Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

– Понял, вашсиятельство. – Прокопий склонил голову, поражённый моей нечеловеческой мудростью. Тут так поступать не принято.

– Второй способ получить вольную, – с воодушевлением продолжил я, – заключить ряд с управлением по строительству виа. То есть с вами. Сеньор Альварес, вы слушаете?

– Конечно, ваше сиятельство. – Дионисий смотрел пришибленно. Тоже был поражён моими идеями, непривычными для этого мира, где никто ни о ком не заботится. Воин получает либо жалование, на которое кормит семью, либо землю, и его кормят крестьяне. Можно заботиться о своих крестьянах – как ты бы заботился о своей лошади или корове. Но о вольных, то есть о чужих коровах… Вольные тут никому не нужны.

– Второй способ – заключить с управлением ряд. На… Пусть пока будет на пять лет, но я настаиваю на трёх. Сегодня-завтра обдумайте, после встретимся и вновь обсудим.

Итак, каждый желающий свободы, но не желающий служить в легионе, ибо там могут до смерти убить, добровольно заключает договор с виа, где отрабатывает, честно и безупречно, положенный срок. После чего получает вольную и становится полноценным селянином, гражданином Пуэбло. С правом носить оружие и вступить в силы самообороны, с правом стать членом любой общины, либо основать новую на землях графства на общих условиях. Трифон?

– Я записываю, сеньор граф. – Детинушка что-то писал, но пока на восковой дощечке. Его я за стол посадил пергаменты оформлять – у него хороший почерк, а у меня что в той жизни, что в этой – как курица лапой.

– Молодец. – Окинул взглядом всех, причастных к строительству. – И вот за этих людей, сеньоры, я предлагаю вам побороться. Со мной бороться, чтобы беглые хотели идти не ко мне в армию, а к вам. А потому первое условие – никакого жёсткого прессинга. Не надо выдаивать из людей все силы и соки. Они должны хорошо работать, но должны получать удовольствие от работы. С воодушевлением её делать. Таким людям не нужны надсмотрщики – они и сами никуда не убегут. А если будете их дрючить и прессовать – вот тогда хрен получите, а не работников.

Забудьте о потогонке и выпивании всех соков. Добровольно человек работает с бОльшей отдачей, чем из под палки. Поймёте это – и люди у вас будут, и дорогу быстро построите. Кстати, для понимания. После того, как закончим виа здесь, будем продлевать её вначале до Овьедо, потом до Альмерии, а параллельно вбок от Тахо через Каменную Переправу до Кордобы. Строительства на десятки лет, и все вы станете высококлассными специалистами, именно вас в первую очередь будут рассматривать, как строителей следующих виа.

Вначале пауза, а затем снова начался гам. Сеньоры удивились – слабо сказано. Конечно, с такими раскладами можно и выложиться. А то действительно: я должен закрыть контракт, строительство, допустим, три на года. Отстроил – и на пенсию. Какой стимул делать хорошо? Наоборот, надо выжать последнее для любимого себя.

А тут дальнейшее трудоустройство на годы. Естественно желание остаться в проекте, а значит управленческие решения будут мягче, лучше, оптимальнее – во всех смыслах. Дабы и дальше продолжать на виа зарабатывать.

– Сложно конкурировать с легионом, – покачал головой один из директоров проекта, представляющий… Не запомнил пока кого, потом ближе познакомлюсь.

– Это крестьяне, – парировал я. – Они не умеют драться – не приучили. Их научат, но душа у них изначально не лежит. Но если начнёте обижать людей – сбегут в легион, ибо там оружие, а к человеку с оружием по определению нельзя плохо относиться. Всё, я сказал – вы услышали.

– Рикардо, но ведь нам и их женщин и детей придётся кормить и… Обеспечить работой, – осенило вдруг моего эдила и главного скрягу. – Мы используем на строительстве женщин. Убираются, кашеварят, за больными ухаживают. Мужчинам опять же легче… – Имелся в виду прямой аспект использования женщин как женщин. – Но если их много будет…

– Хлопок. Алькантара, – напомнил я. – Хавьер Томбо – наш совладелец. Конопля – гильдия канатных мастеров Картагены. Они скоро сами выйдут на связь. Прокопий, дальше сам, не заставляй меня сомневаться в твоей компетентности.

