Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Что там? – сразу обратился я.

– Ворота открыты. Выезжают. Разослали дозоры, пока наших не обнаружили.

Наши встали примерно на метров пятьсот южнее. Так далеко потому, чтоб не заметили.

– Скачи к Весёлому, скажи, боевая тревога, готовность! Ждать сигнала, и ни звука!

– Есть! – Кулак к груди, егерь двинулся далее.

– По коням! – злой шёпот Сигизмунда расслабившимся было бойцам.

Собрались. Успокоили коней, настроили на боевой лад. Шагом двинулись вперёд. Я и четверо парней чуть впереди, остальные на десять-двадцать метров сзади. Мог я не угадать с воротами? Мог. Простояли бы тут до вечера и вернулись – делов то. Но рыбка клюнула, а значит долой мысли и сантименты.

Два пятиугольных бастиона справа и слева, размер каждого – огромный, больше, чем у Петропавловки. И места перед воротами существенно больше. Судя по звукам, этот огромный пятачок заполнялся выезжающими из города бойцами городового полка или как он там называется. Тут нет особых названий, привычных нам по ТАМ. Это просто «городское войско», и всё. А есть ещё «городское ополчение».

– Тетиву на луки! – почти шепотом передал вправо, а затем влево. Себе натягивать не стал – я юнит поддержки, а не стрелок. Но все парни спешились и за полминуты-минуту привязали хитрыми узлами натянутую тут же тетиву на «дежурные» луки. Говорят, у монголов по уставу должно было быть два лука, на случай если один сломается, но у нас не так строго. Когда все сели в сёдла, развернулся и начал командовать:

– Сигизмунд, стоите, ждёте. Мы подъедем поближе, попытаюсь их выманить. Марко, трубишь «атаку», но только по команде. Как понял?

– Трубить атаку, но только по команде! – повторил первый в этом мире кулачный боец.

– Ждать.

Развернулся, намереваясь ехать на разведку только в сопровождении Бьёрна и Лавра. Сигизмунд попытался окликнуть:

– Граф, это… – Замялся. Понял, не по статусу и не позрасту отговаривать. Решил отшутиться. – Погибнешь – домой не приходи!

Юморнул! Все, тщательно закрывая носы руками, чтобы не было звука, прыснули. Это моя шутка, если что, из рассказанных в походе на Кордобу. Я там много юморил.

– Слушаюсь! – Козырнул. – Парни? – Это сопровождающим.

Двинулись. Подъезжали шагом, осторожно. Туман мог рассеяться в любую минуту, представив нас обществу из, скажем, сотни-двух крепких парней с железными штуковинами в руках. Судя по звукам, их там не меньше. Проехались чуть южнее, вернулись. Попытались найти парней. Получилось – недалеко отъехали.

– Народ, план таков, – начал я озвучивать план операции. – Подкрадываемся, лупим стрелами на звук сколько сможем, потом я злю их «зажигалками», и драпаем, выманивая на себя, параллельно трубя Титу. План понятен?

– Сколько их там? – Это Сигизмунд.

– Чёрт знает. Много. Сотня точно. И ещё едут, от ворот шум. Они у себя дома, под своими стенами, скрываться не считают нужным.

– Тогда чего стоим?

Подкрались, всей четвертью сотни – егеря, поехавшие к Весёлому, вернулись, доложились, там народ ждёт горна. Вот из тумана начали показываться силуэты – опасно. Близко. Слышны команды десятников врага, тщетно пытающихся найти в дымке каких-то своих потеряшек и построить народ в структуру, то ли колонну, то ли шеренгу, то ли ещё как.

– Давай! – Это я Сигизмунду, и вместе с отмашкой передал права главкома этого отряда – боем лучше управлять профессионалу.

Отрок начал отдавать чёткие приказы, парни всё делали как на учениях. Стрелы с бронебойными наконечниками, товсь… Пли. И ещё. И ещё.

За дымкой послышались вскрики, ор нескольких голосов и мат.

– Отходим! Десять корпусов! – командовал отрок.

Мы дружно подались назад, на полсотни метров. На поле боя расстояния меряются не «шагами» или абстрактными «метрами», а тем, что легко сравнить с чем-то близким и наглядным. Например, длиной туловища коня от головы до хвоста.

– Заряжай! Готовы? Пли! Заряжай!..

