Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Евгений Селеменев

Температура была в районе нуля градусов, но на стадионе этого вообще не чувствовалось: когда сто тысяч людей дышат вместе, это серьезная история. Был слух, что один из футбольных спекулянтов себе купил машину после этого матча. Официальная государственная цена билетам была – три рубля, а продавали их по четвертаку.

Игорь Рабинер

И вот они выходят на поле. 7 ноября, абсолютно политизированная Москва, за год до развала Союза, за девять месяцев до путча. В тот день в городе были три огромные демонстрации, полярные друг другу: и демократы собирались, и коммунисты, и кто угодно. И тем не менее – полные «Лужники». Снег. И опять тяжелая, тяжелая игра.

Игорь Порошин

Игра была унылая. Серый стадион, деревянные скамейки, холод, какая-то невероятная неустроенность. И Романцев показал, что он не догматик, что он довольно гибкий тренер – может и автобус припарковать, если надо.

Леонид Трахтенберг

Во время второго тайма весь стадион прямо зашевелился, пошел такой шумок: кто-то увидел, что Марадона переодевается. Он вышел на поле и мог решить судьбу матча. Самое интересное, что по милицейским сводкам в эти два часа, пока шла игра, в Москве не было совершено даже малейшего преступления, включая кражи. Все хотели увидеть Марадону – либо на стадионе, либо по телевизору.

Александр Хаджи

Все-таки он уже был не в форме, после травмы. Вышел во втором тайме, не разогрелся, Васька Кульков его пару раз очень хорошо, жестко принял, чтобы Марадона знал, что здесь не только пряниками торгуют. В общем, когда он вышел, «Спартаку» стало легче играть, потому что «Наполи» начали грузить мячи на Марадону, а Вася его просто сожрал, и все. Но, конечно, по напряжению это одна из самых тяжелых игр «Спартака» того периода.

Диего Марадона на матче «Спартак» – «Наполи» в Москве. 1990 год

Фото: Александр Яковлев / ТАСС

Станислав Черчесов

Нашу команду тогда отличало то, что мы могли вытерпеть в сложные моменты. Матч был равный, все висело на волоске. И они имели моменты, и мы имели. Ну и 0:0, и все решается по пенальти. А все-таки домашний стадион: болельщик поддерживал, и, наверное, аура старых «Лужников» сыграла в нашу пользу. Конечно, когда ты выдерживаешь такие матчи, ты сам себя выводишь на другой уровень. Вот такие игры и делают клуб великим.

Валерий Шмаров

Я только про себя могу сказать: когда я шел бить пенальти, ноги тряслись, честно говоря. Раньше такого не было. Но я сразу решил бить влево от себя, потому что вратарь прыгал один раз вправо, один раз влево. И когда была моя очередь, он должен был прыгать от себя в левый угол. Поэтому я пробил в противоположный. И забил.

Игорь Рабинер

«Спартак» все удары нанес в один и тот же левый угол. И все забил. А итальянцы один раз промахнулись. Вот так «Спартак», можно сказать, на морально-волевых вышел в четвертьфинал Кубка чемпионов.

Вообще, тот матч оброс легендами. После игры Станислав Черчесов, который два матча на ноль отыграл в воротах «Спартака», заходит в раздевалку «Наполи» и вручает Марадоне бутылку тархуновой водки, изготовленной его отцом в Северной Осетии. Потому что отец беспрекословно сказал сыну подарить ее Марадоне от селения Алагир, городка в Северной Осетии, где родился и вырос Черчесов. И Марадона спросил: «А что это такое?» «Узнаешь, понравится», – сказал Черчесов. И потом он шутил неоднократно, что, видимо, с этого момента Марадона и пошел не по тому пути.

Станислав Черчесов

Отец мой никогда на матчи не приезжал, а тут приехал и привез от старейшин нашего города специальную араку – это самогон осетинский – в подарок Марадоне. Ну, я после игры зашел к нему в раздевалку и выполнил поручение. Отец сказал, сын должен сделать. Мы с Марадоной потом несколько раз пересекались и вспоминали этот момент.

