Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 15. Коллектор

Битва фигня не только в сравнении с маневрами. Ни маневры, ни битва – ничто перед тем, что нужно делать ПОСЛЕ битвы.

Все фильмы и книги заканчиваются тем, что «наши победили», и всё, хэппи энд, все ликуют и празднуют, веселятся. И далее – следующий кадр, как минимум действие на следующий день. Всякое такое с пленными, идущими колонной руки за голову, счастливо выздоравливающими ранеными, которых обиходят красивые сестрички. Довольный мирняк, ликующий тише, по-своему, но более честно и искренне – от него война сейчас уйдёт насовсем, в отличие от вояк, которые и дальше поедут убивать себе подобных. Но на самом деле после битвы начинается куда более страшная и коварная битва. Могу характеризовать её тремя словами: ад, ад и ещё раз ад. Ибо ты, возможно, ранен (меня оцарапало, но на самом деле даже лёгкие ранения – не повод филонить), ты 3,14здец как устал и вымотался, ты готов упасть прямо там, где стоишь… Но тебе нужно:

а) обиходить коня. Расседлать, напоить, если есть возможность – помыть. Накормить или отправить пастись, если вокруг безопасно. Потому что воин в эти суровые времена – только конный! Пешцы могут быть закованы в суперброню, но воинами не считаются. И без коня ты быстро потеряешь свой привилегированный статус со всеми вытекающими. Ах да, поймать и обиходить коней своих коллег и друзей, кто погиб или временно не может этого сделать сам.

б) собрать раненых по полю боя. Для начала просто собрать – это тот ещё квест, ибо поле боя – огромно!

в) обиходить раненых. Тут выделяются специальные команды с теми, кто более-менее стоит на ногах (что капец проблема – люди валятся от усталости и бессилия), кто хоть что-то понимает в лекарском деле, и эти команды пытаются спасти тех, кого могут спасти. Речь о том, чтобы вытащить с того света всех-всех-всех не идёт, тут бы оказать первую помощь тем, кто от потери крови окочуриться может, уже дело.

г) нужно организовать обед (ужин, по контексту), ибо полевых кухонь (мать его, как я про себя сейчас ругался!) тут нет, как и хозвзвода. А грызть сырую крупу человек не приучен, не лошадь.

д) то, что солдаты сделают и без приказа, но ты обязан это дело взять в руки и централизованно организовать, чтобы не было драк и смертоубийств между своими. А именно – речь о сборе трофеев. Мой дед – великий человек. Ибо тут как бы действует правило, что сбор трофеев идёт в один котёл, а потом всё распределяется, но на самом деле ему далеко не везде и не всегда следуют. А он у себя в графстве это правило ввёл надзаконным актом, официально. Как и акт о том, что из Лимессии выдачи нет. На территории Пуэбло эти правила выполняются неукоснительно. Интересно, дед тоже был попаданцем, или сам дотумкал? В отличие от отца, пока не слишком много улик. Может хоть он был местным?

е) ого, вон уже сколько пунктов! Этот предпоследний по счёту, но не знаю куда его отнести по важности. А именно – оказание помощи пленным врагам. Если у тебя цель – продать их за выкуп, тебе нужно чтобы как можно больше воинов врага выжило. А у тебя и свои раненые. Да и просто не по-христиански это, не оказать помощь. А твои люди, напомню, уже давно валятся с ног. Команда из пункта д их раздела, очистила от всего ценного, но если чел может выжить – его надо принести в лагерь (ага, квест, размер поля боя), где отдать команде эскулапов.

ж) наконец, последний пункт, но самый сложный организационно. Собственно организация быта пленных. Их надо обобрать (пункт д), подлатать, если требуется (пункт е), после чего препроводить в отдельное помещение, желательно запираемое, после по возможности накормить, напоить и сводить на яму (по одному, чтоб не сбежали, а значит если пленных много это тоже тот ещё квест, растянутый во времени). Их нужно охранять! А твои воины падают от усталости. А в нашем случае, когда нет запирающихся помещений, только палатки – как быть? Пусть валяются связанные? А если кто развяжется и убежит, прирезав обессилевших и уснувших стражей? А ходить они куда будут, под себя? А это санитария, мать его за ногу! Холеры нам только не хватает.

