Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15

Глава 15

Интриги в кэгэбэшном стиле

Начальник Управления полковник Загрядов строгим взглядом окинул собравшихся, усмехнулся и то ли сказал, то ли рыкнул:

– Докладывайте результаты!

За приставным столом в кабинете начальника собрались: его заместители полковник Карпушкин, невысокий коренастый крепыш с коротким ёжиком седых волос; полковник Шарков, постоянно потеющий толстячок; недавно назначенный на должность начальника службы внутренней безопасности майор Котлов и начальник 7-го отдела подполковник Воробьев.

– Олег Тимофеевич, начинай! – предложил Загрядов Карпушкину.

– Объект нами установлен, – начал Карпушкин. – Где он живет в городе, где проживают его родственники, мы знаем. Восстановили всю биографию: в какой школе учился, в каком вузе сейчас учится, где работал до недавнего времени – тоже знаем. ХаДэ (характеризующие данные – прим. авт.) собрали. К нему домой с вами ездили, Иван Анатольевич! – напомнил он. – Вы сами телефон оставили его матери.

Загрядов благосклонно кивнул. Карпушкин был свой, больше того, они работали вместе, даже приятельствовали, можно сказать, дружили. Не случайно их вместе направили в одно управление на дальнейшую работу. Поэтому ему было дозволено некоторое панибратство в общении с руководством.

– Хорошо! – согласился Загрядов. – Евгений Васильевич?

Шарков встал, прокашлялся. Карпушкин докладывал, сидя. Шарков себе такого позволить не мог, несмотря на достаточно лояльное отношение со стороны Фантомаса. Тот знал о конфликте Шаркова и предыдущего начальника.

– Примерно установлено место жительства объекта в настоящее время, – сообщил он. – Это Кутятинский район. В Бахмачеевке живут его дед и бабка по материнской линии. Там же живет его бывший руководитель лесник Кутятинского леспромхоза Батманов Василий Макарович. До своего увольнения объект находился у него в подчинении. К сожалению, точное место жительства, а именно адрес проживания установить не представилось возможным.

Шарков виновато опустил глаза.

– Это как? – гневно удивился Загрядов, вставая со своего кресла. Он вышел из-за стола, подошел к журнальному столику. Налил из хрустального графина воды в такой же хрустальный стакан, сделал несколько глотков, прополоскав рот, не обращая внимания на сидящих подчиненных. Вернулся, сел:

– Как это вы не смогли установить адрес проживания объекта? На работе анкетных материалов нет? Не смогли опросить деда с бабкой или того же лесника?

Гнев его был наигранным. Шарков это уже докладывал в индивидуальном порядке еще вчера. Тем не менее Шарков вжал голову в плечи и попытался объяснить, оправдаться:

– Анкетных материалов, личного дела в леспромхозе нет. Родственники утверждают, включая отца, мать, деда с бабкой, что не знают места жительства объекта. Лесник от беседы уклонился.

Шарков не стал говорить, что Батманов, предварительно узнав про отсутствие повестки, просто-напросто послал оперативного сотрудника в далекое пешее эротическое путешествие. Шарков поднял глаза на начальника Управления и предложил:

– Может, стоило, конечно, провести опрос матери и отца под препаратами. Но для этого нужна ваша личная санкция, письменный приказ на выделение спецпрепаратов. А так мы готовы…

После этого он вдруг вытаращил глаза, ухватился за горло, захрипел и повалился на пол. Загрядов выскочил из-за стола, бросился в приемную:

– Инга! Немедленно врача сюда!

Шарков лежал на полу, сучил ногами, хрипел, держась за горло. Воробьев налил вы стакан воды, опустился перед ним. Безопасник Котлов перевернул Шаркова на спину, попытался усадить, приподнял голову. Воробьев влил ему воды в рот. Шарков закашлялся, перестал хрипеть.

– Он так захлебнётся! – с некоторым испугом заметил Загрядов. Шарков не захлебнулся. Он перестал хрипеть, взял из рук Воробьева стакан, выпил воду до дна. Поднялся на ноги, ошалелым взглядом посмотрев вокруг.

– Извините, пожалуйста! – хрипло сказал он Загрядову. – Что-то сердце прихватило.

– Вот что, Евгений Васильевич! – заботливо сказал Загрядов. – Иди-ка ты в санчасть, а потом домой. Отлежись, отдохни…

В это время в кабинет в белых халатах ворвались начмед Федорчук и врач-терапевт Кузина.

