Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Валерий Шмаров

Ну, у нас же был железный занавес. Когда мы приезжали в Европу, у нас, у советских людей, конечно, глаза были по полтиннику. Хотелось в первую очередь просто пожить в хорошей стране. Плюс, конечно, по денежкам было чуть получше. Ну и, в-третьих, проверить себя: я поехал в Германию, в страну чемпионов мира, вот как я там себя буду чувствовать?

Игорь Рабинер

Летом 1991 года, после не очень вразумительного начала сезона «Спартака» в чемпионате СССР, из команды уехали трое лидеров. Шалимов – в Италию, Шмаров – в немецкий «Карслруэ» и Василий Кульков – в португальскую «Бенфику». И казалось, что «Спартак» сейчас вообще рухнет, будет в середине таблицы. Но нет. Команда блестяще провела второй круг, заняла второе место после ЦСКА и показывала очень содержательный и яркий футбол. И я считаю, что именно вторая половина сезона 1991 года должна была здорово укрепить самоуважение Романцева и его понимание, что он самодостаточный тренер.

Олег Романцев

Сизифов труд. Ледяная гора, вскарабкался, осталось вот уже чуть-чуть, хватаешься за вершину, и раз – снова вниз. Лигу чемпионов можно было выиграть, состав подбирался – раз, всех ведущих, с кем можно было выиграть, всех разобрали. Только следующее поколение подходит – думаешь, они еще лучше, и этих разобрали. Ну вы посмотрите: сейчас команды, которые в Европе выигрывают, собирают лучших игроков. А я лучших отдавал. Какие у нас шансы могли быть?

Мне очень не нравилось, конечно, все начинать сначала. Но у меня выбора не было. И самому уезжать мне не хотелось. Я побывал там – не захотелось туда, в сытую эту жизнь. Я привык, когда всегда нужно жить с оглядкой: что же будет завтра?

Игорь Рабинер

В 1991 году у Олега Романцева возникает у самого предложение из-за границы. Под впечатлением от того, как его «Спартак» обыграл «Реал», его приглашают в испанскую команду «Депортиво Ла-Корунья». По-моему, он даже съездил туда, посмотрел. И все-таки уклонился.

Тут вопрос: почему футболисты соглашались, а он отказался? Я думаю, что футболисты были из нового поколения, которому совок был поперек горла, которые хотели дышать воздухом капитализма. А Романцев все-таки человек советский. Не знающий языков, домосед, интроверт, поклонник рыбалки. Так что он не решился. Может быть, жаль. Может быть, если бы он решился уехать и выучить испанский, мы бы сейчас говорили об Олеге Ивановиче как о фигуре уровня Радомира Антича, серба, который тренировал все три испанских топ-клуба: «Реал», «Барселону» и «Атлетико».

Вадим Лукомский

У «Депортиво» на тот момент был хороший ресурс игроков, это клуб, который можно было считать практически грандом испанского футбола. Там был хороший ресурс игроков. Но мне кажется, что все-таки шансов на яркий успех у Романцева было не очень много. Во-первых, языковой барьер. А во-вторых – не уверен, что большой европейский клуб был готов поставить на Романцева столько, сколько поставил «Спартак». Дать ему такие же полномочия, дать ему все перестроить.

Олег Романцев

Руководитель команды посмотрел «Спартак» и сказал, что ему нравится эта манера игры, что «Депортиво» играет в похожий футбол и вот этот тренер мог бы нам помочь. Они меня пригласили. Я просмотрел десятки матчей «Депортиво». Приехал туда. Обговорили многие детали, но я сказал, что приму решение, когда вернусь в Москву. Подумал и все-таки решил: нет. Слишком там все хорошо. Город обалденно красивый, люди очень добрые. В такой шоколадной вазе, с таким обилием тортов, в таком прекрасном городе какой футбол? Я же здесь обнаглею, выйду на пляж и буду лежать, курить. А меня нужно все время в напряжении держать. У меня должны быть проблемы какие-то, чтобы я их решал.

Самое интересное, что их тренер остался на своем посту, и через год «Депортиво» был в тройке.

