Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Олег Романцев

В плане психологии я смотрел, кто с кем дружит, кто с кем живет в номере. Это все интересно, это надо замечать и иметь в виду. Вот Бесков на это не обращал внимания, и, по-моему, зря. Он сам перед каждой поездкой распределял, кто с кем живет. А если я дружу с Ярцевым, почему нельзя нам жить вместе? Нет, он селит меня с игроком, с которым мне не о чем говорить. Это раздражало. Я это сразу убрал.

Игорь Рабинер

Видно было, что людям в охотку все дается. Романцев соответствовал вот этому демократическому времени, когда уже нужно было быть более открытым, общительным – и с подчиненными, и с прессой. Он невольно уловил веяния эпохи. Вспомнить даже, как выглядел тот «Спартак». Они все были длинноволосые, как рок-группа: Шалимов, Мостовой, Кульков. Тогда мода такая была, и в ней тоже был этот запрос на внутреннюю свободу. И этому запросу Романцев соответствовал гораздо больше Бескова.

Романцевский «Спартак» начинает играть в чемпионате страны в марте 1989 года. В том же месяце проходят выборы народных депутатов СССР – первые частично свободные выборы в советской истории.

Денис Пузырев

1989-й был годом по-настоящему революционных изменений в стране. Именно тогда прошел первый съезд народных депутатов, который заменил собой безликие советские собрания, где всегда голосовали единогласно. Тут были люди, которых действительно честно избрали и которые представляли точку зрения, отличную от мнений партийного истеблишмента.

Я был совсем ребенком, но помню, что вся страна смотрела трансляции съезда[3]3
  I съезд народных депутатов прошел в Москве с 25 мая по 9 июня 1989 года. Его заседания транслировались в прямом эфире – и советские граждане впервые наблюдали реальную политическую дискуссию о правах человека, репрессиях и гражданских свободах. Съезд породил множество мемов, а лидеры демократической оппозиции впоследствии стали ключевыми политиками в новом российском государстве.


[Закрыть]. И люди, которые выходили к микрофонам, становились звездами за один день – например, помню Анатолия Собчака, юриста из Петербурга, который вышел к микрофону и что-то сказал о недопустимости монополии коммунистической партии на власть. Это было невероятное ощущение. Самые простые советские люди спорили о политике на кухнях, ругались на улицах. У стендов с газетами стояли толпы, которые обсуждали последние известия. И молодой «Спартак» Романцева вольно или невольно ассоциировался с той атмосферой свободы и перемен, которая была в стране.

Олег Романцев

Первую игру в 1989 году мы играли с вильнюсским «Жальгирисом» в спорткомплексе «Олимпийский». Николай Петрович говорит: «Если мы сегодня проиграем, у нас с тобой отберут партбилеты». Ну, конечно, он говорил с некоторым сарказмом, но думаю, что правду. Я-то особо партбилетом не дорожил, а для него, человека старой закваски, наверное, он что-то значил.

Матч мы выиграли 4:0. И вот после игры Николай Петрович заходит в раздевалку и кричит, размахивая руками: «Триумф!» Честное слово, я его более счастливым никогда не видел.

Александр Вайнштейн

Футбол – такая история: там все видно на поле. С первых матчей «Спартака» в чемпионате стало ясно, что появились молодые игроки, что в команде замечательная обстановка. Конечно, по философии это был бесковский футбол. Может быть, более атлетичный, более энергозатратный, с бо́льшим количеством прессинга. Но бесковский. Собственно, Романцев и учился играть в футбол у Бескова.

Вадим Лукомский

«Спартак» Бескова – это в первую очередь контроль мяча, это попытка играть максимально коротко и максимально структурированно. В «Спартаке» Романцева, наоборот, не так уж много структуры – важнее набор талантливых футболистов и их импровизация. Примерно такую команду сейчас Анчелотти строит в «Реале»: очень умный центр поля, попытка сбалансировать конкретных футболистов, чтобы им было удобно. Романцев – тренер такой же категории. Футбол Бескова был более терпеливым, более горизонтальным. У Романцева, если была возможность продвигать мяч, он двигался намного быстрее.