– Где больной? – с некоторым воодушевлением поинтересовался Федорчук. Загрядов показал рукой на Шаркова:

– Берите его и к себе! – распорядился начальник Управления. Федорчук с одной стороны, Кузина с другой, подхватили Шаркова под руки, повели в приемную.

Дверь за ними закрылась. Загрядов снова сел на свое место, окинул подчиненных орлиным взором и заявил:

– Продолжаем! Майор Котлов.

Безопасник встал, не по чину ему, сидя, докладывать без пяти минут генералу.

– Товарищ полковник, товарищи офицеры, – начал он официально. – С нашей стороны оперативно-значимой информации не получено. Контактов объекта с сотрудниками Управления не выявлено. Но, – он многозначительно замолчал, выдержал паузу, продолжил, – это не значит, что они не существуют. Работая с архивом, выяснено, что два года назад объект брали под охрану, выставляли пост постоянного наблюдения за ним. Правда, в связи с чем, у меня материалов не имеется. Результаты, как я понимаю, – он взглянул на Воробьева, чьи сотрудники брали объект под наблюдение и охрану, – докладывались непосредственно начальнику Управления, генерал-майору Киструссу.

Воробьев, не поднимая глаз, кивнул, подтверждая информацию.

– Кто из оперативных сотрудников занимался этим непосредственно? – ухватился Загрядов. – Кто инициатор?

Котлов пожал плечами. Он хорошо помнил, что два или три года назад еще Свиридов поручал ему проверку Устинова и Ершова в связи с назначением на вышестоящую должность. Там вроде мелькала фамилия объекта, но в связи с чем, как и почему, Котлов не помнил. Свои нынешние соображения, не подкрепленные документально, докладывать он не стал.

– Продолжаем работу, – закончил своё выступление Котлов. – При получении данных, будем докладывать незамедлительно.

Загрядов кивнул: то ли удовлетворенно, то ли нет, не разберешь.

– Подполковник Воробьев, – назвал он фамилию начальника «семерки».

Воробьев встал, по старой военной привычке (он был из особистов) одернул пиджак, вытянулся:

– Информации, однозначно подтверждающей неординарные способности объекта, пока не получено.

Он вздохнул, заметив недовольное выражение на лице начальника Управления, продолжил:

– Косвенные признаки имеются. Анализ медкарт окружения объекта опять же говорит о необъяснимом излечении близких связей от неизлечимых болезней.

Он прокашлялся, отметив в своем выступлении тафтологию, развел руками.

– Но вот такой однозначности, что это действия объекта, информации нет, – и поправился, – пока нет. Ищем, смотрим.

– Плохо ищете, – нахмурился Загрядов. – Надо усилить свои поиски! Ориентировать начальника Кутятинского отдела. Кто у нас там? Майор Мирошкин? Поставьте ему задачу! – он повернулся к своему заместителю Карпушкину. – Пригласите его на завтра сюда, отработайте задание.

– А вы поднимите материалы, опросите своих сотрудников, в конце концов, если сами не помните, – приказал Фантомас Воробьеву. – В связи с чем осуществлялась охрана объекта два года назад?

– Почему не помню, – обиделся Воробьев. – Наблюдение и охрана выделялись по личному указанию Киструсса в связи с угрозой со стороны организованных криминальных структур. На объект была совершена попытка покушения.

– Это всё следствие, – отмахнулся Загрядов. – Причина в чём? Из-за чего весь сыр-бор? Можете сказать?

Воробьев пожал плечами. Сказать-то он мог, он знал. Только ни доверия, ни уважения к нынешнему руководителю у него не было совсем. Вместо того, чтобы заниматься делами, его подразделение почти в полном составе бросили на розыск этого самого пацана, в принципе, неплохого парня, который неизвестно почему вдруг понадобился новому начальнику.

Загрядов распинался еще минут пять в адрес начальника 7-го отдела. Воробьев с хмурым лицом старательно делал вид, что внимательно слушает критику в свой адрес, проникается, уныло ожидая, когда начальнику Управления надоест.

– Понял? – наконец Загрядову надоело.

– Так точно! – по-военному ответил Воробьев.

– Работайте! – отрезал Загрядов. – Все свободны. Следующее совещание через неделю. Если вдруг появятся результаты, докладывать немедленно!

Котлов и Воробьев вышли из приемной первыми. Воробьев замешкался. Он вдруг подумал, что неплохо бы было зайти в архив, поговорить с Устиновым, инициатором организации охраны объекта. Он обернулся, усмехнулся, обнаружив, что Карпушкин остался в кабинете Фантомаса. Ну, собственно, иначе и быть не могло! Он направился к лестнице на первый этаж.