– Но хлопок нам придётся ЗАКУПАТЬ! – последнее слово он произнёс с ужасом, словно матерное, чем вызвал у меня улыбку, а кое у кого и лёгкий смех. Я подался вперёд и парировал:

– Зато мы будем ткани из него ПРОДАВАТЬ! А теперь посчитай разницу в стоимости?

– Но доставка… Логистика… – Он «завис». – А что, твоё сиятельство, ежели подойти к проблеме иначе, что нам надо людей кормить, и мы эти расходы на себестоимость ткани переложим… А ежели ещё и колёса Тихона по всем рекам и ручьям поставим… – Пауза. – А ведь отобьётся, твоё сиятельство! – довольно, как ребёнок, воскликнул он.

– А ещё мы Алькантару к себе привяжем, – произнёс… Мерида. Вот кто-кто, а этот жук уже почувствовал запах денег, что на этом можно нажиться, но пока не понял, как использовать лично для себя. Чуть позже обрадую его, что нашёл и для него проект.

– Ага, – кивнул я. – Им хорошо – гарантированный сбыт. Постоянные партнёры – это всегда хорошо. А значит и мы какие-то свои товары туда со льготами повезём.

– Но у нас с ними… Натянутые отношения. – А это осторожный дедушка Ковильяна.

– И что? – Я пожал плечами. – Отношения – отношениями. А дело – делом. Не путайте личные отношения и деньги.

Все замолчали, переваривая последнее моё высказывание. Купцам его было понять проще, но вот у благородных кукуху от таких откровений рвало. Впрочем, то ли ещё будет.

– Третий способ, – продолжил меж тем я, – это переселиться в Лимессию.

– Племяш! – протестующе воскликнул дядюшка, но я вздёрнул ладонь в останавливающем жесте.

– Дядюшка, потом! Отдельно! Всё расскажу! Пока просто слушай! – И снова ко всем. – Третий способ – жить в Лимессии. Из Лимессии выдачи нет! Это третий наш с вами конкурент, сеньор Альварес. Вот и будем биться за «мясо» друг с другом.

И ещё, сеньоры, прошу учесть во всех будущих раскладах. Крестьяне – это собственность владетелей. Мы не можем просто так взять и дать им свободу. Своим – можем, что я и сделал, и всем советую поступить также. Но если начнём укрывать у себя всех беглых – получим объединённый поход против нас всего королевства. А потому люди должны знать, что да, у нас условия мягкие, но ради свободы им придётся работать. Пахать, как проклятым. И только после в их жизни будет счастье. Мы не выдаём беглых, но только из этих трёх категорий. Всех же остальных – легату, и пусть разбирается возвратом к хозяевам.

К чему я это говорю? А к тому, что точно знаю, в графстве осело множество беглых. Особенно в городах, у ремесленников, в качестве рабсилы. Согласую со своим новым претором этот момент, и он сделает облаву, прочешет всё графство. После чего мы либо будем выдавать беглых, либо загонять, – постучал по столу, – на работы или в армию. Четвёртого пути для свободы больше нет. Мы должны соблюдать законы государства, сеньоры! – пафосно закончил я.

– Ага, после того, как нагло ввинтили в них шахтный бур, – весело пробормотал Йорик, но его все услышали.

– Нарушать законы – это искусство, сеньоры! – снова поднял я палец вверх. – Не надо прятать, скрывать что-то. Надо положить это на самое видное место и убедить окружающих, что так и должно быть. И заплатить за это, честно, но только согласно установленной тобой же таксе.

Я не собираюсь нарушать королевские законы, сеньоры. И вас всячески от такого опрометчивого шага удерживаю. – Снова взгляд на Йорика. Половину пути от Картагены доказывал ему, что наш порт должен ЧЕСТНО платить всё, что положено. Включая налог на контрабанду. И будет нам в жизни счастье. Тур не выдержал взгляда и отвернулся. Ладно, потом продолжим. Всё равно за ним нужен глаз да глаз.

– Король не одобрит… Освобождение беглых, – отстранённо заметил Дионисий. – Никакое: ни первое, ни второе, ни третье.

Я пожал плечами.

