Текст книги "«Спартак»: один за всех"

Автор книги: Сергей Бондаренко

Соавторы: Александр Горбачев,Иван Калашников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13. Хозяин

В 2000 году наступает новая эпоха. В России меняется президент. Цена на нефть начинает расти, экономика стабилизируется – и в российский футбол приходят большие деньги. В «Спартак» их приносит Андрей Червиченко – новый вице-президент клуба.

Егор Титов

До 2001 года был «Спартак», Романцев – и все остальные. И у меня была уверенность, что это будет продолжаться из года в год. Потому что мы не видели конкурентов, пока не было денег в футболе.

С приходом иностранцев и «Газпрома» немножко все начало меняться не в нашу сторону. Появились в том же «Зените» хорошие футболисты, в «Локомотиве» тоже прекрасное поколение было. То есть «Спартак» уже не был тогда сильнее на голову.

Александр Вайнштейн

После кризиса 1998 года довольно быстро восстановилась экономика, появились серьезные деньги, корпорации и так далее. Футбол опять стал модным. И появились новые люди, у которых была возможность в эту игрушку поиграть и потрогать ее руками. Начиная от «Газпрома» и заканчивая РЖД.

Алексей Скородед

«Спартак» был ведущим клубом, у него были одни из лучших финансовых условий, футболисты получали приличные деньги. Но когда остальные команды подтянулись, то, условно говоря, Вася Пупкин из «Спартака» спрашивает Петю Иванова: я пять получаю, а ты? Петя отвечает: а я в «Локомотиве» десять. И сразу начинаются вопросы: а почему, а что, а как?

Игорь Порошин

Русский футбол уже был беременен другой формой владения. Появлялись собственники, какие-то структуры государственные. Это была совершенно другая форма управления, где владелец команды был главным. И где не могла идти речь о том, что тренер каким-то образом диктует собственникам свою волю. Это была смена общественно-политической формации, это переход от феодализма к какому-никакому капиталистическому способу управления.

Александр Вайнштейн

Я так понимаю, что Андрей Червиченко изначально был переходным периодом к «Лукойлу».

Александр Хаджи

Вроде Путин попросил бизнесменов оказать помощь и взять под свое шефство команды – футбольные, баскетбольные, волейбольные. Чтобы они вкладывали деньги свои в команды. И «Лукойл» захотел встречи с Романцевым как раз по поводу спонсорства.

Юрий Заварзин

Андрей Червиченко имел хорошие отношения с руководством «Лукойла», в частности с его вице-президентом Ралифом Сафиным. А к тому времени нам необходим был генеральный спонсор. Подписание такое пафосное было с «Лукойлом», начали работать, взяли Александра Шикунова на работу – спортивными делами заниматься. И параллельно начали вести разговоры на предмет того, чтобы привлечь «Лукойл» для финансирования строительства стадиона для «Спартака». Вот так и появился Андрей Червиченко в футбольном клубе «Спартак» (Москва).

Игорь Рабинер

Вообще кто такой Червиченко? Он сын людей из такой позднесоветской элиты. Его отец из Ростова приехал в Москву на роль референта в ЦК – что-то в таком духе, в общем, в партийных структурах работал. Мать какое-то время сотрудничала с женой Горбачева. Сам Червиченко, окончив университет, попал в хозрасчетную организацию, где начальниками отделов были комсомольские ребята. Как только развалился Советский Союз, они пошли в бизнес и стали такими прихватизаторами. То есть это золотая молодежь восьмидесятых, которая превратилась в бизнесменов девяностых. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Андрей Червиченко

Бизнесменом я был с детства. У нас в семье существовал тариф: посуду помыть – рубль, убрать квартиру – три. Генеральная уборка – пять рублей. Все, что было в доме лишнего – макулатура, металл, бутылки, – моментально конвертировалось в деньги. Думаю, годам к восьми у меня уже были такие серьезные денежные заначки, иногда я даже родителям давал взаймы. Правда, без процентов.

Девяностые годы – это была неразбериха. Я смотрел и не понимал, что кому принадлежит из ресурсов. Структура владения была полностью разрушена, гуляй-поле. Кто что схватил, тот тем и владел. И если у тебя было где взять кредит и были партнеры, то, находясь в Москве, ты мог за неделю, не выходя из кабинета, продать 100–200 тысяч нефти и иметь очень неплохие деньги. Из серьезных активов у меня была компания с большим количеством заправок и нефтехранилищ. Были два банка уже у меня.