Игорь Рабинер

Романцев сразу взял быка за рога, начал выигрывать с первого же тура, а потом победил в Киеве «Динамо» со счетом 4:1. И тогда, конечно, люди уже по-другому на него смотрели и стали ему больше доверять: настолько властно, уверенно, красиво сыграл «Спартак».

Евгений Селеменев

Я прекрасно помню свои чувства перед этим матчем в Киеве. Дрожали коленки, ходуном все ходило. Было реально стремно: толпы болельщиков, переполненный стадион, может быть, дрогнет команда? И первые десять минут – это был шквал киевских атак. А «Спартак», не изменяя себе, не паникуя, начал играть в свою игру, выходя из обороны в атаку через мелкий пас. И таким образом нанесли четыре укола. Даже комментатор не понимал, что говорить. Все ожидали, что Киев выиграет. Именно «Динамо» составляло основу сборной СССР, которая вышла в финал чемпионата Европы в 1988-м. А у «Спартака» новый тренер, новая команда. Романцев вызвал людей, которых Бесков выгнал. Вернулись сбитые летчики – и взяли и грохнули Киев.

Сергей Юран

Я в тот момент был в запасе «Динамо» и увидел своими глазами этот спартаковский футбол. Они как будто достали свой футбол из кармана и набили четыре мяча. И как контрольный выстрел мне в голову: «Я хочу, я хочу в этот футбол поиграть». У меня уже тогда в голове маякнуло, что я должен попасть в «Спартак».

Олег Романцев

Хоть я и бравировал, хоть я команде ничего не показывал, когда я оставался один, я чувствовал, что надо мной довлеет огромная ответственность. Миллионная армия болельщиков, десятки футболистов, которые в тебя поверили… Хотелось максимально из себя выжать все, что я умею. Почти не спал. Посмотрел две игры соперника, думаю: а может быть, я что-то не увидел? Давай-ка третью посмотрю, поспать еще успею. Опять ничего не увидел – давай первую игру смотреть. И когда все-таки находишь что-то, что ребятам на установке пригодится, чувствуешь такое удовлетворение. А если они воспользовались этими подсказками и выиграли, чувствуешь, что нужно продолжать в том же духе.

Валерий Шмаров

Мы удачно стартанули в чемпионате, сделали большой отрыв, но потом, как говорится, что-то пошло не так и мы растеряли там, где не должны были. Может быть, перестраховались, чтобы не потерять очки, а «Днепр» в это время их набирал. Поэтому концовка у чемпионата получилась очень напряженная.

Олег Романцев

Туров семь, восемь до конца, мы идем с приличным отрывом – и команда просто встала. Ко мне приходят ребята и говорят: Иваныч, не бегут ноги. Все делаем как обычно, но не бежится. Что делать? Ну, они предложили: давайте уберем тренировки и просто вместо этого поедем погуляем в лес. Я прислушался: думаю, им виднее. Ну давайте.

И перед игрой с «Днепром», который уже нас догонял как раз, мы поехали, погуляли в лесу день-два. Кто-то пробежался, кто-то на пеньке посидел, кто-то поговорил на скамейке. Не тренировались вообще. И, короче, в первом тайме с «Днепром» они летали. И мы выиграли – 2:1.

«Спартак» лидирует в чемпионате почти на всем протяжении турнира, но на пятки команде наступает днепропетровский «Днепр». Все может решить предпоследний тур: если «Спартак» выиграет в «Лужниках», он станет чемпионом. Соперник – самый принципиальный из возможных: киевское «Динамо».

Игорь Рабинер

23 октября 1989 года. Одна из тех дат, которые я запомнил навсегда. Я был первокурсником журфака МГУ, и мы всей нашей группой пошли на стадион «Лужники», на матч «Спартака» с «Динамо» (Киев). Мы сидели вместе с известным ныне журналистом Антоном Орехом.

Тогда в чемпионате был лимит ничьих. Вничью можно было сыграть только определенное количество матчей, если ты исчерпал лимит – эти очки в зачет не шли, фактически ничья приравнивалась к поражению. Это было сделано, чтобы избежать большого количества договорных ничьих.