– Тогда пусть даёт людей. Да хотя бы кандальников. Со всего королевства. Тысяч десять-двадцать. Даст – молодец. Если у него нету, или ему нужнее – пусть разрешает. Один фиг, они УЖЕ убежали, и никогда к хозяевам не вернутся. А так поработают на благо человечества – ради всеобщей безопасности. Сеньоры, этот вопрос я буду обсуждать не с вами, он за пределами вашей юрисдикции, – прекратил я всякие прения, ибо и правда не по чину мои магистраты замахнулись. Ещё проверю, что Эстебан на#уевертил.

С последним высказыванием все дружно согласились, старательно закивав, а во взгляде Прокопия даже проскочило облегчение.

– И второй момент по беглым! – остановил я всех, ибо народ почувствовал, что предварительное заседание по виа подходит к концу. – Сеньоры, запомните. Мы находимся в состоянии войны с Картагеникой.

Пауза. Перешёптывания. Я вновь переглянулся с Йориком, который, нахал, предвкушающе улыбнулся. Ага, как будущий ярл, предводитель викингов, которые будут терроризировать это некогда самое богатое герцогство королевства, превращая его в не самое богатое. – А потому беглых из Картагеники – НЕ ВЫДАЁМ!!! Вообще. В принципе.

– Это… Опасно, Ричи. – осторожно заметил мудрый Алькатрас.

– Так надо, дядька Доминик. Мы уже всё обдумали с с сеньорами Туром и Тихой Смертью, там будет совсем другая война. Не ваша. И нам эта война нужна, ибо Картагена не отдаст нам свой хлопок, свою коноплю и канаты, и свои пикодельные мастерские тоже, просто так. Нам нужно «отжимать» у них рынок, и другого способа я не знаю.

И снова все задумались. Вот и хорошо, пусть думают. А я тем временем закрыл заседание:

– В общем, сеньоры, вы всё услышали. Работаем. Сеньоры бароны, дядюшка, останьтесь, обсудим военное положение на текущий момент.

* * *

– Здравствуйте-здравствуйте, уважаемые!

Крестьян орлы согнали со всей деревни на «лобное место» – центр укреплённого поселения. Небольшая площадь перед домом старосты.

Когда-то (до осады) это была благополучная и даже богатая деревня. Как и пять других в округе. Но у нас война с Феррейросом, а эти деревни принадлежат городу. Город богатый, основной доход получает от добычи железа, и выкачивать последнее из крестьян хозяевам города не было необходимости. Но теперь тут обосновалось четыре сотни вооружённых людей у которых чуть меньше тысячи лошадей. Вопрос, что будут делать эти люди и эти лошади с крестьянами, при условии, что они ведут с хозяевами крестьян войну?

Разумеется, их первым делом ограбили. Забрали всё, что можно съесть и чем накормить скотину. Зерно, овёс, сено – всё. А на поля, где уже засеяна пшеница, выгнали пастись свои огромные табуны – урожая в этом году не будет. Бароны следили, чтобы у крестьян не забрали последнее, чтобы с голоду не подохли тут все, то есть всякие овощи и огороды не тронули. Но вот скотину забрали всю. На мясо, да. Ибо это скотина города Феррейроса. Как и двуногая скотина. А ещё следствие – всех баб, какие есть, любого возраста, баронские солдаты давно перещупали, во всех шести деревнях, и оттрахали по самое не балуй. И сейчас воины знают куда ехать, если хочется. Ибо это женщины – собственность Феррейоса, с которым идёт война. И сделать ничего нельзя – законы войны.

Бежать? Куда? Да и сбежав, будешь беглым, а это дорога до ближайшего дерева.

Жители этих деревень остались без права выбора, ограбленные, избитые, изнасилованные. Мне было их жаль, очень жаль! Но я для них не мог сделать НИ-ЧЕ-ГО. Как бы ни морализаторствовал, какими бы помыслами ни был охвачен, у этого мира свои законы, и он по ним живёт, плевав на мои моральные терзания. Просто иначе не может быть, потому что не может быть.

Почти сотня крестьян обоего пола (сказал сгонять всех взрослых, кроме детей и беременных) смотрели исподлобья, изучая землю. Крепостной не может смотреть в глаза благородному – это вызов. За такое можно убить. Но как же велика была их ко мне ненависть! Как будто я – источник всех их проблем.