з) а этот пункт самый-самый последний, вынесу его отдельно, так как он единственный не горит до утра. А именно – сбор и утилизация трупов. Из-за той же санитарии, все трупы должны быть утилизированы в кратчайший срок. Свои – похоронены. Враги – свалены в яму и тоже похоронены. Или нужно их сжечь. Лишь бы эпидемия не началась. И если трупов много – этим должно заниматься до чёрта народу! Например, всё твоё войско, кто не ранен и не находится на постах и в охране пленных. Единственное, почему выделил этот пункт, это то, что жмуры могут полежать до утра, ничего с ними не случится. Не встанут же они и не убегут. Правда, чем дольше дашь им лежать, тем более противно их будет носить, чтобы закопать – вонять начнут. Нехорошо.

Так что я хоть и валился с ног от усталости и отходняка (двух отходняков, адреналиновый отдельно, слабость от использования дара – отдельно), но не мог позволить себе даже присесть.

Раненые. Пленные. Пленные. Раненые. Кашеварить – озадачил Ворона, пусть его люди суетятся. Сбор трофеев – Мерида, Рохас, Ковильяна. Сбор и охрана пленных – Алонсо, Рамос, Алькатрас. Ингрид поставил во главе сводного лекарского отряда. Там парни не из слабых духом, плюс её женские нежные ручки, плюс наш Трифон, одним своим видом и каменно спокойной уверенностью внушающий уверенность, что парни всё делают правильно.

Первый раз зашёл к ним и орал, чтобы не смели нитку облизывать. «На кой чёрт мы спирт из самого Пуэбло везём? На кой чёрт наша лекарка дрова жгла, его перегоняла?»

Спирт доехал до Феррейроса не весь. А частично уже и тут «испарился». Но около двух третей осталось – в наглую открыто его пить всё же не решались, приличия блюли. Хоть на этом спасибо. А спиртоган этот нефильтрованный, неочищенный – зачем очищать, если не для питья? У лекарки железная логика. Даже самым примитивным технологически способом. Например, моя бабуля, когда начинала гнать, до определённой температуры пары выпускала на воздух, не погружая змеевик в кастрюлю с холодной водой.

– Там, Рома, всякая гадость в бражке, которая кипеть первой начинает. А как градусник вот досюда дойдёт – вот тогда мы змеевик в воду и положим. Тогда пойдёт чистый спирт, без гадости…

То есть всякие сивушные масла кипят раньше, до начала кипения спирта, и таким образом бабуля спирт дополнительно чистила (хотя будем справедливы, этого недостаточно). Анабель же перегоняла сахарную брагу в медной колонне с глиняными колечками, а потому вся сивуха, что испарялась, вместе с остальными парами и конденсировалась. Я этот спиртоган пить не буду, тошнить начинает за несколько метров от открытой тары. А этим чертям хоть бы что, по чуть-чуть, но дуют.

В общем, побурчали «дохтура», но требуемое сделали – зачёт им. А потом, как всё закончил и звездюлей раздал, снова пришёл к ним в медицинскую палатку и помогал врачевать более серьёзные раны, особенно где надо что-то прижечь. Подавляющее большинство ранений сегодня – не смертельные, но неприятные попадания стрел. Из каких только мест мы их ни выкорчёвывали! Заходили какие-то люди, о чём-то отчитывались, но всё проходило мимо. Я снова боролся за жизнь раненых, уже гораздо увереннее, и, иногда, пренебрежительнее это делая, без прежнего пиетета к человеческой жизни. «Не девчонка, потерпишь. А потом мы на твоей свадьбе попляшем. Что, уже женат? Тогда на крестинах».

Фляжка с густым сиропом из «карамели», которой лечил опустошение после применение дара, мгновенно опустела – нагрузка в лекарской была дай боже. Трифон загрузился под завязку, а потому послали одного из бойцов Сигизмунда – притащил из моей палатки ещё пару. Одну выпил, вторую наполовину осилил. Но всё равно, несмотря на сахарозный допинг, к ночи, когда солнце почти село, носом пошла кровь, в глазах, в которых и так стояла красная пелена, помутнело, я зашатался, чуть не рухнул, и парни силой отнесли меня к себе.