Соответственно, «Спартак» этот лимит исчерпал. А это предпоследний тур, а в следующем «Спартак» ехал в Вильнюс, где в гостях было играть очень сложно. В общем, «Спартаку» надо было только выигрывать. Дома, в «Лужниках», при ста тысячах зрителей, против самого принципиального конкурента – киевского «Динамо». Тренер-новичок Романцев против матерой глыбы Лобановского, который к тому времени был уже трехкратным обладателем еврокубков[4]4
  Под руководством Валерия Лобановского киевское «Динамо» стало первым советским клубом, завоевавшим европейский трофей: в 1975 году команда выиграла Кубок обладателей кубков и Суперкубок УЕФА, а в 1986 году – снова Кубок кубков.


[Закрыть].

Олег Романцев

Многие игроки рассказывали, что у Валерия Васильевича Лобановского игроки, извините за выражение, чуть сознание не теряли от нагрузки. Это его манера: выживал сильнейший, и в физическом отношении киевское «Динамо» было намного сильнее всех. За счет этого они играли и выигрывали. Перебегать их нельзя было, так что наша задача была их переиграть.

Станислав Черчесов

Ну, короновать сезон в матче с Киевом, еще и дома – это был бы двойной успех. Но игра началась не так, как мы планировали. Такой курьезный гол мы пропустили первый: мы с Базулевым не поделили мяч. И вот – 0:1.

Олег Романцев

Все было закручено, как детективный сюжет. Протасов на третьей минуте забил этот глупый гол – и хотите верьте, хотите нет, я уже готовился к игре в Вильнюсе. Как ребят подготовить, надо ли сразу ехать на сборы, отпустить ли их? Вот у меня все это уже в голове прокручивалось.

Валерий Шмаров

Как мы сравняли, сейчас уже мало кто помнит. Был штрафной от угла, с правой стороны. Я разбежался, пробил низом, Женя Кузнецов подставил ногу – 1:1.

Евгений Селеменев

20 минут осталось, 15 минут осталось. Ничья. Трибуны орут. Ничего не получается. 10 минут осталось. Просто ощущение такое, что ты бьешься лбом об стену. И накатывает безысходность, и слезы начинаются.

И вот 90-я минута, ставят штрафной. Но у «Спартака» не было репутации команды, которая хорошо использует штрафные и угловые. Это вообще не наша была тема.

Александр Хаджи

Бить должен был Сергей Родионов. Подошел к нему Шмаров и говорит: Сережа, отойди, я сейчас забью.

Валерий Шмаров

У нас в команде не было левши ни одного, и я решил эту нишу занять. Выходил перед тренировкой с мячами. Из сетки высыпал – они рассыпались вокруг штрафной, и я с левой ноги начинал лупить. Бил, бил, бил, бил. Месяцев пять так делал, и где-то восемь из десяти мячей попадали, куда надо. И уже почувствовал, как ногу ставить, как под мяч ударить. Вот и получилось, что пригодилась вовремя моя левая нога.

Станислав Черчесов

Ставится мяч, Родионов отходит, и вдруг Шмаров разбегается… И я еще подумал: «Ну куда ты?» И он ударил. И я вижу, что мяч летит в девятку за золотыми медалями.

Игорь Рабинер

Мяч еще в воздухе, а я его вижу в сетке. И я уже вскочил заранее, и этот мяч действительно влетел в ворота. Этот момент любой болельщик, который тогда видел игру, запомнил на всю жизнь, потому что это один из главных голов в истории команды. А ведь Шмаров был одним из тех, кого Бесков в предыдущем году хотел выгнать из «Спартака».

Я неделю после этого говорить не мог. Мы так орали, мы взлетели с этих деревянных скамеечек куда-то под небеса. Это было счастье. Я записал у себя в дневнике тогда, что все это кажется мне счастливым сном.

Александр Вайнштейн

Я помню, что мы сидели вместе с Николаем Петровичем Старостиным и уже пошли к выходу – там довольно длинная лестница в «Лужниках», и мы думали, что уже все, ничья. И вдруг Шмаров забивает. Я редко испытываю на футболе сильные эмоции, но тут я закричал. И Старостин повернулся и говорит: «Саша, мы же не в лесу».

