Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Понятно. Серхио? – продолжил опрос.

Муж моей Хелены (Рикардо, назад! Фу!) скривился – его раздирали смешанные чувства. Желание грабить, как у Рохаса и Алонсо, было, но благоразумие также имело сильные позиции в голове сеньора.

– Я бы не спешил, граф. Мудрость владетеля не в его вспыльчивом норове. Мудрость в том, что ты сохраняешь жизни союзников, уменьшая число врагов. Если есть возможность победить не сражаясь – лучше не сражаться. Знаю, меня многие осудят, но это так. И твой отец многого добился, именно заключая союзы. Без войны. Мой отец был в восторге от старого графа, я знаю не понаслышке о его делах.

– Но верно и то, Серхио, что показавшего слабину бьют все! – парировал я. – И я пока в глазах большинства – выпендристый глупый и слабый, пусть и везучий щенок. Меня травили в Аквилее. Меня пытались поднять на вилы в Магдалене. В Луз-де-ла-Луне стража вписалась в нашу дуэль с татями, считая силой их, а не нас. А приехавший разбираться туда герцогский племянник в лицо смеялся, как сильно меня вертел. Герцог же Картагены, его дядюшка, тот вообще решил прихлопнуть нас в своём городе без веской обоснованной причины.

Нет, сеньор Рамос, я согласен с тем, что нужно воевать не воюя. Но чтобы к тебе прислушались и ценили твои предложения, сначала надо себя поставить. Как сказал царь Соломон, время кидать камни – время собирать камни. И пока время их кидать.

Присутствующие снова дружно вздохнули и нашли глазами столешницы. Хотя сия мудрость не запредельная, и даже не иномировая. Я же продолжил:

– А потому, сеньоры, слушайте, как мы поступим.

* * *

– Его милости барону Доминику Алькатрасу, главнокомандующему первым ударным корпусом вооружённых сил графства Пуэбло, – начал диктовать я Вермунду письмо. Пока на черновик, потом перепишут.

– Эк, намудрил! – А это весело усмехнулся Рохас. – «Первому ударному»… «Вооружённых сил»…

– Каждое войско должно иметь номер или название, – парировал я со всей серьёзностью. – И не надо называть армию по полководцу – полководец в ходе кампании может измениться. Надо так, чтобы до конца боевых действий в этом сезоне, или даже всей войны, каждый конкретный корпус был идентифицирован. Это важно для учёта и планирования численности войска и его снабжения. Чтоб путаницы не было.

– Умно! Весьма умно! – выдал хитрый Алонсо. Я в его глазах всего за два дня сильно набрал в авторитете. И он был молод, в отличие от Рохаса, возмущающегося часто больше потому, что «не дело пасовать перед юнцом». Тут, конечно, общество сословное, статус важнее возраста, но всё же и возрастной момент есть. Сам же Вермунд, привыкший от меня ко всему, лишь старательно записал и кивнул. Я продолжил:

– Ваша милость! Уведомляю, что сегодня… Пиши сегодняшнюю дату… было получено несколько независимых сообщений голубиной почтой, что в графство, через пункт пропуска близ деревни Большие Ямы, со стороны земель графа Авиллы, вторгся корпус наёмников в составе около трёх сотен шлемов и трёх сотен телег обоза. Вошло данное войско под флагом Феррейроса, и наёмники сходу убили шестерых чиновников графства на таможенной заставе, причём убив только моих подданных. А потому данное деяние может квалифицироваться только одним образом: это разбойный набег, и войско – отряд бандитос, идущий на выручку к городу Феррейросу. Что отнюдь не удивительно, если учитывать изначальную причину войны – нападение города Феррейрос на строителей виа и вымогательство с них денег.

Посему мы, граф Рикардо Пуэбло и магистрат графства, приняли решения о следующем. Абзац, цифра один. С получения сего пергамента обязываю донести до сведения командующих подразделениями корпуса, офицерам войска и рядовому составу, что отныне благородная соседская война с городом Феррейросом окончена. С этого момента мы ведём против города такую войну, какую подобает вести с татям и бандитами. А посему все лица, пойманные с оружием, сопротивляющиеся воинам графства, или просто проявляющие в адрес наших бойцов агрессию, подлежат повешению, вне зависимости от сословия и происхождения, как подобает поступать с разбойниками. Все ценности города конфисковываются или уничтожаются. Все не оказывающие сопротивления горожане должны быть взяты в плен в здравии, и возвращены в город будут после окончания боевых действий и подписания мирного договора с магистратом бурга, и одобрения его городским сенатом.