Игорь Рабинер

За год до Червиченко в «Спартак» приходил Евгений Гинер[24]24
  Бизнесмен, сделавший капитал на энергетике и гостиничном бизнесе, а также на торговле в «Лужниках». В 2001–2020 годах был президентом и владельцем футбольного ЦСКА – под его руководством клуб несколько раз выиграл чемпионат России, а также стал первой российской командой, победившей в еврокубке (Кубок УЕФА-2005).


[Закрыть]. И готов был инвестировать серьезные деньги, но при этом четко дал понять, что хочет стать президентом «Спартака» и что решения по кадровым вопросам будут приниматься не одним Романцевым, а Гинером как президентом. Поскольку это было сказано слишком прямо, Олег Иванович оказался не готов к тому, чтобы вот так уступить власть в клубе.

А Червиченко поступил хитрее. Он сначала внедрил в «Спартак» своего друга детства, Александра Шикунова, который стал там специалистом по селекции, по выбору игроков, занял пост спортивного директора. И как-то сказал, что вот есть человек, который хочет помогать, болельщик клуба с детства. Ни на что не претендует, просто вот готов помогать деньгами.

Андрей Червиченко

Первично это было абсолютно капиталистическое хищническое желание отжать себе потоки «Уренгойгазпрома», который спонсировал «Спартак». В натуральном виде, в виде газового конденсата. Предыдущие хозяева совершенно неправильно его использовали, просто тупо перепродавали чуть дороже и не выжимали из него все, что могло быть.

Денис Пузырев

Так получилось, что у Григория Есауленко в числе его важнейших деловых партнеров всегда были чеченцы, которых подозревали в сотрудничестве с организованной преступностью, скажем так. И когда началась вторая чеченская война, деловых партнеров Есауленко начали мощно прессовать, а они составляли основу его влияния, в том числе и на трансферном рынке. И этой ситуацией воспользовался Червиченко.

Игорь Рабинер

Мне Червиченко сразу крайне не понравился. Лексикой, решениями, внешностью. Видно было, что в «Спартак» пришел совершенно не спартаковский человек, которому «Спартак» по барабану, который просто все хочет делать так, как ему нравится. Еще такая цепура золотая, пуговица расстегнута, волосня на груди. Щеки эти, губы, вот эти глазенки. Блин, жуть какая-то вообще. Как такой человек может «Спартаком» руководить? Это что, наследник Николая Петровича Старостина?!

Егор Титов

Помню, как я впервые увидел Андрея Червиченко. В 2000 году играли в Лиге чемпионов, выиграли 3:0, я забил тогда два гола, и вот к нам приходит и жмет руки кто-то, кого мы раньше и не знали и не видели. Там был такой смешной моментик – помните, надевали на нос такие специальные пластыри для дыхания? Дима Парфенов стоит с этим пластырем, к нему как раз подходит Червиченко, жмет руку, улыбается и говорит: «Что ты на нос нацепил?» И Парфеша ему так нецензурно ответил, что тот даже обалдел. И уже нам сказали: «Это вот вице-президент новый». Елки зеленые.

Андрей Червиченко

Я думаю, что до конца значимость этого клуба для нашей страны я не осознавал.

Успешный предприниматель Червиченко с ходу решает финансовые проблемы «Спартака» – и пытается четче организовать деятельность клуба.

Андрей Червиченко

Когда я пришел в клуб, «Спартак» не зарабатывал нигде. Единственные деньги были от участия в Лиге чемпионов. Кроме того, существовала масса обязательств, которые надо было гасить. Например, Романцев рассказывал, как он рыдал от счастья, когда ему Заварзин презентовал офис. Но оказалось, что этот офис к «Спартаку» не имеет никакого отношения и был совершенно на другой конторе, которую мне пришлось откупать. Равно как и базу в Тарасовке, которая тоже к «Спартаку» не имела никакого отношения. Пришлось ее отбивать у профсоюзов и ставить на баланс.

