Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Ты заходишь в большой супермаркет, где есть все – с такими глазами стоишь. Ну, главное, не заблудиться там. А по маленьким магазинам нас начал водить покойный Андрюха Иванов. Потому что там такие супервещи, а он был модником. Самое важное было – не удариться головой в зеркало. Ты заходишь, стоит зеркало, а ты думаешь, что это проход в другую комнату. Хозяева так узнавали русских: мы всегда бились в зеркала, потому что у нас таких магазинов не было.

Игорь Порошин

Я помню, что команда поехала на выезд с семьями, и это могло стать фактором, повлиявшим на игру. От себя я скажу: безусловно. Я считаю, что любой труд, связанный с победами, всегда предполагает сосредоточенность, аскетизм, самоограничение. Но применительно к 1993 году это очень понятный ход. Все хотят ехать в Европу, а советские методы заточения уже не работают. Как удержать людей? И возникает такая идея: давайте с женами выезжать. Это была попытка создать сколько-нибудь стабильное сообщество, потому что все игроки тогда смотрели на Запад. Представьте, сказать тому составу «Спартака», что через 30 лет все будут смотреть куда угодно в российском футболе, только не на Запад. Они бы ответили: «Да что ты сказки рассказываешь? Опять коммунисты, что ли, к власти придут?»

Игорь Рабинер

Все одно за другое начало цепляться. Там был скандал с тем, что «Спартак» не отпустил Бесчастных в юношескую сборную на чемпионат мира – и в отместку Российский футбольный союз дисквалифицировал Бесчастных. То есть выстрелил себе в ногу. На одну серьезную боевую единицу у «Спартака» стало меньше.

Владимир Бесчастных

Я сидел на трибуне, смотрел на это все. Волнение было предстартовое, что вот-вот один гол они сейчас нам забьют, и чем все закончится – неизвестно. И тут Дима Радченко забивает. И я уже мыслями в финале. Понимаю, что они нам три никогда в жизни не забьют.

Игорь Рабинер

Может быть, рано забили и как-то расслабились, плюс две травмы, плюс некого было выпускать на замену. Черенков дисквалифицирован, Бесчастных дисквалифицирован. Просто никого нет.

Олег Романцев

Состав у нас был не очень сильный. Скорее всего, и замену я неправильную сделал. После игры только понял, что ошибся. Вроде на тренировках этот человек проявлял себя. Потом я спросил: «Ну что же ты?» – «А я, – говорит, – смотрел на трибуны, я первый раз за границей!» Фамилию называть не буду, ни к чему это.

Владимир Бесчастных

У нас вышли ребята молодые – Бакшеев и Гашкин, да? Дебютировали в полуфинале европейского кубка. Конечно, они там потерялись, блин.

Игорь Рабинер

И потихонечку-потихонечку «Спартак» начинают возить. Весь второй тайм уже у «Спартака» нет контригры, он отбивается только. Получают один, получают второй.

Владимир Бесчастных

Я там сижу дергаюсь, прекрасно понимаю, что у ребят силы кончаются! Димку Радченко, я помню, заменили, потому что он уже не мог играть, вообще не мог. Просто отполз в сторону.

Олег Романцев

Каждое столкновение, каждое единоборство судья трактовал в одну сторону – в пользу соперника. Ну, это легко вычислить, я человек опытный, всю жизнь футболом занимаюсь.

Сергей Белоголовцев

Это прям можно вставлять в какой-нибудь фильм юмористический. Наши отбивают угловой, бегут вперед, уже где-то в центре поля. Судья свистит. Значит, этот сбоку машет ему флажком, его подельник на боковой. Он к нему бежит, а за ними бежит Виктор Савельевич Онопко. Со своей этой пластикой незабываемой.

Виктор Онопко

Боковой судья усмотрел что-то, но никто ничего не понял. Прошло уже 10 или 15 секунд после того, как угловой подали. Я побежал туда тоже как капитан. Они что-то там говорили, я не понимал. И тут судья достает красную карточку и показывает мне!