В августе 1991 года, вскоре после того, как Олег Романцев возвращается в Москву, там происходит путч ГКЧП [5]5
  19 августа 1991 года группа консервативно настроенных советских чиновников попыталась совершить государственный переворот. Президента СССР Михаила Горбачева изолировали на даче в Крыму; лидеры путча объявили, что Горбачев болен и что они создают Государственный комитет по чрезвычайному положению для выхода из кризисной ситуации, сложившейся в стране. Формальным лидером ГКЧП стал вице-президент СССР Янаев, реально заговор возглавлял руководитель КГБ Владимир Крючков. После массовых протестов в Москве путч через три дня провалился; в столкновениях протестующих с силовиками погибли три человека.


[Закрыть] . Неудачная попытка переворота ускоряет центробежные процессы в стране: в декабре СССР официально распадается.

Олег Романцев

Наверное, я до сих пор не могу поверить в распад СССР. Ну не может быть такого, чтобы страны, где я вырос, родился, где все родное, – ее нет. Я и сейчас не понимаю: кому мешала эта страна, которая была для меня однозначно лучшей? Все голодали, все нищие были, но счастливые. Что, в сытости лучше? Да лучше за пивом в очереди отстоять, с друзьями попить, но быть счастливым.

Александр Тарханов

Мы развал Советского Союза не заметили даже. Я помню, что были столкновения какие-то, стрельба, погибшие. Но на нас это не отражалось, мы почти все время были на базе. Мы играли.

Глава 5. Перестройка

С распадом СССР перестают существовать и все советские структуры, включая футбольный чемпионат. Спортивные соревнования в новой стране нужно создавать заново.

Владимир Бесчастных

СССР развалился, что делать? Обсуждали два формата. Первый – продолжать советский чемпионат, только назвать его чемпионат СНГ, ну и с теми республиками, которые были готовы участвовать. То есть без Украины, без Латвии, Литвы и так далее. А второй вариант был – переходить полностью на чемпионат России. И в итоге до последнего было непонятно, какой будет чемпионат, кто и по какой схеме будет играть.

Игорь Рабинер

Московские клубы, можно сказать, устроили бунт. Они во главе со Старостиным и Романцевым пришли к Вячеславу Колоскову, который был главой еще советской футбольной федерации и предлагал чемпионат СНГ, – и сказали, что в этом чемпионате играть не будут.

Валерий Газзаев

В начале 1992 года было много противоречий, да. Но тут Николай Петрович Старостин проявил мудрость. Мы собрались на конференцию: присутствовали Старостин, Олег Иванович Романцев, Юрий Павлович Семин из «Локомотива», я и Николай Толстых, гендиректор московского «Динамо». И мы предложили создать свой российский чемпионат. Стали, скажем так, реформаторами.

Владимир Бесчастных

Но с чемпионатом России возникал другой вопрос. Не было столько команд в России, чтобы создать боеспособную лигу. И в итоге стали участвовать такие команды… Ну, например, «Текстильщик» (Камышин), «Локомотив» (Нижний Новгород), «Уралмаш». Все это были названия, которые для болельщиков советского футбола вообще ничего не значили.

В России начинаются радикальные рыночные реформы [6]6
  2 января 1992 года в России и других бывших советских республиках началась либерализация цен: государство перестало регулировать оптовую и рыночную стоимость большинства товаров. В результате продукты и другие товары появились в магазинах, но стоили они теперь гораздо дороже, чем раньше. Совокупность мер, предпринятых либеральным правительством для оздоровления экономики в начале 1990-х, принято называть «шоковой терапией».


[Закрыть] . Государство фактически больше не финансирует спорт, а большинству граждан не до развлечений – надо выживать.

Александр Вайнштейн

Ситуация в стране и в экономике отражалась и на футболе. Ну, просто денег не было. Государству тогда было вообще не до этого: кому они могли помочь, если они себе помочь не могли? Я, честно говоря, даже не очень понимаю, откуда некоторые команды брали финансирование. Плюс очень резко упала посещаемость – и появился совершенно другой срез болельщиков. Те, кто приходил с семьями, с детьми, ушли со стадионов, потому что обстановка на играх стала такой, что ходить не хотелось. А появились фанаты, которые шли на футбол как на войну. Это были сверстники эпохи – люди, которые родились в 1970-х, и они принесли на стадионы всю агрессию и хаос, которые были в обществе. Когда абсолютно непонятно было, где работать, как зарабатывать и куда мы движемся.

