Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

– Одобряю, Дионисий. Всё правильно делаете, – похвалил я, ибо вся эта экскурсия по сути его отчёт о проделанной за пару недель моего отсутствия работы, дескать, «чив ли я?» Достоин своей должности? Так и хотелось сказать: «Чив, чив». – А расскажи-ка эту байду про известь? Прокопий был слишком занят, и говорил больше не об извести, а о сене, овсе и лошадях, и о кирпиче для выкладки новых известковых печей. А я сам процесс, что там, и как её добывают, никогда не видел.

Сеньоры бароны также с интересом слушали, особенно Ворон. Хотя нет, и у Мериды глазки бегали. Думаю, если у них во владениях есть известняк, сто процентов они у себя такое производство зимой поставят. Видя благодарных слушателей, Дионисий начал экскурс в местные технологии.

Вона как, получается. Известняк, основа всего современного строительства – банальный известняк. Он у нас не просто широко распространён; судя по знаниям Ромой геологии, и ареала его нахождения в памяти Ричи, похоже, на нём стоит и Пуэбло, и все окрестные земли. И местные горы с лаконичным названием Холмы – тоже состоят из него. Проблема в том, что он везде разного качества, а для строительства подходят только очень чистые сорта. Но в некоторых местах на поверхность выходит достаточно «кошерный», «белый-пребелый» известняк, и в этих местах ставят каменоломни. Поменьше, чем у нас здесь, и задача рабочих там – просто ломать белоснежные каменюки, делая из них мелкую щебёнку. Оную щебёнку загружают в специальную высокую печь из кирпича особой (жаропрочной?) глины, где долго-долго греют. До двух дней. Дров надо – немерено. На выходе получается белый порошок, который нельзя трогать руками – жжётся. Та самая негашёная известь, что у нас продаётся на строительных рынках.

Известь тут же, на месторождении, гасят, заливая водой. Но не как у нас, загасили – и на побелку, нет. Её заливают водой в специальных ямах, и она стоит долго-долго, от трёх месяцев до нескольких лет. Ямы закрывают люками и закапывают, оставляя известь стоять под слоем воды, «догоняться». Слово «догоняться» это цитата. И чем дольше она стоит, тем лучше получается раствор. Сейчас, пока ям на месте производства мало, это делают в бочках, а так, как бочек мало, частично их везут сюда – вроде как для нижнего слоя и такая сойдёт. И эту низкосортную известь сеньор отдал на строительство вспомогательных дорог.

– А если её того, перемешивать? В этой яме и бочке? Чтобы лучше водой крупинки омывались, и долго ждать не надо было? – подал я идею, понимая, что до меня эта мысль явно приходила людям в голову, её как минимум обкатывали на практике.

Дионисий понимающе улыбнулся.

– Всё равно не такая получается, ваше сиятельство. Пусть лучше месяца два постоит. Хотя бы. Поверьте моему опыту. А лучше четыре-пять.

– Но у нас нет столько времени, – заметил я. – Виа уже строится, уже копаем, набиваем камень.

– Так это самый трудоёмкий процесс, – парировал он. – Камень. Для верхнего слоя. Его всегда мало. Пока набьём, а зимой начнём укладку камней, по слоям, давая отлежаться. К весне созреет известь, будем быстро делать верхний слой, и дорога быстро-быстро дойдёт до Пуэбло, а оттуда докуда скажете. И чем дальше от этого места, тем прочнее выйдут дороги, так как тем лучше известь.

– Зимой, на морозе, лучше не укладывать? – отщёлкнул я в мозгу, сравнивая с нашим миром. В мире Ромы бетонные работы при минусах ведут только на спецобъектах, где используется специальный цемент. А иначе он через полгода раскрошится. Тут не цемент, тут в растворе «застывает» известь, но химия процесса мне неизвестна, а потому ХЗ, влияет ли на застывание и структуру бетона переход через ноль на градуснике.

– Зимой – не будем рисковать, – покачал Альварес головой. – Уж извини, граф. Но людей найду, чем занять. Хотя по-хорошему, начни мы в Мартиусе – к Октябрю бы ты от замка до Феррейроса по новой виа ездил бы.