Ещё три залпа. Двадцать пять… Двадцать четыре стрелы на сотню или две латных рыцарей это скорее неприятно, чем серьёзно, но это как ни крути нападение! Это опасно! Топот скакунов патрульных врага, отправленных в разные стороны на поиски нас – откуда стрелы и кто пускает. Крик слева – кто-то нас обнаружил и тут же поскакал в дымку обратно – не успели по нему отработать. Да и смысла нету – стрела доспех пробивает редко.

– Они здесь! Они здесь! Их пара десятков!..

– Зоркие! – прокомментировал один из егерей.

– Но мы пройдём опасный путь через туман! – почему-то вспомнилась песня. – Вперёд! Но не быстро, стрелы на тетиву!

Десять метров. Двадцать. Тридцать. Топот навстречу, и тоже почти шагом – осторожничают. Ну да, в тумане все кошки серы.

– Всем стоять! Я сам! Стрелять, как увидите «зажигалку»!

Двинулся впереди всех. Прикрыл глаза, ориентируясь на слух. Голоса метрах в двадцати. Конское ржание и храп. Голоса настороженные, но злые – нам идут мылить шею. Застоялся городской полк, ой застоялся! Вскинуть руки, пробой! Не так, ПРОБОЙ!

Было хорошо, было так легко,

Но на шею бросили аркан.

Солнечный огонь атмосферы бронь

Пробивал, но не пробил туман.

Пою, буквально кричу. Ору! Потому что всё пространство в полусотне метров от меня, и с полусотню влево и вправо, затапливает один большой сплошной ОГОНЬ.

Я кабздец безумен, если смог сотворить такое! Есть и минус – мой огонь красивый, но почти не обжигает. Зато зона охвата не просто «ого-го», а… Без нецензурных слов даже описать не могу, насколько мощный я только что выдал факел. Если б там были только люди – ничего бы не случилось, пламя не столько обжигало, сколько пугало. Но там были лошади! Да ещё в тумане, глаза не привыкли к яркому.

Скачу назад что есть мочи. А вот и свои, посылают стрелу за стрелой. Сзади ор, ржание, мат – некоторые кони понесли, кого-то воины успокаивают, кого-то из врагов лошадки сбросили с седла. И все люто ненавидят меня, выкрикивая моё имя, как фанаты имя кумира на рок-концерте. Прям как либералы Путина ненавидят – он у них тоже виноват во всех их грехах. Горн. Не наш, их – к сбору и атаке.

– Труби! – это я Марко.

– Отходим! – Это Сигизмунд всем.

Марк трубит, а мы срываемся на рысь, парни успевают в движении отстреливать боекомплект назад. За спиной топот – в нашу сторону скачут, наконец, перегруппировавшись, горожане. Страшно! Очко сжалось – не то слово. Да, я в консервной банке. Да, порезать или проткнуть её сложно. Но меня могут взять в плен, где отыграются за все свои слёзы. Дружка убьют. Парней убьют. Да и я смертен.

– В бой! – кричит Сигизмунд. – Граф, прикрывай!

Правильно, нельзя далеко отходить. Весёлый ударит, а по ком? Все за нами ускакали, и куда – в тумане не видно. И толку от его атаки не будет, и мы от врага не убежим.

Парни дружно, одновременно, отрепетированными движениями развернулись через правое плечо, и, вытащив мечи, с ором бросились навстречу врагу. Их больше, но горожане об этом не знают, а в дымке слишком плохо видно.

Наконец, звёздочки в моих глазах перестали плясать, мир пришёл в норму. Быстро вытащив из седельной сумки флягу с густым, аж вязким сиропом карамели, жадно припал. Глоток, ещё, ещё. Ух, полегчало! Крышку навинтить назад, фляга сама упала в сумку, руки в стороны. Прицелиться по задним рядам, невидимым в тумане, но бить надо именно по ним – чтобы не испугать наших коней. Прицел, закрыть глаза, и…

И мёртвый месяц еле освещает путь. И звёзды давят нам на грудь – не продохнуть.

И воздух ядовит, как ртуть. Нельзя свернуть, нельзя шагнуть.

И не пройти нам этот путь через туман.