Игорь Рабинер

Конечно, если бы все в жизни работало так, что самые красивые встречи и совпадения случались, против Марадоны должен был сыграть Черенков. Эпатажный, скандальный гений Диего Армандо – и спартаковский скромный, стеснительный, чурающийся собственной славы и несчастный из-за своей болезни Федор. Но увы. В тот момент Черенков выступал во Франции за «Ред Стар». Может быть, это еще один символ того невезения, которое всю карьеру сопутствовало Федору Федоровичу.

В четвертьфинале Кубка чемпионов «Спартак» встречается с мадридским «Реалом» – эти матчи проходят уже весной 1991 года.

Денис Пузырев

Уже к тому времени «Реал» – самый титулованный клуб в истории европейского футбола. Конечно, большинство титулов Кубка европейских чемпионов «Реал» добыл еще в пятидесятых-шестидесятых. Но и в конце восьмидесятых это была мощная машина, которая завоевала несколько титулов чемпионов Испании подряд. Настоящая команда звезд, в которой солировали Эмилио Бутрагеньо и Уго Санчес.

Игорь Рабинер

Мадридцы считались явными фаворитами. Тем более первый матч проходил в начале марта – даже чемпионат советский еще не начался, и советские клубы всегда очень тяжело выходили из зимы. В Москве была невзрачная с обеих сторон игра – закончилась опять 0:0. Ну и дальше всем казалось, что в Мадриде будет без шансов.

Валерий Шмаров

Домашняя игра с «Реалом» запомнилась прежде всего безобразным полем. Наверное, поэтому мы много ошибались даже в простых передачах. Ну и конечно, когда мы поехали в Мадрид, в нас уже никто не верил. В то время «Реал» всех громил дома. Он проигрывал на выезде 3:0, а дома 4:0 выигрывал.

Евгений Селеменев

И вот ты включаешь телевизор поздно вечером, видишь зеленую траву на «Сантьяго Бернабеу», переполненный стадион – и ощущение такое, что ты лишний на этом празднике жизни, что сейчас нас просто грохнут. «Реал» быстро забил первый гол в нашем любимом стиле: вратарь и защитник «Спартака» не поделили мяч. И казалось, что будет больно, и скорее бы все это закончилось. Я думал: досмотрю первый тайм, будет 0:2 или 0:3, ну и все, спокойной ночи, малыши.

Валерий Шмаров

На десятой минуте Бутрагеньо нам забил. И у нас как будто оковы сбросили с ног. Полегчало сразу. Ну какая уже разница: ну, четыре накидают нам, пять, ну и ладно. Стали играть в футбол – и многое стало получаться.

Станислав Черчесов

Установка от Романцева была такая: понятно, что это «Реал», понятно, 65 тысяч человек на стадионе, понятно, что они знают, что они сильнее. Но это на бумаге, а на поле может быть совершенно другое. Когда они забили первый гол, возможно, этот гол их еще больше успокоил – а мы, наоборот, начали набирать.

Валерий Шмаров

Я с краю мяч получил, стал смещаться в центр. Через одного, второго, третьего прокинул мяч и подрезал его в дальний угол. Но не дорезал, попал в штангу – и подбежал на добивание Димка Радченко и заправил его туда. 1:1, но нужно было забивать еще. И тоже как сейчас помню: я в середине поля отдал Шалимову, он в одно касание – Радченко, тот вышел один на один – и 2:1. Ну и тут мы уже поняли, что еще два нам навряд ли забьют, и стали просто в свой футбол играть. Олег Иванов прошел по краю, прострелил на дальнюю, я там как приложился в ближний угол – и попал. 3:1 – и это уже все.

Игорь Рабинер

Романцев как-то случайно пришел на матч юношеской сборной Советского Союза – и увидел такого немножко нескладного нападающего. И буквально одного момента, одного приема мяча Романцеву хватило, чтобы впечатлиться и подумать: а парень-то интересный, футбольный. Это был Дмитрий Радченко. В момент матча с «Реалом» он был новичком в «Спартаке», еще даже в чемпионате СССР толком не играл. И тут он забивает два в Мадриде.