И вот он – утренний «шлик». Класс! Лично Ингрид готовила – у неё нежная ручка, мясо чувствует. Вид заспанный – всю ночь сидела с ранеными. А заодно бодрствовала и обходила посты – у нас война как-никак, а она – бодрствующая «дежурная» баронесса. Мы выиграли битву, побив многих горожан, но в двух с половиной милях к востоко-юго-востоку ещё целый город с такими же. И у них даже какое-то количество лошадок осталось, хотя и просто пехота может нас, уставших и разбитых, как грелку порвать. В общем, ночью она блюла, и сейчас, когда остальные военачальники пришли в себя, пойдёт баиньки.

– Что дальше, сеньор граф? – спросила юная баронесса, присев рядом. Судя по глазам, хотела издать стон усталости, но в последний момент передумала – крепится, держится. А ещё в её глазах при взгляде на меня не было озорства, не было… Искорки. И я понял, что наши отношения закончены. Как-то сами, мы не сговаривались – и ей больше не хочется продолжать, и мне. Причём ей не потому, что поимела всё, что было можно и всё, лимит. Она не из таких. В каком-то смысле да, спала со мной, чтобы помог устроиться в жизни, но также поступили и три её напарницы по несчатью. Однако став баронессой, ей ничего от меня не было нужно. Она не играла, была той, кто есть. Искренне хотела стать Арандой, владетельницей, основательницей нового рода со старой фамилией, понимала, что это потолок, но была со мной потому, что ей интересен я сам, как я, а не как граф и сеньор. Даже мужа поехала искать, открыто оповестив об этом меня, своего действующего любовника. И заметьте, баронессой её я сам сделал, она не просила!

А теперь, вот, интерес угас. И новых ништяков не хочется, а если и хотелось – сеньорита не из тех, кто ради них будет пересиливать себя и вести себя как Эстер.

– Дальше – собираем и считаем трофеи, – ответил я на её вопрос. – Делим. Затем предлагаем бургу новый вариант мирного договора. Соглашается – подписываем. Нет – уходим отсюда. И возвращаемся осенью, а то и ближе к зиме, с легионом и метательными машинами.

– Хочешь всё же штурмовать город? – грустно усмехнулась она.

Я покачал головой.

– Феррейрос нам не по зубам. Более того, он не по зубам даже тому, кто имеет чудо-оружие. Я говорил это. Нет, только длительная осада, голодомор, пока сами лапки кверху не поднимут. Легион здесь будет тренироваться – какая нахрен разница, под Пуэбло им с палками маршировать, или под Феррейросом? Но легион – это рабсила. Создаём контрвалационную линию – чтоб ни одна падла из города не выскочила. Вокруг – циркумвалационную, чтобы королевская гвардия и другие недруги нас отсюда не выбили.

– А они придут? – тревога в глазах.

– Конечно. Они обязаны будут. Сейчас не пришли – у нас набег завтра. Ждут, чем кончится. А после – обязательно явятся порядок навести. Мы, конница, отступим, легион останется в осаде – королю осада не по зубам. Мы же будем трепать их пути доставки, трепать их войска как делали с наёмниками, пока они сами не уйдут. Даже без генерального сражения их прогоним. А что легион будет сидеть в осаде, одновременно осаждая – так Цезарь подобное делал в Аллезии, и ничего, победил.

Ингрид закивала – эту историю слышала. Тут поразительно много люди знают о былом. Хотя и многое забыли, буду честен.

– Мы будем рвать королю коммуникации, трепать его войско и гнобить горожан, – продолжал я, – пока он не согласится надавить на город и отдать нам шахты. На меньшее не подписываюсь, иначе смысла эту войну начинать нет и не было.

– Жадный ты, – улыбнулась она. – Шахты подавай.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет. Дело не в жадности. Просто шахты – основа могущества бурга. Это его клыки, источник дохода, на который они могут кусаться. Пока шахты у горожан – они опасны, они могут меня ударить в спину. Без них же кусать будет не на что. Без шахт этот супергород с мощными укреплениями захиреет.