Леонид Трахтенберг

Чернятински, очень хитрый игрок, который уже был на закате карьеры и еле стоял на ногах, находясь рядом с Андреем Ивановым, упал в нашей штрафной. И тогда арбитр на линии, помощник главного судьи, сигнализировал, что было нарушение в штрафной площади «Спартака». А по правилам неважно, был там мяч или не было. Если было нарушение, значит, пенальти. И не разбираясь ни в чем, арбитр показал на одиннадцатиметровую отметку и удалил при этом даже не Иванова, который был в штрафной в это время, а совершенно другого игрока, Онопко.

Виктор Онопко

Такие пенальти не даются даже сейчас, а тем более тогда. То есть это было предвзятое судейство, однозначно. Так мы проиграли 3:1, хотя по ходу вели 1:0.

Евгений Селеменев

Конечно, подстава была с удалением. Трагедия. Мы уже ждем себя в финале, вот-вот сейчас уцепимся. И тут какой-то сраный «Антверпен». ***, *** [Кошмар, блин]. Ну, приличных слов тут мало. Судью этого хотелось убить. Я такого не видел никогда. У меня было ощущение, что нас убили. Мягко говоря.

Сергей Белоголовцев

Судья Короаду финал у нас просто украл. Какое-то время его имя было нарицательным. Оно стояло после слова «судья». Вот когда с трибун кричат «Судья – негодяй!» Слово «Короаду» кричали вместо того слова, нелегитимного. Это было исчадие ада. Просто Вельзевул.

Станислав Черчесов

Мы на судью вообще никогда не обращали внимания, потому что всегда говорили: «Надо быть на голову сильнее, чтобы никакой судья не помог». Но это тот случай, когда нас, ну, честно говоря, чуть-чуть прибили.

Олег Романцев

Видно было, что он очень субъективен. Потом уже, когда я на одну жеребьевку приезжал, мне говорили: «Вам не дали выиграть». Потому что финал должен был состояться в Лондоне. А турнир коммерческий, англичане были заинтересованы, чтобы приехали десятки тысяч бельгийцев, заплатили за все это дело, за гостиницы, за стадион. А из России никто бы не приехал. То есть на «Спартаке» они бы потеряли деньги. Вот такие разговоры шли.

Сергей Белоголовцев

Довольно долго муссировался вопрос: он сдал за бабки это все? Или просто из-за ненависти к красному знамени, потому что нас не любят нигде?

Евгений Селеменев

У меня было чувство досады. Ты доведи до игроков, что здесь против нас будут до конца, что судья будет прибивать, что трибуны будут агрессивно настроены. Всегда казалось, что Романцев мягкий в этом плане. Там реально, мне кажется, не хватило такого крепкого слова, серьезного, в перерыве.

Олег Романцев

Мы сыграли не лучшим образом. «Антверпен» был командой, которую любым составом надо обыгрывать.

Александр Тарханов

Обидный проигрыш был. После игры мы говорили с Олег Иванычем о нем. Естественно, выпили.

Игорь Рабинер

«Спартак» своей очень слабой игрой дал повод судье решить исход в пользу «Антверпена». Это был самый, самый реальный шанс «Спартака» выйти в финал еврокубка. И он был очень бездарно упущен. Это была ужасающая трагедия моральная для всех болельщиков «Спартака». Я рыдал.

Сергей Бунтман

Много лет спустя мы были в Антверпене, приехали на открытие памятника Петру – чудесный памятник скульптора Франгуляна открыли там. Нас принимала русская пара. Замечательная мама похвасталась тем, что ее мальчик пошел в футбольную школу «Антверпена». У меня лицо сделалось черное, просто чернее не придумаешь. И она спрашивает: «Ой, а что такое? Сергей, что случилось?» – «Нет, ничего-ничего, пусть занимается». Это остается. «Антверпен» этот останется навсегда.

В финале Кубка кубков – 1993 на стадионе «Уэмбли» «Антверпен» проиграл итальянской «Парме». А через год с небольшим, 23 августа 1994 года, именно «Парма» приезжает в Москву, чтобы сыграть со «Спартаком» в торжественном прощальном матче Федора Черенкова. Прежде таких игр просто не проводили – но и футболистов таких не провожали.