Амир Хуслютдинов

Людей ходило мало, потому что после развала Союза быт заел. Люди привыкли к хорошим матчам, хорошим стадионам. А тут бац! – Камышин вместо Киева, Элиста вместо Тбилиси. Ну, есть такое слово – пердь. Мы приезжаем в условный Воронеж, а там просто жрать нечего. И мы в двадцать рыл ходим по городу, пытаемся найти, где присесть. А когда находим наконец бар, у них там одна ножка куриная на всех. Одна.

Игорь Порошин

Этот бесконтрольный капитализм высвобождал невероятную энергию. В том числе темную. И если спорт был метафорой этого мира, в котором все бегут и соревнуются, то в начале 1990-х эта метафора реализовалась в жизни каждого человека. Он сам себя ощущал атлетом, который каждый день выходит на старт. И этот старт может привести к нищете, а может – к чему-то удивительному.

В жизни россиян появилось столько соревновательности, что смотреть, как «Спартак» укатывает какой-нибудь «Океан» или «Текстильщик»… Футбол тогда смотрели маргиналы.

Егор Титов

Просто бедность была. Везде, во всем. И в футболе тоже. Потому и посещаемость была очень маленькой. Полторы-две тысячи человек в «Лужниках» – вы представляете, что это такое? Этих людей было вообще не видно на трибунах. То есть в те годы футболисты были, а болельщика не было. Футбол был на втором плане. Люди просто выживали.

Денис Пузырев

Распад Советского Союза был стрессом не только для большинства граждан, но и для спортивных организаций. Потому что деньги исчезли. Конечно, они исчезали по-разному. Например, «Динамо» все-таки оставалось под крылом силовых структур, а «Торпедо» – под крылом завода имени Лихачева, и какое-то финансирование сохранялось, хотя прежней стабильности не было. Другим командам пришлось еще тяжелее. Например, завод «ЛОМО» находился в очень тяжелом финансовом положении, перестал финансировать «Зенит», и тот стал абсолютным аутсайдером.

Именно поэтому, когда мы смотрим футбольную хронику девяностых, мы сразу видим ужасающее состояние стадионов. Болото, грязь, разметки нет. На плохих полях играли довольно слабые команды, а вокруг царило насилие, в которое с удовольствием включались не только футбольные хулиганы, но и правоохранительные органы. Отряды ОМОНа под видом борьбы за безопасность на трибунах устраивали порой хаос, избивая не только тех, кто нарушал порядок, но и вообще всех, кто попадался им под руку.

Некоторые клубы выживали за счет того, что у них были права на стадион и прилегающие территории. И руководство могло использовать эти территории в коммерческих целях. В Москве вокруг стадионов начали возникать рынки – и те, кто на них торговал, платили за право на аренду директорам рынков, которые были связаны с футбольными клубами. Наверное, это звучит не очень солидно, но надо понимать, что тогда средств-то не было вообще. А здесь возникал поток настоящих живых денег. В этом плане «Спартаку» пришлось тяжелее других, потому что своего стадиона у клуба не было.

Александр Хаджи

Конечно, мы в те годы столкнулись с вопросом очень сложным. Все-таки затраты у футболистов огромные, их надо поддерживать калориями. А калории где? В мясе, в молоке, в твороге. А питания нигде не было: ни в магазинах, ни в ресторанах. Получалось так: когда мы куда-то летали, мы заранее просили узнать, могут ли нас накормить. Где-то люди шли навстречу, передавали со своих баз продукты. А иногда мы сами с доктором бегали к открытию магазина, чтобы сметану купить и сосиски.

Потом еще такая была история. Мы сдружились с командой «Вердер» немецкой, много ездили к ним в Бремен. И врач там обратил внимание, говорит: Леонидыч, смотри, какие ящики хорошие, может, они нам такие дадут? Ну, я спросил, они говорят: вопросов нет. Подарили нам три ящика. В двух мы возили с собой питание, а в третьем доктор возил то, что ему надо. Что возили? Ну, с мясом тогда везде была проблема. Даже если и давали мясо, его есть было невозможно. Я помню, к нам какая-то команда европейская приехала, я их в гостинице «Космос» разместил. И вдруг во время обеда – шум, гам! Что такое? И шеф-повар говорит: мы им бифштексы пожарили, а они их бросили на пол и стали пятками давить! В общем, после этого иностранцы тоже стали с собой продукты возить.