Нет, я на самом деле их источник. Ибо не прикажи я осадить Феррейрос, этого ада бы не было. Для них ничто иное не важно. То, что виновата рабовладельческая крепостная система – в головы людей такая мысль даже не закрадётся. И это трагедия – ибо когда придёт время, и такие же забитые «крестьянские отродья» не выдержат уровня гнёта, они просто будут всех угнетателей убивать. Мужчин, женщин, детей, верных им слуг – всех подряд. Не ради светлого свободного будущего, а просто из мести. Проходили, знаем. Их, конечно, после этого станут воспринимать иначе, менталитет изменится, и крестьян даже начнут усердно освобождать… Но крови прольётся – море. И если верна моя оценка – этот мир и это королевство вплотную подошло к такой войне. Не хватает только глобального катаклизма с ослаблением власти феодалов вроде надвигающейся гражданской войны. У нас в Европе катализатором стала война Столетняя, а в России перед восстаниями Разина или Пугачёва и войны были, но и без войн прелестей жизни хватало. Ситуация на пределе, ждём только спички, а значит, если я хочу стать господином этого мира, должен перепрыгнуть через этап вырезания всех всеми и улучшить жизнь и статус крестьян до того, как они возьмут в руги оружие. Ибо самый конечный результат крестьянской войны предрешён, и другого нет и не может быть – спустя все перипетии они станут свободными наёмными рабочими, базой капитализма.

– Что носы повесили? – стараясь держать весёлый тон, «острил» я. – Или вам живётся плохо? Или вас обижают здесь?

В тишине вдруг прозвучал голос местного старосты:

– Граф, ты издеваться пришёл? Ну убей! Убей нас всех! Кровопийца! Только издеваться на надо! И не пугай – пуганные, куда ж более.

Смелый. Уважуха таким.

– Нет, не издеваться, – перешёл я на серьёзный тон. – Вы не поверите, но я приехал сделать вам заманчивое предложение. Именно с той целью, чтобы вам было легче, и чтобы мои солдаты вас не обижали. Обижают вас солдаты?

Ещё более злые лица. Мог бы не спрашивать.

– В общем, сеньоры, чтобы вы понимали. Вы – собственность моего врага, я НЕ МОГУ ничего для вас сделать. Вы для меня – трофей, объект грабежа. Знаю, люди подневольные, но и меня поймите – чего это ради я буду вас в попу целовать, когда завтра придёт мой враг и поведёт вас на подвиги ради войны со мной?..

…А после я сделал им предложение, от которого очень сложно отказаться.

– Думайте, уважаемые, – закончил я речь. – И советую хорошо подумать. Ибо после вас я поеду на рудники и сделаю точно такое же предложение томящимся там кандальникам. Как думаете, что выберут запертые там в шахтах и штольнях до конца недолгой жизни сеньоры шахтёры? В легион, строить дорогу на открытом воздухе, а не в тесноте и пыли шахт, или вольное поселение пусть и под степняками, но ВОЛЬНОЕ, вашу мать?

Тишина вокруг зазвенела. А вот это удар ниже пояса. Зачем бежать, ведь можно перетерпеть, потом мы уйдём, а благословенные хозяева Феррейроса вернут всё, как было. Без урожая? У них деньги есть – накормят, не дадут этот год пропасть. Они скот, но ИХ же скот! А тут, с шахтёрами, ситуация выходит совсем на другой уровень.

– А после я сниму осаду с города, – продолжал я. – И как думаете, кого туда горожане, на рудники, погонят?

Тут долго думать не надо. Придут, похватают двуногий скот мужского пола и насильно отвезут на рудники вместо выбывшего оттуда мяса. И с этим тоже ничего не сделаешь – их скот, как хотят, так и используют. А что горняк на шахте больше трёх лет не живёт, и его вообще из шахты до конца дней не выпускают, только меняют урок на еду и питьё…

В общем, думы у крестьян были невесёлые.

