Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Твоя оборона – туфта! – вспылил виконт. – Не могут башмачные крестьяне строем пик задержать степняков! Их разнесут к чёртовой матери первым же ударом!

– Сеньоры, можно подробности? – Это встрял Тит, выполняя функцию громоотвода, ради которой и сел. Отвлекая наше внимание друг с друга, чтобы окончательно не вспылили и не перессорились. – Мы, простые воины, – окинул рукой вокруг, – тоже хотим послушать. Граф столько интересного рассказал про Леонида, рекса Спарты, – это он дядюшке. – Очень всем интересно как это сейчас сделать, когда у рыцарей стремена. – А это уже мне.

– Легко. – Я усмехнулся. – Мне нужна сотня помощников из воинов, желательно сводный отряд, чтобы критически не ослаблять ни одного барона, а ещё все будущие легионеры, кого за эти дни добудем, неделя на тренировки и сотни три-четыре пик. А лучше пять. Пока хотя бы палки. Без наконечников, чтоб обозначить – это будут пока просто учения.

Дядюшка фыркнул. «А ключ от квартиры где деньги лежат тебе не нужен?» – как-то так его выражение лица читалось. Но я не сдавался – я только начал.

– Тит, предлагаю такую тактику борьбы на Лимесе. – Вздохнул и перешёл к серьёзному – к послезнанию. – Пехота выстраивается в баталии – это ощетинившиеся пиками строи пехоты. За которыми прячется конница. Конница наносит молниеносные удары и отходит за линию пик, потому, что линия пик малыми отрядами неприступна.

– А крупными отрядами? – продолжал скептически кривиться дядюшка.

– А от крупных у нас есть фронтиры. И иные укрепления. Надо создать систему оповещения, и настроить в ключевых точках мощные укрепления, пусть даже из земли и палок. Куда могут сбежаться при подходе крупных сил люди со всей округи. Где смогут дождаться подкрепления с этой стороны Кривого Ручья. Но насколько я знаю, орки в основном ходят группами максимум по сто человек. А с такими предлагаемая мной тактика как раз и должна справиться – на них и рассчитана.

– То есть! – с интересом подался виконт вперёд. – Если ты докажешь, что пики могут остановить отряд степняков в сотню рыл, закрыв конницу, дав той перегруппироваться… Покажешь это примером… Я беру свои слова обратно, прилюдно признаю твою правоту, возвращаюсь и строю крепость под названием «Лимесссия»?

– Да. И несмотря на предвзятость, делаешь это честно, – пронзил я его взглядом. Он должен поверить, что я серьёзно, я договороспособен. И что не самодур какой-то, а адекват, отдающий отчёт в своих действиях.

– Извольте кашу, сеньоры. – Это мой детинушка, притащил две деревянные миски. Одну сунул мне, одну виконту. Весёлому чуть позже принесли бойцы его десятка. На шустрого лакея или удалого официанта он не походил от слова «совсем», эдакий переваливающийся с ноги на ногу неуклюжий медведь, но все относились к нему с пониманием – детинушка проявил себя в боях с хорошей стороны, а воины это ценят выше всех остальных качеств.

– Хорошо, даю слово, не буду придираться, не буду предвзят! – с хитрой улыбкой воскликнул виконт. – Но, племяш, ты должен на самом деле постараться, чтобы доказать эффективность своих умозаключений. Пока что это глубокая теория.

– Я докажу, дядюшка. Честно-честно! – поднял я руку. – И давить на тебя не буду, только примером.

– Я, Тит Весёлый, десятник графской стражи, в том свидетельствую! – наш третий собеседник приложил кулак к сердцу. – Оба сиих воина обязуются быть непредвзятыми, и бог в том свидетель, а я – десница и уста его!

Фигасе, тут и так можно? Ричи не знал.

– Принято. – Я заметно повеселел. – И раз так, дядюшка, слушай, что для показательных выступлений нужно.

– Да ты с ума сошёл! Племяш, МЫ! ОСАЖДАЕМ! ЭТОТ ГОРОД! Мы воюем с ним, твою мать!