Я как-то прямо с детских соплей привык ничего своего не отдавать, не уступать и за все свое спрашивать. Если бы кто-то на тот момент просто взял и скупил долги клуба, то он бы в течение, скажем, полугода просто забрал бы «Спартак» по вот этим процедурам. Получается, я как будто стал спасителем «Спартака».

Андрей Червиченко на матче «Спартака». 2003 год

Фото: Александр Федоров

Александр Хаджи

Когда пришел Андрей, уже очень сложно было добывать деньги, брать кредиты. Плюс зарплаты у многих клубов поднялись многократно, стали все получать валютой. А Червиченко как пришел, все организовал: ремонт сделал, там наладил. Прям в первый день собрал нас, кто имел отношение к клубу, всем прибавил зарплату. И мы перестали вообще о чем-то волноваться.

Андрей Червиченко

Когда звали, рассказывали, как все прекрасно, как «Спартак» зарабатывает. Когда сели за стол разбираться и пошел процесс покупки, выяснилось, что это все благие намерения, а жизнь выглядит совсем тяжелой. «Спартак» полностью был закредитован, долгов было больше, чем «Спартак» мог заработать за два-три года. Потом еще пришел банк «Разгуляй», сказал, что вообще-то им еще 3,5 миллиона долларов должны, положил бумаги. Ну и так вот по мелочи набежало больше 10–12 миллионов различных дыр.

Александр Львов

Вначале все это было красиво, нам костюмы купили. Галстуки. Мы летали самолетами. Нашу бывшую секретаршу по кличке Лидка Чума он сделал заведующей международным отделом. Она теперь заправляла арендой самолетов. По первому времени вообще думали: во попали.

Один раз он меня позвал к себе пообедать в кабинет еще вице-президентский. Сидели, выпивали. И я ему по доброте душевной, а может быть, и по дурости говорю: «Ты знаешь, Андрюша, наша главная задача – работать на Романцева. Вот это главный человек у нас в клубе, который представляет весь „Спартак“ сегодня. Команда на нем держится».

Андрей Червиченко

Поначалу Романцев радовался, первые несколько месяцев мы вообще жили практически одной семьей. Каждую победу ехали отмечать в ресторан, выпивали, отдыхали душевно.

Конечно, я пришел в клуб, для меня Романцев – это легенда, это гений тренерской мысли, человек, который выиграл столько, сколько сложно себе представить. Но Романцев-тренер и Романцев-президент – это две абсолютно разные субстанции. Его вопрос денег сам по себе раздражал. И это было защитной реакцией, потому что он не знал, откуда эти деньги берутся, сколько их, можно что-то дать или нельзя.

Не хочу Олега Ивановича обидеть, но он совершенно не понимал ситуацию, которая была в клубе. То есть это такой добрый русский эмоциональный человек. Открытый, душевный сибиряк, который не ждет нигде подвоха. На мой взгляд, подвох его ожидал практически везде.

Александр Хаджи

Мне сразу дали золотую карту, чтобы я мог спокойно команду везде возить, чтобы ни в чем не нуждаться. На нее сразу тысяч 50 положили долларов, тогда это были хорошие деньги. Полное доверие было, ну просто взаимоотношения были прекрасные. После каждой игры всегда мы собирались вместе, там ехали в какой-то ресторанчик посидеть, обсудить футбольные дела. Без запоя какого-то, без всего, просто красиво. Ну, чтобы отдохнуть. Все великолепно.

Игорь Рабинер

У Червиченко была одна положительная особенность. Он умел более-менее оперативно реагировать, если человек какой-то довольно серьезный период времени играет на бо́льшие деньги, чем подразумевает его контракт. Тогда Червиченко мог сам вызвать его и сказать: «Мы тебе повышаем зарплату», хотя вроде по контракту это не предполагалось. Это он мог, действительно.

Егор Титов

Увеличение зарплат было, мы потихонечку выходили на какие-то более значимые суммы. А мне Андрей, и за это ему огромное спасибо, предложил первый европейский контракт – 800 тысяч долларов. Это бешеные деньги, грубо говоря. Люди получали такие же деньги в Европе.