– Тем, кто готов переселиться в Лимессию, послезавтра с рассветом подойти к главному лагерю, перед Западными воротами города. Прийти всем вместе – со скарбом, телегами, посудой и вещами. Всё, что возьмёте с собой – то и ваше, ничего запрещать и проверять не буду. Как не буду ничего забирать – мои воины предупреждены, что тем, кто обидит вас до послезавтрашнего утра – смерть. А кто обидит МОИХ переселенцев – тем более.

А теперь ропот и перешёптывания среди моих орлов, окруживших площадь. Сильно. И для них обидно. Но графское слово твердо – надеюсь, выдержат.

– Кто хочет в легион – также подойти с рассветом с семьями, с телегами и скарбом. Но встать отдельно.

Кто же желает заключить ряд с Управлением – уже сейчас, вплоть до послезавтрашнего утра, можете подойти к управляющему – он в лагере каменотёсов. И вас оформят.

– Допускаю! – прокричал я, обрывая возникшие шепотки. – Допускаю, что вы можете выбрать ряд, но через время можете или пойти в легионеры, или уйти в Лимессию. Но если пробуете бежать просто так – после снятия осады бы будете считаться собственностью Феррейроса, и вас городу выдадут, как только поймают.

У меня всё, уважаемые.

– Ты крут, – вздохнула Ингрид. – Как всех развёл.

– Ну, Феерейросу эти люди точно не нужны, – заметил я. Мы выезжали за пределы сельского тына, впереди и сзади ехали воины, тоже о чём-то негромко переговаривающиеся. Обсуждали мои новинки и то, сработают они или нет. – Перебьётся Феррейрос, – заключил я, глядя на каменные громады крепостных стен вдали, почти на горизонте.

– Но ты насильно делаешь их беглыми. Добровольно. Не забираешь по праву победителя, а… – Ну да, у неё в голове не укладывалось. Если у нас война – то эти люди добыча. Всё ж законно на уровне общепризнанных понятий.

– Угу, – довольно кивнул я. – А чтоб потом когда примчится легат предъявлять претензии и выкрутит руки что, прикажешь возвращать? Прятать? Не сертёзно, Ингрид. А так они сбежали – я не при чём.

Что же касается этих трёх способов – то из Лимессии выдачи нет уже несколько поколений, дорога – на самом деле королевская, и я дожму Карлоса, а легион – моё личное войско, пусть идут все нахрен. Кормить надо лучше, они и не улетят, – вспомнил афоризм прежнего мира. – Ладно, у нас ещё пять представлений и шахты, а уже скоро вечер. А за завтрашний день всё не успеем. Поехали!

Глава 2. Bene placito (продолжение)

Чем мне нравится Аль Капоне – так это образом, сложившимся вокруг бандитос двадцатых и тридцатых благодаря ему. Беспринципный, но одновременно придерживающийся строгих аристократических правил чел, создавший свой собственный обязательный для всех подшефных инстанций кодекс чести бандито. Целый церемониал создал для общения с подчинёнными. Не знаю, что из этого правда, что вымысел, но легенды вокруг этого вёрткого итальяшки именно такие. А ещё у него есть два дополняющих друг друга афоризма, которым должен следовать любой человек, наделённый властью, вроде меня, чтобы было ему в жизни счастье.

Первый знает почти каждый, с пелёнок: «Добрым словом и пистолетом можно достичь куда большего, чем одним добрым словом».

Второе правило дополняет первое, но известно оно значительно меньшему кругу лиц: «Добрым словом и пистолетом можно достичь куда большего, чем одним пистолетом».

И напрасно, между прочим. Второе в нашей жизни куда актуальнее первого. И мне для успешной карьеры нужно не забывать оба этих высказывания, если хочу получить успешные результаты деятельности.

Итак, Феррейрос. Мы ехали с баронами вокруг городских укреплений, взяв с собой до кучи Ингрид и пока ещё сопровождающего Йорика. Задача Йорика – подобрать себе сотню хороших ребят из дружин баронов, чем он третий день и занимается, и сеньоры бароны при мне согласие перетряс людей дали. Говорил же сейчас, вводя в курс дела, в основном Алькатрас, как военачальник, иногда его дополняли Мерида и Ворон, участвовавшие в набеговых операциях на шахты в Холмах и на деревни в собственно владениях города. А меня всё это время не покидало чувство deja vu. Ибо не просто так написал «укрепления Феррейроса», а не «стены Феррейроса». Нет, конечно, Рикардо был тут не раз, и я помню их вид его памятью. Но только сейчас, подъехав ближе как Рома, Лунтик из другого мира, осознал, что, мать его, тут за хрень. Феррейрос был окружён не стенами. Он был окружён… Бастионами!