Александр Вайнштейн

Я его спросил: «Федь, ты же можешь еще поиграть, почему решил закончить?» Он говорит: «Понимаешь, раньше, когда ко мне летел мяч, я даже не понимал, что я с ним делаю. Все было на инстинктах. А сейчас ко мне мяч летит, и я начинаю думать: а как сыграть? Значит, надо заканчивать».

Александр Тарханов

Федор сам четко определял свое состояние. Понимая, что он больше не сможет помочь, он не стал бы просто так сидеть и держаться за команду. Его же и не убирали, он сам ушел. Балластом он не мог быть.

Федор Черенков и Олег Романцев после прощального матча Черенкова. 1994 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Александр Вайнштейн

Когда Федя сказал, что пора заканчивать, у меня сразу мелькнула мысль, что надо прощальный матч устроить. Тогда на Западе уже это делали, а у нас никто – максимум партнеры посадили на плечи, круг по стадиону, цветочки и все.

Мы тогда уже работали с IMG, глобальной продюсерской компанией. Я им позвонил: «Ребята, вот есть такой футболист Черенков, мы хотим устроить прощальный матч». И они предложили «Парму», победителя Кубка кубков, очень сильную команду. Взяли они, по-моему, 100 тысяч долларов за приезд.

Игорь Рабинер

«Парма» приехала, конечно, не из уважения к Черенкову, а потому что у их спонсора, фирмы Parmalat, были серьезные бизнес-связи в России.

Александр Вайнштейн

У меня был очень хороший друг Андрей Иллеш, замечательный журналист. И к нему как-то пришел режиссер Бахыт Килибаев, который делал для Сергея Мавроди и «МММ» ролики эти знаменитые с Леней Голубковым. Тогда на Мавроди уже начинался наезд[8]8
  Компания Сергея Мавроди в начале 1990-х стала самой успешной из многочисленных российских финансовых пирамид: на пике вкладчики приносили в «МММ» десятки миллионов долларов ежедневно. В конце июля 1994 года «МММ» прекратила выплаты по своим бумагам, а 4 августа налоговики и ОМОН взяли штурмом главный офис фирмы и квартиру ее хозяина.


[Закрыть], и они думали, как подкорректировать его имидж, ну и вообще что-то сделать социальное. Я говорю: «О, а у нас же матч Черенкова».

Мы поехали к Мавроди, на Фрунзенскую набережную. Подъезд обычный, железная дверь, охранник тут, охранник здесь. Заходим в комнату, сидит за столом такой Урфин Джюс – знаешь, одна голова, большие очки, кудрявые волосы. Говорит: «Сколько нужно денег?» Мы говорим: «Для начала 100 тысяч долларов». Он говорит: «Хорошо». Зашел в соседнюю комнату и принес сто тысяч, перевязанные бечевкой.

Василий Уткин

«Парма» жила в отеле на проспекте Мира. И там же тогда жил такой восточный гуру, который впоследствии оказался преступником, Секо Асахара, «Аум Синрикё»[9]9
  Японская деструктивная секта, имевшая большой успех в России: Секо Асахара встречался в Москве с крупными чиновниками, «Аум Синрикё» проводила мероприятия в спорткомплексе «Олимпийский». Лидеры секты были задержаны после теракта с применением биологического оружия в токийском метро весной 1995 года; в 2016 году российский суд признал «Аум Синрикё» террористической организацией и запретил ее на территории страны.


[Закрыть]. И периодически там, пока я сидел внизу в холле отеля, и ко мне должны были кого-то выводить из футболистов «Пармы», он пересекал этот холл. Такой с бородой, с косичками. Довольно отвратительный.

Амир Хуслютдинов

Черенков и в том матче красавец был. Тренер «Пармы» посмотрел, как он играет, и спрашивает: «А почему этого человека уносят на руках?» – Так это его прощальный матч. – «То есть этот уходит, а остальные остаются?»

Дмитрий Аленичев

Помню, мы Федора качали, и я, в том числе, держал его сам на руках и не верил: неужели это последний его матч? Чуть ли не до слез было.

Василий Уткин

Черенков сыграл первый тайм, и было понятно, что он уже далеко не в лучшей своей форме. Играл он, конечно, как ветеран скорее. Но и там было два или три действия, которые вызвали бурную реакцию: какой-то пас вразрез, потом кого-то обыграл. А потом было прощание, собственно.