– Чем богаты – тем и рады, – парировал в ответ я. – Тогда, получается, нужны вспомогательные дороги и от производства извести до мест укладки? Чтобы бочки возить не по грязищи осенью?

– Про то, граф, ты с Прокопием думай, – перевёл стрелку он. – Я, если скажете, построю. Могу даже в рамках проекта. Но финансирование должно быть графское, у директоров брать деньги на ткое невместно.

Логично. Блин, придётся раскошеливаться. Едрить-колотить, ГДЕ ВЗЯТЬ ДЕНЕГ??? Я всё отдам! Всё-всё! Деньги не на торговлю воздухом беру, на инфраструктурные и промышленные проекты, всё окупится-отобьётся! Но где их взять СЕЙЧАС?

Когда экскурсия по технической части подошла к концу, а мы тем временем углубились в сторону от новой прокладываемой дороги, глазам предстала удручающая своим видом картина – вырубленная роща.

– Что за нах? – только и мог спросить я.

– На дрова извели, сеньор Пуэбло, – честно и совершенно спокойно ответил Альварес. – Прокопий разрешил. Посчитал доставку дров, и разрешил. А дров много надо, ты видел. А земля тут уже графская, и не нужна никому эта роща, людей нет, никто не живёт.

– А на известь, получается, ещё больше дров надо? – Оп-па, а это Мерида. Точно, задумал у себя производство стройматериалов ставить.

– Конечно! – кивнул управляющий. – Дров очень много надо. А здесь они привозные. В степи лесов мало. А ещё, сеньоры, дрова нужны просто кашу работникам варить. А зимой ещё и топить начнём – вообще хоть вешайся. Потому мои молодчики всё вокруг обыскали, и все рощи и леса, где никому не нужны, вырубают. Если что, учёт веду, Прокопию строго отписываю, сколько дров заготовили, для порядка взаиморасчётов.

А это главная для управляющего мысль. Дрова не бесплатны. Я ПРОДАЮ виа дрова. Прокопий, сукин сын! В хорошем смысле. Родственник Ансельмо. А что природу жалко – да, жалко. Но любая технологическая революция основывается на варварской эксплуатации природы. Вокруг шахт в древности были настоящие зоны экологического бедствия. А без сведения лесов прогресс вообще невозможен – Европа, вон, леса свела, но научно-технический скачок сделала. А более развитая и богатая Средняя Азия, Персия, или там район Междуречья с Египтом – так на своих уровнях развития навеки и остались. А потому, что дров не было развиваться!

Но мне такой расклад нафиг не нужен. Как попаданец, я знаю кое-что, что не знают местные. Вырубка лесов в степи ведёт к ОПУСТЫНИВАНИЮ. И мне реально это грозит, если вовремя не кинусь спасать природу.

А ещё неплохо бы ввести в оборот такую вещь, как… Лесополосы. Не помню почему, но читал, что это очень серьёзный шаг в своё время был, чтобы почвы оставались плодородными. Типа без них распаханную целину в Казахстане просто сдуло, а на Кубани, где полосы успели насадить, нифига. И суховеи всякие исчезли, и вообще сельскому хозяйству благодать. И про Америку что-то слышал – там вроде тоже чернозёмы сдувало, в тридцатые голод был, и экологическая катастрофа. Но педивикии, обновить знания, под рукой нет.

– Дионисий, есть такая мысль. Давай мы с тобой её вначале на двоих перетрём? Ага?

– Весь – внимание, сеньор граф! – напрягся управляющий.

– Если все деревья вырубить – в этом месте начнётся деградация земель, наступление пустыни, и моему графству каюк начнётся. Пока только там, где нет деревьев, но лиха беда начало – пустыня такая гадость, только появится – и хрен остановишь. И вырубаемые деревья все идут на строительство виа. Сечёшь?

– Ближе к делу, сеньор граф, – понимающе закивал собеседник. Судя по его лицу, про деградацию земель тут знали. Наверное, сталкивались, чай, не первое столетие этой цивилизации.

– Предлагаю два варианта развития событий. Плохой и хороший.