Евгений Селеменев

Резко сменилось настроение. Когда первый гол забили, это был уже наш счет: гол на выезде – в принципе, мы проходим дальше. Но команда не встала, а пошла дальше добивать. Мы в коммуналке жили тогда, я пытался телевизор потише сделать, чтобы соседей не разбудить. Но когда второй гол забили, там уже пофигу было. А когда третий – я выбежал на балкон, и там соседи уже орали. Было слышно, что весь район смотрит.

Олег Романцев

То, как повело себя огромное это сообщество на «Сантьяго Бернабеу», достойно уважения. Их любимая команда проигрывает, ну, не такому уж знаменитому сопернику. Они на сто процентов были уверены, что «Реал» пройдет дальше. И болельщики минут за пять до конца матча встали и начали нам аплодировать. Ну, это до слез, честно говоря. И местные говорили, что сами такого никогда не видели. Это вспоминается до сих пор. Больше такого я не помню.

Александр Хаджи

Болельщики испанские сначала нас освистали, а потом весь стадион нам хлопал. А наши болельщики там тоже были на трибунах, так испанцы их начали хвалить и вином угощать. Они там приносят с собой на стадион такие бурдюки с вином. Ну и наши там, естественно, показали, что умеют вино пить, не только на водке воспитаны. В общем, игра была очень хорошая.

Леонид Трахтенберг

На матч приехал Ринат Дасаев, бывший вратарь и капитан «Спартака», который тогда уже играл в «Севилье». После игры «Спартак» улетел, а я остался, ночью писал в гостинице отчет для газеты. Дасаев приехал ко мне в номер. А у меня было две бутылки водки с собой. И он мне мешал всю ночь. Все время говорил: давай выпьем, давай выпьем. Ну, я выпил три рюмки, больше не могу, а он – давай еще. Я говорю: ты пей сам, мне отчет писать надо, понимаешь?

Евгений Селеменев

«Спартак» в еврокубках максимум до того прорывался в четвертьфинал – и на этом все заканчивалось с более-менее плачевным результатом. А тут внезапно с молодым тренером Романцевым – такой прорыв. И дальше просто ты не знаешь, что будет. Как там в полуфинале играют в футбол вообще? У нас не было такого опыта. Романцев внезапно добился большего, чем сам Бесков.

В полуфинале Кубка чемпионов «Спартаку» предстоит играть с чемпионом Франции, командой «Олимпик Марсель». Игры пройдут через три недели после победы над «Реалом» – и в этом промежутке «Спартак» внезапно летит на товарищеские матчи в Японию.

Александр Хаджи

Это было по линии Горбачева. Он туда собирался с визитом же, ну и нам предложили полететь, налаживать связи. Мы не хотели, но так получилось. Надавили через кого-то – и полетели. Но футболистам-то, конечно, прекрасно было, в Японию слетать – одно удовольствие.

Валерий Шмаров

Ну, я не знаю, мы тогда немного выезжали. Восприняли нормально: поедем, аппаратуру привезем, там поиграем, потренируемся, подготовимся как следует.

Александр Вайнштейн

Понятно, почему поехали: деньги. Тогда за границу мог поехать очень ограниченный круг людей – спортсмены, артисты. И кроме возможности посмотреть мир это была огромная материальная поддержка. Потому что ты мог привезти домой что-то, что после того, как ты продашь это в Советском Союзе, превратится в автомобиль «Волга», который стоил 15 тысяч.

Я помню, один футболист меня попросил провезти чемодан, в котором было где-то двадцать пар джинсов: боялся, что их будут досматривать, а журналистов вроде не должны. А один великий баскетбольный тренер наш как-то выезжал из Италии, и его остановил итальянский таможенник, попросил открыть чемодан. Он открыл, а там тоже какое-то бесконечное количество джинсов лежало. Таможенник говорит: «Ну, непосибили». А тренер такой по плечу его похлопал, отвечает: «Посибили, посибили». И провез.

Еще была история в 1982 году – сборная сыграла позорные 0:0 с поляками и вылетела с чемпионата мира, футболисты плакали. А наутро, когда ехали из гостиницы в аэропорт, потребовали обязательно остановиться у супермаркета, чтобы успеть купить технику. Ну это жизнь, понимаешь? Я как-то у ветеранов спартаковских спрашивал, почему СССР считался чемпионом мира по товарищеским играм. Они говорят: «Да нам платили по 300 рублей. Вот мы и рвали всех».