Виконт поставил недоеденную кашу и расхаживал вокруг костра, гася эмоции ходьбой. Окружающие нас воины, вслушивающиеся в разговор, тоже так прифигели и молчали. Граф у них, конечно, безумец, все знали, но не такой же оторва? А я чо, я ничо! Я предложил КУПИТЬ у Феррейроса полтыщи пик, точнее только палок для них, а также взять в аренду сотню-две арбалетов, с возвратом (ибо покупать не хочу – мои мастера уже испытывают прототипы своих массовых изделий, теперь я почту регулярно получаю – благодаря мною же созданной курьерской службе).

– И что? – Я уминал овсянку за обе щёки. Чуть пересолено, но терпимо. – Ну, осаждаем. Но у нас мелкий пограничный конфликт, а не священная война на полное истребление. Завтра подпишем мир и будем жить бок о бок друг с другом. Зачем ссориться? Это инвестиция, которая сближает. При любых раскладах они в большем плюсе, чем мы, и тем более в плюсе по сравнению, как если откажутся от сделки. Откажутся – идиоты. А они купцы, для них деньги – святое.

– Но я… Ты подставляешь меня, отправляя на эти переговоры! – Ага, вот что его так корёжит.

– Дядюшка, так ведь мне не дадут. И моим баронам тоже – они МОИ бароны! – воскликнул я. – А ты – третейская сторона, командующий войсками Лимессии, то есть солянкой всего по сути королевства. А про то, как ты клал с прибором на моего отца – всё королевство знает, и сомневаюсь, что они считают, что я для тебя больший авторитет, чем папочка. Твоя честь незапятнанна, и под неё, под гарантию своей чести, купишь у них не только эти палки-пики, а самого чёрта купишь. Надо только набраться наглости и поехать к ним в гости, и всё-всё рассказать. Кстати, в плане инсайда, чтоб расположить к себе, расскажи мои планы на людей с шахт и их крестьян. Они увидят, что ты «за них» и поплывут.

– Да-а-а-а-а… – Дядюшка вздохнул, заложил руки за спину и снова зашагал возле костра. Выглянула Ингрид, подошла, присела, уставив на нас удивлённые глазёнки, но, видя напряжение, не стала ни о чём спрашивать.

– Граф, аренда арбалетов в осаждаемом нами же городе… – Это покачал головой Тит. – Ты выдумщик, граф. Но, блин, мне кажется, получится. Его милости оружие дадут. Правда, три цены сдерут…

– Хлеба предложим вместо денег, – предложил я. – Либо на выбор, деньги или хлеб по рыночной цене с погашением после осады. Да, дядюшка, скажи, что пусть готовятся к экономической войне. Осаду я сниму, но голодом морить буду в меру возможностей. Зерно им понадобится.

– Выдумщик ты, племяш… – Дядюшка покачал головой, присел. – Ладно, чёрт с тобой, Рикардо, я согласен! Съезжу сегодня в Феррейрос, поговорю. Никто так не делает, но вы вообще делаете всё, как никто не делает. Раз уж начали – давай доделывать.

Подтекст: «Рикардо, ты фартовый, понадеюсь на твою полководческую удачу». В этом суеверном мире сии материи очень актуальны. Тут верят в бога, в Христа (как пророка), в Юпитера, Марса, Вулкана, Тора, Вотана, Одина (два последних это одно и то же лицо, но немного разные характеристики ликов), Локи, Юнону, ангелов, Сатану, а ещё тут куча святых, в том числе святой Георгий, покровитель воинов, который сам больше похож на мифологического бога, притянутого христианами за уши в свой пантеон в виде столпа небесного воинства. Короче, тут дремучий лес в верованиях, даром мы полторы тысячи лет христиане. И фартовый военачальник – фигура, за которую надо держаться в самом что ни на есть мистическом смысле – такому благоволят высшие силы, пофиг какие именно. Хоть по одной, хоть всем скопом – главное благоволят. А будешь с ним – и тебе перепадёт.

А я… Что ж, раз уж меня сюда, в этот мир, определили, не думаю что за тем, чтобы грохнуть от случайной стрелы. Только если сам подставлюсь, по дурости, как в Аквилее. А значит, продолжаем переть дуром на танки и доты.