Хороший. Ты находишь саженцы и озадачиваешь «некомбатантов», в смысле тех, кто не участвует в собственно строительстве дороги, женщин там, детей, и они под чутким руководством специально назначенных тобой егерей… Егерей если что и я пришлю… Высаживают на таких вот не нужных пустых землях искусственные рощи. Ну, когда деревья почти по линеечке, на определённом расстоянии друг т друга, лишь бы принялись и лес зацвёл. Рощи вырастают, этот регион озеленяется, землям ничего не угрожает, и более того, древесину с рощ можно снова использовать, снова затем высаживая, вместо срубленного.

– Граф, дерево, даже самое быстрорастущее, на дрова, а не доски, растёт не менее двадцати лет, – с намёком на иронию парировал управляющий. – К этому моменту виа давно уйдут отсюда. Никому эти рощи нужны не будут через двадцать лет. Боюсь, директора не одобрят такой шаг.

– Угу. Потому и говорю, это хороший вариант, полюбовный, – понимающе согласился я. Управляющие и менеджеры во всех мирах одинаковы. – Дело в том, что СКОРО у тебя будет куча народу, готового работать за еду. Вот просто за еду, в прямом смысле слова. И тебе это ничего не будет стоить. Почти. И появятся эти люди у тебя благодаря мне, моим боевым действиям. Понимаешь?

– Продолжайте, ваше сиятельство, – склонил управляющий голову. – А вот это для директоров аргумент.

– В обмен на это, на приток рабочей силы, и главное, на приток ЖЕНЩИН, которые будут не бесплатны, придут сюда заработать, но всё равно снимут с мужчин лишнее напряжение, я прошу малость – посадить леса на замену вырубаемым. Ну, и парой деревьев больше – кто их считает? Директора – точно не будут. Выгодный обмен?

– Хитёр, сеньор граф! – похвалил он. – Если с этой стороны смотреть – да, выгодно.

– А плохой вариант – я собираю своих компаньонов, ставлю вопрос ребром, и они соглашаются на все эти условия. Я смогу обосновать необходимость. Но в комплекте с этим решением пойдут гневные письма, разборки, инспекции и проверки. Оно вам надо, сеньор Альварес?

– Думаю, умные люди всегда выбирают хороший вариант, сеньор граф, – расплылся в улыбке управляющий.

Темнело. Мы возвращались, пустив коней в неспешный шаг. Настроение было отличным, экскурс познавательным, но осталось главное, ради чего собственно мы сюда и приехали, причём втроём. Ну, не ради же того, чтобы на каменотёсную посмотреть, в самом деле. Нам просто надо было подальше от ушей отъехать.

– А теперь, сеньор Альварес, давайте о деле, – сбил я со всех установившийся к этому моменту романтический настрой. – А именно, о войне.

– Конечно, сеньор граф, – напрягся было расслабившийся управляющий.

– Завтра или послезавтра мы уезжаем. На войну со степняками. Отражать набег. Признаюсь, я удивлён, что степняки до сих пор не объявились.

– Их будет много, – ответил на мои слова Рохас, – а потому решили идти после второго урожая, а не первого. Так бывает.

– Бывает, – согласился и Мерида.

– У нас два варианта развития событий, – продолжил я. – Первый. Феррейрос отказывается от мирных переговоров. Тогда мы просто покидаем это место до осени, и вернёмся, когда будет понятно, какими силами располагаем после отражения набега. Феррейрос не почешется для вашей защиты, горожане в случае появления орков просто закроют перед вами ворота. Они уже не раз так делали, не пуская моих людей в город. Дескать, орки похватают моих людей и уйдут, не будут сидеть под их воротами и угрожать.

– Сволочи! – А это снова эмоциональный добряк Рохас.

– Какие есть, – констатировал я. – Но мы ЗНАЕМ, как они себя ведут и что от них ждать. А значит для вашей защиты я планирую оставить здесь три сотни. А именно сеньоров баронов Веласко, Мериду и сеньора Сигурда Рохаса во главе этого сводного отряда.

Сигурд приложил кулак к груди и склонил голову – отдал честь.