Александр Хаджи

Ну, непередаваемый восторг. Фантастика. Безумие какое-то. Праздник. Романцева там задавили, конечно, ребята. Раз пятнадцать подбросили, один раз не поймали. Все, конечно, понимали, что его заслуга в этом огромная.

Игорь Порошин

Я не помню зрительных впечатлений, но помню ощущение взрыва, который произошел у тебя в грудной клетке. Вот это ощущение, что за «Спартаком» правда, а за Киевом нет, и удар Шмарова как разрыв счастья в груди. Правда победила. Именно в таких категориях это переживалось.

Валерий Шмаров забивает победный гол киевскому «Динамо». 1989 год

Фото: Александр Федоров

Олег Романцев

Мы – чемпионы… Ну, не сразу осознаётся это. Такое счастье, и неужели это мне одному? Но знаете, таких счастливых было несколько миллионов, по-моему. И действительно перед глазами все поплыло, ну все, думаю, забудь про Вильнюс, надо сейчас не отпраздновать даже, а как-то пережить эту победу, что ли. Ну, нужно испытать такое состояние, тогда вы меня поймете. Не передается это.

А Николай Петрович после того, как мы выиграли золото, мне сказал: «Да ты у нас золотой мальчик».

Леонид Трахтенберг

Когда новый тренер приходит и достигает каких-то высот, всегда есть штамп: он выехал на багаже своего предшественника. Конечно, в тот сезон многие журналисты писали, что срабатывает багаж Бескова. Я думаю, что Олег Иванович Романцев не обращал на это внимания. Он шел к своей цели. Работал он, а не Бесков. И он добился первого места.

Олег Романцев

Константин Иванович Бесков прекрасно знал, что я ни в чем не виноват. Наверное, он не хотел, чтобы после его ухода команда стала чемпионом. Ну, так случилось, он как спортсмен это понял и принял.

Глава 3. Профессор

«Спартак» Олега Романцева не только выигрывает чемпионат СССР – 1989. Лучшим футболистом страны в этом году также становится спартаковец – тридцатилетний Федор Черенков. Для болельщиков это важнейший знак того, что традиции и ценности «Спартака» сохраняются. Черенков – символ бесковского «Спартака», его самая яркая звезда, гениальный полузащитник и распасовщик, которого любит и которому сопереживает вся страна.

Игорь Рабинер

Может быть, этих золотых медалей в первый романцевский сезон и не было бы, если бы не блестящая игра Федора Черенкова. Черенков был капитаном того «Спартака» и провел обалденный сезон: во второй раз в карьере его признали лучшим футболистом Советского Союза по итогам опроса еженедельника «Футбол», в котором участвовали несколько сотен журналистов.

Александр Вайнштейн

Он был последний всенародный, всеклубный любимец. Вот говоришь – Федя, и все знали, что это Черенков. Это такая фольклорная история: он был футболистом, который попал в самую народную суть, реальный народный герой. Он гениально делал свое дело и при этом был очень скромным и дружелюбным человеком, никогда ни с кем не конфликтовал. Вот как в сказке: такой простой русский парень, который становится принцем.

Василий Уткин

Черенков – это, безусловно, герой моего детства. Вот знаете, у нас же один из главных персонажей фольклорных – Иванушка-дурачок: вроде бы младший сын, на печи лежит, а потом оказывается, что он ловчее и умнее всех. Тут было то же самое. Выходят на поле команды, один из игроков – невысокий парень с мешковатой в сравнении с другими фигурой. И вдруг выясняется, что он здесь главный. Это такое почти сказочное преображение.

Валерий Гладилин

Есть футболисты, которые на поле носят пианино, а есть те, кто пишет музыку. Вот Федор писал музыку футбола.

Виктор Онопко

Есть люди, которым дан сверху какой-то дар божий. Вот есть Месси, был Пеле. То же самое могу сказать про Черенкова. Бог его наградил талантом – и Федор его воплотил.