Дали. Горожане согласились. И пики, и арбалеты, причём последние в аренду, как я и хотел. Правда, цену заломили за последние конские, ну да бог с ним, всё дешевле, чем покупать. Феррейрос будет моим, а значит, сколько я им денег отдам – столько потом и награблю, не надо жмотничать. Но вот то, что четыре сотни пик должны иметь длину двенадцать шагов… Это почти пять метров между прочим! Это горожан ввело в ступор. Ну, сотня стандартных пик семи с половиной метров нашлась на складах ополчения, а вот четыре сотни пятиметровых палок надо сделать. Благо материал есть, есть из чего. И это хорошо – мы облазили сегодня три деревни, но палки такой длины были только на заборах, и они… Мягко говоря оказались не в той форме, чтобы использовать в качестве копья. И совсем не в нужном количестве. Мы, конечно, заборы эти разобрали – дал команду будущим легионерам, их много, быстро справились. Пусть хоть такие будут, в качестве временных тренажёров. Ну и городские будем ждать. За городские лучше заплачу, не надо аренды – потом из этих деревяшек наши мастера реальные пики сделают, а я спишу расходы по статье «создание легиона», а не «баловство».

Бургомистр ездил ко мне четыре следующих дня, но его в лагерь не пускали. Я ещё не всех людей из шахт забрал, хотя крестьян уже всех к себе переправил. Причём тех, кто решил строить виа, определил ехать в замок Пуэбло и работать там, на земляных работах под руководством Илоны Харальдовны (за четыре дня, сколько я тут, получил на неё уже четыре доноса, какая это стерва беспринципная, работать заставляет, делать, что раньше не делали). Почему туда, ведь виа здесь? А потому, что завтра набегут степняки, войска дёрнутся с места, а горожане вновь окружат посёлок… Ну вы поняли. Грабить его больше не рискнут – не после окрика из Альмерии, но своих крестьян уведут обратно со спокойной совестью, и наши ничего не смогут сделать. Нафиг мне такой убыток, сворованных крестьян назад отдавать?

Не на всех шахтах шахтёры расправлялись с тюремщиками. На некоторых не догадывались, что так можно. А может там условия содержания были божеские, получше. Но и там, где убивали, там тоже не всех – вспомогательный персонал не трогали, только начальников и охрану в основном. Так что из шахт потянулся к Феррейросу люд, который мы не то, что не пускали – напротив, дали полную свободу, идите куда хотите. Все шли домой, в Железногорск. И на пятый день бургомистр занервничал настолько, что из города снова вышла сотня Лютого. Вся такая сияя латами, мать их тридцыть три богатыря (больше сотни), и стала перед воротами в боевой порядок строиться, типа щас атаковать начнут – нас пугают. Угу, смешно. Но на самом деле опасно – сколько случаев лихих вылазок малых сил, делавших крупные разрушения в лагере осаждающих, знает ТА история?

Моим потребовалось десять минут, и перед городским войском на безопасном расстоянии встало три сотни тяжёлых рыцарей, и две подтянулись с флангов – коннолучники. Я выехал вперёд и стал ждать. Явился, Гай Валерий, собственной персоной. В сопровождении бургомистра и памятной тройки – это какие-то старшины города, наверное.

– Сеньоры, если вы думаете, что напугали нас – вы сильно ошибаетесь, – резко, с плеча, встретил я их. – Нас в разы больше. Всех вас положим. Но только если между нами прольётся кровь, это будет не милый добрососедский конфликт, а полноценная война. И тогда мне будет плевать, кто ваш сеньор. Я буду воевать до полного уничтожения последнего горожанина.

– Граф, ты называешь свои действия «добрососедским конфликтом»? – фыркнул бургомистр. – Ты, убивший наших сограждан в шахтах и уведший всех наших людей?

– Убивал сограждан не я. – Выкуси, не на того напал. – Их убивали освободившиеся кандальники. Мы лишь не стали защищать их – мы что, их слуги? Или контракт на защиту ваших людей взяли? Они большие мальчики, пусть сами решают свои проблемы, всё, что мы сделали, это освободили их пленников от кандалов.