– Он наиболее опытный из моего воинства, из тех, кому я могу доверять. У меня много баронов, но большинство пока либо никак не проявили себя, либо намекают, что они – полное дерьмо. А потому выбора нет, буду делить войско и ставить здесь своих самых надёжных и проверенных людей.

Это я чтобы польстить баронам. Не забываем, карантен, время мобилизации, у Ворона и Мериды уже давно вышел. Правда, сейчас время набега, мобилизация обязательна для всех, всё спорно… Но всё равно Эммануэль уже почти полгода не был дома. Новорожденные дочки, наверное, вымахали, скоро ходить начнут. А он всё на войне и на войне. Да и Хлодвиг тоже человек; хоть и проныра, но имеет право и дома побыть, с семьёй, и войско его – отдохнуть.

– Для того, чтобы горожане ни вас не тронули, ни моих людей, – продолжал я, – мы пишем с вами пергаменты, ряд найма сеньоров баронов. После чего они перестают быть моими людьми и становятся ВАШИМИ наёмниками.

У моих баронов скривились рожи от такой перспективы. Это ж урон чести по местным понятиям. Ничего, переживут – так надо.

– Соответственно, они выступают под флагом виа, никаких собственных прапоров с символикой Пуэбло.

– У виа нет своей символики, – покачал головой Дионисий. – И своего прапора.

– Тогда даёте им королевские флаги! – отрезал я. – Король – совладелец, пускай считаются королевским войском, охраняющим строительство, и вас, строителей.

– М-да! – потянул Мерида. Перспективы продолжали не радовать.

– А что делать! – развёл руками я. – По пергаменту вы мне… Не мне, баронам – платите деньги.

Но на самом деле, сеньор, этот пункт – для горожан, чтобы не имели повода напасть. Бароны мобилизованы, я отряжаю их охранять вас, как граф, ведущий строительство этого места. Реально не надо относиться к ним, как к наёмникам, они сотрудничают с вами, а не подчиняются.

– М-да-а, – повторился Мерида. Это он про проплывающие мимо деньги.

– Хлодвиг, мы это уже обсудили, – осадил я. – Сеньоры остаются здесь до прибытия моих войск с юга, и мы продолжаем боевые действия против Феррейроса. А вы, сеньор Альварес, распускаете наёмное войско согласно ряду. Но на время действия ряда, никаких агрессивных действий сеньоры бароны не ведут, горожан не трогают и не задирают, транспорты с продовольствием и фуражом в город свободно пропускают.

– Мудро. Весьма мудро, – уважительно закивал управляющий.

– Да, но есть маловероятный второй вариант, – продолжал я. – Горожане завтра подписывают со мной мирный договор. И по его условиям я ввожу для города налог на ввозимые с моей территории продукты.

– Так ведь вокруг Феррейроса все земли – ваши. Нет? – округлил он глаза.

– Холмы граничат со степью с той стороны, – усмехнулся Ворон. – Там нет графства Пуэбло. Правда там склон порос лесами, телеги не протащить, а за лесом – степняки, но это другой вопрос.

Дружный смех.

– Это точно! – поддакнул Рохас. – Пусть от этих тварей продовольствие везёт.

На самом деле Холмы – тоже пограничная линия. И отдельные отряды налётчиков из Степи эти горы иногда переходят. Оттого у Феррейроса такие крепкие стены – были прецеденты нападения. Но эти места считаются спокойными потому, что железо очень дорого, и в горах Феррейрос держал большие контингенты горных егерей, знающих, как определить или выследить степняков, и защищающих от них шахты, а соответственно и то, что за ними западнее. Южнее Феррейроса, где мои владения, этим заняты бароны – вдоль Холмов идёт непрерывная цепь баронств. Самых бедных, надо сказать, но у них снижена налоговая ставка, чтобы могли содержать ещё и егерей в горах.

– Так или иначе, – продолжил я, довольно ухмыляясь, – на всё, что везут из МОИХ земель, накладывается налог в четыре пятых. Либо пусть оплачивают деньгами в четырёхкратном размере по фиксированной на день подписания договора цене. В этом случае сеньоры Рохас, Мерида и Веласко официально остаются под городом для контроля сбора этого чрезвычайного налога. Задача охраны вас с них не снимается, но в этом случае они не поступают в ваше распоряжение, даже номинально.