Игорь Рабинер

Для меня нет футболиста лучше и любимее Федора Черенкова. Это был какой-то вообще ангел в плоти. Тоньше, умнее, непредсказуемее, пластичнее, душевнее игрока я не видел никогда. И объяснять, почему Федор лучший, – это как объяснять, почему ты любишь любимую женщину. То есть я могу начать говорить о каких-то объективных характеристиках, объяснять, что он мог сыграть на любой позиции в полузащите. Но это все будет неправильно. У него была какая-то такая сущность, человеческая и игровая, что его просто обожали. Он был с обычными людьми всегда. Никогда не заносился. Ему становилось дико неудобно, когда его хвалили. И его характер, его скромность потрясающе сочетались с уникальными игровыми качествами.

Анастасия Черенкова

Папа очень скромно воспринимал свой талант. Он был хороший, добрый человек. Когда кто-то подходил и говорил ему: боже, вы гений, – он всегда отвечал: не создавай себе кумира, и я никакой не кумир. Он считал, что он такой же, как все.

Леонид Трахтенберг

В какой бы город ни приезжал «Спартак», стоило Черенкову появиться у кромки поля перед матчем, трибуны стоя аплодировали. Стоило диктору произнести фамилию Черенкова – овация. Он своей игрой создавал какое-то ощущение личного знакомства. Человек приехал в Москву, сходил на игру, потом возвращается куда-нибудь во Владивосток домой и говорит: «Я в Москве был, Черенкова видел». Как будто он, сидя на трибуне, с ним разговаривал. Вот такое ощущение близости создавал Черенков.

Черенков был воспитанником «Спартака»: он с 12 лет занимался в спартаковской школе, а в основную команду попал почти тогда же, когда Олег Романцев, – в 1977 году. Уже через несколько сезонов стало ясно, что Черенков – талант мирового масштаба.

Юрий Гаврилов

Мы с Федором вместе выросли в Кунцево: рядом жили, родители наши на одном и том же заводе работали, и занимались мы в одном клубе спортивном, я в старшей группе, а он в младшей. В 1977 году, когда я уже играл в «Спартаке», Федор появился в молодежной команде. Тренировались мы вместе в спартаковском манеже: сначала молодежь, потом мы. И вот на одной тренировке я вышел пораньше, смотрел, как они заканчивают, – и даже не заметил, как Бесков ко мне подошел. И тоже встал, посмотрел, а потом говорит: наверное, пора этого мальчика к нам в команду привлекать. Я спрашиваю: «Какого?» И он показывает на Федора.

Валерий Гладилин

Когда Федор пришел в команду в 1977 году, ему не хватало функциональной подготовки, опыта. Но уже через год он играл в основном составе. Причем у него ничего сверхъестественного не было. Ни сумасшедшей скорости, ни сумасшедшего удара, ни физических каких-то данных обалденных. У него был интеллект и техника, которую он во дворе приобрел. И вот он с этими данными развил себя, довел до совершенства и стал выдающимся футболистом. Это уникальный случай.

Леонид Трахтенберг

Если бы на пути Черенкова не встретился Бесков, вряд ли мы сейчас говорили бы о Федоре как о величайшем футболисте восьмидесятых. Потому что фактура у Черенкова была очень скромная. А многие тренеры считали и считают, что в футбол должны играть физически крепкие, могучие люди. Но на самом деле футбол – это, пожалуй, самая демократичная игра в мире. Даже метр с кепкой может играть лучше, чем какой-то физически одаренный спортсмен. И Федор Черенков был как раз из таких. Неприметный, худенький, долговязый мальчик. Но Бесков увидел в нем футболиста – и с годами он стал таким футболистом, что люди ходили не на «Спартак», а на Черенкова.

Амир Хуслютдинов

Он пришел – маленький такой, хорошенький, щупленький. Все думали: ну, сейчас нашего малыша-то и прихлопнут. Потому что защитники были – монстры, звери. А он как начал крутить этих клоунов! Те стоят как столбы, а Федя вокруг них с мячом.

Александр Хаджи

Когда он какой-нибудь финт выдаст на поле, ребята спрашивают: Федь, а как ты вообще это делаешь? А он говорит: «Я сам не знаю». У нас был такой тренер Сережа Рожков, и когда Федя в какой-то игре чудеса выделывал, он сказал: слушайте, ну так только дурак может играть. Понимаете? Ну, в хорошем смысле. Вроде и небыстрый, и в то же время никто от него убежать не мог – а он сам ото всех убегал.

