Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Юрий Гаврилов

Бесков одним из первых усвоил принципы тотального футбола, которые предложили в семидесятых голландцы. Тотальный футбол подразумевал, что каждый игрок может играть на любой позиции. И крайний левый защитник может оказаться на левом фланге атаки, а кто-то из нападающих в это время отходит назад. Вот в «Спартаке» Сочнов, который в своей предыдущей команде был правым крайним нападающим, стал крайним защитником. Олег Романцев в Красноярске был левым нападающим, в «Спартаке» стал защитником. Хидиятуллин в Ростове был атакующим игроком, здесь стал центральным защитником. Я как-то обратил внимание: у нас в составе десять атакующих игроков было. И это давало эффект: мы на тот период больше всех голов забивали.

Олег Романцев играет за сборную СССР. 1980 год.

Фото: Александр Сенцов / ТАСС

Алексей Скородед

Константин Иванович часто повторял такую фразу: чтобы победить, нужно доставить мяч к воротам соперника быстрее, чем он туда добежит. И вне зависимости от того, против кого он играет и на каком поле, он играл на победу. Никогда такого не было, чтобы ничью зацепить или в обороне отсидеться. Он всегда играл первым номером. Всегда. На установке перед матчем он каждый раз говорил: ребята, мы выходим играть для зрителей. Футбольный матч – это спектакль.

Александр Хаджи

Бесков считал, что он режиссер, а футбол – это искусство. Каждый человек должен творить на поле, должен работать головой. И когда результат был, а играли плохо, он был недоволен. Игра важнее, чем победа. Зритель должен получить за свои деньги полное удовольствие.

Игорь Рабинер

Великий журналист Лев Филатов придумал фантастическую формулировку о Бескове: он назвал его тренером с хореографическим даром. Команда словно танцевала на сцене Большого театра.

Владимир Бесчастных

Тогда у «Спартака» на базе было все открыто: приходи, смотри тренировки. И некоторые смотрели, записывали. И у Бескова спросили: «Константин Иванович, а вы не боитесь, что ваши тренировки записывают?» А он говорит: «Да пусть записывают, все равно ничего не поймут».

Александр Вайнштейн

Бесков чувствовал футбол на уровне интуиции, инстинкта. Он мог увидеть в игроке то, чего никто другой не видел. Причем когда игроки приходили, даже Николай Петрович Старостин иногда говорил – мол, я не понимаю, зачем мы их взяли и так далее. А Бесков понимал, и тому миллион примеров.

Алексей Скородед

Взять Георгия Ярцева. Бесков его заметил на турнире, который проходил в манеже «Сокольники». Ярцев играл за команду «Спартак» (Кострома) из второй лиги. Ему было 29 лет. Бесков не испугался пригласить его в команду и не ошибся. Ярцев стал лучшим бомбардиром «Спартака» в чемпионском сезоне.

Александр Хаджи

Он так говорил: «В футбол научить играть нельзя». Делал паузу и продолжал: «Но я вас научу». У него всегда с собой был складной макетик футбольного поля и фишечки. Идет игра на поле, свисток – он макетик разложит и начинает рассказывать: где ты должен был быть в этот момент, как надо было ставить ногу, как подсекать мяч. И сам показывал. Он в 67 лет так бил по воротам, что штанги трещали.

Алексей Скородед

Константин Иванович требовал от игроков такого же отношения к футболу, как от себя. Он считал, что не бывает в этом процессе мелочей. Все должно быть посвящено результату – и в игре, и в быту. Допустим, он мог забрать всю команду на два-три дня на базу. Он считал, что нечего игрокам болтаться по домам, а вот когда они на базе, они думают только о футболе. Плюс его жуткие разборы, которые стали притчей во языцех. Каждую игру он мог разбирать по два-три часа. Допустим, нарезка моментов с матча – на 30–40 минут. А он зацепится за первый же момент – и полтора часа его разбирает: кто где ошибся и какое неправильное действие сделал.

И эти разборы были не только о футболе. Он мог рассказывать какие-то случаи из своей жизни. Часто приводил в пример артистов балета: он считал, что у футболистов так же должны быть отточены движения.

Александр Тарханов

Вагиз Хидиятуллин мне рассказывал: Бесков дает теорию, я засыпаю, потом просыпаюсь – и все помню.

Юрий Гаврилов

Часов до пяти разборы доходили. Мы-то не спали, а вот Николай Петрович Старостин иногда, по-моему, задремывал.