Переговорщики зафыркали, позеленели от злости, возмущённо зашушукались. Я же сделал ещё более непрошибаемый вид.

– Крестьян ваших я тоже не трогал. И тем более никуда не угонял. Они бежали, сами. Да, на территорию моих владений, но согласно моему же новому правилу, действующему для ВСЕГО КОРОЛЕВСТВА, сеньоры. Вот пергамент. – Я протянул тубус Лавру, который отвёз и передал его переговорщикам. Сеньоры тут же открыли и начали читать, но я всё равно озвучил содержимое сам:

– Отныне в Пуэбло ЛЮБОЙ может получить свободу. Абсолютно. Пройдя по любой из трёх дорог. Ваши крепостные ушли в полном составе, кто в Лимессию, кто на стройку, а некоторые даже в легион захотели, хотя очень мало, единицы. Мне всё равно как к этому пергаменту отнесутся в остальном королевстве – недовольные пусть присылают войска, встретим. И для особо одарённых: я не собираюсь менять свои правила ради вас. Правила – для всех!

– Принципиальный юноша. – Это Лютый, зло щурясь.

– Помолчи, Валерий, – осадил его сосед. Того аж перекосило.

– А вот шахтёров забрал, да, – согласился я. – Но так вы же пытались меня ограбить – в ответ я ограбил вас. Один-один, сеньоры! – Хитро улыбнулся. – Однако подчеркну, я никого не убивал, кровь не проливал. Это именно что добрососедская война. Которую начали вы, я лишь втянулся, но мне, сеньоры, понравилось. – Залихватски улыбнуться.

– Иногда противодействие не входит ни в какое сравнение с действием! – яростно воскликнул один из горожан слева от бургомистра. Скорее всего, кто-то связанный с гильдией шахтёров, в смысле владельцев шахт и кузниц – по ним мои действия больше всего ударят.

– Сеньоры, знаете, что я сказал совету падре Магдалены, когда поставил их «на счётчик» за нападение на меня на их территории? – скривился я. – Что эти деньги не компенсация, и не контрибуция. Эти деньги – их плата за ОБУЧЕНИЕ, за науку жизни. Заплатив свою цену, они научились думать прежде, чем что-либо делать. Научились оценивать риски. Вот и мы с вами повоюем, вы заплатите и научитесь делать то же самое, и больше не будете бузить на ровном месте. Дураков учить – только портить, но при наказании солидом процесс становится весьма доходчивым. Вы, вот, его всей шкурой ощутили.

– Ваши условия, сеньор Пуэбло? – вскинул голову бургомистр.

– Условия чего? – Я сделал вид, что не понял.

– Условия мира. Мы зарвались, перегнули палку и готовы на отступные. – Эк его проняло. А в прошлую встречу наоборот, сам компенсацию требовал. Прогресс!

– Я соглашаюсь на выдвинутые вами условия и подтверждаю конскую аренду территорий, – как можно надменнее фыркнул я. – Более того, я удваиваю эту сумму, и остаток заплачу до конца месяца Декабря. Но взамен здесь, под городом, будет, кроме посёлка, располагаться военный лагерь, охраняющий работников виа. На вас у меня надежды нет, вы в случае нападения орков перед ними ворота закроете, так что это вынужденная мера. Но, поскольку я уступил, вы меня прогнули под свои хотелки, я также прогибаю вас – отныне ставка на провоз еды и фуража для города будет зависеть от вашего хорошего поведения, и только попробуйте сделать какую-либо гадость! Для начала, чтобы отбить выплачиваемые вам солиды, на каждую ввозимую в город с моей территории меру зерна вы должны будете четыре меры отдать в качестве пошлины.

– А не треснет, Пуэбло? – А это авторитет справа, который самого Лютого осаждает.

– С учётом, сколько я вам заплачу – не думаю. – Медленно покачал головой, нагнетая. – Я подчеркну, это вынужденная мера. Мне нужно заплатить неким гопникам дань, которую они с меня требуют… Впрочем, кому я это рассказываю – вы их и без меня знаете. Не поверю, что в Феррейросе нет ни одного зеркала.