Андрей Червиченко

С 2000 года «Спартак» жил исключительно за мой счет. Заварзин с Есауленко не сразу ушли, еще какие-то функции выполняли, делали техническую работу, но уже только техническую. То есть деньги я уже давал, а номинально еще оставалась старая команда. Они же меня еще попросили сделать встречу у президента. Я договорился тогда с Сурковым[25]25
  Владислав Сурков в начале 2000-х был заместителем руководителя администрации президента и отвечал за внутреннюю политику; его принято считать автором концепции «суверенной демократии» и одним из главных идеологов российской власти в 2000-х годах.


[Закрыть], они пошли на награждение к Путину. И в последний момент Юра Заварзин мне сказал: «Слушай, а мы тебя забыли в списки записать». Я говорю: «А, ну хорошо». После этого его время в «Спартаке» уже шло на часы.

Юрий Заварзин

Нас водили к Путину в свое время только потому, что мы успешны. Ему это тоже для рейтинга нужно было. «Спартак» считается народной командой. Раз Путин любит народную команду, значит, и народ должен любить Путина – примерно такая арифметика. Ну, президент и президент, попили чаю, ответили на вопросы какие-то. Мы же все взрослые люди.

С появлением нового инвестора с большими капиталами болельщики начинают надеяться на то, что у «Спартака» наконец появится собственный стадион. Клубу уже почти 80 лет, но у него никогда не было своего дома.

Александр Хаджи

Когда затеяли строительство «Лужников», Николай Петрович Старостин сказал: «Мы лучшая команда Москвы, и мы будем играть на центральном стадионе Москвы». Потому что у «Динамо» свой стадион был, у «Торпедо» был, у «Локомотива» был, у ЦСКА был, а у «Спартака» не было. Естественно, мы стали основными – ну не хозяевами, но главными потребителями этого футбольного поля. Но своего стадиона у нас не было.

Юрий Заварзин

Еще после матча с «Аяксом» в 1998 году я подготовил письмо с просьбой о выделении земли под строительство стадиона в Москве. И когда к нам в раздевалку пришел Черномырдин, я лично в руки ему вручил это письмо. Которое, к сожалению, продолжения не имело.

Александр Хаджи

Мэр Лужков не то чтобы прямо такой заядлый был спартаковец. Хотя в футбол сам любил играть. Но так как мы становились чемпионами, он нас приглашал каждый раз к себе в мэрию. Говорил хорошие вещи, мы с ним фотографировались. Как бы участвовал в жизни команды, можно так сказать.

Но в целом политикам не так уж было до «Спартака» и вообще до стадиона. Там самим бы усидеть на местах, потому что борьба была закулисная за власть. И не особо они были политики, которые для народа что-то делали. В основном делали для себя. А пообещать – почему не пообещать? За столом-то выпил, закусил, конечно, пообещает.

Александр Львов

С Лужковым была такая история. Он обещал нам помочь построить стадион, это долгая, долгая песня была. Один раз Павел Гусев проводил праздник «Московского комсомольца» в «Лужниках» и пригласил «Спартак» сыграть со сборной правительства Москвы, которую возглавлял Юрий Михайлович Лужков. Я предложил перемешать команды, чтобы за Лужкова играли несколько наших игроков, чтобы не было избиения. Лужков ненавидел проигрывать. Но все равно к перерыву его команда летела мяча три, Юрий Михайлович бегал, кричал.

А договорились, что таймы будут по 25 минут, поскольку завтра у «Спартака» игра с «Аланией». В перерыве прибегает пресс-секретарь Лужкова и говорит: «Александр Львович, Юрий Михайлович сказал, что следующий тайм будем играть 45 минут». Но я-то знаю Романцева и говорю: не получится, Романцев не пойдет на это. Но я Юрия Михайловича огорчать не стал, просто сказал судье: свисти как договаривались. Что там было! Юрий Михайлович кричал! С той поры уже все, дружба врозь.

А потом он прислал предложение Романцеву вступить в его партию, я уже не помню ее названия – какой-то «Медведь»[26]26
  В 1999 году Юрий Лужков вместе с бывшим премьером Евгением Примаковым возглавлял на выборах в Госдуму избирательный блок «Отечество – Вся Россия», который выступал с критикой политики президента Ельцина. В итоге «ОВР» проиграл на выборах проправительственному движению «Единство» (другое название – «Медведь»). Вскоре бывшие соперники объединились в партию «Единая Россия», а Лужков стал сопредседателем ее Высшего совета.