– Федорыч! – окликнул его Котлов. – Не спеши! Дело есть!

Воробьев остановился.

– Пойдем покурим, – предложил Котлов.

– Пошли, – согласился Воробьев, считая, что отказывать начальнику «гестапо» будет себе дороже. Они вышли во двор Управления, сели на лавочку возле «пепельницы», обода от колеса «Камаза», вкопанного в землю. Котлов достал мягкую пачку «Явы». Предложил собеседнику. Воробьев взял сигарету, размял. Достал зажигалку, протянул Котлову. Они прикурили. Молчание длилось ровно до половины сигареты. Котлов сидел, молча, нервно смоля сигарету, не зная, как начать разговор. Наконец он не выдержал, спросил:

– Федорыч, ты мужик умный, служишь долго, всё знаешь. Объясни мне, чем мы занимаемся? Что всё это значит?

Воробьев вздохнул, огляделся, ответил:

– Юр, без обид. Ты можешь прямо сейчас идти и доложить Фантомасу моё мнение, ибо мне уже до лампочки! Вместо того, чтобы заниматься настоящими делами, мы отслеживаем какого-то пацана, выявляя и документируя у него неординарные способности!

Воробьев произнес «неординарные» язвительно-издевательски, чтобы придать своим словам большей экспрессии.

– У меня практически весь личный состав… Понимаешь, весь! Выясняет адреса и знакомых этого пацана, собирает про него сплетни.

Он приблизился к Котлову вплотную:

– Тут установленный разведчик послезавтра приезжает, представляешь? Помощник военно-морского атташе Великобритании. Областной краеведческий музей его заинтересовал! Так Загрядов приказал бригаду, которая бы за ним вела наблюдение, не выделять. Ограничиться двумя «топтунами». А бригаду бросить, знаешь куда?

Воробьев выждал паузу:

– Правильно! На этого пацана!

Он нервно бросил окурок в «пепельницу», не попал, затоптал его, потом ногой подвинул в мусорку.

– Впору хоть рапорт писать председателю! Понял, Юр?

– Да ты что? – не поверил Котлов. – Письменный приказ есть?

Воробьев скривился:

– Забудь, о чем я тебе рассказал! Конечно, нет. Только в устном порядке.

Он махнул рукой, нахмурился, тоскливо заметил:

– Раньше мы Родину защищали. По крайней мере, верили в это. Старались. Из кожи вон лезли. Бывало, что и шкурой рисковали. Помнишь, как дашнакцутюновцев брали? А, – он поморщился, – откуда тебе помнить? Это девять лет назад было. Ты еще тогда не служил. А теперь? Теперь наши отцы-командиры только щёки надувают да изображают, что Родину защищают! А на самом деле в интригах погрязли! Как бы наверх вылезти да побыстрей!

Котлов смолчал.

После курилки Воробьев спустился в подвал здания, где размещались архив Управления и оружейный склад. Что туда, что сюда вход закрывали железные двери с панорамными глазками.

Воробьев нажал кнопку звонка. Дверь открыл Устинов.

– Я тебя видел, – сообщил он на возможный вопрос коллеги, почему открыл, не спросив, кто пришел. – Заходи!

Нынешний кабинет Устинов делил с двумя коллегами-девушками в звании прапорщиков. Да и сам Денис теперь ходил по Управлению в форме.

– Загрядов требует, – пояснил он, разводя руками. – Чай будешь?

– Нет, – Воробьев отрицательно мотнул головой. – Нам бы поговорить.

– Пойдем!

Они прошли по коридору мимо закрытых дверей, за которыми стояли высокие, под потолок деревянные стеллажи, забитые документами. Устинов привел коллегу в пустую комнату, где стояли стол с настольной лампой да два стула. Здесь сотрудники КГБ изучали дела, которые нельзя было выносить за пределы помещения архива.

– Как с аурой? – улыбаясь, поинтересовался Воробьев.

– Нормально здесь с аурой, – отмахнулся Устинов. – Запрещено в помещении архива устанавливать прослушку. А то ты не знаешь!

– Знаю, – согласился Воробьев. – Да я тут сегодня на совещании был. Загрядов опять устроил взбучку, что разыскать твоего знакомца не могут.

– Ты про кого? – равнодушно удивился Устинов. – Я что-то тебя не понимаю.