– Очень смешно, ваше сиятельство! – А это растерянный, но злой как чёрт бургомистр. – А что потом, когда вы отобьёте солиды?

– Я же говорю, буду смотреть на ваше поведение. – Расплылся в ехидной улыбке. – Дам вам испытательный срок. Выдержите – вернёмся к прежнему дружескому формату отношений.

– Но если вы не согласны, – тут же оговорился я, переходя к кнуту, – текущая осада продолжится. Столько, сколько потребуется. Мы ничего не теряем, у нас подвоз продовольствия полным ходом. В отличие от вас.

А если вы рассчитываете на королевскую гвардию – разочарую. Осенью в королевстве может начаться гражданская война, королю не до ваших сложностей. Тем более уже весь Юг, всё королевство знает, кого вы пытались ограбить и на чьём горбу хотели в рай ехать. В Альмерии на вас чихать – вы сами подставились, сеньоры. Карлос может вступиться, но зачем вступаться за наглецов, грабящих тех, кто собрался их же защищать? Вы – неудачники, сеньоры, с такими только свяжись – позора не оберёшься! Лучше потратить силы и средства на подготовку войны с мятежниками, чем помогать неудачниками. Как считаете?

– Гадёныш! – произнесено было тихо, но я услышал. И отнёсся с пониманием. И правда неудачники. Ещё вчера их выходка имела бы другие последствия. Но поступать так сейчас, перед гражданским бадабумом, можно было только убедившись, что им по силам справиться с графом-мальчишкой. Ключевое слово «убедившись», а не «подумав, что сможем, он же молодой и зелёный пьяница».

– Сеньоры, производимая вами продукция стоит гораздо дороже какого-то зерна, – примирительно скривился я – теперь пилюлю надо подсластить. – Воз вашей продукции стоит в сто пятьдесят, а то и триста раз дороже воза зерна. А что всякой швали и черни в вашем городе станет нечего кушать – вы только спасибо скажете, что у вас чище стало. Дышать легче, преступности меньше. Разве нет?

Задумчивое молчание.

– В общем, принимайте решение, сеньоры. Всё в ваших руках. И да, чем дольше мы тут стоим, тем больше мне стоит содержание войска, и тем дольше я буду его отбивать повышенными пошлинами.

– Это гнилой разговор! – вякнул тип справа. – Сеньор Пуэбло, без чётких договорённостей вы можете душить нас сколько вашей душе угодно, и мы будем бессильны. Нам нужны гарантии.

– Да ладно! – Я уже было развернул лошадь, но снова обернулся. – Гарантии? Их есть у меня. Логика и анализ, сеньоры. Думаете мне улыбается до конца жизни держать под вашими бастионами целое войско и оглядываться в дороге? Нет, сеньоры, я СТАРАЮСЬ чтобы конфликт был добрососедским именно потому, что не хочу тратиться на войска под вашими стенами потом, когда всё закончится. У меня совсем другие другие виды на применение армии. Давайте вы уже выплатите мне мои солиды за аренду ваших земель, за содержание армии, и я уйду. А вам будет наука. И будем дальше жить долго и счастливо. Adios, сеньоры!

Всё, переговоры окончены. Пусть думают.

Претензии обоснованы? Обоснованы. Границы пожеланий определены? Определены. Нельзя загонять человека в угол. А так я намекнул, сколько хочу с них поиметь, после чего проблема будет улажена. Всё, фенита. Теперь они пройдут стадии принятия решения – отрицание, гнев, торг, депрессию… И приедут подписывать мир. Надо всего-то подождать какое-то время. До первого урожая орки точно не нападут, а возможно будут ждать и второго урожая.

* * *

Ну, погнали, пробуем. Пять дней изнурительных тренировок позади. Пять грёбанных дней ада! Из пятнадцати, что мы под Феррейросом. Шахты опустошили, под скрип зубов местных с бастионов. Шахтёров, местных лапотников и ещё какую-то часть примкнувшего люда поставили «под ружьё». Стояли «под ружьём» они из рук вон плохо, надежда была только на семьдесят шесть добровольцев из баронских и моих воинов, и правда сводный отряд захотевший помочь «по приколу». Но их мало. Не набралось даже сотни, ибо считается, что служить в пехоте – западло. Это именно те, кто «по приколу», кто не боится дерзких намёков. Только эти парни и выручали – делали не как надо, но быстро учились и учили остальных.

