Текст книги "В осаде (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 31

Глава 31

Испортил настроение и спи спокойно

Из оперативной сводки ГУВД г. Подольск Московской области

10 августа 1982 года в 22.30 Дежурную часть ГУВД г. Подольск поступило сообщение от местного жителя К. 1962 г.р. о том, что в доме № 31 по ул. Кострикова он слышал многочисленные выстрелы.

Выехавшей оперативной группой по указанному адресу обнаружены трупы граждан Кбилцецхлацшвили Р. А. 1958 г.р., Тарциани Н. Г. 1954 г.р. и Давдишвили Б. Б. с многочисленными огнестрельными ранениями, все уроженцы ур. Грузинской ССР.

По горячим следам установлена причастность к убийству группы лиц, в которую входят уроженцы Грузинской ССР Лифтеани А. З., Кидженишвили О. А. и Грациони П. Н., которые при попытке задержания оказали вооруженное сопротивление и были уничтожены.

Выезжали: начальник ГУВД подполковник милиции Суворов Г. Н., начальник ОУР капитан милиции Огнев С. Т., следователь прокуратуры Тищенко О. С., оперативно-следственная группа ГУВД.

Телеграмма в Дежурную часть МВД СССР направлена. Проинформированы: Прокуратура Московской области, УКГБ СССР по Московской области.

* * *

Я вытащил из бумажного конверта волос Георгия Багратиони-Мухранского. Не мне ж одному с испорченным настроением ходить?

Я привычно скользнул в Астрал, с использованием волоса конструктом выстроил «мостик» к Георгию. Тот спал, благо время было заполночь.

– Доброй ночи, Георгий!

Потомок грузинских князей спал на узкой железной кровати под тонким шерстяным одеялом. Как я понял, это была не квартира, а комната в доме в горах.

Он открыл глаза, сел на кровати. Я тоже присел на стул, мягкий, удобный, с подлокотниками – который сам себе напридумал.

– Спишь?

– Сплю, – ответил он. – Наверное.

– Спишь, – согласился я. – Я тут к тебе в гости зашел вот по какому поводу. Резо тебя обманул, ну и, соответственно, меня. Его нукеры на днях напали на моих стариков.

Георгий напрягся.

– На деда с бабкой, – пояснил я. – Я с ними уже разобрался, но факт остается фактом: договоренность не соблюдается.

Георгий нахмурился:

– Он меня обманул?

Я пожал плечами:

– Думай сам! Решай.

И ехидно добавил:

– Ты лицо потерял…

Я прекратил контакт, вышел в Астрал. Немного посидел. Встал перед зеркалом, привычно прогнал силу по каналам: сначала «живую», потом «мертвую».

Настроение немного повысилось. Я взял с полки книгу, очередной учебник: «Построение конструктов и их совмещение с различными видами магии. Пособие для магов-универсалов». Герис мало рассказывал о магах-универсалах, хотя сам к таким относился. Он тоже владел и «живой» магией, и магией Разума.

* * *

Георгий вскочил с кровати, встал, сунув ноги в мягкие тапочки-чувяки. Эту неделю он жил в Кахетии в селе Мухрани в родительском доме. Родителей уже четыре года, как не было в живых. За домом, больше напоминавшем старинную крепость, присматривала двоюродная тетя Манана и её 15-летний сын Бадри, учащийся 9-го класса сельской школы. Периодически у них бывал наездами её живущий отдельно муж Бидзина, который на дух не переносил Георгия.

Тамара после выздоровления тоже съездила на родину, сходила с братом на местное кладбище поклониться могилам родителей, но потом сразу же вернулась в Тбилиси. Её ждали вступительные экзамены в университет.

Георгий натянул спортивные штаны, надел футболку, вышел в коридор. Он спал в своей комнате, в которой прожил всё детство. Вышел на балкон второго этажа, достал сигареты.

– Не спится? – сзади со спины, неслышно ступая, подошел Вазген.

Георгий обернулся, протянул пачку, угощая своего друга. Тот вытянул одну сигарету, зажег спичку, предложив в ответ прикурить сначала Георгию. Они закурили.

– Антон приходил, – сообщил Георгий.

– Когда? – удивился Вазген. – Когда успел?

– Во сне приходил, – ответил тот. – Сказал, что я лицо потерял. Бандиты Резо на его стариков напали. На деда с бабкой.