Валерий Шмаров

Когда я только пришел в «Спартак», первые полгода теоретические занятия были очень интересными. Все комбинации, которые разыгрывались в матчах, сначала создавались на макете, в теории, а потом уже переносились на поле. Поэтому каждый игрок в любой момент знал, что надо делать с мячом и куда бежать открываться.

Алексей Скородед

Футболисты эти разборы не очень любили, потому что Константин Иванович крайне редко хвалил игроков. Чаще всего рассматривались какие-то отрицательные моменты – и ошибку конкретного футболиста Бесков мог разбирать час-полтора. Плюс в каждом матче фиксировали тактико-технические действия каждого игрока на поле. Сколько действий он сделал, сколько пасов, сколько отборов и так далее. Каждому выставлялись оценки, и вокруг них Бесков разворачивал целый спектакль. С его стороны тут тоже было искусство, он мог часами про это разговаривать.

Юрий Гаврилов

Отбор мяча, перехват, удар по воротам, игра головой – все эти моменты считались, выставлялись плюсы, минусы и итоговая оценка. И вот в одном сезоне из 34 игр у меня получилось 17 двоек. А почему так – потому что я все время старался играть остро. Допустим, я десять пасов делаю – с двух забиваются голы. И по этой системе у меня 80 процентов брака. А вообще-то с этих двух передач ребята забили, и мы выиграли. То есть все нормально, а по показателям получается, что ненормально. И мне Бесков тогда сказал: как ты в этом году играл, лучше бы ты вообще не играл. Ну как это?

Алексей Скородед

Константин Иванович делает замечание игроку за неправильно выполненное действие. Он делает это раз, он делает это два. Если футболист на третий раз делает ту же самую ошибку, этот футболист перестает для Константина Ивановича существовать.

Леонид Трахтенберг

Бесков был человеком военным, и это отражалось на его взаимоотношениях с людьми. Однако то, что было позволительно в «Динамо» или ЦСКА, в «Спартаке» работало по-другому. Исторически «Спартак» – это демократия, это возможность каждого игрока высказать свое мнение. А у Бескова это было невозможно.

К примеру, он взял бывшего игрока «Спартака» Сергея Рожкова своим помощником. И вот идет разбор игры с ЦСКА. Бесков в хвост и гриву разносит игру команды и каждого футболиста в отдельности. А сыграли вничью – 2:2. И Бесков обращается к Рожкову: «Сергей, ну правильно ведь я говорю?» А тот отвечает: «Константин Иванович, а мне показалось, что все-таки мы не так плохо и играли». Это был последний рабочий день Сергея Рожкова.

Александр Вайнштейн

Бесков был продуктом системы. Старостин изначально впитал в себя эти спартаковские демократические принципы, у него была совсем другая жизнь – и он пытался по-отечески разговаривать с футболистами. Бесков говорил по-другому. Конечно, у него был диктаторский стиль правления. Он сам по себе был такой барин, мог человека обидеть, унизить, накричать на него. Он был гениальным постановщиком игры, но в быту… Когда он появлялся на базе, все игроки прятались по номерам и боялись показаться ему на глаза, потому что абсолютно непредсказуемо было, на ком он начнет срываться.

Олег Романцев

Знаете, на тренировку к Бескову очень хотелось идти и не хотелось, чтобы он ее заканчивал. Всегда было интересно. А вот разговаривать с ним ужасно не хотелось. Очень неприятный человек он в общении.

Леонид Трахтенберг

Однажды вечером я приехал в Тарасовку и брал интервью у одного из игроков. Было довольно поздно. Бесков пригласил меня к себе в кабинет, достал бутылочку коньяка, мы выпили по несколько рюмочек, а потом он любезно предложил мне остаться в Тарасовке на ночь. Утром я просыпаюсь, выхожу в коридор, навстречу Бесков. Он видит меня, разводит руками и спрашивает: «Леонид, а что ты здесь делаешь? У нас в день игры посторонние не могут находиться на базе». Я говорю: «Константин Иванович, вы же мне сами любезно предложили остаться ночевать и даже номер назвали, в каком я могу провести эту ночь». Он: «Не может быть». Я отвечаю: «Хорошо. Я поехал тогда домой». – «Нет, не надо, оставайся и с нами на автобусе поедешь на игру». Вот в этом эпизоде был весь Бесков. В течение нескольких минут три совершенно полярных решения.