[Закрыть], что ли? Романцев такого всегда избегал и поэтому вежливо отказался. И все. И тема со стадионом умерла.

Александр Хаджи

Все всегда благожелательно приходили. Но только когда мы выигрывали. Когда проигрывали, в раздевалку никто не приходил. Павел Павлович Бородин очень часто заходил, практически всегда. Ну, это была политическая фигура серьезная. Степашин приходил. Хотя он динамовский болельщик, но приходил. Грызлов приходил. Кто там еще из таких, ну, этот Жириновский постоянно приходил, на все вечера приходил к нам. Поздравлял. И всегда говорили, ну чем вам там надо помочь, как бояре раньше говорили своим холопам. Обращайтесь, не стесняйтесь. Чем сможем, тем поможем. Но не помогли.

Червиченко занял позицию: надо построить свой стадион. Я тогда Андрею говорил: «Зачем вы мучаетесь? Купите „Лужники“. Лучший стадион в мире, расположен в излучине реки, Воробьевы горы. Уже намоленный стадион». Но он хотел получить территорию, на которой можно было строить квартиры, чтобы заработать на этом. А на территории «Лужников» строить ничего нельзя, кроме спортивных сооружений.

Юрий Заварзин

Планировали построить рядышком с территорией ВДНХ, где Ботанический сад. Я не сомневаюсь, что если бы я остался в клубе, то стадион был бы построен. Потому что много работы было сделано, в том числе по поиску подходящего места. Но, в принципе, я с Червиченко работать дальше не собирался. Наверное, и он со мной тоже.

Проект стадиона постепенно сходит на нет, а Червиченко находит более быстрый бизнес – пытается делать деньги на покупке и продаже игроков. В результате в «Спартак» массово едут легионеры из Африки и Латинской Америки – такого раньше не было никогда.

Андрей Червиченко

Мы с Шикуновым общались почти каждый день, и он однажды предложил: вот мы покупаем бразильца, а давай ты дашь на него то ли миллион двести, то ли миллион шестьсот тысяч долларов, и это будет твой трансфер. А потом он сыграет в Лиге чемпионов и продадим его за три, за пять миллионов. Вот такая была схема.

Егор Титов

Открылся новый рынок для нас: Латинская Америка, Африка. Было выгодно привозить их сюда за копейки, а потом продавать. Где-то угадывали с этим, где-то нет. Но это уже был бизнес, что здесь скрывать-то. Уже начали появляться агенты, которые поняли, что здесь можно сделать большие деньги. И как у нас говорят в России – понеслась, делаем бабки.

Александр Львов

Пришел молодой парень с большими деньгами, глаза горят, смотрит на нас с открытым ртом. Обычно ты каждый год думаешь, где взять деньги, какого игрока купить, какого не купить, какого продать, чтобы концы с концами свести, а здесь тебе говорят: «Да не надо об этом думать, будем всех покупать. Вы будете самым главным, Олег Иванович, а я буду рядом с вами, потому что я очень люблю „Спартак“ и жить без него не могу. Купим всех лучших, выиграем Лигу чемпионов».

Андрей Червиченко

Я думаю, что моя уверенность в себе в каких-то моментах, особенно поначалу, даже играла отрицательную роль. Когда ты залетаешь на небеса – именно в футбол и именно в «Спартак», – то начинаешь неадекватно реагировать. Ну то есть в начале прет звездняк. И только по прошествии какого-то времени, после фильтрации, оценки ты начинаешь менять себя и менять свою голову. Вот это ощущение звездности очень часто портит ситуацию. Но через это надо пройти.

Владимир Бесчастных

Когда я вернулся в «Спартак» в 2001 году, все было очень просто. Поставили перед командой, Олег Иванович повернулся ко мне: «Добро пожаловать домой». Потом поворачивается к команде и говорит: «Вам представлять его надо?» Вся команда говорит: «Да нет, не надо, мы его знаем». Я говорю: «Привет, парни. Вот и я».