Виктор Онопко

В то время зарабатывали в основном на загранпоездках. Покупали джинсы, магнитофоны, компьютеры, телевизоры. Тут продавали в разы дороже. У нас же, в Советском Союзе, не было этого ничего.

Александр Хаджи

Когда люди взрослые выезжали за рубеж, они просто шалели. Один раз даже случилась такая история неприятная. Водитель Николая Петровича Старостина, Толя Ильин, попросил, чтобы в одну из поездок жену его взяли. А он сам-то чуть не умер, когда первый раз поехал в Германию. Помню, он как заорет от радости – у первой же пивной присел, увидел эти сосиски, это пиво и говорит: не уеду никогда отсюда больше. Ну вот, и он тогда взял жену, поехали мы в Люксембург – вроде маленькая страна, что там смотреть? А она зашла в магазин и умерла там. Мы обратно трупик привезли.

Владимир Бесчастных

Выезд за границу – это как на другую планету, чтобы вы понимали. На хорошую планету, где ты купишь джинсы, купишь кроссовки, купишь джинсовую куртку и будешь самым счастливым человеком на Земле.

Первая моя поездка была в Италию с дублем «Спартака». Нам выдали 100 или 200 долларов, что ли. Я пришел на рынок, смог купить себе кроссовки, джинсы и куртку. Ну нифига себе, думаю, сколько денег дали. Поехать что-то купить – это очень важный момент. Видеомагнитофон свой первый я там купил, телевизор Sony, который до сих пор работает. Сначала поменьше, потом побольше. Обустраивал квартирку.

Александр Хаджи

Поездка в Японию была шикарная. Мы летели на двухэтажном «Боинге-437», практически через Северный полюс. Прилетели, встретили нас хорошо, сыграли мы несколько игр, культурную программу тоже организовали. Я тогда первый раз увидел бочку с саке: Романцеву дали кувалду деревянную, он выбивал пробку. Тут же кружки, все пошло – ну и за несколько минут бочка почему-то пустая стала.

Перед отъездом решили, конечно, затариться. Мне подсказал человек посольский, что есть такая улица в Токио, где все можно купить со скидкой. Говорит: «Там хозяин небольшой такой мужичок, русских любит очень, пьяница. Ты ему принеси бутылку водки, он тебе за полцены все продаст». Приходим – точно, стоит. Я ему налил стакан – он хлоп и упал. Ну и действительно – все за 50 процентов. Джентльменский набор: телевизор цветной, двухкассетник, видеомагнитофон и видеокамера. Ну, некоторые еще фотоаппарат прихватывали, кто-то бинокль. В общем, набрали прилично. Кто на продажу, кто себе. Телевизор и видеокамера у меня до сих пор работают.

А к нам федерация футбола японская приставила двух девушек. И когда мы все это накупили, я им говорю: «Девчонки, нам нужно комнату в гостинице выделить, чтобы поставить вещи». Отвечают: конечно. Вечером говорят: вот вам уголочек. Я говорю: да это мало. Нам вторая машина грузовая нужна будет, чтобы эти вещи увезти. Они-то не догадывались, сколько мы всего себе купим.

Александр Вайнштейн

Николай Петрович Старостин мне сам рассказывал, что у него всегда был список с собой, который ему давали домашние: что надо привезти. Он к этому очень ответственно относился, приходил со списком в магазин, когда нужно было что-то женское – просил переводчицу или сотрудницу магазина примерить. И в принципе, все ребята были на это заряжены, все пользовались этими возможностями.

Александр Хаджи

Когда возвращались в Москву, многие переживали. А я знал, что эту процедуру, когда подсчитывали, кто сколько вывез валюты и на сколько купил товаров, уже отменили. Но таможня все равно проверяла, вела статистику, кто чего ввозит. Ну и идет Николай Петрович, его спрашивают: «Что везете?» Он такой: «Что-что?» А я за ним иду и говорю: записывайте, у него один телевизор, два видеомагнитофона, двухкассетник и видеокамера. Николай Петрович – на меня, я думал, он сейчас разорвет: «Ты что?! Это же уголовное дело». Я объясняю: уголовную статью отменили уже, это просто статистика. И он выдохнул.