Снова дикий ор с той стороны. Выкрики типа: «Это Пуэбло, гадский выродок», только гораздо обиднее. «Он здесь! Дави их!» – А это уже опаснее речевые обороты. В глазах искры, но мне надо пару минут прийти в себя. Наши парни, хоть их и меньше, поднажали, давя на противника, отчаянно рубясь. Противник поддался – велики у страха глаза в тумане, особенно когда против тебя играет читер-огневик. И тут, наконец, топот справа и спереди, боевые выкрики и звон мечей. Весёлый ударил по горожанам с тыла.

Нам сразу стало как-то легче, горожане перестали давить, а часть развернулась и ускакала. Я ничего не понимал, что происходит, перед взором стоял дугой туман, красный. Подъехали Бьёрн и Лавр, Бьёрн сам вытащил флягу и отвинтил крышку:

– Пей, граф! Пей, чертяка! Всегда бы так воевать!

К чёрту! ТАК воевать не хочу, тем более всегда. Выигрывать надо не на поле боя, а в тиши генеральских кабинетов. Если ты грамотно спланировал войну – твоим воинам не придётся героически выцарапывать победу. И чит-приёмы вроде моей магии на ход войны влиять не должны. Я плохой военачальник, что использую магию, очень плохой! Но об этом буду думать после, сейчас бы в себя прийти, ибо наших как ни крути меньше, и всё, что мы можем, это пугать и брать нахрапом.

Полегчало. Наши рысью помчались преследовать хаотично отступающих горожан. Мы втроём, и чуть сзади Марко с трубой, двинулись следом, причём Лавр вёл Дружка под уздцы. Судя по крикам и мату, и направлению звуковых потоков от топота копыт, Весёлый теснил супостата на всей протяжённости соприкосновения. Горожане испугались, обделались и драпанули – и я не глумлюсь, я сам бы на их месте поступил также. Надо приходить в себя, ничего не соображаю!

Бой перед воротами, что-то типа свалки. В нормальное время нас бы утыкали стрелами и болтами со стен сверху, но сейчас ополчение не стреляло – а куда? Кто там кто внизу? Не видно же! Кажется, наши оттеснили небольшую часть горожан в сторону от ворот, а большинство драпало сквозь открытые створки воротной башни внутрь города. Наши наседали, горожане отбивались, но как-то вяло – нет у них сейчас единого командования.

– Ещё пей, граф! – Лавр снова протянул флягу.

Я налёг. Сильно налёг. Сладчайший сироп потёк по подбородку, кадыку, по горлу – под доспех. К чёрту, потом помоюсь, всё потом!

Наконец, в голове просветлело.

Поле боя на сей момент состояло из двух частей. В закуток между стеной, где находится воротная башня (это не башня в нашем понимании, но утолщение в стене с более высокой площадкой сверху, пусть будет башня) и правым от нас, но левым от ворот бастионом, наши загнали до полусотни горожан и наседали. Кажется, наших меньше, но горожане напуганнее. С другой стороны наш отряд на спинах отступающих начал сам втягиваться в Феррейрос, в открытые городские ворота.

– Твою мать! – в сердцах заорал я и пришпорил Дружка. Адреналин заиграл, усталость и слабость ушли. Только бы успеть!

Тит был у ворот с этой стороны, орал на кого-то, показывая на закуток – отдавал распоряжения, как добить ощетинившихся там врагов.

– Тит, мать твою! – перебил я. – Вертай парней назад! Давай возвращай всех из города, имел я вас тут всех красиво, пока их там не перебили!

– Граф, а… – Тит завис, но лишь на долю секунды. Очнулся, со злостью заорал:

– Назад! Назад, сукины дети, сучьи отродья! – Развернулся и кинулся к тем, кто ещё не успел въехать в ворота. – Отход! Труби отход! – это он своему трубачу.

– Поздно. Марко! С нами! – рявкнул я, и в сопровождении Бьёрна, Лавра и работающего трубачом, а потому тоже находящемуся рядом Марко, галопом двинулся к воротам.