Романцев для меня и царь, и бог, и тренер, и президент. Когда я вернулся в клуб, для меня он был главный и единственный, а все остальные – так, неважные фигуры. И когда я увидел Червиченко, то сразу, блин, почувствовал что-то не то. И начали происходить какие-то непонятные вещи. Убирали одних футболистов, привозили других, не соответствовавших тому уровню, которому должен был соответствовать игрок московского «Спартака».

Эдуард Мор

Насколько я понимаю, Олег Иванович пришел к мнению, что нужно набирать атлетов. Я больше чем уверен, что ему об этом говорило окружение: да мы все можем, только нам нужны физически развитые атлеты, которые высоко прыгают, хорошо бегут, толкаются и так далее. Но оказалось, что это ошибочная идея. И невозможно из атлета сделать футболиста, который был бы способен играть в тот интеллектуальный футбол, в который играл «Спартак».

Игорь Рабинер

Как только появились Червиченко и Шикунов, через клуб стали прокручиваться десятки каких-то левых футболистов совершенно из разных стран. Человек по 35 за сезон. То есть «Спартак» превратился в проходной двор. До этого там был четкий состав и несколько запасных, а тут вдруг стали пачками приезжать какие-то жуткие люди. Титов рассказывал, что была пятерка африканцев в майках баскетбольных клубов НБА: «Майами Хит», «Лос-Анджелес Лейкерс».

Дмитрий Ананко

Можете себе представить: эти африканцы приезжали без формы, без бутс. Как футболист может приехать без бутс? Помню, с Васей Барановым идем на тренировку, перед нами вот они идут, бутсы на два размера больше. Идут как в тапочках. И Вася говорит: «Слушай, если вот таких везут, то мы с тобой лет до 40 здесь будем играть». Ну, так, в принципе, и получилось.

Александр Львов

Романцев даже шутил: «Первого легионера, который приедет со своими бутсами, беру не глядя».

Андрей Червиченко

Трансферная система была на самом деле не такая уж и нагроможденная. Шикунов говорил, что нам на такие-то позиции требуются игроки. Потом мне ретранслировали слова Романцева, что да, этот игрок нам подходит. Иногда для пущего убеждения говорили, что если я этого игрока не куплю, то Романцев не гарантирует, что мы станем чемпионами. Потом игрока отправляли на базу, он там проводил какое-то время, мне прилетал вердикт, что да, это игрок отличный, его надо срочно брать. Появлялись агенты всякие, хозяева этих игроков. Получали деньги. И в половине случаев через месяц я слышал: «Откуда этого колхозника притащили? Гоните его обратно». А на мои вопросы: «А деньги-то нам кто вернет?» – все пожимали плечами. Ну, вроде как ошиблись. Но я думаю, что категорически ошиблись раз шесть-восемь. Остальное – это просто истерики болельщиков, потому что такого количества игроков никто до этого не покупал.

Дмитрий Ананко

Когда у тебя машина начинает барахлить, у тебя там шестереночка сломалась, ты ее не меняешь – тогда ломается дальше-дальше-дальше все. Когда ты вместо запчасти от «мерседеса» поставил запчасти от «запорожца», и не одну, а сразу четыре, что с машиной будет? Вот такое и происходило. «Спартак» можно было с «мерседесом» сравнить, а запчасти стали ставить от «запорожца».

Владимир Бесчастных

Романцеву было тяжело с иностранцами очень, потому что он любил контактировать с футболистами. На тренировках он постоянно подсказывает, объясняет, как развернуться. И для него было очень важно, чтобы его слушали. А тут, понимаете, приезжает человек из Африки, ну кто для него Романцев? Для меня это идол, его слово – закон. А для него кто?

Андрей Червиченко

Ну вот у нас был, на мой взгляд, очень хороший игрок Кебе. Прекрасно бил с двух ног, был злющий, как пантера дикая. Но его загубили партнеры, потому что некоторый нацизм у нас процветал и чернокожих ребята подтравливали. Робсона как-то восприняли нормально, и он влился в коллектив, хотя все равно шуточки отпускали. А по поводу этих ну прямо какая-то была травля. Особенно в этом плане Бесчастных отличался. И были еще другие специалисты, которые там то банан подбросят, то что-нибудь про обезьяну скажут. А Кебе был нервный, и это полностью разрушало его ментальное состояние.