Вы видели Петропавловскую крепость? Конечно видели – на открытках, заставках, любых мемах про Питер. Так вот вблизи она ещё и величественная, создаёт ощущения мощи. А если начнёшь обходить, то запутаешься в загогулинах крепостной линии. Ибо нет единой стены вокруг, а есть шесть пятиугольников-бастионов, и с каждого бастиона можно ружейным огнём попасть под стену любого соседнего бастиона. Там не нужны башни – маленькие башенки в углах бастионов только для комфорта дозорных. С любой, подчёркиваю, стены можно атаковать пространство под любой соседней, никаких мёртвых зон!

А ещё бастионы в отличие от стен имеют бОльшую толщину. Очень сильно большую. Побывал внутри одного, с экскурсией, который работал как каземат для политических преступников – охренеть там пространства! Узника подавляет не теснота и темнота, а именно огромное пространство вокруг, и ты в нём один, как обапел. Мощно на самом деле – мы там находились всего лишь туристической группой, а я уже ощутил ужас, если бы находился там, как сиделец.

И вот такие толстые и мощные стены-бастионы и окружали наш Железногорск, единственный железодобывающий город на Юге королевства.

Кто это всё строил? Откуда чертежи? Архитектор сам догадался (сам попаданец) или подсказал кто-то, обладающий знаниями «оттуда»?

Ах да, только теперь я ещё более напряг память этого раздолбая Ричи и «вспомнил», что по такому же принципу построены все двенадцать фронтиров на Лимесе. Причём перестройка их шла последние две с половиной сотни лет, до этого они не были такими мощными крепостями. Да что там, по сути до этого были древоземляные укрепления из говна и палок. А теперь там современные крепости, могущие выдерживать ПУШЕЧНЫЙ мать его ВЫСТРЕЛ, чугунное мать его ядро!

Так и просится вопрос: «Кто?». Но с кондачка ответ дать я не мог – в базе знаний наследника графов Пуэбло такой информации не водилось. Искать по документам, кто строил и проектировал, кто утверждал? Нельзя, не так резко – и церковь, и кабальеро плаща и кинжала на службе короля мгновенно слетятся на мою заинтересованность как мухи на варенье и начнут копать в этом направлении, таки посадив вашего покорного слугу в местный Тауэр. Это ведь будет уже вопрос государственной безопасности, который попаданцы протащили у их предков под носом, и никто не заметил. Я бы на их месте напрягся.

Что по высоте – высота бастионов Железногорска была сопоставима с Петропавловкой. И не смейтесь, но на самом деле это достаточно высокая стена для любого средневекового города. Это у меня замок Пуэбло имеет высоту пятиэтажного дома, в среднем тут и замки ниже, и тем более массовые, требующие гигантское количество камня городские стены. Просто у Петропавловки высота смазывается за счёт размера, а если близко подойти – там отнюдь не два человеческих роста – сильно-сильно повыше. Примерно как и тут.

– В общем, скирда нам, реши мы этот город штурмом брать, так, сеньоры? – перебил я дядьку Доминика. Он говорил не про штурм, а про ход блокады. Нахмурился, посмотрел на меня с неодобрением.

– Если б у нас было тысяч пять пехоты – может и можно было бы попробовать, – осторожно заметил он, не говоря слово «нет».

– Камнемёты на стенах, – указал рукой вперёд Мерида. – А ещё там баллисты стоят, с пристрелянными секторами. Рикардо, если брать штурмом, тут сначала надо кучу всего сделать и построить.

– Всё решаемо, – философски щаметил я. – Земляные работы нужны, много земляных работ. Передвигаемся только по траншеям. Траншеи подводим прямо к стене, ко рву, ров засыпаем хламом и фашинами. Сверху каждую траншею для защиты от камней накрываем толстыми деревянными щитами, а то и брёвнами. Стены, чтоб не осыпались, также укрепляем деревом. Но нет, я не хочу я его брать его штурмом – даже со всеми приготовлениями слишком большие потери. Просто на будущее, мало ли – как можно в принципе такую дурынду взять?