– Последнее – перестраховка, чтобы потом не свалили всё на какого-нибудь «захватчика» бургомистра и снова не начали бузить? – уточнил Йорик.

– А как же, – понимающе закивал я. – Если сенат утверждает – пофиг, кто магистратом был и у власти стоял, отвечать будут все.

– Эх, Рикардо! Мне бы так мудрёно говорить! – восторженно пробормотал Вермунд. – А то мечом махать умею, а тут такая наука!.. А я!..

Остальные члены совещания, судя по лицам, разделяли эту мысль – также сидели обалдевшие, изредка кивая, подавленные моим словоблудием. Кроме Анабель – ту ничем не удивишь, в её глазах читалась гордость: «Знайте наших!» Не зря же слова «Брюссель» и «бюрократия» – синонимы.

– Мы много забыли со времён Империи, – под нос фыркнул я, стараясь сгладить и не выпячивать иномировость. – А между тем римские юристы и римские ораторы вспоминаются через века – вона какие крепкие профессионалы были! И понятие «римское право» через полторы тысячи лет актуально.

– Там? – Это Рохас, сощурившись.

– Это основа основ, – встряла Анабель. – Что может быть важнее? Всё, абсолютно всё должно быть основано на праве, и права эти чётко прописаны в специальных, доступных всем для изучения книгах. И судить кого-либо можно только на основании этих книг, и никак иначе.

Никто с этим спорить не хотел, хотя местные «девяностые» после распада Империи и попадания в другой мир внесли в местное правоприменение свои коррективы. Коррективы коррективами, но в целом договора местные старались соблюдать, пусть и не так, как у нас – мир не безнадёжен. А люди с бюрократией в крови мне нужны, как воздух. Я продолжил:

– Также передаю отдельный пергамент для магистрата города с моей печатью, который прошу отдать горожанам под белым флагом, соблюдая все осторожности – не подходя близко к городу и не входя внутрь, ибо мы – враги, от врага можно ждать чего угодно. В данном пергаменте я повторяю текущее наше состояние войны для их магистрата, дабы не могли потом сослаться на незнание. И посему, раз город обо всём уведомлен, война вступает в полную силу с момента получения данного пергамента.

Обязываю прилюдно, дабы никто не мог сказать, что не ведал о таком приказе, или не понял правил, ему не разъяснили, довести до сведения командного и офицерского состава вверенного корпуса правило: пленных не брать. Захваченных некомбатантов, не державших оружие, направлять или во внутренние области графства, к замку Пуэбло, на строительные работы, или передать управляющему виа на временное пользование до окончания боевых действий. После окончания войны и подписания мирных соглашений все некомбатанты, вне зависимости от сословия, будут отпущены домой без выкупа, но до того момента обязаны работать на благо графства как военнопленные, искупая вину своего бурга.

– Шикарно завернул! – А это Астрид. – «Искупая вину».

– Стараюсь, – хмыкнул я.

– А чего без выкупа? – А это… Конечно же Ансельмо.

– После любой драки должен быть мир, – пояснил я очевидное для себя. – Если мы подписались, что не враги более – людишек надо вернуть. И они пусть наших вернут, если есть кого. Принцип «всех на всех».

Этой логики не поняли. Точнее не поняли её причин, тут принято всех пленных отпускать только за выкуп, плевать что там с окончанием войны. Буду вводить новые правила. А ещё тут нет принципа неприкосновенности послов – тоже буду вводить новые правила и обозначать, что так нельзя. В моём мире европейцев и азиатов – да всех в принципе, это делать учили монголы. За убийство послов эти кочевые перцы ровняли города с землёй. И наоборот, любой чел с грамотой посла на территории улусов, конечно, мог быть обобран хитрой тамошней торгашнёй, но вот жизням послов никогда нигде угрозы не было. Своих вассалов ханы кокнуть на своей земле могли, но вот посланников иных государств всегда отпускали с миром. И того же от других требовали. Ой, бедный я бедный! Что на себя взваливаю!