– Всё ты понимаешь, – поморщился Воробьев. – А то я не помню, кто охрану ему выставлял да моих подчиненных инструктировал. А что, молчишь, правильно. Мои-то, кто знает, будут молчать. Они тоже не в восторге от последних событий.

– Каких событий? – осторожно поинтересовался Устинов.

– Моих сотрудников сняли практически со всех мероприятий и бросили на розыск твоего знакомого Ковалева Антона Николаевича, – ответил Воробьев. – На установление его нынешнего фактического места жительства, выявление и документирование его так называемых неординарных способностей.

Устинов опять смолчал. В данной ситуации он выбрал самый беспроигрышный вариант – молчать, не подтверждая, но и не опровергая собеседника. Тем более, что еще недавно Воробьев участвовал в мероприятиях по розыску самого Устинова, как преступника, отравителя своего начальника Киструсса. Хотя, с другой стороны, как поведали Денису, особого рвения Воробьев тогда не проявлял.

– Странно, что Загрядов Владимира Ивановича Борисенкова не опросил, – заметил Воробьев. – Или опросил? Он же видел твоего подопечного, когда англичан на трассе брали! Наверняка знает, что с ним ты работаешь.

Устинов вздохнул. Начальник отдела контрразведки полковник Борисенков отнюдь не был в фаворе у Фантомаса, скорее наоборот, и теперь готовился к уходу на пенсию, благо «полковничий» возраст он уже пару лет, как переходил и, соответственно, выслуги тоже хватало. Борисенков распространяться не будет. Тем более, что тогда, после поимки шпионов и диверсантов из Великобритании, его персона не осталась без внимания. Полковник получил хоть и гражданский, но орден – «Знак Почета».

– Борисенков не будет языком трепать, – нехотя сообщил Устинов. – Ему до лампочки Фантомас. Он своё выслужил.

Воробьев кивнул, соглашаясь.

– Ладно, Денис! – он встал хлопнул Устинова по плечу. – Надеюсь, мы друг друга поняли. И еще…

Он замер в дверях.

– Возможно, в Кутятинском районе оперативно-поисковые учения будут проводиться. Имей ввиду.

* * *

Загрядов и Карпушкин остались одни. Фантомас выглянул в приемную, бросил:

– Инга! Пару кофе сделай!

Вернулся, весело хлопнул по плечу коллегу:

– Пойдем, пошепчемся.

Прошел к двери, ведущей в комнату отдыха. Карпушкин встал. Пошел за ним. Они уселись на диване за столиком. Загрядов вытащил из холодильника бутылку водки, две рюмки, тарелочку с нарезанным салом и дольками соленого огурца. Плеснул в каждую рюмку до половины.

– Давай!

Они чокнулись, выпили, закусили.

– Ну? – спросил Загрядов.

– По косвенным признакам, объект тот, кого мы ищем, – ответил Карташов. – Короче, он реально экстрасенс. Осталось только его найти да уговорить.

– Найти как раз не проблема, – отмахнулся Загрядов. – Через два месяца по плану в нашу область прибудет отдельная рота спецназначения дивизии имени Дзержинского, – и уточнил. – В наше распоряжение. В наше!

Он улыбнулся, наблюдая за ошеломленным видом заместителя.

– А… – замялся Карпушкин. – Она же в структуре МВД! У Щелокова!

– Там! – Загрядов ткнул указательный палец вверх. – Достигнута договоренность. Учебная отдельная рота спецназначения будет выделена нам на месяц. Если не обнаружим нашего с тобой юношу, будем действовать по старинке: прочешем лес. Но это – крайний вариант. Шеф, – Загрядов многозначительно кивнул на портрет Андропова, – сказал, что лучше обойтись нам своими силами.

– В Тучково, в соседнем районе, отдельная бригада спецназа ГРУ стоит, – заметил Карпушкин. – Может, проще через начальника особого отдела попросить ту же роту солдат, если уж на то пошло?

Загрядов приложил палец к губам. Через секунду дверь открылась, зашла Инга, держа в руках поднос с двумя чашками кофе. Она переставила чашки на журнальный столик, игриво подмигнула Загрядову и, демонстративно виляя задницей, вышла.

Карпушкин вздохнул. Загрядов перехватил взгляд подчиненного, осклабился:

– На чужой каравай рот не разевай! У тебя жена есть.

– Можно подумать, у тебя нету, – обиженно буркнул в ответ Карпушкин. Загрядов не обратил внимания на обращение на «ты»: они приятельствовали друг с другом достаточно долго, при этом находясь в одинаковых чинах с одинаковыми погонами на плечах.