– Это понятно, сеньор Пуэбло, – задумчиво кивнул Альварес.

– На самом деле я надеюсь, что они не подпишут договор, – признался я. – Потому, что мне это не выгодно. А ещё потому, что в случае моей неудачи на фронтирах, горожане обязательно нападут на моих людей. Потому я оставляю именно этих сеньоров – барон Мерида оценивается мной как прохвост, мимо которого лишний центаво не провезёшь.

– Рикардо! – возмущённо фыркнул Хлодвиг.

– Это была похвала, друг мой, – улыбнулся я. Управляющий – тоже, понимающе. – Сеньор Веласко кристально честен, и мотивирован – ему дочерей поднимать. Мимо него тоже сложно провести «палёный» груз. А сеньор Рохас – самый опытный как воин, его жизненный путь как командира длиннее, чем у нас всех вместе взятых. – Сигурд довольно на это кивнул. Обоснование отличное. А ещё, но вслух не скажу, у Ворона – самые лёгкие доспехи, самая лёгкая конница – как раз контрабандистов по степи гонять, на Мериду у меня основная надежда, и именно как на прохвоста, а Рохас слишком прямолинеен, чтобы вступить с Меридой в сговор и прокатить мимо меня часть собранного «налога». А ещё он и правда толковый командир, но только небольших тактических соединений с узкими целями. А Алькатрас и Ковильяна мне и на фронтирах пригодятся.

– А теперь, сеньор управляющий, говорю только для вас. Это тайна, но у вас слишком высокий пост – вы обязаны знать такие нюансы. Если горожане подпишут мир, они обязательно на моих людей нападут. Как только восполнят запасы еды, фуража и сена для осады, как только скуют или закупят достаточно оружия. Нападут и будут ждать в осаде королевскую гвардию – чтобы раз и навсегда разобраться со мной и моими «налогами». Это будет осенью. Ибо их шахты разорены, я угнал всех кандальников оттуда, и новых быстро взять неоткуда. Попытаются купить у вас, но я запрещаю продавать или сдавать в аренду кого бы то ни было, иначе обещаю, повешу вас на ближайшем дереве, помяните моё слово.

– Сеньор граф, давайте без угроз? – сощурился Альварес. – Я понимаю важность проводимой вами операции в этом регионе и не хочу быть крайним. Только если все пять директоров примут это решение в обход меня. Но они, думаю, тоже догадываются о вас, верёвке и ближайшем дереве.

– Вот-вот. – А этот Дионисий не робкого десятка, я его зауважал. Наверное, у себя в городе в ополчении в тяжёлой коннице состоит. – Крестьян у них тоже нет. Быстро запустить хозяйство они не смогут. Им ничего больше не остаётся, как провокация и ожидание помощи сеньора.

Положительный эффект от этой осады и разграбления их владений – половина города, вся городская беднота, подастся к вам на заработки, ибо привычного им обслуживания товарного потока из шахт до следующего лета точно не будет. У вас будет дешевая рабочая сила, будут женщины, которых обещал, и даже дети – не забывайте про саженцы, мы договорились. Но как только горожане подготовятся – по моим людям будет нанесён удар, и я отдал сеньорам баронам приказ не ввязываться в бой, а бежать. То есть они всегда будут наготове, и как только угроза со стороны степняков уйдёт, даже спать будут ложиться, собрав все вещи и оседлав коней.

– Эх-хэх! – а это, тяжело смотря в даль, вздохнул Ворон.

– Справитесь, – прокомментировал я. – Кому сейчас легко? Нам будет сложнее.

– Я на фронтиры хочу! – А это буркнул добряк Рохас.

– Сигурд, я уже всё сказал. Больше – просто некому. Потому доверяю вам провоцировать сеньоров и ждать удара круглые сутки.

– Но это если они подпишут мирный договор, – оговорил момент управляющий.