– Далее второй пункт, да? – Это я потерял нить и уточнил. Вермунд кивнул. – Пиши. Далее приказываю. Выделить из состава вверенного корпуса отряд от численностью около сотни шлемов, и отправить оную сотню навстречу вторгшемуся войску с целью задержать его продвижение. Отряд сделать сводным, представленным всеми входящими в корпус баронскими сотнями, дабы не ущемлять кого-либо из сеньоров баронов в добыче. Во главе сотни поставить опытного военачальника на твоё, Доминик, усмотрение.

Третье. Ввиду ослабления сил корпуса, отряду, оставшемуся у города, приказываю снять осаду, свернуть лагерь и оставить ключевые позиции напротив ворот. Вместо этого отогнать лишних лошадей в безопасное место, собрать войско в кулак и патрулировать городские окраины, выманивая горожан за стены, расстреливая их, но не вступая с ними в близкий бой.

Снова абзац. Доминик, задача корпуса под Феррейросом – продержаться до моего прихода, я не прошу, я приказываю – не геройствовать! Не проявлять лихость и храбрость! Приказываю беречь войска, ибо решающее сражение мы проведём позже, подтянув к городу все силы, что у нас в данный момент есть. Донеси до всех командиров – никакой удали, только чёткое исполнение приказов.

Абзац, четвёртое. Сводному отряду приказываю. Обнаружить противника, оценить численность, оценить численность обоза и возможный груз, передать данные об это мне, тебе и консулу. После чего тревожить стрелами вторгшееся войско, мешая его продвижению, выбивая коней и личный состав. Содержимое, отбитых обозов, если нет возможности оттранспортировать в безопасное место, уничтожать без жалости. Пленных воинов врага не брать, кроме как в качестве языка для дачи показаний, после чего всех схваченных вешать, как подобает поступать с разбойниками.

Захваченных пленных некомбатантов, если есть возможность, перепроваживать в безопасное место, откуда они будут позже направлены на принудительные работы во искупление. Вольные будут отпущены после подписания мира и отработки срока, крепостные же переходят во власть графства на веки вечные. Но отмечу, что данный поход ведётся не за пленными, и при невозможности взять или транспортировать их, вражеские некомбатанты подлежат уничтожению, как и имущество отряда.

Сейчас я наверное перегнул палку, Рома во мне вопиит от бессилия и человеколюбия. Однако в данный момент у руля Рикардо, и именно как граф, как военачальник. Ибо есть враг. Есть его транспортные средства, боеприпасы и продовольствие. И есть тыловая обслуга войска. Уничтожая обслугу, ты наносишь ущерб армии – враг как минимум теряет в скорости и стратегической инициативе. Пусть кто-то из этих людей пришёл не по своей воле, кто-то соблазнился деньгами, но они ПРИШЛИ сюда. И от их успешных действий будет зависеть, как будут их наниматели убивать и грабить моих людей.

А значитнельзя допустить успешности их действий, как бы ни было жаль по-человечески. Человечность на войне – слишком дорогое удовольствие. Ты просто выбираешь: твои парни, хорошие люди, сражающиеся за тебя, умрут завтра, или вот эти чужие незнакомые люди – сегодня. Я выбираю сегодня, как бы ни корёжило доброго Лунтика.

– Отдельно обращаю внимание, – продолжал диктовать я своё первое в жизни командирское письмо собственному военачальнику, – что задача данного отряда – замедление продвижения войска с целью дать мне собрать против Феррейроса и его наймитов достаточные силы. Рисковать собой, геройствовать, проявлять удаль – также запрещаю. Кто будет лихачить сверх необходимого для выживания – будет наказан, лично мной, моей рукой, невзирая на регалии и происхождение.

Йорик при этих словах крякнул. Закономерно. Его в такой рейд надо отпускать последним.

– Также уведомляю, что в данный момент собираю доступные войска, после чего двинусь навстречу врагу, но, также, не вступая в бой, намерен отойти к вам, под стены города, где мы и дадим решающее сражение совокупными силами. Потому и нужно тревожить горожан, но не покидать окрестности города, ожидая меня.