Виктор Онопко

Поля тогда были просто никакие. Сейчас бы эти стадионы просто не получили лицензию. Были игры, когда лед лежал на поле, и мы закручивали в бутсы шурупчики, чтобы не поскользнуться. А бывало – лужи такие, что мяч не катится. Сейчас чартерами летают, а тогда летали рейсовыми самолетами: сидишь в хвосте по восемь часов со всеми пассажирами. С гостиницами тоже было очень проблематично – жара, а кондиционеров нет. Берешь простынь, мочишь, вешаешь на окно вместо шторы. Или просто заматываешься в эту простыню и лежишь час, пока она сохнет.

Но нам было все равно, честно. Мы на это не обращали внимания. Дождь, грязь – неважно. Сказали играть в –20, значит, в –20.

Александр Тарханов

Помню, мы летели из Англии с какого-то матча. Был чартерный самолет «Ту-154». Ко мне приходят Наташа, жена Романцева, и моя жена и говорят: Саш, летчики пьяные. Я подхожу к представительству «Аэрофлота», вижу – им руководитель пихает: вы что, вы «Спартак» везете! Командир отвечает: да елки-палки, я лучший летчик в России. Ну и полетели. Подлетаем к Москве. И он выходит из кабины и говорит: туман, ничего не видно, куда летим – Питер или Нижний Новгород? Я отвечаю: ты же лучший летчик России, не можешь посадить, что ли? И он посадил, понимаешь? Из тумана вылетели и прямо на полосу сразу. И он потом говорит: если бы не выпил, никогда бы не посадил.

Егор Титов

Я помню, мы в Екатеринбург приехали, нас поселили в гостиницу, хотя сегодня это никто бы так не назвал. В итоге мы сдвинули кровати в центр комнаты и положили туда все вещи. Потому что везде были тараканы. И они еще забирались на потолок и падали вниз на нас. Это реальная картина, страшно было.

Дмитрий Ананко

Мы понимали, что в стране идут перемены. Нужно время, чтобы жизнь наладилась. А тогда люди стояли на улицах и продавали вареную картошку. Ну, мы понимаем, сколько стоит картошка, копейки же. Я иногда просто покупал у бабушки все, что было, и давал сумму в два раза больше. Ну, кошмар. Надо, видимо, было через это пройти, чтобы стать сильнее.

Евгений Селеменев

Конечно, развал Союза отразился на каждой семье. Самое простое: моя мама работала 20 лет на заводе, завод закрылся. Потом: была советская страховка здоровья, в мои 16 лет маме должны были выплатить тысячу рублей. Ну и на эту сумму я смог купить два билета на трамвай. На что жить? Какой там футбол? Жизни не было вообще никакой. Я для того, чтобы поехать на выезд, пошел работать ночным сторожем в булочную – по ночам хлеб разгружать. Учился в школе еще тогда, в девятом классе. Но потом втянулись. И до того не жили богато, терять особо нечего было. Может быть, за счет боления как-то и выкрутились. «Спартак» – это был такой лучик света в темном царстве.

Рядом с резко обнищавшим большинством населения России появляется сверхбогатое меньшинство – люди, сумевшие воспользоваться шансами, которые предоставила новая эпоха. Возникают они и в футболе.

Денис Пузырев

Экономические преобразования поначалу привели к настоящему хаосу в стране. Пустые полки в магазинах, озлобленный народ. Одновременно появились коммерческие магазины, где можно было купить все, но уже совершенно по другим ценам. И олицетворением этих контрастов был первый частный футбольный клуб – московский «Асмарал», который был создан предпринимателем по имени Хусам Аль-Халиди.