– Чего ты и добиваешься, – констатировала она.

– Угу. – Я довольно кивнул. – Всех специалистов перетащу к себе, в свою гильдию. Обслуживающий бизнес – сам ноги сделает, и найдёт себя, пусть даже на обслуживании виа. Там людям и хлеба хочется печёного, и молока, и сыра, и одеваться во что-то надо, и верёвки нужны, и подковы. Там будет сбыт их товаров и услуг. А вот интересы денежных мешков Феррейроса, которые как раз пострадают фатально, мне до обратной стороны Луны.

Она тоже улыбнулась. Сменила тему:

– Хочешь молочка? Парного? И мёд есть. Молоко из посёлка виа, мёд с прошлого раза остался.

– Тащи. – Настроение плавно начало подниматься.

Она поднялась, я окликнул:

– Что там с пленными? С ранеными?

Ингрид обернулась. Нахмурилась.

– Пленных около трёх сотен. Из них около сотни лежачих. Я всех считаю, и горожан, и наёмников. Лежачие – здесь, в лагере. Остальных под ночь угнали в посёлок виа, в какой-то ангар, под замок. Доминик с управляющим проекта договорился.

– Правильно, – одобрил я. – Две сотни ходячих – слишком много для лагеря.

– Рикардо говорит, от вас всего с полсотни ушло в город, – нахмурилась она. – Значит, сотни две с половиной вы побили. По нашим пока не знаю, есть раненые, которые могут преставиться, но пока девяносто восемь тел. Всех считаю, где кто не разбираю. Мальчики готовятся утром хоронить, Рикардо обещал с утра священника из посёлка виа для отпевания.

– Там уже и священник свой? – усмехнулся я. – Быстро растут.

– Так их уже не меньше пяти сотен в посёлке, если каторжан считать. А каторжане что, не люди что ли? Им тоже причаститься нужно.

Логично. Посёлок растёт. Если бы Феррейрос был моим, он бы взял на себя функции строительного лагеря и богател бы на дрожжах. Но он не мой. А вот сотня погибших – это много. Я погрустнел. Потом ещё итоговую сводку почитаю, у кого из баронов сколько побило и почему, сколько моих, сделаю выводы. Но пока констатирую: лёгких побед не бывает. Даже в сверхмобильной войне, в которой потери по определению меньше, чем в тупой свалке толпа на толпу. Война – страшная штука.

«Дурная тётка, стерва она» – вспомнился голос дяди Коли.

Точно, дядь Коль. Дурная. И стерва. И все мои послезнания, все мои навыки стратега, заработанные в компьютерных играх – полная ерунда. Надо смириться с тем, что даже в лёгкой войне, где ты воюешь на своём поле, на своих условиях, полностью и во всём превосходя противника – даже эта война обойдётся тебе очень и очень дорого. И я отнюдь не про деньги.

Время шло неспешно. Между тем следовало бы торопиться – конец Июля. Я не успевал к первому Августа на Белую. До Пуэбло два-три дня бешеной скачки с заменой лошадей во всех ключевых пунктах через каждые часа четыре. Здесь копают виа, на всём промежутке стоят лагеря строителей, лошади есть, а я тут граф – всё моё. Потому и обернулся так быстро домой, и снова сюда – и тоже быстро, так как батя по всему графству в каждом крупном селе расставил амбары с зерном для переброски войск. Но на запад от Пуэбло всё не так радужно – припасы показывают местами дно (нереальный трафик, возницы и грузовозы всё съели), и лошади не факт, что в ключевых точках есть. Ибо там нет строителей. А значит надо рассчитывать на неделю пути. Плюс три дня здесь. Не успею к первому Августа. Но с другой стороны, и войско просто так не бросишь – не сейчас. И с городом надо решать – хотя бы сделать им предложение. И трупы закопать. На трупы отправили всех каторжан, что были в посёлке – всё же у нас война, в любой момент может быть нападение горожан, пусть войско лучше будет под ружьём наготове, а не лопатами машет. А с соучредителями, за использование рабсилы, договорюсь. Директора от компаньонов смотрели на такое моё самоуправство скрежеща зубами, но, к счастью, молча.