Юрий Гаврилов

С Константином Ивановичем лучше было не спорить. Он всегда стоял на одном: то, что он говорит, надо просто выполнять. И всегда жестко ставил на место: «Ты меньше разговаривай, больше делай».

Однажды мы ехали на поезде из Киева, возвращались с матча. Сидим в купе, входит Бесков. Смотрит, кто в купе, и начинает подряд: Сочнов, ты как сегодня играл? Все время упускал своего игрока. Потом Генку Морозова поругал, других молодых пацанов. Я сидел, чего-то меня замкнуло, я встреваю и говорю: «Константин Иванович, вы чего всех ругаете, команда-то выиграла! Вы бы сказали спасибо». У него глаза кровью налились. Он такой: «А ты что, больше всех знаешь?» Я: «Да нет». И потом говорит: «Ты картину видел „Иван Грозный убивает своего сына“?» Я говорю – видел, а сам думаю: к чему это он, убить хочет, что ли? И опять говорю: «Ну, мы же выиграли, ребята всё выполнили, что вы говорили». И он так вальяжно отвечает: «Ну еще бы вы не выиграли. Я же вам рассказал, как надо играть».

Олег Романцев

Он всегда так говорил: «Если выиграли, то это я. Если проиграли, то это вы». После поражения он говорил Старостину: «Николай Петрович, я им все рассказал, разжевал, а они даже проглотить не сумели». А после победы: «Николай Петрович, а как не выиграть? Я им все разжевал, в рот положил, ну, проглотить они сумели».

Юрий Гаврилов

Бесков сравнивал команду с часами. Чтобы они ходили, механизм нужно отладить. Так же и в «Спартаке». Нужно все выполнять четко. Выпивать нельзя, курить нельзя, вовремя приходить на ужин, на обед, на восстановительные мероприятия и так далее. А мы же все тоже живые люди. Бывало, что кто-то выпил и попался на этом. Доходило до того, что из команды отчисляли.

Александр Филимонов

Я помню, ветераны «Спартака» рассказывали, что при Бескове была вообще жестокая ситуация. Людям нельзя было ни телевизор смотреть, ничего. Нужно было находиться в номере, обязательно лежать в кровати. Если ты не можешь спать, ты просто лежишь с открытыми глазами.

Леонид Трахтенберг

Если игроки стояли в Тарасовке на балконе и видели, что приезжает Константин Иванович на своем болотного цвета «мерседесе», то на балконе через секунду никого не оставалось. Конечно, футболистам «Спартака» было трудно поначалу привыкнуть к его манере, к его категоричности. Но каждый игрок видел, насколько он прогрессировал на тренировках – благодаря Бескову, благодаря этим сумасшедшим двухчасовым теориям. И они видели, насколько прогрессирует команда. Они обыгрывали сильнейшие клубы Советского Союза, включая киевское «Динамо».

Когда Бесков пришел в «Спартак», соперничество московской команды с киевским «Динамо» уже было принципиальным. В восьмидесятых их игры окончательно стали главным советским дерби, тем более что команды воплощали разный подход к самой философии игры.

Александр Вайнштейн

Это же было десятилетие противостояния «Спартака» и киевского «Динамо», Бескова и главного тренера «Динамо» Валерия Лобановского. И это двигало весь футбол, потому что они оба опередили время.

Александр Хаджи

В то время любой команде, кроме «Динамо» (Киев), было сложно выиграть чемпионат. Конечно, это не подтверждено, но объяснение такое: «Динамо» (Киев) было любимой командой украинского первого секретаря Щербицкого. А всего в высшей лиге было шесть украинских команд. И сверху спускали указание отдать очки Киеву. То есть они начинают чемпионат, у них уже фактически плюс 12 очков – тогда же два очка за победу давали, не три. И несмотря на это, мы дважды выигрывали титул.

Евгений Селеменев

Можно рассказывать сколько угодно, что Киеву отдавали очки и так далее, но это была мощнейшая команда. Они делали ставку на физику: бей, беги, подай на дальнюю штангу. У «Спартака» все было по-другому: пока десять мелких передач не отдашь, бить запрещено.

Игорь Порошин

У меня перед глазами всплывает 1979 год. Телевизор «Темп», показывают матч, кажется, в Ростове, в котором «Спартак» Бескова оформляет титул. И мой отец Герман Леонидович Порошин произносит одно слово: «Чемпионы». И усмехается. И я уже тогда чувствовал, сколь много всего в этом слове.