Александр Вайнштейн

Футбол того времени характерен тем, что там было огромное количество случайных людей. Они вчера были болельщиками, или им просто показалось, что на футболе можно делать деньги, и они туда ломанулись. Но дело в том, что ты как был дилетантом, так и остался. А ты почему-то начинаешь считать, что, раз у тебя есть деньги и ты хозяин, ты все умеешь, ты можешь кому-то что-то говорить, объяснить. Ну, это вопрос менталитета: «я начальник, ты дурак», у нас не доверяют профессионалам. Мне кажется, Аль-Халиди – это был самый характерный частный случай такой истории. У человека были деньги, и он посчитал, что может сделать футбольный клуб.

Игорь Рабинер

Клуб «Асмарал» назывался так же, как компания Аль-Халиди. Это было совместное советско-британское предприятие с кучей бизнесов. Например, Аль-Халиди одним из первых начал продавать в Москве качественную шаурму, реально качественную. А при этом он учился в Москве и был огромным фанатом футбола – условно, он мог легко назвать состав «Динамо» 1958 года. И вот у него возникла такая сумасбродная идея – собственная футбольная команда.

«Асмарал» расшифровывается как Асиль, Мариам, Алан. Это имена детей Аль-Халиди. Причем «Асмарал» – это была та самая «Красная Пресня», которую за несколько лет до того возглавлял Романцев. В 1990 году Аль-Халиди купил клуб у таксомоторного парка и дал ему новое название.

Алексей Скородед

Оплата труда в «Асмарале» была поставлена на широкую ногу. У футболистов были прекрасные премиальные. Если мы играли какой-то ключевой матч с принципиальным, по мнению Аль-Халиди, соперником, он мог давать двойные премиальные. Некоторые моменты даже вызывали вопросы у тренеров. Аль-Халиди платил игрокам атаки за забитые мячи, а игрокам обороны за игру на ноль. Но в команде же существуют еще полузащитники, и получалось, что они были обделены. В итоге утрясли вопрос так, что премии складывали в общий котел и потом делили.

Юрий Гаврилов

Аль-Халиди был одержим тем, чтобы команда вышла в высшую лигу. И чтобы простимулировать ребят, начал придумать какие-то заковырки. Допустим, один раз победили – 50 долларов за победу. Второй раз – 100 долларов, поднимает планку. А потом команда не выигрывает – хоп, он штрафует на 200 долларов. Но вообще условия в команде, конечно, были сказочные. Я таких даже в «Спартаке» не имел.

Игорь Рабинер

Аль-Халиди закупил в Англии комплект оранжевых футболок и синих трусов с надписью «Асмарал». Она была очень эффектной и сильно выделялась на фоне тогдашней советской формы. То есть у Аль-Халиди был очень броский пиар, хотя этого слова тогда еще никто не знал.

Алексей Скородед

Да, форма – это был яркий момент, Аль-Халиди ей очень сильно гордился. Тогда редко кто выходил на поле в майках с клубными надписями. Потом начальник команды поехал в Англию и привез нам бутсы, хотя вообще с бутсами в то время была проблема. На выезды летали чартерными рейсами, что тогда было большой редкостью. Аль-Халиди выкупил дом отдыха в Кисловодске, который принадлежал в свое время Брежневу, и отдал команде под базу, чтобы мы там тренировались. Огромная территория, шикарные условия по питанию, по проживанию.

Юрий Гаврилов

В 1991 году под конец чемпионата мы должны были играть с двумя армянскими командами во второй лиге. Было холодно уже, мороз, турнирного смысла это не имело, и они не хотели ехать в Москву. А мы знали, что выиграем, и говорим Аль-Халиди: ну хорошо, платите нам премиальные, техническая победа 3:0, давайте деньги. Он такой: нет, надо официально игру провести. И он нанял чартер, отправил за ними в Армению и привез. Он мог себе позволить такое. В итоге одной команде мы пять голов набили, а другой – 14.

Алексей Скородед

Когда мы выиграли вторую лигу, Аль-Халиди подарил игрокам, которые внесли наибольший вклад в победу, по «москвичу». Ну, представляете, во второй лиге! Еще после каждого сезона он нам устраивал шикарные банкеты. Я помню, в ресторане на «Академической» гостей развлекал Сергей Пенкин, который тогда был практически неизвестен.