Знаете, сколько я потратил времени на то, чтобы объяснить, башмачникам (это аналог слова лапотник), как правильно держать пики? День! Только держать и ничего больше! И столько же, параллельно, как арбалетчики должны делиться на взводы, что такое взвод, и что значит стрельба повзводно. А сколько на то, чтоб объяснить, как надо маршировать? Бесконечность – на данный момент так и не научил их маршировать, не помог и барабан. Не за пять дней и не с одним единственным мной в качестве тренера. Отдельно пришлось возиться с арбалетчиками. Деревянных болтов, конечно, легионеры нарезали из подручных средств множество (в ближайшей из деревень пару домов разобрали), но объяснить им, что они – взвод, и должны стрелять одновременно, по команде, и как именно брать вверх упреждение…

Арбалетчики наполовину состоят из воинов. Мера вынужденная. А вот по пикинёрам профессиональных рыцарей пришлось размазать по подразделениям очень тонким слоем, потому с ними в основном и были проблемы.

На третий день легионеры научились, наконец, молчать. Просто молчать в строю, и всё. И шагать с пиками под барабанный бой относительно одновременно – правда, пока не в ногу. Найти барабанщика был отдельный квест. На четвёртый, наконец, поняли, как по команде опускать пики. Поняли, что такое «бой», что такое «земля». Последнее – моя придумка, про то, чтобы у нас это использовали – не слышал. У нас мушкетёры выходили перед строем пикинёров, и, дав залп, уходили за их спины. Может у меня получится делать так, чтобы арбалетчики (замена мушкетёров) стреляли из-за спины, может, нет, но в любом случае попытаться стоит.

Позавчера из замка, наконец, привезли арбалеты. В качестве демонстрации опытных образцов – мастера отчитывались, что не сидят без дела. Мать моя, по местным меркам это шедевры! Их привезли… В виде деталей! Разобранными! И все детали подходили один к другому, можно смешивать и собирать произвольно. И так все десять агрегатов. Среди моих воинов они произвели фурор – машины собирали и разбирали всем войском, посменно меняясь, переставляя детали с агрегата на агрегат, целый день. Дети, чесслово! Но пока это опытные образцы, которые надо испытать и утвердить, и мастера в замке этим сейчас, под руководством Астрид, и занимаются. Мне пока вникать было некогда – занимался представлением, заодно показывая сеньорам фронт их работ, ибо кого-то из воинов-добровольцев планировал оставить инструкторами или будущими командирами рот в легионе, и кто-то наверняка останется.

Наконец, на шестой день тренировок, почувствовал, что получается. Бойцы уже и шли слажено, почти в ногу, и пики вскидывали по команде, и, блин, молчали в строю! Не поверите, но это была самая большая проблема поначалу – меня банально не слышали. И арбалетчики научились стрелять повзводно – класс! И я решился. Игра началась, и теперь все мы, пехота, выступали против латной баронской конницы.

– Стоим! – рявкнул я. Я находился в центре построения, в центре баталии. Во втором ряду, но примерно посередине строя.

– Стоим!

– Стоим!

– Стоим… понеслось влево и вправо. Назначенные мною из профессиональных воинов командиры взводов должны транслировать мои приказы для всех далее, по инстанции, ибо иначе в строю хрен ты что услышишь. Потому, в принципе, строй и должен молчать – иначе как приказы отдавать? Непривычно для местных, но со временем все офицеры признали, что это мудро. Офицеров у меня пять, я хоть и отдаю приказы, и в строю с пикой стою, но не считаюсь командиром роты.

– Едут! – тихо прошептал стоящий рядом мужик со шрамами. Не старый, но выглядел как старик – кандалы и шахты здоровья не добавляют. Опасливо посмотрел на меня, больше не проронил ни слова.