– Это сон, – успокоил его Вазген. – Иди, выпей чаю и ложись.

– Завтра выясни насчет Резо, – попросил Георгий. – Я попробую позвонить Антону, а потом наберу Резо.

Он помолчал, затушил окурок.

– А вдруг это правда?

Вазген нахмурился:

– Тогда нам придется ехать разбираться с Резо. Это было бы очень нежелательно, сам понимаешь.

Глава 32

Глава 32.

Новости приятные и не очень

– Батюшка-хозяин! – Евсеич прибежал ко мне на огород. – Батюшка-хозяин! Там опять телефон звонит, как оглашенный. Звонит и звонит!

Я нехотя отложил росток шиповника. С год назад на еврейском кладбище в Переславле взамен Сонькиной души помог Смотрителю душ заколдовать кусты акации и шиповника на задержание посторонних лиц (читай: кладбищенских воров да хулиганов). Причем растения активизировались строго после полудня и «отключались» с семи утра. Себе я тоже вырастил таких «охранников»: и акацию, и шиповник, и боярышник, кусты которых рассадил перед частоколом. Только, в отличие от «сторожей» на еврейском кладбище, мои растения работали круглосуточно, не трогая «своих»: меня, Селифана, Макарыча, деда Петю и бабу Веру. Ну, еще, конечно, maman и моего друга Мишку (вдруг нагрянет всё-таки в гости?). В своё время Наталья Михайловна тоже была в числе неприкасаемых. Сейчас даже не знаю. Я конструкты каждые полгода обновлял, последний раз её в их «память» вносить не стал. Впрочем, берегиню в лесу никто не тронет, ни растение, ни животное, ни нечисть, ни нежить – себе дороже. Кстати, нечисть, от Силантия Еремеевича и всяких там лешаков-кикимор до домовых, банников и прочих, мои кусты не останавливали. Как, впрочем, и некоторых животных: мишаня с Кузькой через заросли пролезали свободно, правда, волколаки шарахались от них, как от святой воды (а я тоже их в «память» не вносил), а зайцы попадали, как в силки. Первое время я даже ходил за ними, как на охоту. Очень Евсеичу эту дичь нравилось готовить.

Кроме акации и шиповника я ежедневно подпитывал магией Жизни дубы, высаженные по периметру участка и липу перед домом. И дубы, и липа способствовали формированию здорового микроклимата вокруг, создавали благоприятную ауру, повышали иммунитет не только у меня (хотя, по большому счету, мне это не требовалось), но и у окружающих, в том числе Селифана, деда Пети, бабы Веры и наших «зверюшек», включая непоседу мишку.

Я, не спеша, дошел до дома, надеясь, что у невидимого абонента всё-таки не хватит терпения. Терпения хватило, телефон трещал, не переставая. Его было слышно аж во дворе. Когда-то звонок я поставил на максимальную громкость (тогда Евсеич с аппаратом не дружил, бывало, даже подушками обкладывал). Теперь он только раздражал.

Скинул галоши, босиком прошел на кухню, взял трубку:

– Алло! Слушаю вас!

– Здорово, бродяга! – в трубке послышался веселый голос Устинова Дениса. – Как жив-здоров?

– Привет, – осторожно ответил я. – Всё было отлично, пока ты не позвонил.

Денис хохотнул моей незатейливой шутке, но потом совершенно серьезным тоном сообщил:

– На следующей неделе ожидай гостей. Понял? Около сотни.

– Сколько? – я чуть не подскочил. – Сотня?

– Да, – подтвердил Денис. – Под предлогом учений для захвата к тебе выдвигается отдельная рота спецназначения дивизии имени Дзержинского. Если вкратце, то некий аналог десантуры. Над тобой на днях самолетик летал. Видел?

– Видел, – подтвердил я.

– Вот он фотосъемкой занимался. В общем, я бы посоветовал ноги в руки и бежать. Куда-нибудь подальше: На Урал, в Сибирь, на Дальний Восток, в конце концов. Зря ты Карпушкина обидел. Он до сих пор в инфекционке унитаз жопой греет. Кстати, если что, в Красноярске Киструсс начальником Управы. Он тебя ждёт.