Игорь Рабинер

Я в те годы был еще тинейджером, не привыкшим к гламурным мероприятиям, тем более что в Советском Союзе их практически и не было. И на этом фоне «Асмарал», конечно, прямо шокировал. Помню, когда они выиграли вторую лигу, они устроили феноменального размаха банкет в гостинице «Украина». Там икра шла водопадами, какие-то икропады – причем черной икры, не красной. Я такого и после никогда не видел. А на следующий год они начали проводить так называемый футбольный салон. В одном из своих офисов накрывали поляну и приглашали футбольных людей. Ведущим был знаменитый комментатор Владимир Перетурин, приходили тренеры. Ну и журналисты, конечно: как не прийти поесть на халяву?

Леонид Трахтенберг

Аль-Халиди понимал, что ему нужно расположить к себе и своей команде людей, которые создают общественное мнение. А самый простой способ – дружеская беседа за столом с дорогими напитками и едой, которую и сейчас далеко не каждый журналист может себе позволить. Коньяк, черная и красная икра, блюда кавказской кухни… Мне тоже доводилось бывать на таких приемах. Конечно, после такого просто рука не поднималась бросать камни в огород «Асмарала».

Игорь Порошин

Все, что было связано с «Асмаралом», я воспринимал с энтузиазмом – как триумфальное шествие капитализма по этой коммунистической стране, живущей по ненормальным законам. И страстный, веселый, задорный Аль-Халиди был во главе этого шествия. Это было, ну как, не знаю, какое-нибудь кооперативное кафе или ларек с заграничными товарами. В общем, такое вау!

Алексей Скородед

В 1991 году «Асмарал» играл во второй лиге и ставил себе задачу на сезон – первое место. Мы его выиграли, а потом Союз развалился. И много команд исчезло из чемпионата. За счет этого мы сразу оказались в высшей лиге. Аль-Халиди, конечно, гордился.

Игорь Рабинер

Конечно, появление «Асмарала» было штукой революционной. Никогда еще частный бизнесмен не создавал свою команду. Все клубы были частями огромных спортивных обществ, сложного механизма с кучей чиновников. А тут приходит один дядька, к тому же иностранец. И амбиций было море. Люди уже рвались в эту команду, они думали: елки-палки, тут такого бабла сорвать можно! Ну и еще об амбициях Аль-Халиди говорило то, что он позвал в «Асмарал» Бескова. Ты не нанимаешь топ-тренера, чтобы ничего не добиваться.

С 1991 года «Асмарал» тренирует Константин Бесков – великий советский тренер, которого за два сезона до того со скандалом выгнали из «Спартака».

Алексей Скородед

Начал всю эту историю Алексей Александрович Корнеев – он в свое время был игроком «Спартака» и сборной. Он познакомился с Аль-Халиди, и тот позвал его в «Асмарал» начальником команды. Корнеев сначала привел в клуб тренером еще одного спартаковца, Владимира Григорьевича Федотова. А когда команда начала набирать обороты, пришел и Бесков.

Александр Хаджи

Бесков же сильно болел после увольнения из «Спартака». А он все болезни лечил сам. Ему говорят: Константин Иванович, у вас аппендицит. «Да что ты понимаешь? Все само пройдет». Ну и в итоге – сначала перитонит, потом почки. 30 дней лежал в больнице кишками наружу, и спасли его только футболисты, которые возили препараты из-за границы.

Игорь Рабинер

В 1990 году у Бескова было семь операций, ему нужны были переливания крови. Именно Аль-Халиди привез из Англии какие-то дорогостоящие лекарства, которых не было в Советском Союзе, и они помогли Бескову выжить. Бесков был очень благодарен Аль-Халиди и в определенной степени в благодарность за спасенную жизнь возглавил «Асмарал».

Александр Вайнштейн

Любой тренер, как и любой актер или режиссер, хочет работать. Ему дали возможность тренировать – он пошел делать свое дело. Точно так же, когда его выгнали из «Торпедо» в 1956 году, он пошел в футбольную школу молодежи работать с детьми. Ну, это его человеческая суть – быть тренером. Он не мог не работать.