Александр Вайнштейн

Я недавно смотрел этот ролик – фантастическая хроника! Молодой Василий Уткин дарит Черенкову букетик цветов. Павел Павлович Бородин, бывший управляющий делами президента Ельцина, дарит ключи от квартиры. Мы подарили, опять же от Мавроди, джип «Мицубиси». Но тогда уже начался наезд на Мавроди серьезный, и не очень понятно было: можно об «МММ» говорить или нет. У меня до сих пор такое немножко неловкое чувство, потому что деньги-то он честно дал, а рекламы его уже не было. Диктор объявляет: «Федору Черенкову в подарок – джип „Мицубиси“ от генерального спонсора». И не говорит, от какого.

Игорь Рабинер

Если Мавроди, который столько людей обманул, есть за что сказать спасибо вообще, так это за то, что вручил машину Черенкову. Может, хоть за что-то бог простит Мавроди.

Александр Вайнштейн

Это реально было социальное событие, уходил народный любимец. Мужики плакали на трибунах, больше такого не было никогда.

Амир Хуслютдинов

Дождь же был, такое ощущение, что и природа плакала.

Анастасия Черенкова

С прощального матча мне запомнилась очень песня Тамары Гвердцители «Виват, король, виват!». Мне до недавнего времени казалось, что эта песня только папина, написана специально для него. Такая энергетика! Я представляю, как, с одной стороны, радостно, что такое количество народу тебя любит и ценит – и как больно и грустно, что это конец, конец твоей самой огромной любви в этой жизни.

Леонид Трахтенберг

А еще чуть позже на Ленинских горах в резиденции Бориса Николаевича Ельцина состоялся банкет. Ну кому еще из футболистов президент мог предоставить свою резиденцию? А Черенкову предоставил. Было много гостей, все было очень празднично и весело, но, конечно, портила настроение мысль, что Черенков покидает большой футбол. Представить «Спартак» без Черенкова было трудно.

Александр Тарханов

Олег Иванович понимал: когда Черенков уйдет из футбола, он может уйти из жизни. Что и случилось, понимаешь? Поэтому он его и держал, чтобы он жил.

Василий Уткин

Было понятно, что он не нашел себя в послефутбольной истории. По крайней мере, не нашел себя так, как это сделали многие его сверстники, как это вообще принято. Ему оставалось только, собственно говоря, быть собой, работать Черенковым.

Александр Вайнштейн

Черенков – фольклорный персонаж. Простой парень, который становится принцем. Знаешь, когда на фольклор накладывается еще и трагедия – ну, это уже «Король Лир» получается.

После ухода Черенкова основная команда «Спартака» остается без своего символа – дальше Олегу Романцеву предстоит учиться побеждать с новыми людьми.

Глава 7. Маг

В первые послесоветские годы перед российским спортом вообще и «Спартаком» в частности встает новый вызов – экономический. Чтобы клуб мог выживать, нужно перестраиваться на рыночные рельсы.

Олег Романцев

Как-то хочется забыть вот эти нефутбольные вещи, они тяжелые. Когда знаешь, что команде надо платить, а платить нечем, состояние очень плохое.

Василий Уткин

Футбольная экономика всецело отражала то, что происходило в экономике страны. Как писал еще Владимир Ильич Ленин, жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Например, в стране тогда господствовал бартер. И известно немало историй, когда, допустим, команда высшей лиги меняла футболиста на комбайн.

Это был, конечно, хаос. Но вы знаете, хаос – это когда нет правил. Люди ловкие и изворотливые умеют в этих условиях зарабатывать гораздо больше, чем когда правила есть. Просто в российском футболе такого человека не нашлось. А вокруг была масса людей, которые оказались в нужное время в нужном месте. Правда, многие из них быстро находили себе более уютное место где-нибудь на московском кладбище.

Олег Романцев

Выживай как хочешь. У нас особо не было никаких дивидендов. Профсоюзы перестали существовать. Тарасовка не наша. Стадиона не было. Да ничего у нас не было.