Владимир Бесчастных

Хочу сразу сказать про Кебе, да. У меня были с ним серьезные отношения, но это не только у меня. Он сам по себе был своеобразный человек. Если брать его футбольные качества, то это один из немногих на тот период легионеров, которые умели играть в футбол. Просто он немножко такой, странноватый был. Это выражалось в том, что идет тренировка, у нас игровые упражнения, а он взял, разбежался, сзади как прыгнул! Один раз меня довел, в номере прятался, закрылся… Ну, про это не будем. А расистские высказывания – ну сто пудов, наверное, сказал ему что-то типа: «Ну, обезьяна».

Андрей Червиченко

Только человек, который совершенно не понимает, о чем идет речь, может себе представить, что я сижу за столом в кабинете и выбираю себе по каталогу черненьких и других всяких ямайцев. И покупаю их по принципу: ладно, если не будут в футбол играть, будут мне грядки копать или траву стричь. Это же только идиоты могут так думать.

Однажды с Романцевым сидели, обсуждали это, и я говорю: «Мне кажется, надо брать таких больших здоровых атлетов выше 180 сантиметров ростом», ну и что-то я в запале начал эту тему развивать. Он на меня смотрит и говорит: «Может, это все-таки я буду определять, кого брать?» И я так себя поймал на мысли, думаю: «Ну да, куда я полез вообще, что я несу». Потому что в футбольном плане, в плане понимания игры я ребенок по сравнению с ним.

Эдуард Мор

Никто ничего не понимал. В клуб начали приезжать футболисты, которые раньше не могли бы в нем оказаться. Это было видно по уровню мастерства: тот же квадрат мы играем, а они явно выпадают. Но они в команде все равно остаются на какое-то время. Бывало такое еще при мне, что состав выстроился, а Олег Иванович даже не знает фамилий этих людей, ему их привозят, не спрашивая. Он их выгоняет с тренировки, потом каким-то образом они возвращаются. Такой шурум-бурум уже начался.

Андрей Червиченко

Потом вскрылось очень много разных неприглядных историй. Например, один тренер у нас во время бега на скорость включал секундомерчик чуть позже. И получалось, что мы смотрим на человека, который недостаточно быстрый, а по секундомеру он так вообще может Олимпиаду выиграть. И он пихает Романцеву этот секундомер в лицо, а Романцев говорит: «Слушай, он же бежит как метеор, давай брать».

Юра Заварзин в своих алмазо-поисковых прожектах открыл в Конго клуб «Спартак», туда загнали деньги клуба, поэтому оттуда надо было хоть кого-то забрать. Нам привезли человек шесть на выбор, и я говорю: «Ну, отберите хоть кого-то, по принципу с поганой козы хоть шерсти клок». Ко мне приходят и говорят: «Есть такой Мукунку, он такой замечательный, мы его можем купить совершенно недорого».

Юрий Заварзин

У Саши Хаджи был зять, работал одно время в Конго. И организовал там команду под названием «Спартак». Футболисты жили на военных двухъярусных кроватях металлических и ели кукурузную мамалыгу с утра до вечера. И там был этот футболист Мукунку, зять Хаджи его рекомендовал: посмотрите, вроде бы хороший. И когда его привезли, Романцев сказал: «Наверное, попробуем, пусть он будет».

Александр Хаджи

Значит, мой дальний родственник засветился в Африке. Тренировал там какой-то клуб. А у Заварзина был свой цех по огранке алмазов, и они с Заварзиным по поводу вот этих камушков как-то связались. И он предложил ему этого футболиста – Жерара Мукунку. Заварзин понимает, что налаживается связь по бизнесу, ну и дал добро. Оплатили билет, Мукунку прилетел. Абсолютно никакой футболист, просто никакой. Кроме фигуры, ничего футбольного не было.

Василий Уткин

Как к этому времени футболистов отбирает вся Европа? Вот в 2002 году в финале Лиги чемпионов играет «Байер», а в нем – полузащитник Эмерсон, которого взяли в команду, когда его еще никто не видел. Исключительно по статистическим характеристикам и компьютерной модели. А в это время в «Спартак» все еще привозят на просмотр футболистов с Ямайки. Ну а какими они будут пользоваться компьютерными моделями, если клубом управляет директор ресторана? Откуда ему вообще об этом знать? Он старается, он, может быть, честный порядочный человек, даже наверняка. Но мир уходит вперед очень серьезно, интенсивно и быстро.