– Понял, спасибо, – вздохнул я и в свою очередь сообщил. – Этот твой Карпушкин меня электричеством запытать хотел. А там еще двое в меня шприцами стреляли. Может, попутали с тигрой какой? Не знаю. Я их тоже на горшок отправил.

– Я в курсе, – Денис поспешил завершить разговор. – Всё, пока. Я от знакомого звоню. Вроде чисто должно быть.

Он повесил трубку. Я тоже положил трубку на рычаги аппарата. Рядом стоял Евсеич.

– Уходишь, батюшка-хозяин?

– Куда? – не понял я.

– Ну, – домовой замялся. – В Сибирь…

Я зло усмехнулся, потом весело рассмеялся:

– Ну, вот еще! Я думаю, Силантий Еремеевич поможет мне комитет по торжественной встрече незваных гостей организовать? Как ты считаешь?

Домовой кивнул, соглашаясь со мной:

– Ты ж, батюшка-хозяин, самый главный волхв. Тебя и звери слушаются, и птицы. И сама Морана тебе благоволит. Ты только прикажи…

Телефон снова разродился громкой трелью.

– Да! – я поднял трубку. – Слушаю, Денис.

– Какой Денис? – в трубке я услышал голос maman. – Это я! Я правильно попала?

– А куда ты целилась, мэм? – пошутил я.

– Так! – голос maman был серьезен и грозен. – Ты мне скажи, ты куда пропал? Ты совсем дорогу домой забыл? Почему я узнаю, что ты приезжал, но зайти так и не соизволил?

– Мэм! – жалобным голосом ответил я. – Дела у меня срочные. Приезжал буквально на полчаса днем. Ты на работе. Ну, сама понимаешь…

– Тут к нам два раза Светлана заходила, – голос maman потеплел. – Тебя ищет. Очень тебя хочет увидеть.

Я нахмурился. Только Светки еще не хватало. Всё есть, а Светки нету.

– Мэм, – осторожно пошутил я. – Надеюсь, она про беременность ничего не говорила?

– Хватит, Антон! – возмутилась maman. – Мне твои шутки уже надоели!

– Ладно, ладно, – согласился я. – Ты спросила, что ей надо?

– С тобой поговорить! – снова повысила голос maman. – И очень срочно.

– Хорошо, – смирился я. – Через пару недель с делами разделаюсь, приеду. Раньше не получится, хоть убейте!

Maman замолчала, видимо, переводя дыхание. Я успокоился. Что-то её раззадорило, сподвигло на этот звонок.

– Антоша! – снова заговорила maman. – Я вчера увидела, что твой отец ездит на твоей машине. Он на завод приехал на твоей машине. Что это значит? Ты ему машину отдал?

– Ой, мам, – крикнул я в трубку. – Слышно что-то плохо… Алло? Алло?

Я подул в трубку, изображая помехи, постучал по микрофону пальцем, подмигнул домовому, нажал на рычаг, прерывая связь, а саму трубку положил рядом с телефоном.

– Пусть пока так полежит! – сказал я Евсеичу. – А я пока к Силантию Еремеевичу схожу.

К моему удивлению известие о предстоящих «учениях» Силантий Еремеевич встретил чуть ли не с восторгом – один-в-один Карлсон при известии о приезде дяди Юлиуса.

– Давно я не шутковал! – весело заявил лесной хозяин. – А тут, почитай, аж сотня человек! Помню, как по весне лет пятьсот… Нет, шестьсот! Шестьсот лет назад ко мне в лес татарва сунулась. Да не просто, а отряд с ясаком, ежегодной данью.

Силантий Еремеевич залился веселым смехом:

– Ох, и повеселился я! Ох, и покуражился. Целую неделю над ними измывался. Все здесь остались…

Он внимательно взглянул мне в лицо, прищурился:

– И ясак тоже остался… Не хочешь посмотреть?

– Еремеич! – я нахмурился. – Ты шутки-то свои брось!

– Да я что? Я ничего! – Еремеич пошел на попятную. – Я так… Но если надо, я тебе его отдам. Вдруг пригодится? Там, почитай, с пуд одного серебра только будет!

– Еремеич, – строго сказал я. – Вот давай без этих глупостей! Чтоб все целы остались. Без всякого членовредительства. Понял?