Александр Тарханов

Никто не ожидал, что Федя сделает в следующий момент. Он был грамотный, он все видел, что на поле происходит. Вот как говорят – профессор.

Леонид Трахтенберг

Черенков относился к людям, которые если за что-то берутся, то делают это очень глубоко. Например, он учился в горном институте – и учился не так, как многие спортсмены, которые появляются только на сессиях, а лекции пропускают. Черенков учился всерьез и мог бы, наверное, стать хорошим горным инженером.

Однажды даже был такой случай. Он пригласил своего преподавателя на футбол. Тот впервые пришел в «Лужники» и, увидев, как Черенков играет, очень гордился тем, что его студент на поле вытворяет такие чудеса и ему все вокруг аплодируют. Ему хотелось с кем-то поделиться этой гордостью, и он соседу по трибуне сказал: «А вы знаете, что я вот профессор горного института, а это мой ученик, Черенков?» А тот ответил: «Ну какой вы профессор? Вот Черенков – это профессор».

Юрий Гаврилов

Его решения всегда были нестандартные. Вот ты получил мяч в какой-то позиции, и сама ситуация подсказывает, как надо сыграть. А Федор делает по-другому – и его ход ставит противника в неудобное положение. Вот за это его и полюбили.

Была история, которую я на всю жизнь запомнил. Мы играли в 1983 году в сборной отборочную игру с поляками в «Лужниках». Ко мне пришел мяч в центре поля. Я вижу, что Федор справа, замахиваюсь, хочу туда сделать передачу. И в это время вижу, что идет поляк в подкате. Что мне остается – я пропускаю мяч под правую ногу, игрок пролетает мимо, и я с разворота с левой ноги делаю передачу не глядя. Поворачиваю голову, чтобы посмотреть, куда мяч полетел, – и вижу, что Федор там уже и принимает мяч. Представляете? Другой бы взял и остановился, а он все прочитал и оказался там, где надо.

Олег Романцев

Он немножко быстрее думал, чем остальные. Большинство футболистов сначала получают мяч, потом начинают думать. А Федор еще только открывается – и уже знает, что он, когда к нему придет мяч, одним касанием направит его вот тому игроку.

Валерий Шмаров

Меня удивляло, как Федор владел своим телом, когда у него мяч был в ногах. Он мог эти переступы сделать так, что защитники просто улетали. Он мог мяч остановить одним касанием так, что защитник не понимал, как он это сделал и в какую сторону он уйдет следующим движением. Вот эта пластичность просто поражала.

Леонид Трахтенберг

Допустим, его опекун, защитник, превосходил его в скорости. Но Черенков все равно оставлял его у себя за спиной. Как он это делал: владея мячом, прибавлял в скорости, а потом резко бил по тормозам. Защитник останавливался – а Черенков продолжал движение дальше. Вот эта знаменитая аритмия Черенкова при ведении мяча. Держать его было невозможно. Это абсолютно гениальный был футболист.

Александр Вайнштейн

У «Барселоны» был Месси, а у «Спартака» был Черенков. Такие люди определяют стиль игры. Как вот вы приходите в кино или театр – и на одного артиста вам не хочется смотреть, а на другого вы смотрите и не можете глаз оторвать.

Вадим Лукомский

Если пытаться найти Черенкову современный аналог, то самый ленивый вариант – это Лионель Месси. Черенков тоже играл в свободной креативной роли, тоже отдавал гениальные передачи вразрез. Но он футболист, безусловно, уникальный, причем это можно подтвердить цифрами. Я проводил небольшое исследование бесковского «Спартака» – и Черенков единственный, у кого точность передач была ниже 70 процентов. «Спартак» распоряжался мячом очень бережно, а Черенков выделялся: у него было безграничное право на то, чтобы обострять в любых ситуациях. Команда Бескова была структурной, но Черенков существовал над этой структурой, мог принимать решения, на которые другие не имели права. А чтобы такой тренер, как Бесков, ради тебя так сильно отошел от своих принципов – ну, нужно было быть гением.