– Доминик сделает, – произнёс опытный Рохас. – Справится. Но оставлять его с тремя сотнями против Феррейроса… – Покачал головой. – Сложно задаёшь, Рикардо, ой сложно. Может всё же убрать их оттуда совсем? Или не ослаблять, а кого из нас, – кивок на Алонсо и Рамоса, – послать на север, навстречу наёмникам?

– А вы готовы? Войско ваше готово? – хмуро усмехнулся я. – Ваши люди пока к точке сбора едут, расслабленные, у них настроя на бой пока нет. И вы с обозом идёте – не готовы к мобильной войне. А они в состоянии войны уже давно, рука на пульсе, вскочили в седло – и вперёд. И припасы все под рукой.

А по Доминику – таки да, не дитё, должен понимать. Война – фигня, главное маневры. Потому и говорю сняться с лагеря – пусть выманивает на себя горожан, жалит их и валит. Там много легкоконных, мы ж как бы изначально не думали, что потребуется конная сшибка, на Магдалену с её узкими улочками шли. А значит сам бог велел выманивать, стрелять и отступать. Мощных латников в городе не более двух сотен, а ополчение в поле нашим на один зуб.

А потом мы соединим силы разобьём врагов по частям. Вначале наёмников, а потом, даст бог, и горожан.

– Ричи, а писать-то что? – поднял голову Вермунд. – Ты сейчас много наговорил, я не всё успел.

– Да это я так, – я отмахнулся, – философствую. Так и пиши – у меня в данный момент под рукой три сотни баронов Рохаса, Рамоса и Алонсо, плюс почти полусотня гвардии. С ними после сбора и пойдём встречать врага.

– Эй, а я! – обижено воскликнул Йорик, изменившись в лице. – И моя полусотня!

– А ты едешь на Порто-Бланко! – повысил я голос. Достал этот авантюрист.

– Граф, мы так не договаривались! – вспыхнул в ответ он. – Парни будут татей мочить, а мы на Белой купчишек ублажать?

Тут я не выдержал и сверкнул глазами, и, видимо какой-то пламенный ореол от меня пошёл. Заорал:

– Йорик Тур, мать твою! Новый порт – САМОЕ важное, что происходит у нас в графстве! Ты этого ещё не понял? Важнее мать твою за ногу, чем все Феррейросы, наёмники и орки вместе взятые!

– И орки?.. – недоумение.

– Именно! Папуля погорел на том, что ПОПЫТАЛСЯ поставить свой порт. И встал этим поперёк горла сеньорам, монополизировавшим нашу торговлю, в смысле вывозную торговлю с наших земель. Мы конские бабки теряем на в портах! Его ошибка – оставил в своём порту лишь один взвод, который быстро-быстро погромили «неизвестные», спали к чёрту всё, что он успел понастроить. Главная задача в графстве не виа, Йорик, не легион, а собственный мать его порт! Потому, что, кто ещё не слышал моего квестора, мы БАНКРОТЫ, сеньоры! И только порт позволит свести концы с концами и не пойти по миру. Или забыл наши с тобой разговоры, ЧТО ты должен делать, КАК и ПОЧЕМУ именно так?

Йорик стыдливо опустил голову.

– Мне, мать твою, Тур, надо от тебя две вещи, – продолжил я чуть тише, видя отдачу, – налёты на корабли и суда сеньоров, имевших наше графство все прошлые годы, то бишь поступление в мою казну законной от них компенсации. И охрана, мать твою, Порто-Бланко от очередных прокси, которых они обязательно пошлют при первом удобном случае этот порт сжечь. Например, когда войска графства собраны в другом месте. На Лимесе, в Феррейросе, на границе с Авиллой – лишь бы подальше. И если на порт нападут, там дерьмище будет творится, что трындец – на то они и прокси, что в живых никто не должен остаться и опознать их. Я не уверен, что твоих полутора сотен хватит. И напомню, ПОКА у тебя всего семь десятков человек, из них три десятка – ветераны, пешцы, местами калеки. Тебе ещё столько же надо найти за жалкий месяц, и корабли найти, и людей обучить. Какой нахрен Феррейрос? Какая война, ярл? Ты о чём сейчас?

Йорик молчал. Стыдно.