Дело в том, что я рос в идеальной антисоветской квартире. Отношение к советской власти измерялось не страхом или ненавистью, оно измерялось презрением. Весь позднесоветский период был проникнут этим ощущением. Жизнь была, в общем, безбедная, государство как-то функционировало, и у людей было много времени, чтобы предаваться тому, что в песне Бориса Гребенщикова[1]1
  Минюст РФ внес Бориса Гребенщикова в список иностранных агентов.


[Закрыть] называется «сны о чем-то большем». Сны о жвачке, о джинсах, о The Rolling Stones, о какой-то машине, которая не похожа на «жигули» или «Волгу». И «Спартак» тоже был таким сном. Это фрондерская команда, ее так придумали. Очень много людей считали, что «Спартак» – в отличие от киевского «Динамо» – не играет договорные матчи и не занимается плановой экономикой по знаменитой формуле «победа дома, ничья в гостях».

Киевское «Динамо» было олицетворением мифа модерна, мифа о том, что все лучшее произойдет в будущем. Лобановский создал высокотехнологичную команду, которая шла в авангарде футбольной мысли, – неслучайно о Лобановском уважительно отзывались многие зарубежные выдающиеся тренеры. Это была космополитическая команда, которая хотела выигрывать. «Спартак» был абсолютно другой природы, это какой-то домашний феномен, очень русский и одновременно антисоветский. Разумеется, мой папа болел за «Спартак». И когда «Спартак» выиграл чемпионство в 1979-м, опередив Киев, это абсолютно воспринималось как демонтаж советской власти. Я понимаю, что это смешно звучит, ну какой демонтаж, если мы говорим о команде, которая укоренена в советской реальности и живет на советские деньги. Но я говорю о мифах. Вся страна хотела государству показать козу. Воплощением государства было киевское «Динамо». И московский «Спартак» блистательно ему козу показывал.

Игорь Рабинер

Из-за киевского «Динамо» бесковский «Спартак» гораздо меньше раз стал чемпионом, чем мог бы. «Спартаку» не хватало прагматизма. Красоты, эстетики было с избытком. Но получалось, что творчество важнее побед. А у «Динамо» Лобановского было меньше творчества, но больше побед.

Александр Вайнштейн

Если говорить строго о результатах, то за все время Бескова в «Спартаке» команда стала чемпионом дважды. Он куда чаще был вторым. А что такое второй? Это всего лишь лучший из проигравших. Вообще, Бесков ведь за всю карьеру почти никогда ничего не выигрывал. Он был фантастический постановщик игры. Но мне кажется, что его личные человеческие качества не давали ему сделать вот этот последний шажок к большой победе.

Евгений Селеменев

Был такой момент – хватит тут кружева плести, бейте уже по воротам. Вы вот в это все играете ради чего? Чтобы что? Забивайте, выигрывайте. Как говорит Лобановский, результат на табло. А то, что ты там играл, плел кружева, уже мало кого волнует.

Игорь Рабинер

Бесков вроде как жесткий, решительный, суровый, но в дни решающих матчей он начинал мандражировать. Наблюдать за «Спартаком» было наслаждением, но они были слишком легкими, тонкими, их можно было бортануть, взять нахрапом. И часто «Спартак» от этого терялся.

И кстати, ведь нельзя говорить, что Бесков пришел в «Спартак» как тренер-победитель. Он ведь к тому моменту, хоть и тренировал с середины пятидесятых, не выиграл ни одного чемпионата. Ни одного! Хотя тренировал многие ведущие команды. Ветераны клуба любят говорить, что не только Бесков сделал «Спартак» победителем, но и «Спартак» сделал победителем Бескова.

В структуре «Спартака» было два ключевых человека. Одним был тренер – Константин Бесков. Другим – Николай Старостин, патриарх советского футбола, человек 1902 года рождения, создатель «Спартака», который и в конце восьмидесятых продолжал руководить клубом.

Леонид Трахтенберг

Константин Бесков и Николай Старостин были полярными людьми по менталитету, по характеру, по воспитанию, по всему. Единственное, что их роднило, – это любовь к футболу. И поскольку Николай Петрович очень хотел, чтобы «Спартак» побеждал, а Константин Иванович этому сопутствовал как тренер, то Николай Петрович наступил на горло собственной песне. И они много лет терпели друг друга.