Игорь Рабинер

Все опытные футболисты накупили кучу техники для перепродажи – и только двое молодых, Шалимов и Мостовой, купили просто видеокамеру и магнитофон для себя. А Шалимов был тогда внутри команды известен тем, что все время попадал в какие-то глупые ситуации. Он такой был весельчак, смешной такой, с кудрявой шевелюрой, всегда садился на первом ряду на тактических разборах и все время получал от Бескова. Над ним можно было смеяться: вот Мостовой был обидчивый, а Шалимов – беззлобный.

Так вот, на следующий день после возвращения из Японии в «Советском спорте» была фотография: стоит Шалимов на фоне кучи этой техники. Такое впечатление было, что он один ее и накупил. И он был просто в шоке. Вся команда над ним ржала по полной программе.

Евгений Селеменев

«Спартак» пытались лишить очков за те матчи чемпионата СССР, которые мы не сыграли из-за турне по Японии. Ну и мне кажется, что команда тогда и разбалансировалась. Разные истории рассказывали про эту поездку – неспортивные, скажем так. Плюс длительные перелеты выбивают из тренировочного процесса. Многие болельщики и журналисты недоумевали.

Игорь Порошин

Ну это абсолютно про 1991 год история. Что может быть важнее, чем сходить по магазинам и заработать чуть-чуть себе бабла? Вообще, что может быть на свете важнее? Ну чего там, какие-то победы, что ли? Нет, конечно.

Валерий Шмаров

Это сейчас мы задним умом понимаем, что все-таки это реакклиматизация, перелеты… И все тренировки пошли не на пользу. Поэтому с высоты прожитых лет мое мнение: мы зря туда поехали. Лучше б здесь готовились и получше сыграли со звездной командой «Марселя». Хотя, может быть, и «Марсель» в этой истории поучаствовал. У них же спонсор был тогда Panasonic. Может, они нас туда и отправили.

Игорь Рабинер

Была пылающая конспирологическая версия, которую я слышал от самих игроков. Мы же потом узнали, сколько темных дел творил Бернар Тапи, президент марсельского «Олимпика». Подкупы, взятки – в итоге Тапи посадили. И была версия, что Тапи и профинансировал эту поездку «Спартака» в Японию – ну, не сам, не напрямую, а через кого-то.

Леонид Трахтенберг

Наверное, в душе все понимали, что целенаправленно готовиться к матчу с «Марселем» дома было бы правильнее. И лучше других это понимал Олег Романцев. Но, вероятно, далеко не все зависело от него. А приехать из Японии и вообще играть в футбол, с любой командой, сложно. Это все равно что ты свалился с луны – и вот тут, на Земле, тебе предстоит играть в футбол. А когда ты свалился с Марса и тебе предстоит играть с «Марселем», то шансов почти не остается.

В матчах с «Марселем» сказка «Спартака» заканчивается: команда получает от французов три мяча дома и два в гостях – и вылетает из Кубка чемпионов.

Евгений Селеменев

Конечно, в каждом из нас есть маленький ребенок, который будет верить до конца. И с таким же настроением мы шли на первый матч в «Лужники» огромной толпой. Но на поле сразу стало понятно, что это покруче «Реала» и «Наполи». Приехала космическая машина, игравшая на огромной скорости, с прекрасной техникой. И они нас просто, конечно, отвозили. Там фактически не было шансов.

Валерий Шмаров

Не в своей тарелке мы себя чувствовали и в Москве, и в Марселе. Ничего практически не получалось, выглядели бледно. Ну, когда у тебя игра не идет, тут хоть ты лопни, хоть ты тресни.

Игорь Порошин

Была середина апреля, очень хорошая погода. И я в матче с «Марселем» в Москве не смотрел на «Спартак». Я смотрел на Папена, на Абеди Пеле – был такой очень пластичный парень из Ганы. Я целиком посвятил себя созерцанию этой команды. Это вообще было похоже на какие-то гастроли: вот в театры привозили какие-то знаменитые спектакли, и «Спартак» весь сезон привозил знаменитые труппы. И на фоне труппы «Марселя» «Спартак» выглядел скромно, он не казался самобытной командой.