– Моя жена в Москве, – засмеялся Загрядов. – А твоя при тебе!

– Тебе хорошо, – согласился Карпушкин. – Ты свою в Моссовет приткнул на работу. Она с тобой в регион в любом случае не поехала бы. А моя вот домохозяйничает. Нравится ей дома сидеть.

– Ладно, – отмахнулся Загрядов. – Вернемся к нашим баранам. Спецназ находится в ведомстве ГРУ у Ивашутина, а он с шефом сейчас в тёрках. Даже Леонид Ильич их помирить не может.

– Или не хочет.

– Или не хочет, – согласился Загрядов. – Поэтому будем рассчитывать на «дзержинцев», хотя не факт, что Щелоков в последний момент «обратку» не даст.

– Может, тогда стоило на погранцов ориентироваться? – предложил Карпушкин.

– Может, и стоило, – ответил Загрядов. – Только это не моё предложение. Это, во-первых. А, во-вторых, заново передокладываться шефу себе дороже. Сам должен понимать!

Глава 16

Глава 16

Визит джентльмена из Наглии

Поездку в областной краеведческий музей помощнику военно-морского атташе Соединенного Королевства Великобритании Фрэнку Эшли в МИДе СССР согласовали за два дня.

Как положено, утвердили представленный маршрут: на служебном автомобиле по трассе Москва-Переславль; и программу пребывания: посещение музея, короткое интервью, обед в ресторане «Космос». И, разумеется, добавили свою ложку дёгтя: обязали использовать машину сопровождения столичного ГАИ.

В машине сопровождения ГАИ, «волге ГАЗ-2410», собственно сотрудников милиции было двое. Двое других были работниками столичной «семерки», 7-го Управления Центрального аппарата КГБ. Один занимался фотографированием, другой киносъемкой.

К сожалению, они фиксировали передвижение и контакты Фрэнка Эшли только на улице. Внутри, в частности, в краеведческом музее, а также других помещениях, должны работать местные «топтуны». Увы, Загрядов приказал (устно, конечно) Воробьеву ограничиться всего двумя наблюдателями.

Фрэнк Эшли вместе с переводчиком в сопровождении директора музея, двух экскурсоводов, трех местных журналистов и двух фотокорреспондентов центральной и областной газет, не торопясь, прошли по залам музея, сфотографировались возле некоторых экспонатов, вроде чучела тираннозавра, скелетом мамонта, шерстистого носорога.

Англичанин не надолго задержался в зале древнеславянской дохристианской культуры, осмотрев идолы (конечно, новоделы) Перуна, Сварога, Чернобога и других древнерусских богов и богинь, внимательно осмотрел висящий на стене большой стенд с картой расселения славян по области вместе с капищами. Остановился возле картины с портретом волхва.

Неизвестно, как затесавшийся в группу сопровождения иностранца, представитель горисполкома громко предложил посетить музей истории комсомола, находившийся рядом. Журналисты, все как один, дружно отвернулись, скрывая улыбки. Переводчик что-то сказал англичанину на ухо. Фрэнк Эшли поморщился, но кивнул, соглашаясь на посещение еще одного музея.

Осмотр комсомольских экспонатов занял не больше пятнадцати минут. Всё время пребывания с лица иностранца не сходила брезгливо-снисходительная гримаска.

Программа пребывания иностранца закончилась обедом в ресторане гостиницы «Космос». За шестиместный большой стол сели только сам иностранец, переводчик и сопровождающий их работник посольства.

– Во время смены блюд официант, обслуживавший иностранца, передал ему записку, – сообщил Воробьеву один из наблюдателей, фотограф, протягивая фотоснимок. – Содержимое записки прочитать не удалось.

Сотрудник развел руками.

– Слишком уж всё быстро произошло.

Воробьев выругался: если б не распоряжение Загрядова ограничиться двумя наблюдателями, то и официант в ресторане был бы «свой», и повар… Обложили бы гостя по максимуму! А тут…

– Официанта допрашивают, – продолжил сотрудник. – По его словам, в записке были только цифры. Составлен фоторобот лица, инициатора передачи письма: высокий рослый мужчина среднего возраста, короткая стрижка, черные волосы. Носит очки с толстыми линзами. Из особых примет: бородавка на шее справа от подбородка.

– Сколько он дал официанту-то? – поинтересовался Воробьев.

– Десять рублей.

– Круто!

Почему-то, прежде, чем идти на доклад к Загрядову, Воробьев решил заглянуть к Устинову.