– Чёрт его знает. – Вперёд выехал Ковильяна. – Ричи, нам повезло, что они не загнали в город скот. В стенах у них хранилище сена, по хорошему продовольствия при хорошей подготовке тут на год осады должно хватить. Но осадили мы его весной, до урожая, когда старые запасы подъели, а новые не завезли. Да и скот из города выгнали. Да и не ждали горожане такой подлянки от тебя, иначе б наше стояние тут не имело смысла. Но и теперь, хоть и приторговываем с ними «по-чёрному», всё как ты говоришь, стоимость зерна один к десяти, такое чувство, что они и без торговли долго просидят.

– Год, говоришь… – Хотелось ломать пальцы от бессилия. Хреновый я феодал. Упрись горожане серьёзно, даже без помощи своего сеньора (короля), сам на сам со мной, ничегошеньки им не сделаю. Только потрачу колоссальные деньги на содержание под городом крупной армии. Которая мне сильно понадобится в ближайшем будущем на границе.

Вывод? Только разыгрывать спектакль.

Меня считают безбашенным подонком? Вот надо показать границы такой безбашенности. Точнее их отсутствие.

– Давай ещё раз по вылазкам, с подробностями. И поехали ближе, посмотрим по месту.

– Там со стены могут стрелять, – одёрнул дядька Доминик, но я отмахнулся.

– Не станут. Зачем? Им договариваться надо. – И двинулся к северо-западным воротам.

Вылазки было две. Первая – попытка «гражданского» прорыва. Городские боссы выгнали безоружных горожан, включая женщин, которые с дрынами и палками в руках пытались прорваться – ибо в городе «жрать нечего». Ну, против латной конницы они мало что смогли сделать. В опасных местах конные спешились и упёрлись «в щиты», не пуская горожан, что тот ОМОН. Сколько-то народу в той давке подавили, но сколько – неизвестно. Многие воины получали тяжёлыми предметами «по шапке», многие надолго выбыли, невзирая на щиты и доспехи, но вроде без летальных потерь. «Беркутят» вспомнил, и четырнадцатый год. Наши вроде сработали грамотнее – горожане никого в толпу не затянули и не грохнули в тылу, в зоне безопасности от рыцарей. А может просто не такие безбашенные, не привыкли к безнаказанности как некоторые, ибо в отличие от умников ТАМ знали, что если что, мои «беркуты» будут резать их, как скот. Только повод дай, только перейди границу! Всё же убеждаюсь в который раз, не сила рулит, а решимость использовать. А так обошлось. Спасибо дедушкам-баронам, провели достаточно плотную работу с личным составом, и если бы не это – кровищи бы тут пролилось просто море. А так постояли, потолкались, после чего горожане, не сумев проломить коридор из города своей массой, отошли.

Потом вышли те же горожане, но только мужчины, без женщин. И вооружены были острыми палками. А именно пиками, алебардами, копьями и топорами. В доспехах и кольчугах вышли. Но делали вновь то же самое – пытались проломить коридор сквозь наших бойцов. Наши встали с ними в клинч и давили, как давили массой и они. Троих задавили насмерть – холмики с могилками возле лагеря мы увидели первым делом, когда подъехали. Горожане своих мёртвых забрали, сколько – вновь не знаю. Но осада продолжилась.

Были попытки провокаций – выезжали орлы из города и обстреливали наши позиции. Но с недолётом, или с перекосом вбок от позиций. Спецом мимо стреляли, провокация в расчёте на ответку. Городские боссы не дураки и просекли мою игру сразу. Надо представить королю виноватого в начале кровопролития, и мы, и они пытались спровоцировать для этого друг друга. Но момент с давкой с ополчением показал, что у нас стальные яйки, мы не прогнёмся, а они продемонстрировали хорошую управляемость войском – горожане вели себя дисциплинировано, как солдаты Мария, таких хрен победишь при грамотном общем руководстве.

– Тупик, Рикардо! – развёл руками Мерида. – Надо что-то делать, решать. Хорошо хоть степняки не торопятся, дают нам возможность поиграть здесь в благородство.