В делёж трофеев не лез, себе особой доли не взял, но постановил, что ВСЁ отбитое зерно идёт на содержание войска. И так как войско я уже кормил это время своим зерном, мне, не торгуясь, его и отдали. В качестве моей доли. Я был не против – железяки пусть бароны разбирают, мне кузнецы свои скуют, со стандартизацией, из лучшей в мире стали. Зерно реально нужнее. Половину тут же продал управлению виа, по божеской цене, половину отдал в фонд разграбления Феррейроса, постановив, что если горожане подпишут мир, половина от прибыли – мне, половина – в общий котёл. А не подпишут – заберу в Пуэбло, там тоже стройка полным ходом, и надо бы с мастером Гнеем перетереть, что там за прожекты реализовывает. Какой-то вид у него был не просто задумчивый, а как у человека, сделавшего открытие и посвятившего ему всего себя. Что-то курилка задумал, и испросил у Астрид на это около сотни солидов.

Мы с тремя плотниками, вольными, приехавшими на проект виа подзаработать, а также с управляющим, катались вокруг Феррейроса, по над северной стороной, где я показывал, какие виселицы и сколько нужно к завтрашнему обеду тут сделать. Лесоматериалы из крестьянских изб из деревень, принадлежащих ранее городу, почти все растащили – в степи с дровами напряжёнка, так что у нас были проблемы с виселицами: не из чего было делать. Управляющий со мной спорил – хотел место казни подальше отвести, но я настаивал, что надо тут, чтобы со стен города было видно. А охрана – у меня воинов больше, чем у них, отобьёмся.

– Это опасно, – качал он головой. – Мы – не сторона конфликта. А тут наши рабочие, будут виселицы делать.

– Я заплачу. – Я мило улыбнулся. – И напишу пергамент соответствующий, расписку. Получается, вы работали за деньги, а не по моему приказу. Не должны горожане вас тронуть.

Он тяжело вздохнул, смиряясь. И правда, у меня шесть сотен воинов под рукой, куда со мной спорить?

Хотя горожане таки тронуть могут. Но со мной спорить – гарантированно не стоит.

– Вашсиятельство, а это кто? – показал вдаль один из плотников.

– Сигизмунд, в лагерь! – скомандовал я и развернул Пушинку.

Я испугался. Ибо их выехало человек полста. А нас было с десяток. И подстраховка далеко. Правда и мы были далеко от города, по любому успевали уйти, вот я и не замедлил воспользоваться эвакуацией. Горожане не стали увеличивать ход и на рысях поехали следом, прямо к нашему лагерю, игнорируя, что наши летучие отряды у них уже по бокам, а из лагеря выехало полсотни бойцов Тита. Над одним из шишек отряда реял белый флаг.

Воинов было около трёх десятков. И около двух десятков – горожане. Не простые, богатые. И все лезли ко мне с претензиями, а точнее предложениями выкупить их родных из плена, если таковые у нас в плену. Суммы выкупа назывались разные. Вот оно, почему сеньоры не нападали больше! Заложники!

– Так-так! Стоп! Сеньоры, стоп! – поднял руки вверх я, прекращая базар. – Сейчас нам всем принесут тюки. Мы сядем вот на этой площадке перед палатками. И обсудим мирный договор. И обсуждать будут только те, кто уполномочен городом вести такие переговоры. А после будем говорить о пленных и о выкупе.

Предложение было встречено бурным перешептыванием.

Их по-прежнему было пять. Лютый, «скользкий», бургомистр и два крупных гильдейца. Видимо от горной гильдии и от кузнечно-плавильной – а кто блин ещё? Это что-то типа их директории, верховного коллективного магистрата. Я был не против – знакомый противник всегда лучше незнакомого.

Трифон принёс пергамент, который я всё утро сочинял и диктовал ему. Попросил Ингрид прочесть его вслух – для всех. Ибо за мной стояли и слушали мои бароны, за сеньорами – их сопровождающие лица.