Александр Хаджи

Аль-Халиди вложил в команду огромные деньги и пригласил тренером Володю Федотова, зятя Константина Ивановича Бескова. Константин Иванович смотрит – а Володя стал хорошо жить, покупает уже коньяк не армянский, а уже французский. Ну я так, условно говорю. Бесков пришел к «Асмаралу» на тренировку, сдружился с Аль-Халиди – и тот включил его в штат консультантов команды. А потом Бесков Володе говорит: «Знаешь, не получается у тебя быть главным тренером. Главным буду я, а ты будешь моим помощником». Естественно, Аль-Халиди согласился. Он и не мечтал даже, чтобы в его команде была такая фигура, как Бесков.

Леонид Трахтенберг

Аль-Халиди относился к Бескову с благоговением. Он пылинки с него сдувал. Для него это был и бог, и царь, и военачальник. Он считал Бескова лучшим тренером в мире.

Алексей Скородед

Я в «Асмарале» был сначала футболистом, потом меня Федотов позвал помощником. А потом пришел Константин Иванович. В первое время он меня так гонял! Давал мне какие-то невыполнимые задания, я работал 25 часов в сутки. И дальше мы едем на сборы. Подходит ко мне Володя Миронов – легендарная личность, он в «Спартаке» у Бескова работал администратором, а до того – концертным директором Аллы Пугачевой. Пил безбожно, у него был такой коронный напиток – «мироновка», амаретто напополам с водкой.

Ну вот, и Миронов мне говорит: ты смотри, дед будет тебя испытывать. Приезжаем на сборы, первая тренировка, потом отбой и тихий час. Миронов заходит ко мне в номер и говорит: дед зовет. Захожу к нему – сидит Бесков, начальник команды Корнеев, стоит трехлитровая бутылка «Метаксы» и три почищенных мандаринчика. Константин Иванович наливает мне полный стакан, ставит и говорит: пей. Ну, я в шоке, но я залпом его выпиваю. Бесков мне дает мандаринчик: мол, закуси. Я говорю: после первой не закусываю. «Ладно, ладно, – говорит. – Закуси и иди спи. И на тренировку можешь не приходить».

Ну то есть выпивали много, я чуть не спился. Но Бесков пьяным никогда не был. Он держал удар. Это школа, школа.

Игорь Рабинер

Конечно, у Бескова даже в его почтенном семидесятилетнем возрасте оставались нереализованные тренерские амбиции. Он видел финансовые возможности Аль-Халиди и верил, что у него будет шанс вернуться на вершину. Хотя уровень футболистов, которые были в его распоряжении, не шел ни в какое сравнение со «Спартаком». Да, там был Юрий Гаврилов. Но Гаврилову было уже 39 лет. Это еще одна красивая история: когда-то Бесков выгнал Гаврилова из «Спартака», посчитав его ресурс исчерпанным, а через шесть лет взял его в «Асмарал».

Александр Вайнштейн

Слушайте, я думаю, что у «Асмарала» получалось, потому что там был Бесков. Если бы мы с вами вышли на поле, то он бы нам нашел какое-то место, чтобы мы не очень мешали, и все равно бы у команды получалось. Константин Иванович же так говорил: не знаешь, что делать с мячом, отдай Гаврилову, Гаврилов разберется.

Юрий Гаврилов

Да, я был уже зрелый футболист, кондиции какие-то теряются, но мозги-то работают. Я собирался заканчивать играть, но у меня это в крови, меня на поле тянет. И Бесков такой же был, как мы все, он не мог без футбола. Ну и зарплата в «Асмарале» была хорошая.

Александр Хаджи

Бесков «Асмаралу» поставил игру такую – спартаковскую. Ну, он во всех командах так работал, это его любимое: короткий пас, открывание, забегание, «стеночки» и все такое.

Алексей Скородед

Есть такое слово – максималист. Команда тренируется полтора часа, ну, два. А тренерский штаб – я вот вам говорю: мы со стадиона с ним не уходили пять-шесть часов после тренировки. Бесков жил этим. Обсуждался каждый отдельный игрок: его поведение, какие-то черты характеры, личностные моменты. В команде все взаимосвязано – Константин Иванович говорил, что мелочей в футболе не бывает.