Денис Пузырев

База в Тарасовке, поля в Сокольниках – они все принадлежали добровольному обществу «Спартак», которое объединяет миллион «Спартаков» по всей стране в различных видах спорта. Что там за люди, чего они, собственно, хотят? Черт его знает. Соответственно, Романцев посчитал, что лучше не иметь с ними ничего общего и идти своим путем. Он понимал, что «Спартак» может существовать как самостоятельный клуб, который зарабатывает.

Василий Уткин

«Спартак» не производил впечатление клуба, которому необходимо привлекать деньги, иначе он умрет. В 1992 году он смог собрать практически всех футболистов, которые были нужны команде.

Александр Вайнштейн

Формирование бюджетов того времени – для меня во многом загадка. Видимо, какие-то договоренности личные были со спонсорами, какие-то криминальные деньги, какие-то деньги от бизнеса шли.

Денис Пузырев

В тот период в нашем футболе появилась такая должность, как президент клуба – главное лицо, которое отвечает за финансовую составляющую, за спортивный результат, за хозяйственную часть, за административную работу. В общем, замыкает на себе все.

Мы эту модель почерпнули из европейского футбола, но в России все рождалось с нуля, на ровном месте – и президентами становились совершенно разные люди.

Первый президент у «Спартака» появился еще в конце 1980-х – им был заслуженный советский спортсмен Юрий Шляпин.

Леонид Трахтенберг

Шляпин был человеком спортивным. Он бронзовый призер Олимпиады в Мельбурне 1956 года, косая сажень в плечах, высокий – ну, настоящий ватерполист.

Он возглавлял так называемую банкетную команду, куда входили Саша Хаджи, другие работники клуба, ну и я, даже еще не будучи штатным сотрудником «Спартака». Мне, например, очень запомнилась сцена, когда в Тбилиси перед матчем с «Кёльном» в 1984 году мы сели за стол вечером в ресторане, и всем наливали коньяк в рюмочку, а Шляпин попросил налить ему в фужер для шампанского. К удивлению многих, особенно наших немецких товарищей и соперников, он одним махом осушал этот бокал с коньяком. У них расширялись зрачки, они такого никогда не видели. А он говорит: «Вы не удивляйтесь, я полжизни провел в воде».

Александр Тарханов

Когда Шляпин только стал президентом в 1987 году, «Спартак» профсоюзы финансировали. И там легко было: пришли деньги, клуб их тратит. А когда ситуация изменилась и надо было самим доставать деньги, естественно, здесь уже должно что-то меняться.

Александр Хаджи

Мы, допустим, в обеденное время к нему заходим в кабинет, а он спит. Николай Петрович говорит: «Ну, опять спит этот эпикуреец». А что ему делать? Здоровье есть – и спит.

Мужик хороший, никуда не лез, но и не делал ничего. Надо же было деньги доставать, а где? Ребята стали к нему приходить, а он говорит: «А что я могу сделать? Где я буду деньги брать? Воровать не буду, не умею». Они сказали: «Тогда уходите». И он ушел. Написал заявление и ушел.

Леонид Трахтенберг

Знаете, вот бывает, что человеку не надо говорить, что он за столом лишний. Он и сам все понимает. А Шляпин человек неглупый и человек спортивный. Он понимал, что все вопросы глобальные решаются без него. И поэтому был быстро найден, как любил говорить Михаил Сергеевич Горбачев, консенсус.

Игорь Рабинер

В 2003 году я брал у Шляпина интервью. И он меня поразил своим ослепительным благородством, сказав: а ведь правильное было решение о моей отставке! Говорит: «Я вначале обиделся на команду, но со временем стал понимать, что я действительно не был способен найти деньги. Команде нужно было финансирование – команда его в конце концов получила. Значит, все было по делу».

Александр Вайнштейн

Вот Старостин у меня всегда ассоциировался с президентом хорошего западного клуба. У него было, во-первых, очень хорошее экономическое образование. Во-вторых, он очень быстро считал. Но, к сожалению, его время ушло. Вместо этого «Спартак» акционировали, и вместо него и президентом, и хозяином клуба стал Олег Иванович Романцев.

Олег Романцев

Николай Петрович говорит: давай сделаем тебя тренером-президентом. Чтобы сохранить «Спартак», чтобы никто посторонний не влез. Иначе нас растащат, развалят, распродадут.