Виконт также набрал добровольцев из баронских, человек пятьдесят. Профессиональных лансов у нас не было – не взяли, но вместо них под копья определили некондиционные палки из деревень – у нас же не будет настоящей сшибки, только игра – сойдёт.

– То-о-овьсь! – рявкнул я. Офицеры тут же проорали то же самое справа и слева. – Земляляля!

Присел первый, и за мной как попало, невпопад присели, чуть ли не повалились на землю остальные легионеры, наклонив пики вперёд. Пока не получалось сделать так, чтобы уложить их все в пространство между воинами и часть их мешала стрелкам, оказавшись на спине впередисидящего. Ибо если даже незначительно задрать пятиметровую дурынду, она будет торчать очень высоко, препятствуя полёту болтов, которые могут о деревяшку поцарапаться. Но в целом к четвёртому дню тренировок почти удалось минимизировать этот момент, и сейчас офицеры-арбалетчики начали свою игру:

– Первый взвод, то-о-о-о-овсь! Огонь!

Надеюсь все эти моменты преодолимы с помощью харизматичных сержантов и недель тренировочного процесса. А пока над нами в сторону приближающихся рыцарей полетела туча деревянных болтов. Ну как болтов, щепок. Но щепки эти были выпущены настоящими арендованными арбалетами, и энергию несли колоссальную. Все рыцари были облачены в серьёзные латы – я настоял. А там, где палки попадут в коня, будет совсем грустно. Но совсем без риска нельзя – мне нужно сделать настоящее шоу! Чтоб дошло. По моей указке прицел был взят выше толпы всадников, но когда стреляет два десятка человек, кто-то обязательно промахнётся и пальнёт ниже. Так и есть, пара деревяшек вломило по латам рыцарям, одна добралась до коня. Ничего, кони – животины тренированные и могучие, ситуацию конники удержали.

– Второй взво-од… Огонь!

«Огонь» – мой термин, тоже настоял я. Пусть привыкают. То, что здесь рано или поздно появится огнестрел – вопрос решённый. И количество попаданцев намекает, и построенные бастионы фронтиров, и мой доставшийся от отца пистоль. А значит, со временем арбалетчиков сменят полноценные мушкетёры в огромных шляпах, препятствующих дождю намочить порох на полочке мушкета. А дальше что будет, и как быстро – одному богу известно.

Второй град стрел, и тут же:

– Ого-о-о-онь! – Выстрелил и третий взвод. Успели! Успели, мать твою! А я боялся. Ибо стометровка, на которую стреляет арбалет, конями преодолевается за несколько секунд.

– БО-О-О-О-О-О-О-ОЙ – заорал я, первым подскакивая, поднимая пику вертикально вверх, после чего наклоняю её почти горизонтально вперёд. Линия передо мной успевает вскочить, наклониться и упереть свою короткую трёхметровую пику пяткой носком правой ноги. Так в клипах «Сабатона» пикинёры делали, и, думаю, реконструкторы не ошиблись, ставя массовке позу первого ряда именно так. Ибо если ошиблись – мы огребём. Сам я не реконструктор, просто вершков нахватался. Над моим левым и правым плечом материализовались пики сзадистоящих, несколько повёрнутые вверх. Получается эдакий веер.

Конница остановилась. Встала в нескольких метрах от линии пик, после чего кони идти на нас наотрез отказались. Да и сами воины застыли в раздумьях.

Если мы сделали всё как полагается, у нас должен получиться очень эффектный ёж. Я прямо сейчас в ушах будто слышу:

Gustavus! Adolphus!

Libera et impera! (1)

– Держим строй! Строй держим, мать вашу! – Это я. Офицеры тут же передают команды влево и вправо. При приближении конницы поднялся небольшой гул, но легионеры тут же вспомнили, что надо молчать, и приказы до адресатов дошли.

Разворот кавалерии. Десять метров, двадцать…

– Земля! – Снова сажусь.

– Взвод, огонь! – крик сзади, и над нами ливень деревянных болтов. Первый взвод успел перезарядиться. Нескольким рыцарям деревяшки ударили в спину, в латы. Господи, хорошо, что все-все, кто участвует в демонстрации, в хороших доспехах, и в бацинетах с глухими забралами. Как представлю, что случайно кого-то покалечим…

– Бо-ой! – Это ору я и вскакиваю.