– Мы ничего про это не знаем, Рикардо. Про порт и… Новые трудности. Можешь пояснить? – осторожно произнёс Серхио Рамос. Он вообще парень молчаливый и осторожный. А ещё понимает, паскуда, что я Хелену не забыл, и как тепло к нему в глубине души отношусь.

– Серхио, не поверишь, мы тоже ничего об этом не знаем! – сделала большие глаза и приложила руку к груди Астрид. – Самим интересно. У мальчиков свои секреты.

– И я не в курсе. – А это меня пронзила стальным взглядом Анабель. Зай, ты-то куда лезешь? Попаданка, да, но ты ни разу не военная. Сиди на своём уровне, биохимичь и не выпендривайся, блин!

– Да даже я не в курсе! – хмыкнул в усы Вермунд. И добавил:

– Стыдоба! Дожился…

– Граф сам расскажет, если сочтёт нужным, – открестился Йорик и отвернулся, чтобы не палиться. Воин он хороший, но по лицу его прочесть легко – не актёр.

– Некогда, не о порте сейчас, – не стал я превращать совет в лекторий и тоже отмахнулся. – Потом – обязательно всё расскажу, всё увидите. Сеньоры, теперь наши с вами планы. Вермунд, не для записи – так обсудим.

Первое. Феррейрос выбрал способ войны. То, чего мы ждали под стенами, они сделали далеко от оных, на самой границе. Руками наёмников, но это ИХ наёмники. Которые пролили-таки кровь. А потому все наши реквизиции у них железа на шахтах и крепостных кандальников – дело богоугодное, мы в своём праве.

– Рикардо, а ничего, что вначале вы забрали железо, а только потом они пролили кровь? – снова нахмурила бровки Анабель. Сильно правильные они в своём двадцать первом веке в Европе, как погляжу. Весь мир беззастенчиво грабят, но формальности соблюдать подавай! Я аж скривился от понимания её гнилого менталитета.

– А мы взаймы брали. И я честно-честно собирался за него после мирного договора заплатить. Не веришь? Зуб даю! Всё равно не веришь? Да и плевать, потому что теперь один фиг не заплачу. Здорово, правда?

– Дьявол! Истинный дьявол! – Это меня Рохелео похвалил. Сиял от радости, что теперь у нас служить будет и во всём этом участвовать.

– Стараюсь.

Я сделал длинный вдох, отрешаясь от лирики.

– Итак, сеньоры, Феррейрос пролил кровь. А значит, реквизиции считаются добычей и возврату не подлежат. Далее, виа. Это международный проект. В него вложились король, два иностранных государства и Аквилея. Его горожане тронуть не посмеют. А потому можно не держать там войско, и потому я приказал Доминику сниматься с якоря и озоровать по окрестностям.

Бароны и Вермунд закивали – поняли это.

– Теперь мы. Мы, наши три с половиной сотни – всё, что осталось у графства из войск. Снимать с границы – не вариант. Использовать городские полки Витории – тоже. Йорика не трогаю – ему со своими задачами бы справиться. Новых баронов призывать – пока отмобилизуются и приедут – Новый год начнётся, как раз снег растает. А потому, сеньоры бароны, никого мобилизовывать не буду, справимся сами, тем более противник у нас разделён на две части.

Завтра ваше войско придёт к замку. Даю два дня на восстановление сил. Также за это время обязываю обзавестись флягами. Мой новый литейщик их несколько сот уже наделал, я готов их вам отдать без денег, но с условием, что выплатите их стоимость после, как будет возможность. Причём я буду брать денег не как на рынке, а по стоимости металла плюс работа, без наживы. На рынке вы так дёшево не купите. Про то, насколько эффективна в походе кипячёная вода – поговорите с моими воинами и десятниками – они поначалу тоже не верили, у нас куча скандалов и эксцессов была.

– Я расскажу, – кивнул Вольдемар. – Всё-всё расскажу. Сеньоры, это и правда так, наши бойцы за два месяца почти не болели.

– И я. И мы. – Это Йорик. – Мы с парнями вначале тоже смеялись. Но, чёрт возьми, в воде и правда есть эти злые духи!

– О боже! Злые духи!.. – сокрушённо под нос пролепетала Анабель.