Александр Хаджи

Тогда вокруг команды крутились дельцы разные, и был какой-то югослав, который с нами связался: форму нам обеспечил, еще каким-то путем нас спонсировал. И вот я помню, что Юрий Шляпин, президент «Спартака», говорил, что этот югослав ему сказал: мне Тапи должен деньги, когда он их мне отдаст, я их вам отправлю. И, короче, Тапи ему деньги не отдал, а отдал автобус. И автобус этот приехал к нам. Красавец такой, двухэтажный Renault, он тогда прилично стоил. То есть так сложилось, что Тапи после игры подарил нам автобус. Но у игры никакой финансовой подоплеки не было. У них действительно очень сильная команда была, с ними сложно было бороться.

Успех «Спартака» в главном еврокубке не остается незамеченным: летом лидеров команды начинают приглашать играть в Европу. Советская футбольная система уже открылась миру, но пока не перестроилась на рыночную структуру: каждый трансфер – сложная интрига, и далеко не всегда она приносит деньги клубу.

Игорь Рабинер

На стыке 1980-х и 1990-х «Спартаку» надо было самому искать деньги. То есть никакой профсоюзный дядя тебе уже их не даст, ты должен заработать. Принципы хозрасчета, как это тогда называлось. И с одной стороны, у тебя развязаны руки, а с другой, никто не привык искать деньги самостоятельно. А страна сыплется, где ты найдешь эти деньги? Остается продавать игроков за границу.

Денис Пузырев

Постепенно этот процесс приобрел лавинообразный характер. Потому что, с одной стороны, игроки были воспитаны в советской системе подготовки, они были качественными футболистами по европейским меркам. А с другой стороны, уровень жизни и безопасности в Испании, Италии, Германии тоже были гораздо выше. А в СССР в это время уровень жизни снизился, для людей стали важны элементарные вопросы выживания, а развлечения, включая футбол, отходили на задний план – и вся эта индустрия находилась в довольно плачевном состоянии.

Владимир Абрамов

В газетах, в журналах, по телевидению говорили, что, возможно, вот-вот свобода придет и мы сможем ездить за границу и работать там. И в «Спартаке» об этом тоже мечтали лучшие футболисты – очень тихо, чтобы ни в коем случае никто не слышал, но мечтали. Ну поймите: никто никогда не пил кока-колу, никто никогда не ездил на иностранных машинах. А это же так интересно, понимаете? Выпить баварского пива. Журналы красивые полистать. Это же все невозможно было. Даже когда они ездили с командами, их никуда не выпускали толком. На руки давали какие-то маленькие деньги, они покупали подарки своим женам, друзьям, мамам – и все. И тут ребята едут.

Игорь Порошин

У режиссера Юрия Мамина был такой фильм – «Окно в Париж». Это очень старый и важный сюжет: ты можешь пройти через какой-то узкий проем и оказаться в совершенно другом мире. И вот есть есть ужасное, неправильное, существующее наперекосяк, вопреки естественным законам человеческой жизни государство – это Советский Союз. И есть прекрасный, сияющий светлый мир естества, справедливости, свободы – и это Запад. Эта идея была направляющей для позднесоветского мира. Футболисты думали, что они едут за деньгами, а на самом деле ехали за образом этой прекрасной жизни.

Игорь Рабинер

В Советском Союзе футболисты зарабатывали копейки – и у всех была плюс-минус одинаковая зарплата. Была ставка кандидата в мастера спорта, была ставка мастера спорта, ну, игроки сборной побольше получали, но, в принципе, были стандартные зарплаты. Валерий Карпин, придя в «Спартак» в 1990 году из воронежского «Факела», стал зарабатывать втрое меньше. В «Факеле» у него была зарплата 180 рублей, а в «Спартаке» он пришел на стандартную ставку «инструктора по спорту», потому что профессии «футболист» официально не было. Инструктор по спорту младшего разряда получал 60 рублей в месяц. Но даже те, кто играл в сборной и зарабатывал по 200 в месяц, все равно мечтали уехать за границу.