Игорь Рабинер

Интересный парадокс: молодой тренер Романцев возглавлял традиционную команду «Спартак», а тренер старой формации Бесков возглавлял абсолютно новую капиталистическую команду «Асмарал». И среди спартаковских болельщиков к ней был очень большой интерес. Эта магия Бескова – она все равно продолжала как-то действовать.

Тем временем Олег Романцев в «Спартаке» сталкивается с новым вызовом: главные звезды команды уехали в Европу, нужно собирать новых игроков.

Александр Тарханов

В 1992 году Романцев меня пригласил в «Спартак» своим помощником. И говорит: Федорыч, слушай, у нас команды нет, все разъехались, нужно собирать. И я стал заниматься селекцией – вместе с Григорием Есауленко, он тогда был агентом. Сразу полетел в Ташкент, где раньше работал, оттуда привез Пятницкого. С Есауленко вместе ездили в Одессу, привезли Цымбаларя и Никифорова. Причем они уже практически перешли в «Динамо», но я хорошо знал дядю Юры Никифорова, мы их перехватили.

Игоря Ледяхова мы практически украли из ЦСКА. Он возвращался из сборной, для него уже был готов в ЦСКА контракт. Мы поехали его встречать в аэропорт, через задний вход вывели, посадили в машину и увезли в Тарасовку. Привезли его в два часа ночи, но Олег Иванович не спал, ждал. Ну и все, Ледяхов сам хотел в «Спартак» и написал заявление.

Потом мне из Ташкента ребята звонят: срочно приезжай забирай Кечинова, иначе его могут перехватить. Приезжаю в Домодедово, билетов на самолет нет. Пошел к майору милиции, фанату «Спартака», говорю: «Мне срочно в Ташкент надо». Он подвел меня к самолету, и я улетел. Родителей Кечинова на поезде с вещами в Москву отправил, а Валерку на самолете. Мне потом передавали, что министр внутренних дел Узбекистана сказал: еще раз Тарханов здесь появится, дадим пожизненный срок.

И такие спецоперации были практически со всеми – потому что, когда произошел развал Советского Союза, все остальные команды тоже собирали игроков. Нужно было опережать конкурентов.

Игорь Рабинер

Старостин и Романцев сумели снять сливки с других республик бывшего Союза. При том что в тот момент еще не было понятно, что именно Россия станет правопреемницей Советского Союза в международных соревнованиях, что только Россия поначалу будет участвовать в еврокубках и в международных турнирах сборных. Все это выяснялось по ходу дела. Но «Спартак» работал быстрее всех.

Владимир Бесчастных

Конечно, у нас было преимущество перед другими командами. Ну а о чем все футболисты мечтали, если не в Европу уехать? Один вариант – это «Динамо» (Киев). А другой – это «Спартак». Все-таки это был бренд. Поэтому из бывших республик футболисты с удовольствием шли к нам.

Виктор Онопко

Я в то время был в донецком «Шахтере». Позвонил Романцев, меня дома не было, он переговорил с супругой и сказал, что приедет человек на переговоры. Ну, приехал, мы пообщались, поужинали.

Я думал, принимал решение. Донецк для меня был важным этапом в жизни. Я сам из Луганска, окончил там спортивную школу, интернат. Потом меня пригласили в Донецк. Потом попытались забрать в армию, в «Динамо» (Киев) – и меня год скрывали в «Шахтере» в военной части. Я принял присягу, два месяца служил, чистил картошку, убирал снег, стоял флаг охранял. Ну, то есть, хорошие воспоминания тоже. Но в итоге узнали, что я в «Шахтере», и приказали дослуживать еще год в «Динамо» (Киев). Там тоже было интересно: у Лобановского своя методика, там целые лаборатории делали программы по физподготовке, по тактике, по восстановлению. Лобановский хотел, чтобы я остался и после армии, но я обещал тренеру «Шахтера», что вернусь.

Я начал играть в дубле «Шахтера», меня стали приглашать в юношеские сборные СССР. Это было такое нечто: первый раз сесть в самолет, первый раз прилететь в Москву, первый раз скушать банан, первый раз выпить кока-колу… В общем, когда меня пригласили в «Спартак», я думал. А супруга сказала: «Давай поедем в Москву». И пока мы ехали в поезде, я жене говорил: «Это моя команда, я там точно буду играть». Какое-то чутье такое было.