Ингрид, лапочка, обстоятельно и с выражением прочла красивые, надо отметить почти каллиграфические буквы Трифона, и перед палаткой повисла тишина.

– То есть как, не будет выкупа? – спросил гильдеец справа от бургомистра. – Совсем?

– Конечно, – не стал юлить и набивать себе цену я. – Сеньоры, у нас война, но это не отменяет, что мы – соседи. И пусть вы вместо добрососедской почти бескровной войнушки начали войну «плохую», я всё же не демон во плоти, и не желаю ссориться с вами, чтобы наша вражда продолжалась ещё столетия. А потому никаких выкупов. Если война заканчивается – то заканчивается. Все пленные и заложники – возвращаются. С обеих сторон. Без всякого выкупа. Я отпускаю также всех захваченных возниц, всех наёмников. Правда, оружие не отдам – это трофей. Как и зерно. Но в остальном ваше имущество верну, включая беглых крестьян, если вы таковых у меня найдёте.

– Но как расценить пункт о торговой блокаде? – усмехнулся «скользкий». – Что значит «ввозная пошлина в размере четырёх пятых»?

– Значит что любой груз, едущий в Феррейрос, проезжающий по моим владениям, облагается дополнительным налогом в четырёхкратном размере от стоимости груза, – пояснил я. – Либо количество груза делится на пять частей, и четыре остаются у меня.

– Это неслыханный грабёж! – раздался голос одного из горожан сзади сеньоров, и поднялся поддерживающий гвалт.

– Это не грабёж, – я старался быть самой уравновешенностью. – Это ваша компенсация мне за понесённые мной расходы на эту войну. Я её не планировал, я готовил войска совсем для другого. Но благодаря вам не решил свои стратегические задачи, которые ставил, и более того, потерял много денег и жизней бойцов на эту бессмысленную войнушку. Кто мне будет за это платить?

Новый гвалт. Угу, договор подписан не будет – горожане не дадут его подписать бургомистру, даже если тот захочет. А тот не захочет. Жаль.

– Сеньоры! Сеньоры! – закричал я, перекрикивая это стадо. Тут стоящий за спиной Марко… Задудел сигнал «тревога». Мгновенно воцарилась тишина, а мои воины даже начали вытаскивать оружие из ножен и оглядываться.

– Так-то лучше, – усмехнулся я, делая за спиной пальцовку Марку из поднятого вверх пальца. – Сеньоры, ещё раз. Войну начали ВЫ. Выдвинув мне грабительские неприемлемые требования, что отягчается тем, что я добровольно, на свои, строил дорогу, от которой безопаснее жить будет всё королевство. А раз так – то вы и должны мне мои убытки оплатить.

Либо вы выплачиваете мне две тысячи солидов с рассрочкой на год, и мы забываем об этом инциденте, либо я ввожу такой вот налог, и вы выплачиваете мне две тысячи солидов равномерно в течение следующего года с каждым из ввозимых товаров. И даю слово, получив свои две тысячи, я отменяю чрезвычайную пошлину, что также прописал в пергаменте!

Пауза. Оглядеть притихшую публику. Я говорил, что рыцари – это гопстоперы. Я ошибся. Не только рыцари. Эта торгашня как бы не хуже честных рыцарей, грабящих тебя открыто, «крышуя» и собирая дань, которую заранее чётко озвучивают. Капиталисты не лучше, но действуют исподтишка. Жаль, что я ничего не могу изменить, а раз капитализм всё равно наступит – хочешь, не хочешь, а придётся быть его флагманом. И для начала возьму себе на вооружение всю грязь и подлость этого строя, чтобы сеньорам купцам тошно стало – им до меня расти и расти.

– Больше мне не нужно от вас ничего, – закончил я и победно усмехнулся. – Ни земли. Ни шахты. Ни ваши жизни. Вы должны мне деньги, и я хочу получить свой долг. И конфликт исчерпан. Нет? Значит воюем дальше. Ничего личного, просто бизнес. Но сразу предупреждаю, каждое моё следующее предложение мира будет хуже предыдущего. И чем дольше вы будете брыкаться и сопротивляться – тем хуже для вас самих. Я сказал – вы услышали.