Константин Бесков, Николай и Андрей Старостины. 1981 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Олег Романцев

Всегда в «Спартаке» считалось само собой разумеющимся, что после тренерской установки слово берет Николай Петрович. А Константин Иванович считал, что это не очень важно. И уже в последние свои годы в команде он даже начинал подгонять: «Николай Петрович, хватит, хватит, закругляйтесь, пора в автобус». Кому такое понравится? В конце своей совместной работы они сильно конфликтовали.

Игорь Рабинер

Когда Старостин уволил Бескова, формулировка в документах была очень забавная: в связи с затянувшимся пенсионным возрастом. При этом самому Старостину в это время было уже под 90.

Александр Вайнштейн

Николай Петрович – это человек-век. Он посвятил «Спартаку» всю жизнь. Он за счет своего авторитета мог войти в любую дверь. Он был глыбой – при этом, когда он с любым мальчишкой разговаривал, тому казалось, что он для Старостина сейчас самый важный человек в мире.

Александр Хаджи

Такую жизнь прожить! Как Микоян: от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича. А сам Николай Петрович рассказывал, что он – единственный человек в стране, который здоровался за руку со всеми генсеками Советского Союза.

Александр Вайнштейн

Со столетием «Спартака» история странная. Конечно, можно привязать рождение «Спартака» к 1922 году, когда [при участии братьев Старостиных] был создан «Московский клуб спорта», который дальше несколько раз менял названия. Но вообще-то футбольный клуб «Спартак» родился в 1934 году на даче Николая, Андрея и Александра Петровича Старостина в Тарасовке.

В тридцатых «Спартак» существовал при Промкооперации. Что такое Промкооперация? Это кооперативы советские, иными словами, деньги, которыми ты можешь пользоваться практически бесконтрольно. И футболисты «Спартака» были в те годы элитой. Команда играла на Красной площади перед Сталиным. У братьев Старостиных были кабриолеты, меховые шубы, они очень прилично жили – и это потом ставилось им в вину, когда раскручивалось уголовное дело против Старостиных[2]2
  В 1942 году по инициативе главы НКВД Лаврентия Берии, патронировавшего «Динамо», Николая Старостина и его братьев арестовали. Поначалу их обвиняли в коррупции, однако затем осудили за антисоветскую агитацию. Братья находились в лагерях, а затем в ссылках вплоть до смерти Сталина; их положение в ГУЛАГе было сравнительно неплохим, поскольку начальники лагерей знали знаменитых футболистов и приглашали их тренировать лагерные команды и играть за них, обеспечивая взамен приемлемые условия жизни.


[Закрыть].

Игорь Рабинер

Николай Старостин для болельщиков – это безусловный авторитет. Это основатель команды, это человек, который придумал слово «Спартак», и это человек, который отсидел за «Спартак» в сталинских лагерях.

Олег Романцев

Сколько он всего перенес! И унижений, и трудностей, и болячек. Иногда он вспоминал [тюрьму] и говорил: а ты знаешь, какая пытка самая страшная? Я отвечаю: откуда ж я знаю? Бессонницей! Иголки под ногти, щипцы – это все ерунда, говорит. А вот когда они меняются и следят, чтобы ты глаза не мог закрыть, и ты сидишь, и голова у тебя кипит… Вот это страшно. Он говорил, что несколько раз переносил такое, но все-таки никого не сдал. Потому что и сдавать было некого: Старостины ни в чем не были виноваты.

Александр Вайнштейн

Николай Петрович мне рассказывал про футбол в ГУЛАГе: мало кто знает, но там было свое первенство. И у всех генералов, которые были начальниками этих огромнейших лагерей, были свои команды. И Старостин эти команды тренировал (кстати, они назывались «Динамо»), а генералы между собой бились, чтобы он тренировал именно их команду. Но суть всех этих игр была в том, чтобы один генерал снял трубку, позвонил другому и сказал: «Ну? А как там мои вчера твоих обыграли?»

Александр Хаджи

Николай Петрович – чистейший человек, что бы о нем ни говорили. Я помню, как первый раз приехал к нему в квартиру, посмотрел – ну видно, что человек живет на свои деньги, честно. Да, четырехкомнатная квартира на Тверской, но, можно сказать, убогая. И когда я [внука Старостина] Мишу спросил, а почему так, он ответил: а нам не дают ремонт делать, мебель новую ставить. Говорят: стол есть, стулья есть, диван есть, хватит вам. Вот так Николай Петрович своих воспитывал.