Владимир Бесчастных

Я играл в ФШМ (Футбольной школе молодежи), в юношеской команде. Мне говорят: завтра в 12 часов в Сокольниках будет стоять автобус, поедешь на просмотр в «Спартак». Ну, я думаю, наверное, там будут такие же молодые, как я. Пришел заранее, в 11, автобуса нет. Оббежал весь район, в итоге он подъехал к метро через полчаса. Я туда сел, сижу спокойно – и вдруг начинают заходить игроки основного состава. Люди, которых я видел по телевизору, мои любимые футболисты. Игорь Шалимов, Василий Кульков, Саша Мостовой. И последним Олег Иваныч. Я всю дорогу, пока мы ехали, не понимал, что происходит. Неужели я с ними тренироваться буду? Переоделся, выхожу – и правда, тренировка. Ну, правда, на разных половинах: дубль на одной, основа на другой. Я помню, мы пасовали друг другу, Олег Иваныч мимо проходит и говорит: Володя, тут надо так ножку поставить и так ударить по мячу. Он даже знает, как меня зовут! Олег Иванович знает, что меня зовут Вова. Ну, конечно, у меня крылья выросли.

Тренировка закончилась, мне говорят: иди пообедай. Ну, это вообще высший пилотаж. Да еще так вкусно, да еще отвезли в город обратно. И потом я еду в метро, ко мне женщина подходит и говорит: «Молодой человек, вы, наверное, очень счастливый».

Я дебютировал в дубле «Спартака» в игре с донецким «Шахтером». Мне было лет 16, наверное. Вышел на замену за 20 минут до конца, отдал две голевых – мы проигрывали 0:1, а в итоге выиграли 2:1. И после игры мне говорят: в понедельник приезжай в клуб. Я приехал. Там Николай Петрович. Чтобы вы понимали, в то время средняя зарплата в СССР – рублей 110 в месяц. И у моих родителей такая же. И вот Николай Петрович мне говорит: «У нас зарплата для молодых ребят – 150 рублей в месяц, но ты сыграл на 300». И дает мне сразу полную ставку дублера – 300 рублей.

Проходит месяц. А получилось так, что мы еще выиграли у «Торпедо», которых Николай Петрович особенно не любил, и там была двойная ставка. В итоге я говорю: мама, я поехал за зарплатой. Ну, она думает – наверное, рублей 20 привезет. А я получил тысячу с чем-то. Чтобы вы понимали, мы сразу купили дом на дачу.

Александр Вайнштейн

Вообще, в советское время футболисты были на правах рабов. Они просто получали зарплату. С ними даже контрактов никто не заключал. А когда возникает вопрос отъезда за границу, то это официальный трансфер. Тогда все делалось через внешнеторговые организации. Была такая организация «Совинтерспорт». Все контракты заключались через нее. И деньги приходили по контрактам именно государству, в «Совинтерспорт». А игроки получали только маленькую часть. Из-за этого было много конфликтов.

Александр Хаджи

Допустим, «Спартак» продал футболиста в какую-нибудь иностранную команду. Деньги напрямую получить клуб не мог, потому что команда не имела права открывать валютный счет за границей. Валютный счет был только у Федерации футбола. В итоге эта команда перечисляла деньги на счет федерации. А там хитрованы: они крутили эти деньги полгода, а потом перечисляли государству. Закон тогда был такой: половину валюты надо было менять на рубли, а процентов 40 – отдавать государству. И выходило, что ты за условного Иванова получаешь пять миллионов, но тебе достается из этого только два миллиона.

Владимир Абрамов

Я окончил Московский финансовый институт по специальности «международные экономические отношения». Офицером служил на границе с Афганистаном, работал в Госкомитете по внешнеэкономическим связям, потом в Ливии в нашей внешнеторговой организации. В 1990 году вернулся, и уже появилась организация «Совинтерспорт». Она занималась командированием наших лучших спортсменов и тренеров за рубеж для получения иностранной валюты, в которой нуждалась наша страна. Сначала я работал главным экспертом, потом стал замдиректора. У всех команд были колоссальные задолженности, им никто не платил. Они почему-то считали, что Европа – это очень порядочные люди, которые по подписанным контрактам всегда будут платить. Вот я занимался тем, что вытаскивал из разных клубов деньги.