– Арбалеты вверх! – Это командир второго взвода стрелков. Мы подымаемся – конница разворачивается и несётся на нас, чтобы не выстрелить в спину своим. Не знаю как в боевых условиях, но пока в спину не было ни одного попадания. А вообще это, похоже, очень опасно. Может ну его эти «земли» и «бои», и надо выпускать стрелков перед строем, как в одном известном мне мире?

Блин, но тогда максимум что они смогут – один грёбанный выстрел, и убегать! Ибо конница реально быстро проходит эту стометровку. Ладно-ладно, дистанция поражения метров двести, но первые метров сто можно только несильно ранить – там скорость болта уже никакая, он на излёте. Надо подумать, как быть. И не просто подумать, а озадачить парней из местных – они компетентнее меня. Послезнание – шикарная штука, но местные профи реально понимают больше. Я знаю «как», они же знают «почему», это очень-очень много.

Парни рядом со мной успевают вскочить вовремя, но крылья строя не такие резвые. Там тоже кто как, но много парней не успевает встретить врага во всеоружии. Войско дядюшки не полезло в гущу строя, но только потому, что это игра. В реале бы в местах, где парни не успели бы выставить пики, кабздец был бы нашему построению, а с ним и всем нам.

Но вот прорехи залатаны, и на рыцарей вновь смотрит ощетинившийся ёж. Да какой ёж, целый дикобраз! В моих же ушах снова звучит:

Acerbus et ingens!

Augusta per angusta!

Лобовуха, лобовая атака, захлёбывается. Удивлённое воинство пытается объехать построение, командую:

– Каре! Каре!

Конечно, такое сложное перестроение так с кондачка, на шестой день репетиций, не сделать. Но это игра, и нам не мешают. А моё воинство пытается изобразить четырёхугольник. Худо бедно получается, но именно что «худо» и «бедно». Эх, не потянуть мне армию без прорвы сержантов и сотен лейтенантов, которые будут учить и натаскивать молодняк! Где, блин, их взять только?

Конница отъезжает, на сей раз не спеша и недалеко.

– Пики вверх! – снова командую. Приказ исполняют. Пауза. Минута. Две. И резкий старт с места. Ору, что есть мочи:

– БО-О-ОЙ!

Опустили, все вовремя. Дикобраз, сквозь который не продраться.

Спина вспотела. Июнь, жара, а тут бесконечные физические упражнения. Но главное, вспотели руки. А ещё они за эти дни все покрылись мозолями. Пика – очень тяжёлая палка. Не столько по весу, сколько неудобная. Весь свой немаленький вес у неё где-то там, ты держишь за самый край. Руки деревенеют быстро, хочется бросить. Но нельзя – она – единственный гарант того, что кавалерия тебя не затопчет. Боже, её неудобно носить даже когда она вверх смотрит! А так, когда вперёд, когда вся тяжесть далеко от тебя… И это без стального наконечника! И тоньше нельзя сделать – тогда их можно будет мечом перерубать, что не есть гут. Местные пики до меня были примерно трёхметровыми. Я же ввожу размер почти пять метров длиной – сильно больше привычных аборигенам, трудно даже воинам, которые как бы знают, как с пиками обращаться.

Но с другой стороны, привыкнут, перестроятся. У нас же никого такой вес не смущал? Зато окружающие меня крестьянские дети и бывшие шахтёры с лёгкостью восприняли все боевые приёмы, возможные с этим оружием. Построения и перестроения – дело наживное, отработают, а вот боевых приёма реально всего два: хват левой рукой с поддержкой правой, и хват правой с поддержкой левой. И движения вперёд-назад, когда кого-то там впереди колешь. То есть вообще никакого фехтования, и вообще ничего запредельного. Для парней из народа, особенно беглых – самое то, ничему более сложному их научить в принципе не получится. То есть тут я, по ходу, угадал – именно с этим оружием на фронтирах будет спокойнее. И за фронтирами тоже. Ещё бы с арбалетами разобраться.