– Они могут. – Теперь тяжело вздохнул я. – У меня три сотни их сограждан и наймитов. Наймиты – тьфу, им на них плевать, но граждане все из тяжёлой конницы, люди ой какие непоследние в иерархии. Я допускаю, что с утра они подпишут мирный договор, когда увидят виселицы и моё желание всех повесить. Потому и оговариваю так всё обстоятельно, Дионисий. У нас есть планы на любое развитие событий. Пожалуйста, не порите отсебятину, и вас наша война не заденет.

– Будем стараться, ваше сиятельство, – дунул в нос управляющий. – С утра я хочу поприсутствовать на переговорах и казни. Это возможно?

– Разумеется.

Глава 16. No money – no honey или как учить капиталистов капитализму

Глава 16. No money – no honey

или как учить капиталистов капитализму

– Да не могли мы их остановить! Не могли! – ярился Хуго, словно раненый зверь в клетке, не имеющий возможности даже походить по вольеру от стены к стене. – Как ты себе это представляешь? «Парни, мы понимаем, что вас из трёх десятков осталось полтора, но это только Пуэбло сукин сын виноват! Не надо убивать его людей!»

– Да, именно так ты и должен был сказать. – Я был холоден. Спокоен и рассудителен до умопомрачения. Глазки девочки в окровавленном белом платьице будут стоять передо мной до конца жизни, но отношусь к этому так, словно я – астероид, летящий сквозь толщу вселенского космоса. Да, обидно. Да, жаль. Да, несправедливо. И те, кто это устроил, покойники. Но это и всё, лишь констатация, что так будет. Надо жить дальше и работать, чтобы наказать нелюдь. И я буду наказывать, а не мстить.

– Пуэбло, ты нормальный?

– Нормальный? Я? Ты серьёзно это спросил?

Их было шесть отрядов. Все набраны в Овьедо для войны. Вслух говорилось – отразить набег орья, который в этом году мог прорваться за Кривой Ручей, не остановиться на замке Пуэбло, а, пройдя его насквозь, клином войти в земли Бетиса… И, конечно, зацепить стоящую чуть в стороне Авиллу. Но без свидетелей подтекст капитанам был сказан, хотя и достаточно завуалированно – после набега они будут проводить контртеррористическую операцию на моей территории. То бишь, будут «приводить захваченные графами Пуэбло земли, а также земли мятежников, назад, в родное лоно графства Авилла». Мятежники – это мои бароны, кто не понял, которые не согласились или не согласились бы добровольно сменить графа. Такие есть, не все там предатели вроде Аранды. Спорными округами решили не ограничиться и хапнуть – так хапнуть, до трети собственно графских земель что по эту сторону Светлой. Или половину. Как получится. Отряд Хуго был самым большим в войске – сотня копий. Плюс/минус. Приличная цифра не то, что в масштабах страны, а всего континента. Пять других отрядов – ещё двести пятьдесят человек, от сорока до шестидесяти копий в каждом, и тоже плюс/минус. Жалование наёмники получают не по «шлемам», то есть по количеству воинов, а по «отрядам», согласно номинальной численности (признаем честно, почти всегда завышенной).

Но в Юниусе, когда они уже были расквартированы в Авилле, размазаны вдоль тамошней пограничной реки, пришла новая разнарядка – быть готовыми выступить раньше времени для деблокирования города Феррейроса. Дескать, король перекупил их контракт у графа. Позже пришёл и сам приказ – выдвигаться к Феррейросу. Но в бой с моими войсками по возможности не вступать, просто дойти до города, пугая нас мощью. По замыслам кукловодов, в окрестностях почти никого из моих бойцов быть не должно, время подобрано так, что все должны уйти за Кривой Ручей – встречать гостей с юга. Их задача – лишь прогнать силы, которые сдерживают горожан, если таковые сами не уберутся к чертям при их появлении, а затем горожане должны были продать контракт (второй раз за лето продать, уже третьему по счёту хозяину) мне, для отражения собственно набега. Однако эта торговая операция была под вопросом, и при невозможности её осуществления был тайный приказ – ждать указаний в Феррейросе, попутно защищая КОРОЛЕВСКУЮ строящуюся дорогу от набегающих степняков. О, как Карлос Серторий далеко мыслит! Дорога уже королевская!