Успели. Проход метров двадцать – вроде не много, но дофигища на самом деле. Ибо внутри в проходе слева и справа – узкие бойницы, стрелять по тем, кто в оные ворота прорвался. Пока по нам не стреляют – горожане просто представить не могли, что вместо того, чтобы проводить своих бравых парней встречать обоз с помощью, после чего они дружно намнут бока проклятому мне, им придётся защищать периметр, а воины Пуэбло ворвутся в город. Их город ещё вчера казался неприступным – я ни одной попытки не делал даже обозначить, что считаю, что город можно взять силой. Пока нам это на руку, но люди приходят в себя, пять минут – и ополченцы со стен спустятся и начнут угощать нас болтами из ниш. А мы НЕ МОЖЕМ захватить город! Даже сотней! Даже тысячей! И тем более не полусотней. Ну, тысяча – может и нормально будет, и даже всё моё текущее воинство если ворвётся в город в полном составе, тоже победит, но огребёт так, что будем вспоминать этот бой как самую чёрную страницу графства. Взятие стен средневекового города это ещё ничего не значит, пока есть кому защищаться на узких улочках среди баррикад и перевёрнутых телег.

Выезд наружу. Между стеной и домами неприлично мало места, впереди бой – наши продолжают давить на отступивших горожан. Но те у себя дома и перегруппировываются. Скорее! Быстрее Рома действуй, быстрее!

– Труби отход! Бегом! – ору Марко. Тот, не задавая вопросов, выполняет требуемое. Ещё раз. И ещё. Чтобы до самых тугих в горячке боя дошло. Тит трубит снаружи, но не факт, что наши парни здесь, в черте города, услышат и поймут. А так – шансы есть.

Оглядывания. Начали подъезжать наши воины, жестами показывая: «Что, в самом деле отходим?»

– Бегом! Бегом! Быстро! Быстро! – жестами показывал им на ворота Бьён.

– Только б успеть! Только б ворота не закрыли! – А это начал молиться Лавр.

Марко вздохнул и ещё несколько раз протрубил отход.

И наши, наконец, потянулись назад. Неспешно – с той стороны на них наседали горожане. Отступали, сражаясь, прикрывая друг друга. Начали втягиваться в ворота. Их было больше трёх десятков, и быстро уйти не получалось.

– Граф, давай, уходи! – закричал на меня один из оказавшихся здесь десятников. – Давай, давай! Мы справимся!

– Все здесь? Или кто-то отстал? – крикнул ему в ответ.

– Чёрт знает! Потом посчитаемся!

Ну да, спасать отставших, увлекшихся боем – не выйдет.

Я двинулся в арку выезда. И правда, нечего графу последним отступать. Геройство остаться с людьми до последнего? В чём героизм? Геройство графа – оптимальное управленческое решение в бою. А попадание военнача в плен, даже потенциальное, вызовет во врагах желание навалиться всеми силами именно на то место, где оный граф попал в ловушку. Это не говоря о том, что моё присутствие бессмысленно для стратегической обстановки, и мешает выжить им – парни отвлекаются на мою защиту.

Не успели! Все три чугунные решетки, которыми перекрывались выходы, медленно поползи вниз. Одна быстрее, две медленнее. Проезжающие мимо парни уже начали пускать стрелы в узкие бойницы – ополченцы начали занимать там места, и как только ворота закроются, нас ждёт адъ.

– Граф, быстрее! – заорал Лавр и попытался схватить Дружка, чтобы выбраться за решетку до того, как опустится, но я осадил:

– Нет! Мой косяк – мне и исправлять!

– Да с чего он твой? – не поддержал Бьёрн. – Ты причём, что они в город ломанулись?

«Все бежали – и я бежал» – вспомнилась фраза Василия Али-Бабаевича. «Все убегали в город, ну мы и пошли за ними следом». На самом деле и поругать некого и не за что. Нормальная реакция для осаждающей армии – на спинах защитников ворваться внутрь. Так пал памятный Безье, про который я рассказывал Катарине Сертории в Аквилее. Всё парни правильно делали. А Тит не осадил – он теснил тех, что между стеной и бастионом, он тоже не всемогущ. Я снова запел, и снова прикрыл глаза, доверяя воображению и шестым чувствам. Надо понять, где там эти сволочи, крутящие вороты решеток. У меня одна попытка – я и так выложился дважды.

Всё пошло на сдвиг, наша жизнь, как миг

Коротка, как юбка у путан.

Нам всё нипочём, через левое плечо

Плюнем и пойдём через туман…

Огонь. Море огня. По нащупанному прорывом ярусу башенки метрах в десяти над нами. Отсюда не слышно, но представил себе, как орали солдаты, крутящие вороты! От испуга, конечно. Я жёг и жёг, давил изо всех сил. И это сработало – решетки остановились.