– Эх, – Силантий Еремеевич махнул рукой. – Добрый ты. Жалостливый. А ведь они за тобой придут. Тебя-то жалеть не будут. И хозяйство твоё тоже…

– Еремеич! – повторил я и пошутил. – Пожалуюсь на тебя батьке Велесу, выпишет тебе горячих. Будешь знать!

Силантий Еремеич сразу же нахмурился, замолчал. Потом сообщил:

– Ты б сходил к идолам-то. А то совсем их забыл. Принес бы им дары. Да заодно и заповедный дуб проведал. А то захиреет без внимания.

– Схожу, Еремеич, – виновато согласился я. – Твоя правда. Завтра и схожу!

Глава 33

Глава 33

Узкий круг врагов народа

В этот раз они собрались в замке Уитминстер близ города Глостер графства Глостершир, стараясь оставить встречу втайне от всех, в том числе даже от соратников: директор службы безопасности (контрразведки) МИ-5 Великобритании Джон Лоуренс, председатель Международного консультативного комитета Чейз Манхеттен банк Дэвид Рокфеллер, Эдмон де Ротшильд и министр иностранных дел Великобритании Питер Кэрингтон.

Трое из них – Киссинджер, Рокфеллер и Ротшильд – были постоянными членами, а фактически руководителями Бильдербергского клуба. Лоуренс и Кэрингтон являлись просто членами клуба.

– Джентльмены, – первым взял слово Джон Лоуренс. – Все вы в курсе недавних событий, связанных с оздоровительными и омолаживающими процедурами…

– Хватит, Джон! – оборвал его Рокфеллер. – Все мы в курсе этих дел. В том числе и их последствий. И как обосралась ваша разведка тоже.

– К сожалению, мы не успели воспользоваться артефактами, – подхватил Ротшильд. – Всё успела перехватить «стальная Мэгги»…

Он усмехнулся, пояснил:

– Ваша премьер-министр Маргарет Тэтчер. Правда, часть успели присвоить агенты МИ-6 и, видимо, собственно из-за этого и случился скандал.

Джон Лоуренс согласно кивнул:

– Мы тоже подозреваем, что разведка на этом погрела руки, а русский колдун, который сделал артефакты, остался без соответствующего вознаграждения. Да и КГБ, увы, совсем не спит. Если вы не в курсе, то скажу, что годом раньше мы попытались захватить колдуна и вывезти его в Королевство. 2 агента МИ-6 и 11 опытнейших офицеров-диверсантов SAS, направленных для этого в Советский Союз, оказались легкой добычей для русской контрразведки. Очень легкой, джентльмены. Никто даже выстрелить не успел.

Он развел руками.

– Но речь не о том.

Он плеснул себе в бокал еще коньяку.

– Лорд Алекс Грэхэм Клайд, третий герцог Виндзор, смог получить один омолаживающий артефакт. Правда, он оказался, как и несколько других, временного действия…

– Наслышаны! – буркнул, перебив и сморщив нос, Рокфеллер. – Мне ли не знать? Лорд Клайд является держателем 2-процентного пакета акций «Стандарт Ойл» и 0,5-процентного пакета «Чейз Манхетен Банк». Поначалу он взбрыкнул, как молодой. А потом, через пару неделю чуть в ящик не сыграл. Всё ему вернулось обратно: и возраст, и болезни, даже еще хуже стало. Как он только сыграет в ящик, все его акции будут выставлены на аукцион. Он же в завещании про них не указал.

– Думаю, сэр, – усмехнулся из своего кресла, отсалютовав Рокфеллеру бокалом с янтарным напитком, Питер Кэррингтон. – С аукционом вам придется подождать. Неделю назад лорду Клайду лично от русского колдуна доставили два артефакта: омолаживающий и лечебный. И передали пожелание встретиться лично. Не далее, как три дня назад лорд Клайд в компании трех очаровательных нимф на своей яхте отправился в Россию.

– В Советский Союз, – задумчиво заметил Ротшильд.

– Какая разница? – отмахнулся Кэррингтон. – Задумайтесь, джентльмены: колдун передал лично лорду Клайду два артефакта и просьбу о встрече!

– Почему именно ему? – возмущенно удивился Ротшильд. – Тем более, лично?

Кэррингтон пожал плечами. В зале воцарилось удивленное молчание. Рокфеллер нервно встал, подошел к столику, на котором красовались несколько разномастных бутылок, налил себе в бокал из первой попавшейся, сделал глоток, поморщился. Поставил бокал на стол.