Александр Вайнштейн

Кто первым приходит туда, где можно легкие деньги сделать? Ну конечно, криминал. И в российском футболе появилось много людей из бандитских структур в том числе.

Денис Пузырев

Футбольный клуб «Спартак» обрел независимость от советского спортивного общества. И ему нужна была фигура, которая имеет высокое общественное признание и большой авторитет. Романцев подходил идеально.

Игорь Рабинер

Состоялось собрание команды, на котором футболисты все как один выступили против Шляпина и попросили его уйти в отставку. Удивительно, да? Как это вообще возможно? Много лет спустя я разговаривал с внуком Николая Петровича Старостина – Михаилом Шириняном. И он мне сказал: я точно знаю, что это собрание инициировал Романцев. Это была его инициатива, поданная как инициатива футболистов.

Александр Хаджи

Когда Шаляпин написал заявление об увольнении, созвали собрание в Тарасовке. Старостин встал, выступил, сказал, что он предлагает на пост президента Романцева Олега Ивановича. Все единогласно поддержали. Не поддержать было нельзя: если ты не будешь поддерживать, тебя уволят завтра.

Дмитрий Ананко

Естественно, все проголосовали за. Мы же понимали, что с Романцевым все гораздо быстрее будет решаться.

Владимир Бесчастных

Я даже серьезно это голосование не воспринимал, мне не казалось это какой-то сменой власти. Для меня Романцев как был главный человек в «Спартаке», так и остался. А какая у него должность, меня не интересовало.

Андрей Тихонов

Если голосование было, значит, я голосовал. Мне без разницы было: надо так надо.

Виктор Онопко

Да как-то не вникали, для чего это все делается. Мы доверяли Романцеву и, естественно, отдали ему все свои голоса. У нас, футболистов, такого нет – «думать». Футболист должен думать, как играть, как восстанавливаться, как готовиться.

Василий Уткин

Поскольку понятие «президент клуба» было довольно новым, тогда все равно предполагалось, что все процессы управления клубом находятся в руках тренера. Если он формально документы не подписывает – все равно он главный.

Олег Романцев

Занятости на должности президента у меня никакой не было. Чисто как зицпредседатель Фунт. Я даже в офисе клуба-то бывал редко. И на мне не лежало никакой финансовой ответственности. Мы так с Николаем Петровичем и договаривались: ну какой из меня финансист, если я в этом деле ничего не понимаю?

Игорь Порошин

Я думаю, что в этом состоит драма жизни Олега Ивановича. Профессиональной его жизни. Когда ты начинаешь что-то делать, и затем перед тобой каждый день возникает вопрос: а может быть, еще вот это сделать? А может быть, то? А хорош ли я буду в этом? А корпоративный я человек или одиночка? А творец ли я или могу сидеть во главе совета директоров и командовать армиями? И наверняка найдутся люди, которые скажут: «Да слушай, *** [елки], ты Цезарь. За что ни берешься, все у тебя *** [офигенно] получается». И это, конечно, то, с чем каждый из нас сталкивается.

А дальше следует ответ самому себе. Как правило, ответ: конечно, я могу, надо попробовать, да кем я буду, если не попробую. И я думаю, что в какой-то момент, при всей своей интровертности, Олег Иванович внушил себе, что он вполне корпоративный человек. И уже не стояло никакой дилеммы в духе: не, ребята, решайте там с деньгами, а я буду заниматься чистым искусством. И с властью вы там договаривайтесь. Очень немногие способны так сказать. Большинство будет играть в Юлия Цезаря.

Олег Романцев

Я, что ли, хотел быть президентом? Я в жизни не знал, что это такое! Ну, сделали, и вроде это оправдало себя.

Олег Романцев на тренерской скамейке во время одного из матчей «Спартака». 1993 год

Фото: Игорь Уткин / ТАСС

Владимир Абрамов

Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. И когда ты становишься тренером, у тебя огромная власть в клубе. Когда тебе еще доверие оказывают – твоя власть усиливается. И когда ты, кроме этого, еще и становишься президентом, и все тебе заглядывают в рот и считают, что, оказывается, ты умнее всех, а ты еще постоянно сидишь у себя в кабинете, никуда не выходишь… Читаешь философские книги, у тебя чемодан, полный ими. Всем кажется, что это что-то тако-о-ое! Ну, маг!