– Король этого так не оставит! – Ещё одна реплика «из зала».

– Видите, как сильно я его боюсь! – весело воскликнул я, картинно оглядываясь. – Аж спина потом покрылась.

А теперь смешки за моей спиной. Ага, все знают мой страх перед монархом.

– Наверное, сейчас описаюсь от страха, – продолжал я, но вдруг посерьёзнел.

– Сеньоры, вы не поняли? Пуэбло – наш дом. Наша земля. Мы родились тут и выросли. Пусть король приходит – кто я такой, чтобы ему запрещать? Но унесут его от нас вперёд ногами. Платить же за всё, в том числе за короля и причинённые им разрушения, будете ВЫ! И никуда не денетесь.

А что касается ваших страшилок – мы знаем, как встречать незваных гостей, не верите – спросите у вашего наймита Хуго Смелого. Кто к нам с мечом придёт – тот от меча и погибнет, с недавних пор это девиз нашего графства.

Шум. Перешёптывания. Про то, как мы всю дорогу угощали наёмников стрелами, днём, ночью, вечером, утром, когда они ели и когда на яму ходили – горожане знают. Пленные сказали, связь с наёмниками была, и не только когда начался туман.

– Нам нужно подумать! – выдавил из себя сумрачный бургомистр. – Дай время до завтра.

– До завтра до рассвета, – не стал ерепениться я. – Если ответа не будет – считаю себя в продолжении состояния войны.

Когда сеньоры горожане, яростно споря и обсуждая, удалились, я подозвал к себе ждущих окончания переговоров в уголке плотников и управляющего.

– Сеньор Альварес, уважаемые, всё в силе. Стройматериалы должны быть подвезены сегодня, а завтра с рассветом вы должны начать собирать виселицы. Чтобы в полдень они были готовы. Справитесь?

* * *

– А вот так происходит распил глыб, – продолжал Дионисий экскурсию по промплощадке. На оной уже неплохо обученные крестьяне (условные крестьяне) под командованием явно опытных нездешних мастеров кромсали каменную глыбу-дурынду. Дурында весила, наверное, с тонну, хотя была небольшой. Полметра на метр и на полтора. Зачем только сюда тащили, это ж целая проблема – краны нужны, лошади, или там катки – как они её транспортируют? Материал я узнал – известняк. Белый камень. Но с тяжёлым серым отливом. Рабочие сверлили ручной дрелью ряд отверстий с частотой примерно сантиметр-два, после чего туда вставляли деревянные колышки, увеличивающиеся кверху, и аккуратно постукивали, стараясь углубить их равномерно по всему ряду, чтобы камень откололся как можно более правильной плитой. В другом месте плиту поменьше какой-то опытный чел с плечами в два меня в обхвате фигачил топором на длинной ручке, умело откусывая через два-три удара на следующий небольшие, но зато профессионально ровные плоские куски – хоть сейчас на дорогу укладывай без полировки. Тут опыт нужен колоссальный.

– Пока процесс идёт так себе, – продолжал управляющий виа, – ваши рабочие неумехи часто портят заготовки, а гильдейские переехали сюда ещё не все, чтобы везде успевать следить. Но если сравнить с тем, что я видел на каменоломнях… Успех налицо.

Мы бродили по площадке для подготовки камня на базе строительства у посёлка. Сзади нас возвышались в прямом смысле слова горы битой гальки и щебня – постоянно возят и возят с Холмов, сортируют, для засыпки в траншею. Со стороны тына посёлка (уже и тын поставили) пыхтели кузницы, подготавливающие для каменотёсов инструмент. Везде снуют люди: рабочие с инструментом и без, женщины с едой, дети с мехами с водой и вином для рабочих. Толкаются тележки с той или иной каменюкой. Суета, суета и ещё раз суета. В общем, нормальная промзона.

Почему мы здесь? А почему бы и нет, раз на боевые действия мораторий? День перевалил за середину, раненые обихожены, воины отдыхают (наконец-таки), и остаток свободного времени после переговоров я решил потратить на ещё одну экскурсию. Когда ещё тут побываю, и главное, когда я побываю тут мирно?