– Черт возьми! – выругался он. – Смешал виски с коньяком!

Джон Лоуренс поднялся из своего кресла, взял со стола чистый бокал, поставил на столик перед миллиардером. Тот поблагодарил, открыл бутылку, щедро плеснул в стакан коньяку, сделал глоток и заявил:

– Определенно, джентльмены, с этим надо что-то делать! Как-то решать!

– Прежде, чем решать и что-то делать, – нахмурился Рокфеллер, – надо выяснить результаты их встречи! После возвращения сэра Клайда я беру на себя переговоры с ним. И вообще, мы не достаточно хорошо знаем причину их встречи! Но информация, – он взглянул в сторону Лоуренса, – весьма интересная. Я бы попросил вас, сэр Джон, держать нас в курсе развития событий.

Он хищно усмехнулся и добавил:

– Неплохо было бы перехватить поступление артефактов в наши руки. Если, увы, это не получится, я буду не против устранения колдуна, совсем не против. Считаю, что это нам совсем не пойдет на пользу. И думаю, излишне говорить, джентльмены, что этот разговор должен остаться в этих стенах?

Глава 34

Глава 34

Военный совет (почти в Филях)

Отдельная рота специального назначения дивизии имени Ф. Э. Дзержинского (по документам проходившая, как отдельная учебная рота дивизии имени Ф. Э. Дзержинского) прибыла в Кутятино после обеда. 100 человек личного состава приехали на трех «Камазах». Еще один «Камаз» привез всякое барахло: палатки, колья к ним, деревянные щиты, даже кирпичи. Два тягача на платформах привезли 2 БМП. Отдельно приехали две «технички»-фургона, что на базе «Зил-131». Одна из них притащила на прицепе полевую кухню. Начальство – командир роты, начальник штаба, замполит, особист, врач – приехали на двух «уазиках». Командиры взводов прибыли в «Камазах», разумеется, в кабинах. Зампотех – в кабине «технички».

Для размещения роты была выбрана ровная площадка в поле справа от проселочной дороги Кутятино-Коршево. В этом году поле «отдыхало». Так-то на нем колхоз сеял пшеницу и овёс.

Загрядов прибыл уже под вечер, когда на поляне был разбит лагерь, стояли палатки, и вовсю дымила трубой полевая кухня, а по лагерю полз одуряюще вкусный запах гречневой каши с тушенкой.

Недалеко от лагеря прогуливалась стайка местных ребятишек, которых привлекло наличие непонятных военных в окрестностях села. А военные были действительно непонятные, необычные: не в повседневной солдатской форме, а пятнистых маскхалатах, да еще и с оружием. В сам лагерь ребят, конечно, не пустили – по периметру была выставлена охрана, часовые. Вот и ходили ребятишки вокруг, периодически приставая к часовым, выпрашивая:

– Дядь! Дай патрончик, а? Ну, хоть гильзу дай!

Загрядов приехал, как и положено начальнику областного Управления КГБ, на служебной черной «волге», не забыв прихватить своего зама Карпушкина, только утром выписавшегося из больницы. Вместе с Загрядовым на служебном «уазике» приехал и начальник райотдела Мирошкин вместе со своим оперативником лейтенантом Кобылкиным.

– Ты помалкивай, понял! – проинструктировал Мирошкин лейтенанта. – Начальники приходят и уходят, а нам здесь работать. Понял? Так что ни слова про Ковалева. Особенно про то, как ты на своем «уазике» в дебри заехал.

Лейтенант поспешно кивнул. Начальник Управления для него был почти что небожителем. Лично с ним он беседовал только однажды, но не с этим, новым, а со старым, Киструссом, и то перед тем, как его принимали на службу. И всё. Остальное общение с руководством ограничивалось непосредственным начальником и, на отчетах раз в полгода, с курирующим заместителем начальника Управления. Но то же как бы «издали».

– Если что, – закончил Мирошкин, – говорить буду я. Только я.

– Я понял, Сергей Витальевич, – послушно ответил Кобылкин.

Загрядов вышел из машины, в элегантном однотонном костюме, изящно повязанном галстуке, и направился к входу в лагерь, где одиноко стоял солдат с автоматом на плече. За ним, едва перебирая ногами, поплелся Карпушкин, в джинсах, кроссовках и светлой легкой ветровке.