– Едем. Поехали ближе к стенам. Должны выпустить перехват.

– Опасно! – заметил Ковильяна.

– Вся эта осада – сплошная авантюра, – парировал я. – Сеньоры, надо доигрывать. Недолго осталось.

Ворон страдальчески вздохнул. Ему домой надо, у него только-только дочки родились… И обещанных мной денег, приза с города, хочется.

Вечер позавчерашнего дня и вчерашний потратили на благородное дело переманивания местных крестьян. Раз уж мы здесь и будем грабить Железногорск, то первое, что надо сделать – лишить его людей, дармовой рабочей силы.

На самом деле местные – поголовно идиоты! Они не ценят, блин, человеческую жизнь! Крестьяне сдохнут от голода? И пусть, бабы новых нарожают. Шахтёры умирают через три года от рудной пыли? Пусть, новых привезём – кандальников в королевстве хватает. Улучшить условия содержания на шахте? Не слышали. Зачем, и так работа делается. Улучшить условия жизни крестьян? Ты чо, в своём уме? Чтобы мы, благородные, унижались до того, чтобы заботиться об этих двуногих свиньях?

Кстати а о четырёхногих свиньях как раз таки заботятся. А двуногий скот и сам в состоянии прокормиться, вот пусть это делает. Ах, владетель во время охоты вытоптал тебе поле? Это твои проблемы, налог с оного поля всё равно заплати.

Вся эта хрень перемежается периодическими эпидемиями, когда мрёт много народа. А потому людей периодически начинает не хватать, а потому власти драконят люд в плане ухода. В смысле и феодалы крестьян на вольные хлеба не освобождают, и тех, кто хочет бежать, нещадно прессуют. Беглых ловят по всему королевству, показательно порют, ноздри выдирают, рты рвут. И на рудники, где долго не живут, например на местные. А ещё возвращаемых хозяину беглых железом клеймят – точно как скот. А потому не получается тут как в наших Европах, перевести всех на аренду и выпнуть нафиг, чтоб не кормить – сегодня выпихнешь, завтра эпидемия, и останешься без работников. Но при этом жизнь простых людей по-прежнему ценится чуть меньше, чем «никак».

А раз так, раз крестьянин ничего не стоит, то я это «ничего» и заберу. Получается, если отниму серебро, или товар, который можно продать за реальные «ништяки», я заберу реальную ЦЕННОСТЬ. А если забираю «ничего» – то и стоимость приза небольшая? Кажется так. А раз так… То не так уж сильно я их пограблю. А что у них резко не станет работников – не мои проблемы, я забрал самый неценный актив из имеющихся; все ценности, а именно земля, шахты, капитальные постройки, приносящие прибыль – так вот же они, ребят! Работайте!

Дураков учить – только портить. Любые мои россказни о ценности человеческой жизни и о гуманном отношении к работнику тут не поймут, покрутят у виска. А значит научить местных чему-то можно только одним способом – их собственным опытом. Я, сука, хитрый попаданец. И в отличие от мультяшного Лунтика – суровый и жестокий. Я не буду педалировать в массы идеи гуманизма и человеколюбия! Ни в коем случае! И не буду пытаться спасать всех, и это как-то декларировать. Наоборот, оставлю все передовые идеи при себе, и буду получать с них дивиденды. Лично я и моё графство, остальные пошли нафиг. А чтобы не смогли повторить. Ибо я уже говорил, что первым делом местные скопируют у меня легион – как только тот одержит первые победы. Но, блин, в реальном столкновении их войско крепостных пикинёров тут же разбежится, поскольку баталии и шилтроны это не просто толпа одоспешенных парней с пиками, это группа ОБУЧЕННЫХ и ИДЕЙНЫХ парней, СВОБОДНЫХ, знающих это и сражающихся за оную свободу. Такие мысли местным точно не придут. А копировать – копируйте на здоровье, флаг вам в руки. В отличие от любой технической вундервафли, на этом фронте прогрессорства у меня не будет долго конкурентов. А потому кроме производства сахара (вынужденная мера) и пенициллина (а вот тут я готов бесплатно отдать секрет производства, хотя, конечно, вначале соберу свой гешефт) никакими вундервафлями лучше не делиться, особенно что касается производства оружия.