть имущество.

– А смысл какой мне за них впрягаться? – удивился я. – Мне-то что от этого? Тем более, знаешь, по чью душу они сюда припёрлись!

– Нехорошо, – помрачнел Макарыч. – Вояки народ подневольный. Им приказали, они пошли. Поглумились над ними, покуражились – это понятно. Но за утрату оружия и уж тем более боевой техники их же под трибунал отдадут. Зачем народ до тюрьмы доводить, а?

– Макарыч! – к нам подошел Селифан, хлопнул его сзади по плечу. – Здоров будь!

– И тебе, Фаня, не кашлять! – Макарыч обернулся, пожал ему руку. Я улыбнулся, услышав впервые, как лесник назвал оборотня.

– В гости приехал? – оборотень продолжал расспрос.

– Да тут, понимаешь, такое дело, – замешкался лесник, раздумывая, рассказать про так называемые учения или нет.

– Вояки приехали по мою душу, – сообщил я. – Еремеич над ними покуражился, покружил их…

– Не только Еремеич, – вставил Макарыч, криво усмехаясь. – Болотник Никодим их сутки на Шмаковом острове продержал.

– Вот, вот! – кивнул я. – Сопли им помариновал. Спас меня практически. А то б я с вами уже не разговаривал. Ехал себе сейчас в Москву, связанный по рукам и ногам.

– Попроси Еремеича, – опять сказал лесник. – Пусть вернет технику и оружие.

Я вздохнул. Конечно, попрошу, куда я денусь?

– Пусть завтра поутру какого-нибудь солдатика присылают, – наконец решил я. – С тобой вместе приедет. Но только одного. Незачем народ сюда таскать!

– Антон, – не отставал Макарыч. – Там у двух солдатиков ноги поломало. Ты б полечил их, а?

– Ох, Макарыч, – я шутливо покачал головой. – Неспроста ты о них так пёчешься. Ой, неспроста. Подожди!

Я сходил домой, вытащил из ящика комода пачку карандашей с одной риской – конструктом «Айболит», вернулся, протянул Макарычу:

– Сам полечишь!

– Ага, – поблагодарил лесник. – Спасибо!

– Завтра с утра, – напомнил я. – Только не очень рано!