Александр Вайнштейн

Бесков Черенкова не трогал никогда. Я ни разу не слышал, чтобы он в его сторону не то что слово какое-то грубое сказал, а посмотрел не так. Просто он был уникальным футболистом, который определял весь бесковский стиль. Он – и еще Юрий Гаврилов.

Юрий Гаврилов

Федор был самый любимый человек у нас в команде. Ни Бесков, ни Старостин его не трогали.

Своего пика Черенков достиг в 1983 году. Тогда его впервые признали лучшим футболистом СССР, но все эксперты были уверены, что это только начало – и дальше Черенков сможет вести вперед не только «Спартак», но и сборную страны, и претендовать на самые высокие международные награды.

Игорь Рабинер

Я никого не видел в нашем футболе, кто играл бы так, как Черенков в 1983 году. А он тогда выступал одновременно за «Спартак», где играл и в советском чемпионате, и в еврокубках, и за первую советскую сборную под руководством Валерия Лобановского, и за олимпийскую сборную под руководством Эдуарда Малофеева. И везде был ключевой, важнейшей фигурой.

Валерий Гладилин

«Спартак» играл в Англии с «Астон Виллой» в Кубке УЕФА. Нам нужна была только победа. Счет был ничейный, 1:1, минута до конца, полный стадион болеет за соперника, сил уже не было, нужно было включать морально-волевые. И вот здесь характер Федора, его чувство футбольное заставило его рвануться на мой пас – и забить победный гол.

Василий Уткин

За год до этого «Астон Вилла» выиграла Кубок чемпионов. Первый гол «Спартака» в матче в Англии забил Черенков, но счет был ничейный, этого было недостаточно. Это было поздно вечером, я был маленький, мы с папой сидели у телевизора, который очень тихо работал, потому что все уже спали. Ну и, когда уже не очень верилось в победу, Федя взял и забил второй. Я даже примерно помню, как это было – под перекладину, над вратарем.

Валерий Шмаров

Я помню, в 1983 году сборная СССР играла с Португалией в «Лужниках». Я тогда был в юношеской сборной, и нас повели смотреть этот матч. У Федора тогда шевелюра была как у Анжелы Дэвис. Ну и, конечно, он блистал, просто блистал. Счет был 5:0, он забил пару мячей. Представляете, такой счет в игре с Португалией? Сейчас только в страшном сне такое увидеть можно.

Василий Уткин

С Португалией – это был великий матч Черенкова, он играл просто невероятно. Он забил два гола, а еще один раз засадил в перекладину. И вот странно: он совсем не производил впечатление человека атлетичного, но его игра в лучшие моменты выглядела удивительно мощно. Там не было лишних движений, все было очень гармонично. Было совершенно очевидно, что растет футболист для больших достижений.

Александр Вайнштейн

В игре с Португалией был такой момент: он на границе штрафной мяч перекинул пяткой через себя, ударил с лету и попал в перекладину. И это всем запомнилось именно потому, что он не забил. Я тогда сотрудничал с еженедельником «Футбол» и сделал по их заданию интервью с Черенковым, которое называлось «Радость, которая всегда с ним». И это был единственный раз, когда главный редактор, великий Лев Иванович Филатов, меня поправил. Он изменил заголовок на «Радость, которой он делится». И был абсолютно прав. Черенков делился этим счастьем игры в футбол. Он играл фантастически. Но в том сезоне его, на мой взгляд, просто загнали.

Игорь Рабинер

Тогда ведь еще не было современных систем восстановления. А нагрузка в течение всего сезона 1983 года была просто чудовищная. И во всех командах на Федора смотрели как на лидера, который должен решать исход матчей. И он решал. Он был признан лучшим футболистом сезона – по всем опросам, там рядом никого не стояло. Но, судя по всему, тот год подорвал его здоровье.

Леонид Трахтенберг

Заканчивается сезон 1983 года. Все очень устали. Все понимают, что чемпионат «Спартак» проиграл из-за того, что была колоссальная нагрузка на всех и на Черенкова в особенности. И вся команда, и Константин Иванович Бесков с супругой, и ваш покорный слуга вместе едут отдыхать в санаторий в Кисловодск. Вот представьте, насколько была дружная команда, что футболисты, которые и так одиннадцать месяцев в году проводят вместе почти каждый день, поехали вместе отдыхать? И в Кисловодске все было хорошо, ничего не предвещало тех печальных, даже трагических событий, которые последовали.