– Сидим, ждём, – скомандовал Мирошкин. – Надо будет, позовут.

Солдат по требованию Загрядова вызвал дежурного. Дежурный, оказавшийся сержантом, быстро сбегал к командиру роты, вернулся уже вместе с ним. Ротный представился первым, отдав воинское приветствие:

– Командир учебной роты майор Барков. Прошу.

Он приглашающе указал в сторону самой маленькой пятиместной палатки, выполняющей роль штаба.

– Сержант! – Барков повернулся в сторону дежурного. – Стоишь здесь и ближе пяти шагов никого, включая всех офицеров, даже особиста, не подпускаешь. Ясно?

– Так точно, товарищ майор!

Штабная палатка стояла прямо на земле. У одной стены стояли две обычных раскладушки. Вдоль другой стены стоял штабель из шести деревянных зеленых оружейных ящиков. В середине вместо стола были поставлены два таких же ящика. Вокруг них – четыре складных походных туристических табурета. На центральном столбе висел электрическая лампа-фонарь. Майор щелкнул тумблером, включая свет.

– Садитесь, товарищи, – пригласил майор, усаживаясь первым. Загрядов сел рядом, Карпушкин присел за ним.

– Начальник Управления КГБ полковник Загрядов Иван Анатольевич, – представился Загрядов. – А это мой первый заместитель полковник Карпушкин Олег Тимофеевич.

– Командир учебной роты майор Барков Алексей Алексеевич, – еще раз представился майор и продолжил. – Рота в соответствии с приказом заместителя министра внутренних дел поступила в ваше полное распоряжение на пять дней, товарищ полковник. Инструктаж был самый общий: прочесать лес и найти человека.

В общих чертах прежде, чем идти на контакт, привлекать так называемую учебную роту, а по факту недавно сформированное подразделение специального назначения, начальник Управления КГБ постарался по максимуму, используя служебные и дружеские связи, собрать информацию о командире – майоре Баркове. Выяснить удалось не очень много: 11 лет назад закончил Рязанское десантное училище ВДВ имени Ленкомсомола, где-то успел «поокоянствовать». Причём это «где-то» было совсем не Афганистаном. Но конкретно где, Загрядову, разумеется, не сказали: другое ведомство да еще плюс к этому на личном деле майора Баркова стоял гриф «сов.секретно». Тут и свои-то не знают, где служил их коллега, пока он сам не проговорится на какой-нибудь пьянке, что, собственно, вряд ли – «воспитание» не то. Болтуны в таких подразделениях не задерживаются, даже если вдруг туда вопреки всем отборам и психанализам попадают. А о том, что это «окаянство» прошло удачно и для Родины, и для Баркова, свидетельствовал орден Красной Звезды, который в мирных условиях получить практически невозможно. Внешне Барков чем-то напоминал кота, но не пушистого, домашнего, любителя поваляться на диване, а уличного, эдакого ветерана помоечных схваток – высокого роста, сухощавый, жилистый, подвижный с типичным «офицерским загаром» (когда загорают лишь лицо, грудь и руки до локтей, остальное скрывает обмундирование).

Загрядов кивнул, раскладывая папку:

– Ну, в общих чертах, в принципе, верно. Смотрите!

Он развернул тактическую карту района, разложил фотографии.

– Это результаты аэрофотосъемки. Значит, вам необходимо выдвинуться в этот район.

Загрядов указал карандашом на населенный пункт.

– Деревня Красный путь. В деревне осталось несколько домов. В одном из них проживает вот этот человек.

Он положил поверх карты фотографию:

– Ковалев Антон Николаевич, 18 лет. Вам его необходимо обнаружить, задержать и доставить нам.

Загрядов вздохнул, выдержал паузу, иронично посмотрел на бледного Карпушкина и сообщил:

– В том, что вы его не сможете задержать, я уверен на 100 процентов. Разве что совершенно случайно. Поэтому я вам советую… Советую! – он повысил голос, – обнаружив его, попытаться войти с ним в контакт и сигнализировать нам. К вам тут же выдвинется наш психолог, который попытается его уговорить ехать к нам.