Александр Хаджи

Советский Союз распался, зарплаты мизерные. А тут появились чудики, в основном из Испании, – и практически всех наших ребят соблазнили уехать. И все это втихаря, минуя заключение контракта с нашим клубом. Они игрокам говорили: ну, если мы будем с клубом договариваться и отступные платить, то вы меньше получите. И ребята, конечно, говорят: ну да.

Игорь Рабинер

Романцев был очень зол на Мостового после его отъезда в «Бенфику» в 1991-м. Потому что «Спартак» официально уже договорился с немецким «Байером» о серьезной сумме трансфера и должен был получить хорошие деньги. И тут Кульков с Юраном уговаривают Мостового вместе с ними за компанию перейти в «Бенфику». И Мостовой фактически срывает трансфер в «Байер», убегает. А «Бенфика» ничего не хочет за него платить, потому что официального контракта не было. И Мостовой мне потом рассказывал, что вопрос решался по понятиям – на уровне угроз, оружия и так далее. То есть деньги «Спартаку» заплатили в итоге. Но заплатили после разговора с пацанами.

Александр Вайнштейн

Я знаю, что тогда трансферы осуществлялись в том числе абсолютно по-дикому: люди просто ездили с чемоданами кеша. Представители западных клубов приезжают, а им говорят: слушай, мы тебе продадим игрока, но вот кешем нам отдайте. Те просто не понимали, как так. Потом, когда уже спортсмены стали отстаивать свои интересы, появилась другая напасть – агенты. В понимании рубежа восьмидесятых-девяностых это были люди, которые просто распоряжались футболистами. И если ты, условно, Дасаев, с тобой еще обращались уважительно, а если ты просто молодой талант, то ты будешь делать, что говорят, или мы тебе переломаем ноги. Были случаи, когда в раздевалку приходили и просто избивали ребят после игры. Это факт. Но в «Спартаке» такого не было.

Владимир Абрамов

Старостин был довольно открыт, и он давал понять: «Ребята, если будут результаты, если вы будете узнаваемы, вы попадаете из клуба в сборную – и вас заметят в Европе. К нам приходят, мы начинаем обсуждать условия вашей продажи, договариваемся с „Совинтерспортом“». Он в этом смысле проявил необыкновенную грамотность.

Игорь Рабинер

Середина 1991 года. Старостин вызывает в свой кабинет Игоря Шалимова, который уже отыграл на чемпионате мира за сборную СССР при Лобановском. И говорит: «Игорь, к тебе есть очень большой интерес у итальянской команды „Фоджа“, надо ехать». То есть Старостин как человек, управлявший финансами клуба, хотел, чтобы люди уезжали. Потому что ему нужны были деньги на жизнедеятельность команды. И тут интересы Старостина и интересы Романцева где-то сталкивались.

И что происходит. В кабинете сидят Игорь Шалимов, Николай Старостин и президент клуба Юрий Шляпин. Они убеждают Шалимова перейти. Он и сам рад. А Романцев-то об этом не знает. И уже когда он уходил, Романцев говорит: «Игорь, а что же ты мне ничего не сказал?» Шалимов растерялся. Ответил: «Я думал, что вы там всё согласовали между собой». Шалимов потом говорил, что оттуда выросли корни его будущих конфликтов с Романцевым.

Олег Романцев

Я воспринимал отъезды с пониманием. Ничего сделать было нельзя, я их не отговаривал. Все-таки люди, которые оставались здесь, оставались со своими 120 рублями. Те, кто отыграл здесь всю жизнь, ничего не заработали. А те, кто уехал, заработали относительно прилично. Поэтому я никак не мог никому сказать: не уезжай. Я бы тогда себя чувствовал плохо. Нет, я всем давал добро. Жалко, но удачи. Пусть ему будет хорошо, он заслужил, он сделал славу «Спартака», он привлек болельщиков.