Игорь Рабинер

Тем, что я слишком глубоко влез в эту тему, тогда не все в клубе были довольны. Я приехал собирать информацию и имел наивность сказать второму тренеру «Спартака» Тарханову, какая тема меня интересует. Он сразу напрягся, и меня немножко турнули с базы тогда.

Я помню, что у меня была большая публикация на эту тему под заголовком «Не прошляпить бы „Спартак“». Великий спартаковец Игорь Нетто там говорил, например, что главное – сделать так, чтобы «Спартак» не оказался в руках великих комбинаторов. И в этом смысле решение, что президентом клуба станет Романцев, казалось разумным компромиссом. И в короткой перспективе это позволило сохранить состав, преемственность. Но вдолгую это принесло вред в том смысле, что абсолютно вся власть сосредоточилась в руках одного человека.

Владимир Абрамов

В декабре 1993 года «Спартаку» нужно было играть в Лиге чемпионов с «Галатасараем». А в Москве мороз, снега навалило, тренироваться негде. И денег у команды нет, чтобы выехать в ОАЭ или там на солнечную Сицилию. А у меня был знакомый хорватский миллионер Влад Малик, болельщик «Спартака». Он мне звонит и говорит: слушай, у меня в Хорватии, в Пуле, сейчас 12–14 градусов, есть три поля зеленых. Пусть приезжают – всё бесплатно. Ну, через Сашу Хаджи договорились с Олегом Ивановичем. Приехали, разместились в пятизвездочной гостинице. Там ужин, и там врач в команде назаказывал ребятам самых дорогих блюд. Причем половину есть никто не стал. Влад мне говорит: слушай, такие обеды мне обходятся в тысячу марок, а они ничего не съели. Ты поговори с Олегом Ивановичем, чтобы заказывали вдумчиво, а то я вылечу в трубу. Я тактично Олегу Ивановичу сказал, он так посмотрел на меня и сказал: «Козел, *** [блин], херню какую-то несет. Ребята нормально заказывают, ведем себя по-спартаковски».

На следующий день мы обедаем. Олег Иванович смотрит на врача и спрашивает: а что за баранина жесткая, кто заказывал? Я смотрю: у этого врача руки задрожали. И Романцев говорит: «Еще раз будет такой заказ, мы будем рассматривать вашу профессиональную принадлежность». Встает и уходит. И потом ко мне Саша Хаджи подошел, извинился и говорит: слушай, Володь, я дурак, забыл объяснить тебе наши порядки. Когда Олег Иванович о чем-то говорит, слушают только его, даже если он сказал хрень, даже если он чего-то не понимает, все должны молчать и исполнять. Никто не имеет права ни малейшего сомнения высказать по поводу его праведных слов. А ты сидишь и высказываешься. Неудобно получилось.

Леонид Трахтенберг

Он жил футболом. То, что он был и президентом клуба, и тренером, упрощало задачу. Поэтому что нравилось президенту Романцеву, то нравилось и тренеру Романцеву, и наоборот.

Александр Хаджи

Олегу Ивановичу было очень сложно совмещать две больших должности. Пришлось ему искать себе помощников. На роль генерального директора он выбрал Есауленко Григория. Кто это такой? Это русский человек из Краснодарского края. Он часто приглашал нас в гости в ресторан «Разгуляй», мы подружились. Отмечали у него дни рождения, свадьбы в ресторане, он делал большие скидки нам. Мы приглашали руководителей зарубежных клубов в его ресторан, все иностранцы были в диком восторге от русской кухни. Море водки, черной икры и всего такого, там еще цыгане выступали…

Потом я познакомил его с Романцевым. Мы стали чаще общаться, Есауленко был вхож в «Спартак», выезжал с нами в поездки за границу и начал заниматься продажей футболистов. Потом его работа заключалась в том, чтобы находить средства для существования команды: трансферы, заключение сделок с компаниями, спонсорами, ну и различные там вещи.