– Духи… Падре на вас нет, – прошептала сестрёнка

– Главное это работает, – не стал я спорить, что-то объяснять им и доказывать. – И я не намерен терять людей из-за отравлений грязной водой. Сеньоры, есть вопросы по флягам?

– Мы наслышаны уже о них, – замотал головой Серхио Рамос. – И о том, что они эффективны. Я не против. Денег отдам с добычи, с собой нет.

– Твои парни, раненые, ехавшие из Магдалены, у меня останавливались, – а это Рохас. – От них о сём чуде услышал. И даже сделал несколько таких… Правда только для ближнего десятка. На всех и у меня нет – дорого. Но с добычи – и я отдам.

Угу, дорого. Тут не в том, что жмот, дело, а в неверии. «Я сейчас потрачусь, а окажется, что это игрушка юного мальчишки». Но судить не буду. Просто дам на общих основаниях и всё. Всем остальным Соломон продаёт по рынку, со скидкой только пришедшим воевать под мои знамёна.

– Может не стоит терять время на отдых? – Это Алонсо. Про фляги видимо и он принял информацию спокойно.

– Стоит, – не согласился я. – Пусть бойцы за два дня придут в себя. А потом на вьючных, без обозов, быстро двигаемся навстречу неприятелю. Где проводим разведку и отступаем. Отступаем не теряя бойцов – это важно, сеньоры. И идём перед ними, осыпая градом стрел, не давая раздобыть еду и овёс, не давая вздохнуть. Меняемся, ротируем бойцов в налётах так, чтобы ОНИ не могли уснуть, были постоянно в напряжении, постоянно отражали наши нападения. И когда измотаем их под самое «не хочу», когда побьём кучу коней и возниц, тогда соединимся с Домиником и под стенами Феррейроса громим их, чтобы горожане видели, что такое гнев пограничников Пуэбло.

– Горожане попытаются выйти из города и помочь, – заметил Рохас.

– На то и расчёт, – согласился я. – Мы должны вначале уконтропупить наёмников, затем развернуться и ударить по войску города. Всех пленных, кого возьмём – повесить. Вне зависимости от знатности.

Наёмников потому, что вторглись к нам. Хотели наше графство посмотреть, любопытные? Вот пусть с высоты наши окрестности и оглядят, с ветки дерева дальше видно.

А горожане сами виноваты. Выйдут на бой – бить их. Не выйдут – значит не враги нам. Война сурова.

– И благородных?.. – нахмурился и заломал пальцы Рамос. – И благородных вешать? Я про горожан, про наёмников понятно.

– ТАТЕЙ! – не терпящим возражение тоном отрезал я. – Мы будем вешать татей, бандитов. Плевать на их происхождение. Судьба любого бандита – петля на шее. А горожанин или наёмник – без разницы.

– Они тебе это не простят, – покачал головой Вермунд. – Может всё же как все, выкуп?

– И не надо, чтоб простили. Как говорили в Древней Империи, oderint, dum metuant. Что значит пока боятся – пусть ненавидят сколько угодно. – Я расслабился и откинулся на спинку кресла. Повертелся влево-вправо, на зависть остальным. – Сеньоры, для понимания, это – многоходовка. И война этим летом – только первый ход. Я убью знатных горожан, а на вылазку пойдут только знатные, с лучшими доспехами. А значит говно в их жилах будет кипеть, и когда мы будем на фронтирах, они ударят нам с тыла ещё раз. Возможно, даже на замок Пуэбло попытаются напасть. И мы должны быть к этому готовы – кстати, зятёк, вот тебе и фронт работ на время набега, – похлопал сидящего справа родственничка по плечу. – После чего, имея на руках повод, медленно-медленно спускаемся с этой горы, и имеем ВСЕХ.

– Что за гора? – оживилась Астрид.

– Я после ту притчу расскажу, – взял слово Вольдемар, чтобы не сбить настрой. – Это история такая смешная, про быков на холме и стадо коров. Рикардо, я ещё раз спрошу. Уверен, что готов захватывать Феррейрос сейчас, когда ничего не готово?