– А как же Авилла? – не мог не спросить я. – Что, Феррейрос и репутация короля важнее? Он не будет в этом году нападать? Или он снова продал бы вас Авилле, и вы бы ударили по Пуэбло с тыла?

– Ты у меня это спрашиваешь? – развёл Хуго здоровой рукой – правая была примотана к шине и висела на поясе. Гипса тут пока не придумали, что скверно. Ещё у него несколько ран в корпус, но органы не задеты. Но чел отнюдь не пылал энергией, всё время сидел, стараясь не делать это лишних движений. – Рикардо, я просто воин. Служу тому, кто платит. И не могу знать всех деталей высокой политики.

– Но что такой приказ мог быть – вы оговаривали.

Он многозначительно промолчал. Видимо, да, оговаривали и такой приказ. Но параллельно и кучу других, и многие, возможно, мне, с никакущим знанием политической клоаки в местном серпентарии, не придут в голову. Так что нет смысла и гадать.

Хуго – из благородных (без вариантов), но очень бедных, заслужил свою репутацию и статус командира отряда лихой отвагой, безрассудными акциями, но на деле – острым умом и хорошим тактическим пониманием боевых реалий. Склоняюсь к тому, что то, что мы считаем безрассудством, для таких, как он – чётко спланированные и выверенные до мелочей акции. Просто нам не понять их мышление, надо быть в полном смысле слова одарённым в этом вопросе, гением. И этот гений тактики представлял из себя невысокого коротко стриженного качка-шатена с мощными скулами и волевым подавляющим взглядом. Для него стало трагедией «это глупое нелепое поражение» (так и сказал) по дороге сюда и собственно под стенами города. Он рассчитывал на прогулку, и шёл с совершенно иными целями, а его фейсом, понимаешь, об тейбл. Не оценил граф Пуэбло его истинно мирных намерений. Вначале какая-то коза, возомнившая себя брутальной баронессой, перед ним права качала, мешала, потом мои налётчики начали раздражать. А после их количество увеличилось, и вместо спокойного похода с миротворческими целями получился адский ад. Он не запирался, говорил всё, что знает, и я чувствовал, что говорит почти всё. По крайней мере, всё, что можно говорить вслух. И по человечески его жалко. Ибо в Хуго было нечто, что редко встретишь в людях не то, что нашего мира, но даже этого – истинное благородство. Наёмник, да, худшее из того, что можно сваять из человека, держащего меч. Но не оскотинился, не поставил золотого тельца вместо нового бога. И погибших крестьян ему было искренне жаль. Резали их не его люди.

…Но его люди стояли и смотрели, как это делают члены других отрядов их войска. Безучастно, с равнодушием. И ещё, что бы он там ни пел, они пришли на мою землю с мечом. И если я сейчас дам слабину, да после всех громких слов, сказанных недавно в замке… Мне хана. Больше громким словам маленького выпендристого графёныша никто не поверит. Ибо дать уйти непобеждённым, не имея возможности победить их – одно, такое бы мне простили. Но я именно что разгромил супостатов! И взял в плен. И если теперь отпущу/помилую/перекуплю…

– Пуэбло, давай решать дело миром, – запел свою песню наёмник – мы давно с ним разговариваем. И утром перед отправкой сюда поговорили – как легко, но всё же раненый, ночевать его оставили со всеми ранеными пленными. – У меня будет полторы сотни ребят. Не важно, кто был в каком отряде – теперь я всех забираю к себе. Бацаем с тобой контракт, едем на фронтиры, воюем. А если Авилла сукин сын всё же ударит – обещаю, честно выполним контракт против него. Нас с тем сукиным сыном ничего не связывает, он даже платить нам собирался не из своего кармана! Мы же не дураки, и это поняли. И пошёл бы тот король на причинное место. А?

Я усмехнулся. Жаль. Хороший человек этот Смелый. И политику понимает. И предлагает на самом деле мудрые вещи – тактически мудрые. Ну да, я ж сам сказал, он – гений тактики, да.