Игорь Рабинер

Конечно, сейчас представить себе, что люди в отпуск едут вместе с тренером, совершенно невозможно. Мало того, что ты весь сезон проводишь с этим человеком такого жесткого педагогического склада, ты еще и на отдыхе не можешь расслабиться полностью, ты понимаешь, что он за тобой наблюдает. Если бы Федор куда-то с семьей поехал в другое место, может быть, это позволило бы перезагрузить батарейки, что называется. А тут сезон страшнейший, тяжелейший – и потом в отпуск с этими же людьми и с этим же тренером. То есть ежедневная, ежечасная мясорубка продолжала работать. А Федор не был могучим здоровяком ни физически, ни психологически. И где-то что-то треснуло.

Перелом в карьере и судьбе Черенкова происходит сразу после его величайшего игрового года – весной 1984-го.

Юрий Гаврилов

Я в какой-то момент заметил, что Федор постоянно оценивает свою игру. В чем это проявлялось: ну вот сидят ребята, в карты играют, а он сидит рядом, смотрит – но мозги у него работают, он думает о прошлом матче. И начинает сам с собой разговаривать: вот в том моменте я неправильно сыграл, а надо было вот так. Мы ему говорили: Федор, игра прошла, давай уже забудь это все, скоро следующая будет. А он был немножко одержим. Я даже помню: мы жили в одном номере, я просыпаюсь ночью, смотрю – он сидит на кровати лицом к стене, курит и разговаривает сам с собой про игру.

Игорь Рабинер

В марте 1984 года «Спартак» играл в четвертьфинале Кубка УЕФА с бельгийским «Андерлехтом» – это был супермощный соперник, действующий обладатель Кубка УЕФА. В гостях «Спартак» проиграл – 2:4. Там Черенкова на фланг поставили против Франка Веркаутерена, одного из сильнейших футболистов Бельгии. И тот Черенкова, можно сказать, перебегал, переиграл.

По версии, которую излагает Александр Бубнов в своей книге, после игры Бесков прилюдно унизил Черенкова, сказал ему: ну, пойди у Веркаутерена возьми автограф. Мне никто это не подтвердил, и я думаю, что там не могло быть какого-то сильного унижения, потому что Бесков вообще-то очень нежно и трепетно относился к Черенкову и не говорил ему половины того, что говорил многим футболистам. Так или иначе, ответный матч они приехали играть в Тбилиси. И вот там началось.

Александр Вайнштейн

Черенков сошел с ума на моих глазах. Тогда «Спартак» проводил все матчи еврокубков в Тбилиси, а мы с Леонидом Трахтенбергом очень часто ездили с командой. И вот мы сидим в гостинице в холле – я, Леня и Юрий Васильков, врач «Спартака». Вдруг Федор входит в холл такой немножко возбужденный и говорит: за мной гонятся. Ну, мы думаем: бывает, парень популярный, может, автографы просят. Доктор ему говорит: Федя, ты иди в номер, полежи, отдохни, скоро тренировка. Он ушел, мы продолжаем разговаривать – но я чувствую, что Васильков как-то напрягся. И он говорит: пойду-ка я посмотрю, что там с Федором.

Леонид Трахтенберг

Где-то за два дня до матча Федор начал вести себя странно. Он был возбужден, он не давал возможности врачу сделать себе успокоительный укол, выбрасывал шприц. А те, кто хорошо знал Черенкова, очень удивились еще и потому, что он обычно всегда вечером звонил домой, а тут не стал.

На следующий день утром за завтраком он не прикасался к еде. А когда его спросили почему, ответил, что опасается, что пища может быть отравленной. Естественно, это всех удивило. Бесков поначалу был уверен, что с Черенковым ничего особенного не происходит: ну, мало ли, человек подозревает, что пища несвежая. Он даже отправил врача к поварам, те заверили, что все только-только приготовили для команды. И постепенно Бесков заметил какую-то неадекватность в поведении Федора. Когда мы садились в автобус, он мне сказал: «Садись с Черенковым, ты за него отвечаешь».