Майор скептически усмехнулся, скривился:

– Товарищ полковник! Мои бойцы кирпичи руками ломают! Доски руками ломают. Один против пятерых выходить не боятся! А тут пацан…

– Товарищ майор! – покачал головой Загрядов. – Я понимаю, вы тоже весь в подписках, что барбоска в блохах. То, что я вам скажу, относится к категории гостайны. Эта информацию исключительно для вас. В каком виде вы будете её доводить до подчиненных в рамках инструктажа, дело ваше. Но не дай бог проговоритесь.

Майор криво усмехнулся:

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Алексей Алексеевич! – понизил голос Загрядов. – Отнеситесь к моим словам крайне серьезно. Крайне! Этот парень, которого нам, – он подчеркнул «нам», – с вами предстоит разыскать и задержать, точнее, удержать, является волшебником.

Он спокойно посмотрел на удивленное лицо Баркова, снимая реакцию, продолжил:

– Именно волшебником! Ни много, ни мало, а человеком с экстраординарными способностями. Например, он способен лечить практически все болезни, залечивать любые раны. Его нельзя ни застрелить, ни зарезать. А как выяснили недавно, бесполезно применять к нему электрошокер.

Майор молчал, сжав губы. Информация была настолько невероятной, что он просто не находил слов. Если бы он услышал это от кого-то другого, он бы не поверил. Но перед ним был начальник областного КГБ. Кроме того, существовал еще и приказ замминистра, отдавший роту в полное распоряжение местным чекистам. Всё это говорило, что Загрядов не врал. Но всё это звучало так невероятно!

– Выяснили, что на него действует усыпляющий газ, – продолжил Загрядов. – Это стопроцентная информация.

– У нас есть такая штука, – задумчиво ответил майор. – И слезоточивый газ, и усыпляющий. Захватили.

– В каком виде? – сразу заинтересовался Загрядов.

– В баллончиках.

Полковник кивнул, сказал:

– Я продолжу? Так вот, кроме того, что наш объект может лечить, он может и калечить, и, конечно, убивать. Правда, нам неизвестны случаи, что он кого-то убил. Но насчет того, что может вызывать расстройство организма вот, налицо.

Загрядов кивнул в сторону Карпушкина:

– Человек неделю не мог, извините за выражение, сойти с унитаза. Представляешь, майор? Понос, который длится неделю! Если вовремя не оказать помощь, исход однозначен: обезвоживание организма, мучительная смерть.

– Он еще может вызвать у человека паралич, – добавил Карпушкин и напомнил. – Когда в него стреляли шприцами со снотворным, он парализовал стрелков.

Он поморщился, глубоко вздохнул:

– Стрелки были парализованы минут на десять, но получили вдобавок еще и, как я, расстройство живота. Провалялись в больнице неделю.

Он посмотрел на Загрядова, перевел взгляд на Баркова:

– Действительно, товарищ майор, лучше всего будет, если вы зафиксируете его присутствие и вызовете нас. От нас прибудет психолог. Специально приехал из Москвы, чтобы его уговорить.

– А зачем вообще он такой нужен? – удивился майор. – В чем его ценность?

– В чем ценность? – голос Загрядова снизился до шепота, похожего на шипение. – Майор, ты не соображаешь? Руководители страны – у кого больное сердце, у кого почки… А это гарантированное стопроцентное здоровье. Ты понял, зачем? А он еще, кроме этого, и омолаживать может!

Барков закашлялся, попытался улыбнуться.

– И не дай бог, майор, – строго сказал Загрядов уже обычным тоном. – Кто-нибудь еще про это узнает! Служить тебе тогда до самого дембеля в каком-нибудь военкомате в Сусумане.

– Да я понял, понял! – недовольно ответил Барков.

– Легенду на инструктаже придумаешь сам, – добавил Загрядов. – Я бы сказал, что парень сильный гипнотизер, например. Не думаю, что кто-нибудь будет вдаваться в подробности. Связь через нашего начальника отдела. У него «Алтай» стоит в машине. Хотя психолог останется с ним. Оружие применять, сам понимаешь, не советую. Но взять, возьмите. Зверья здесь всякого хватает.

– Я понял, товарищ полковник! – майор встал. Загрядов тоже встал.

– В общем, на связи! Будет любая информация, звоните!

Они пожали друг другу руки и направились на выход. Барков не забыл щелкнуть тумблеров, выключая свет в палатке.

Никто не заметил маленький черный носик суслика, выглядывавшего из-под ящиков.