Но есть ещё и стратегия. А на стратегическом уровне я его приговорил. А значит, будет скотством внушать ложную надежду. А я хоть и стал суровым и беспощадным, но скотом, ни дай бог, быть не хочу.

– Хуго, вы убили тучу моих подданных, – спокойно осадил его я, ломая радужные надежды. – Начиная от мытарей и стражи на границе, и заканчивая теми крестьянами в том поселении. Заткнись! – рявкнул на него во весь голос, ибо он собрался перебить. – Ладно, крестьяне. Вы убили коров, свиней, гусей и кур! Цыплята и утята вам чем не угодили? А, наёмник?

Хуго заскрежетал зубами.

– Вы пришли к нам с мечом. И завтра в полдень за это отправитесь на суд всевышнего. Кто я такой, чтобы судить вас, когда есть более авторитетные судьи?

– Скотина! – прошептал он. – Псих!

– Либо, если всевышний держит руку на пульсе, – продолжал я, – и он на вашей стороне, он сделает так, что горожане завтра подпишут мирный договор. И я вас отпускаю ко всем чертям на условии, что покинете пределы моего графства, не будете брать контракт с Феррейросом. Катитесь к чёрту! И на границе без вас, предателей, справимся. Но если нарушите слово и останетесь в городе – я вновь воюю с вами, и больше пощады не ждите. И ты видел, я умею удивлять.

Он прошептал про себя нечто матерное, но вслух говорить не стал. Сдержался. Силён!

– Ты за это ответишь, Пуэбло! – только и смог выдавить он.

Я встал и пошёл прочь из избы – а говорили мы в здании управления виа. Что ему на такое ответить?

– Мы ведь и правда думали, что пойдём ВМЕСТЕ с тобой воевать со степняками! – закричал он в спину, с обидой в голосе.

– Лучше молись, сукин сын, чтобы горожане согласились на мир, – со злостью парировал я. Нафиг такие союзнички. С такими союзниками и враги не нужны. – Можете уводить. – Это я парням на входе, чтоб отвели его ко всем пленным.

* * *

Они приехали через час после рассвета. В лагерь заезжать не стали, громогласно потребовали меня пред свои очи.

Я не стал ломаться и вышел, хотя мог их и помариновать. К чёрту, мне не нужен этот мир, а значит надо строить из себя слабого и прогибаться. Даже в мелочах. Хорошо смеётся тот, кто смеётся над гробом врага, надо уметь ждать время смеха.

Пятеро. Те же лица. Сзади, на расстоянии полёта стрелы, человек сорок «подписки». В железе, но забрала подняты, мечи в ножнах. Без копий-лансов, что гут. Больше, возможно, в городе воинов просто нет – все, кто выжил, в моём лагере в статусе пленных, или в огромной яме коллективно закопаны. Кстати я не отдал родственникам тела для погребения, как тут принято, за это меня в городе сейчас отдельно ненавидят, но, блин, у меня родители меньше года назад от эпидемии умерли! Не хочу новых эпидемий.

– Слушаю вас, сеньоры, – вышел я вперёд, сложив руки на груди в показно расслабленной позе: «Мальчик хорохорится».

– Мы не принимаем таких унизительных условий! – словно выплюнув, произнёс бургомистр. – Мы не будем подписывать ТАКОЙ договор, и вообще отказываемся говорить на языке ультиматумов. Когда будешь готов обсудить выкуп за наших воинов, можешь присылать своих послов, мальчишка. Мы по-прежнему в состоянии войны.

Он развернул лошадь, чтобы уезжать, и остальные последовали его примеру, но я закричал:

– Нет, сеньор бургомистр! Это так не работает!

Обернулись.

– Когда его величество будет разбирать наше дело в Королевском Суде, я хочу, чтобы он имел точное представление о происходящем, – улыбаясь, произнёс я. – А именно, чтобы он точно знал, что я предлагал вам мир, на каких условиях, что вы совершенно точно от мира отказались – это не моя придумка. Я хочу, чтобы вы написали пергамент, что отказываетесь от мира на таких условиях. Как считаете, это справедливое требование?