Игорь Порошин

Конечно, в моем сознании и в сознании многих людей «Спартак» ассоциировался с неким духовным орденом, который находится выше семейных и личных связей. Мне кажется, что это было большим достижением Старостина.

Владимир Бесчастных

Понятно, что от Николая Петровича шел спартаковский дух. Просто посмотрите, какая у него была жизнь, что он перетерпел. Плюс была такая история: он вроде не футболист, не тренер, просто, скажем, чиновник. Но как только Старостина убирают из «Спартака» – все, результаты уходят. Вот как это объяснить? Мое ощущение такое: когда на тебя смотрит с трибуны Николай Петрович Старостин, просто нельзя играть плохо. Это, можно сказать, оскорбление святыни.

Александр Вайнштейн

Уникальность Старостина в том, что он был современен любой эпохе. Для него важен был спартаковский футбол. Белые пришли, красные пришли – неважно. Он любую эпоху подстраивал под интересы «Спартака». И он мог это делать, потому что сам был эпохой. Люди родились, а он уже был. Люди росли, он уже был начальником «Спартака». Люди стали большими чиновниками, Старостин там же. Они вышли на пенсию, а он все еще работает.

Александр Тарханов

Я с Николаем Петровичем как-то разговаривал, спрашиваю: а вы правда помните все команды «Спартака»? Он мне назвал все составы с 1922 года и все про них рассказал. За два часа.

Когда началась перестройка, Николаю Старостину было уже сильно за 80. Тем не менее именно он как главный менеджер перестраивал жизнь «Спартака» на новые экономические рельсы, когда клубам разрешили вести коммерческую деятельность.

Александр Вайнштейн

Даже по советским меркам «Спартак» был довольно архаично организованным клубом с каким-то хаосом внутри. Старостин все деньги считал на счетах. Был такой замечательный человек по фамилии Покровский, он писал стихи и занимался скаутингом. Но эта хаотичность, противоречащая нормальной логике, хорошо накладывалась на абсурдную реальность. Поздний Советский Союз – это же было царство абсурда.

Александр Хаджи

Было как: тренер решает тренерские задачи, занимается подбором игроков, организует творческий процесс, отвечает за результат. А начальник команды, Старостин, решает организационные вопросы. Допустим, тренер находит футболиста, который необходим «Спартаку». Его нужно обеспечить квартирой, ребенка в сад устроить, путевки какие-то организовать. Вот это все делал Николай Петрович. Это не так легко было. Мэром Москвы, как бы сейчас сказали, был Промыслов, и я видел, как он подписывает бумаги. Пишет на просьбе о квартире: «выдать» – но может это сделать карандашами разных цветов. И уже чиновники, его подчиненные, знали, что каждый цвет значит: задержать, отказать, предложить другую. А когда Старостин шел сам напрямую и включал свой авторитет, Промыслов при нем не мог не тем карандашом подписать.

Тогда все решалось не через деньги, а через отношения. Я помню, мы с ним поехали как-то в советскую Федерацию футбола. И из всех кабинетов люди выходят: «Здравствуйте, Николай Петрович». Им от вахтера позвонили, и они вышли, чтобы продемонстрировать свое уважение, поздороваться.

Юрий Гаврилов

Когда я пришел в «Спартак» в 1977 году, меня Старостин вызвал и говорит: записывай все свои бытовые подробности, кто у тебя отец, кто мать, что с братом, какие бытовые условия. И говорит: так, мы сразу даем тебе двухкомнатную квартиру – поскольку знаем, что у тебя скоро будет ребенок.

Александр Хаджи

Вопросов были десятки, и проблема была со всем. Гостиницы – сумасшедшая проблема. Футболисты, сотрудники команды, их знакомые, их родственники, знакомые их родственников вечно хотели поехать куда-то отдыхать, надо было помогать с билетами. Мячей у меня было штук десять на сезон, представляете? Я за ними бегал на тренировках, когда они улетали. Машины были в основном по распределению, а иномарки вообще продавали только через Управление по обслуживанию дипкорпуса. Бескову разрешили купить «мерседес» по огромному исключению, таких машин всего штук пять в Москве было: у Высоцкого и еще у кого-то.