– Да. – Я кивнул. – Сейчас нам это сойдёт с рук, это во-первых. Во-вторых, в Декабре уже приедут артельщики – копать шахты. До Декабря эти шахты надо у города отжать. А в-третьих, Феррейрос в паре дней конного пути от замка. Это глубокий тыл. С кем бы мы ни воевали, мы оставим врагов у себя за спиной, в самом сердце графства, и помяните слово, они ОБЯЗАТЕЛЬНО ударят. Даже не будь этой войны, не осади мы город, надави на них через короля – они показали своё червивое нутро. А раз собака бешеная – её надо уничтожать. С бешеными псами не договариваются.

О каких домнах и горнах можем говорить, о какой карамели, о каких арбалетных мастерских, если завтра свои же, человеки, прискачут и на ноль тут всё помножат? О каком лекарстве, способном исцелить миллионы… Со временем оно исцелит миллионы, которое поначалу будем продавать по солиду за дозу? Всё это под ударом, от которого мы физически не сумеем оправиться. Мы и так заняли прорву денег на эти проекты, второй раз нам никто не даст.

А значит если у нас планы экспансии, нам нельзя оставлять открытым тыл. Я подчеркну, что Феррейрос сам напросился.

Мой план изначально был прост. Я думал лишь о перехвате у орков стратегической инициативы. Мы, люди, должны были сломать тренд и начать воевать с ними по своим правилам, на их территории! Но железногорцы показали нашу уязвимость перед лицом своих же – людей. И кстати я им за это сердечно благодарен. А значит вначале – зачистка. Без вариантов. И только потом – поход в степь, осушение болот и выход графства к морю.

Гул за столом. Для всех это была новость, сродни информации о полёте Гагарина по значимости. Неверие, возбуждение, надежда. Только Вольдемар молчал, и Йорик. Хотя с ними вроде не делился планами… Ай, ладно, пусть все знают – мне лучше. Меньше король ревновать будет.

– Это и есть твой план? – задумчиво спросил Вермунд. – Выйти к морю?

– Да. В устье заложить крепость под названием «Жемчужная гавань». Там нет жемчуга, просто название близко. И пара опорных пунктов по дороге. Там будет новое графство. Ещё одно графство – Лимессия. И, возможно, ещё одно на той стороне Белой, южнее Алькантары. Пуэбло же превращается в герцогство, которое станет самым богатым в королевстве, так как у нас будет СОБСТВЕННЫЙ выход в океан, минуя волоки и коварную Таррагону.

Вот такие мои планы по развитию графства, сеньоры. С этой целью я и начал все реформы, о которых вы знаете, и поднимаю производства, которые видите. Надеюсь, мы будем в одной лодке, и все вместе станем богаче и сильнее. А пока надо решать текущую проблему, а именно обезопасить тылы, дав окорот одному зарвавшемуся городишке.

Феррейрос должен быть опустошен. Не захвачен, но обессилен. Пусть остаётся вассалом короля, мне не нужен сам город, но клыки и зубы ему надо вырвать. Non progredi est regredi, то есть не продвигаться вперёд – значит идти назад.

– Два дня, сеньоры, – тяжело вздохнул я, закрывая совещание и переворачивая эту страницу своей жизни, как начинающего полководца. Теперь я просто полководец. А ещё – вернувшийся император, и пусть не декларирую власть над королевством, все поняли истинные масштабы задумок. ТАК тут уже столетиями не планировали – поистине имперский размах. Я пришёл, чтобы создать империю, СВОЮ империю, не важно какое место в ней займёт и займёт ли его королевское величество. Альмерия не мешает моим планам, и самое удивительное для местного серпентария – она не является их центром. Я пришёл обладать куда бОльшим, чем власть над какой-то Альмерией и каким-то королевством. И это – самая сильная мысль, к которой ещё все придут, она напрашивается. Но к тому моменту я либо сдохну на фронтире, либу буду иметь легион, способный дать по щам любому королевскому войску.

– На третий день – общее выступление, – продолжил я. – Йорик, отдельно поговорим о том, что делать в порту в первую очередь, что во вторую, ты будешь моим представителем во всех вопросах, а не просто претором с преторской когортой. Сеньоры бароны, перед выступлением обсудим план кампании подробнее – посчитаем численность, и может что-то новое по бандитам всплывёт. Пока все свободны.