Зимой 2001 года Олег Романцев неожиданно приходит на пресс-конференцию после матча межсезонного Кубка Содружества и устраивает бенефис. Он говорит, что стадион «Спартака» вот-вот начнут строить, что новая база – не XXI, а XXII века, балагурит и смеется. Быстро становится понятно, что Романцев нетрезв. Слухи о том, что он злоупотребляет алкоголем, получают весомое подтверждение. Отдельные цитаты из этой пресс-конференции на долгие годы становятся футбольными мемами.

Владимир Бесчастных

Короче, Олег Иванович выпивал.

Игорь Рабинер

Та пресс-конференция была приурочена к старту Кубка Содружества, и до этого Романцев давно не появлялся перед журналистами. Соответственно, она собрала много народу, ажиотаж был большой. И вдруг Романцев появляется перед прессой в таком довольно удивительном виде. Он был очень разговорчив, ну и ответы были феерические. О новичке Грановском было сказано, что он перебегает Роберто Карлоса, а Мукунку – он хороший. Все переглядывались и улыбались, понимая, что Олег Иванович не совсем в кондиции.

Александр Львов

Он тогда был больной, а я его уговорил. Говорю: «Люди тебя давно не видели, приехали со всей страны советской, мечтают пообщаться». Он говорит: «Давай, я не против». Накануне пресс-конференции Васильков говорит: «У него ночью была 40 градусов температура». Но он железный в этом плане, говорит: раз обещал – приду.

А потом смотрю, он как-то не в себе. Оказалось, заходили Колосков с президентом УЕФА Юханссоном, выпили по рюмке коньяка. А ему до этого какие-то лекарства врач дал. И уже на пресс-конференции вижу: он шутит, какие-то слова неожиданные говорит. Ну так, в принципе нормально. Пьяным он никаким не был.

Василий Уткин

Однажды в «Спорт-Экспрессе» накануне очередного матча Лиги чемпионов решили спросить сотрудников клуба: «Есть ли у вас приметы какие-то? Что вы делаете накануне матча?» И Александр Львов сказал, что у него примета в день матча такая: «Стараюсь не пить вообще». «Стараюсь».

Александр Хаджи

Это мутная история. Мне говорят: «Львов повел его на конференцию». Я отвечаю: «Вы что, с ума сошли? На какую конференцию? Он лыка не вяжет. Вы что, совсем, что ли?» А этот придурок его туда уже отвел. Сам поддавший, и Романцева повел туда. Естественно, Романцев пришел больной, начал говорить, ну там прямо пьяный человек. А я-то знаю, что он не пил, потому что при мне таблетки ему доктор давал.

Про Тарасова тоже говорили, что он пьяница и алкоголик. Бесков – тоже пьяница. Лобановский вообще лыка не вязал. Подожди, а как они тренировали тогда? Вот и Бубнов написал в своей книге, что футболисты «Спартака» – одни алкоголики законченные. Подожди, а как же другие команды? Там вообще, что ли, беспробудные пьяницы? «Спартак» ведь все время был на хорошем уровне. Ну вы вот включайте мозги-то хотя бы, люди. Так и здесь, понимаешь. Обвинить – это самое простое.

Амир Хуслютдинов

Слушайте, вот некоторые начинали причитать: ах, Романцев пьет. Да я бы сейчас ему лично налил тазик: пей, Иваныч. Он такое удовольствие дарил нам, он давал возможность издеваться над болельщиками соперников. Какая мне разница, пьет он или колется? Это его жизнь, и он отвечает за свою жизнь. Мне он дарил удовольствие, и я про него вспоминаю только хорошее.

Андрей Червиченко

Наверное, он свой имидж несколько подорвал. Но, на мой взгляд, когда человек выпивает и от души что-то говорит, – не такой уж это позор и грех в России. Да, может быть, как главный тренер ты этого не должен делать. А с другой стороны, как такой рубаха-парень – наоборот, плюс. Причем мы же видели не агрессивного человека, мы видели человека доброго, мягкого, который нежно говорил о своих игроках.