С формой вообще получилась дикость. Помню, в 1983 году приезжаем с первого моего выезда, из Донецка. Я спрашиваю: форму грязную куда девать? «А тебе не сказали? В прачечную неси». Я понес, они возвращают – бух, одной футболки нет. Что делать? Николай Петрович предложил: ты сам постирай, а мы тебе заплатим, как прачечной. Ну, для меня это был доход. Я купил стиральную машинку. Вот мы стирали, сушили, потом жена с дочкой маленькой все это гладили. Но возникла проблема: на форме краска, если температура больше 30 градусов – все сразу линяет, красится. Плюс у ребят начали грибки появляться, а при такой температуре грибок не умирает. Я пришел к Бескову и говорю: Константин Иванович, давайте хотя бы гетры каждому раздадим, чтобы сами стирали и грибки не размножались. Бесков все понял, дал команду: ребята, Леонидович стирает трусы и футболки, а гетры стираете сами.

Леонид Трахтенберг

В конце восьмидесятых, с началом перестройки, «Спартаку» пришлось зарабатывать деньги самому. Так появились первые спонсоры. Например, приехали молодые ребята из Южной Кореи, из фирмы Jindo. Они производили меха, пришли к Николаю Петровичу договориться, чтобы их бренд оказался на футболках «Спартака». Они поговорили, Николай Петрович достал из ящика стола нарукавники и счеты и посчитал на них стоимость контракта. Я помню глаза корейцев в этот момент: они из азиатских превратились в европейские.

Валерий Шмаров

Николай Петрович Старостин заведовал финансами и появлялся на установках перед игрой. Ну что? Он всех нас любил. В отличие, честно говоря, от Константина Ивановича.

Юрий Гаврилов

Николай Петрович всегда стоял за ребят, за команду. И у него был скорее такой подход: сколько можешь, столько и играй. А Константин Иванович свою линию гнул.

Конфликт между Николаем Старостиным и Константином Бесковым вошел в острую фазу в 1988 году, после смерти брата Николая Старостина, Андрея Петровича.

Валерий Гладилин

Андрей Петрович был дипломат, дружил с Бесковым и улаживал вопросы со Старостиным-старшим. То, что этот тандем проработал так долго, – большая заслуга Андрея Петровича.

Александр Вайнштейн

В 1987 году Андрей Петрович умер, и этот буфер между Бесковым и Николаем Петровичем исчез. И тут конфликт уже не мог не выйти наружу.

Леонид Трахтенберг

Когда Бесков узнал об увольнении, он счел, что у него достаточно связей и сил, чтобы выиграть эту дуэль у Старостина. И обратился к своим друзьям и покровителям, к людям, которые так за него переживали, которые всегда были рады общению с ним, для которых выпить с Бесковым рюмочку коньяка – это был праздник. Но вы знаете, его никто не принял. Все разводили руками и говорили: «Константин Иванович, извините. Вопрос решен». А просто Старостин до того обошел всех этих людей и убедил их, что Бесков – это на сегодняшний день тормоз для «Спартака».

Игорь Рабинер

Увольнение Бескова из «Спартака», конечно, было шоком для всех болельщиков. Ты год назад выиграл титул, и тут тебя пинком, можно сказать, отправляют. Но дело было в том, что это сделал Старостин. И в исполнении Старостина болельщики могли такое принять.

Александр Вайнштейн

Бесков расценил это во многом как предательство. Хотя он был к такому привычен, он же никогда не уходил из команд по собственной воле: его всегда увольняли. Плюс у него была жена Валерия Николаевна, его опора и поддержка. Она ему иногда говорила: «Костя, я-то хоть жена Бескова. А ты кто?»

Александр Хаджи

Конечно, опешил человек. И обида была сумасшедшая. Но перенес Бесков стойко. Хотя вскоре после увольнения заболел и чуть не умер.

Алексей Скородед

Константин Иванович очень не любил говорить о своем уходе из «Спартака». Для него это была больная тема.

Александр Хаджи

Проходит день после увольнения. Опять звонят Николаю Петровичу. Он долго слушает, потом бросает все дела, встает: мне нужно отъехать. Потом оказалось: ему позвонил редактор газеты «Известия», где уже была готова к печати статья «Диктатор на „Мерседесе“» – туда спрессовали все самое гадкое, что о Бескове можно сказать. Так вот Николай Петрович поехал в редакцию и закрыл эту статью. Вернулся и говорит мне: я лежачего добивать не дам.