Знаете, а это интересно – обработка камня. До этого при слове «каменоломня» мысленно представлял нечто из игры «Стронгхолд» – сидят мастера в рядок и зубилами отфигачивают от камня лишнее, производя на свет стандартные блоки-кирпичи. Оказывается, нет, не всё так просто. И камень получается сильно разный по качеству даже с одного месторождения с разных глыб, и придать ему одинаковый размер ещё тот квест. А ведь его потом укладывать! А там своё мастерство нужно – собрать мозаикой из разных каменюк ровный узор, и чтобы мог столетия выдерживать лошадь с телегой, едущие по верху.

– Как научим здесь народ, отправим в каменоломни, – Дионисий кивнул абстрактно вдаль в сторону гор. – Но пока мастеров мало, пусть учатся здесь, в посёлке, под присмотром. И это, граф, ты уж извини, но я отдал приказ строить такие же мощёные дороги до самых каменоломен, только в один слой и глубиной всего в полшага. Долго такая дорога не простоит, но на время строительства виа графства хватит.

– Сеньоры, как вам? – обернулся я к внимательно изучающим процесс Рохасу, Ворону и Мериде.

– Познавательно, Рикардо, – пробасил Сигурд. – Весьма. Но такое производство деньжищ немереных стоит, да?

– Даже больше, чем немереных, – грустно усмехнулся я. – Не все короли потянут.

– Как же тогда вы собираетесь достраивать виа, если это так дорого? – не мог не спросить Альварес. – Не поймите неправильно, я не лезу в чужие дела. Но я – управляющий проекта, и должен знать планы на будущее. От этого зависит, какие решения принимать сейчас. Если что – скажите честно, как есть, я всё пойму и сделаю потери минимальными.

– Я дострою дорогу, сеньор Альварес, – уверенно произнёс я. – Это проект не одного дня, а бедным, как церковная мышь, буду не долго. В ближайшее время планирую развернуть ряд производств, которые помогут заработать денег на виа. А ещё возьму в долг, но не под залог земель, а под залог прибылей в бизнесе, в частности у меня есть технология производства лекарства, которой больше нет ни у кого. Пусть этот год сеньоры распробуют его, поверят в эффективность, и на следующий год выпущу облигации, залогом которых будет «ведьмин порошок».

– Облига… – недоумённо потянул сеньор.

– Это такие деловые расписки, – пояснил я. – Где прописан срок погашения, и если они не погашены живыми деньгами – источники, откуда будут направлены деньги на принудительное погашение. Это сложно, у меня есть год на это. И не забывайте о моих компаньонах. За Никодимом стоит вся Аквилея, сомневаюсь, что он будет вкладывать свои или лишь только свои. У него нет столько. Лукреции – одна из богатейших семей ойкумены. Валенсия также бург небедный.

– Сеньор Томбо? – сощурились глазки управляющего.

– Решим. В любом случае уже вложенные им средства навсегда останутся в уставном капитале его долей. Плюс можем взять новых акционеров – но, правда, за бОльшие деньги с меньшей долей в прибыли. И тут без обид – первая ладья ушла, а самые жирные прибыли всегда только первым, кто рискует больше всего.

– Это-то понятно. – Альварес повеселел. – Сеньор, вы меня успокоили. И это… Мне шлют письма разные люди. Как раз насчёт предложения войти в акционеры. Пробивают почву, так сказать.

– Без своих компаньонов даже не собираюсь этот вопрос обсуждать! – в тридцать два зуба улыбнулся я. – Хотя их имена, для анализа, можете назвать.

– Да, получается, что эта известь плохого качества, – жаловался меж тем управляющий, а мы смотрели, как укладывают верхний слой, действительно, выкладывая его, словно мозаику, на слой белого бетонного «теста», в свою очередь укладываемого на невысокий слой мелкого щебня, обильно политого известковым раствором. – Потому на виа я пустить такой раствор не могу, но на временную дорогу – самое то. Ибо нельзя без дороги на каменоломни, осенью по грязи мы ничего не сможем уложить.