Василий Уткин

Есауленко будто бы пытался сэру Алексу Фергюсону предложить какие-то деньги за то, чтобы он продлил контракт Андрея Канчельскиса в «Манчестер Юнайтед». Канчельскис, правда, не из «Спартака» переходил, но какое-то отношение к этому Григорий Есауленко как агент имел.

Игорь Рабинер

Наверное, любой гордился бы очень упоминанием своего имени в книге Фергюсона. Но это было не совсем то упоминание, которым стоило бы гордиться.

Василий Уткин

Григорий… Васильевич, если я не ошибаюсь. Он не производил впечатление профессора или там, я не знаю, выпускника МГИМО с языками и знанием юридических процедур.

Владимир Абрамов

Есауленко хорошо знал язык. Он оканчивал, если я не ошибаюсь, Институт иностранных языков. Такой очень… ну, умеет свое!

Олег Романцев

Ну, я-то все понимал. Это я только выгляжу таким глупым. А так-то я понимал, конечно, что деньги нужны: чтобы жить, чтобы платить за стадион, чтобы зарплаты команде платить, чтобы ее обувать, одевать, чтобы летать. Для этого нужны деньги. И я понимал, что эти деньги нужно каким-то образом доставать. Поэтому работали Есауленко и Заварзин.

Александр Хаджи

Есауленко взял на себя основную нагрузку. Да, подпись и печать у Романцева, но за деньги отвечает Есауленко. Все-таки жилка у него была торгашеская. Гришка все сам платил – налоги и так далее. Романцев ему доверял и со спокойной совестью уезжал в Тарасовку. Потом еще Юрий Заварзин подтянулся… Ну, они особо не зарабатывали: брали кредиты под процент, платили зарплату, содержали клуб, а потом мы получали деньги за попадание в еврокубки, и они гасили долги.

Василий Уткин

Заварзин, что называется, вел хозяйство. Они были знакомы со времен одного из первых московских кооперативных ресторанов «Разгуляй», которым Заварзин управлял и потом, кажется, владел. А Есауленко был официантом. Начинал, так сказать, карьеру. Я туда, правда, не хаживал, но этого никто никогда не опровергал, а рассказывало очень много народу. И потом, что же в этом плохого-то? Официант – тоже контактная работа, как и футбольный агент.

Юрий Заварзин

До перестройки я работал в управлении ГАИ города Москвы, был начальником отдела. Мои сотрудники занимались дознанием дорожно-транспортных происшествий: это была доследственная процедура, мы определяли, либо прекращать производство по этому ДТП, либо отправлять дальше для возбуждения уголовного дела.

Наличие ресторана на знакомство с Романцевым не повлияло. То есть он не был там таким уж завсегдатаем, ходить по ресторанам у него не очень-то время было. И я с ним познакомился вокруг спорта – через Есауленко, который с ним футбол играл.

Александр Вайнштейн

Это же были во многом случайные люди. Ну, вот у человека был ресторан. Туда, может быть, ходил Олег Иванович. Он понял, что есть человек, который что-то понимает в бизнесе и коммерции.

Это же был абсолютно зачаточный период всех этих экономических процессов. Олег Иванович как президент имел право приглашать кого угодно. На тот момент, наверное, они всех устраивали. Но сейчас-то… Понимаешь, вот если сравнивать футбол девяностых и футбол двухтысячных – то это сравнение ресторана с «Газпромом».

Василий Уткин

В 1993 году главная проблема любого российского клуба, который на что-то претендует, – это чтобы из него не уезжали игроки. Бесконтрольно и почти бесплатно. Этот процесс нужно было контролировать. И то, что президентом становится тренер и управляет, в частности, этим процессом, что без его ведома команду никто не покидает – ну, это казалось совершенно нормальным тогда.

Александр Вайнштейн

Тогда трансферы осуществлялись в том числе абсолютно по-дикому. Люди ездили с чемоданами кеша.

Владимир Абрамов

Если есть возможность продать игрока в два раза дороже реальной цены, надо продавать немедленно. Даже если ты потеряешь в какой-то мере лицо своего клуба. Если футболист согласен, надо быстро продавать. «Спартак» научился это делать и продал очень эффективно, с моей точки зрения, целую группу спортсменов своего клуба.