В грудь ударил болт. Под углом – оторвав пластинку чешуи, улетел к копытам коня. Но это опасно, очень опасно! Ополченцы уже на местах.

Прицел. Ниши для стрелков рядом, руку протяни, слева и справа от прохода. А это куда проще, чем мочить вслепую. ОГОНЬ!!!

Пусть месяц провоцирует нас на обман,

Пусть испарение земли бьёт, как дурман,

Пусть каждый пень нам как капкан, пусть хлещет кровь из наших ран,

Но мы пройдём опасный путь через туман.

Спасительная темнота.

Глава 14. Война – фигня главное маневры (продолжение)

Скучно! Ибо рутинно. Драйва – море, адреналин – через край, эмоций – куча. И при этом – скучно.

Ибо как оказалось, инерция мышления, которая и в наше быстрое информационно развитое время бесит, сейчас вообще подобно летящему через космос астероиду. Видишь где он, знаешь траекторию, знаешь, куда через столько-то времени впишется и с какими разрушениями, но ни икса не можешь ему помешать. Ибо тяжёлый, падла. Разве только бурить, как Брюс Вылез, но то для уровня технологий Роминого мира из области либо Голливуда, либо клинической шизофрении (что часто одно и то же).

Люди, осаждающие замок, гонят ссаными тряпками прочь подкрепление, без которого оный вряд ли возьмут, потому, что хотят пограбить сами и не желают делиться. Из-за этого огребают, гибнут, их сеньор проигрывает войну… Но также ничего не может сделать, как мы астероиду. Так и горожане, и наёмники – все действовали согласно изложенному мной психопортрету, даже не пытаясь поступать разумно, даже не пытались ставить своей целью выигрыш в войне, а не битве. При том, что командир наёмников мне был подан как чел мудрый и опытный. Конечно, погоняло «Смелый» – результат личного геройствования, но раз ты управляешь сотней наёмников, ты по определению не тупой. Ну а горожане и Лютый – это клинический случай, я их сильно разозлил, захватив на время ворота и ворвавшись в город. Ах да, мы ж ещё и пленных захватили, шестнадцать мать его человек. Как только парни выбрались из города, осмелели, Тит развернул строй и жахнул по выезжающим преследователям вначале из луков, потом атаковал в лобовую, потом слезли с коней, похватали кого смогли и уехали. Все пленные ранены, но те, кого зажали между стеной и бастионом, ходящие.

Правда, в городе потеряли шестерых. Из тех, кто не успел уехать до закрытия ворот. Если бы не я, там бы два десятка осталось, но эти шестеро спастись не могли по определению, так как горожане отжали их от ворот, окружив полукольцом и вдавив в какой-то переулок. Это я позже узнал. Те не мудрствовали, сдались – а что делать? Но кто смог добраться до ворот, вышли все, и благодарность за спасение мне до земли высказывали.

Горожане ещё подождали, чтоб мы наверняка отъехали от стен, и только после смело пошли в атаку – догонять нас. А тут нашу сотню, наконец, нашёл Диего Алонсо со своей наисвежайшей братвой. До этого бродил чуть южнее, как тот ёжик, с криком: «Лоша-а-а-адка! Гра-а-а-аф!» Но, после неоднократного сигнала труб, наконец, на звук вышли на нас. Там ничего интересного не произошло, просто атакующая свежая сотня в плотном строю, да в тумане, да когда горожане потрёпаны и напуганы… В общем, они ещё пятерых пленных взяли. Итого двадцать один.

Ворон и Мерида доложились, что из их ворот кто-то выезжал, небольшой отряд, перехватить не успели. А заезжать позже попытались телеги, аж с десяток. Откуда? Кто? Вроде наёмники без конвоя из лагеря носа не казали. Да ну их, неохота разбираться. Один фиг там пленных не взяли, даже некомбатантов, допросить некого. Некомбатанты в дымке тумана растворились, кто выжил, воинов побили всех, а оставшиеся ушли в город галопом.

У остальных баронов не произошло ничего. Разве Сигурда надо отметить. Подходил к лагерю четыре раза, вплотную, без какой-либо угрозы оттуда, расстрелял по два тула стрел, но наёмников на вылазку не спровоцировал. Теперь ломаю голову, где стрел взять – из Пуэбло пару возов высылал, но почти всё за эти дни уже расстреляли. А старые собирать… Угу, в тумане или на территории лагеря противника? Впрочем, ещё по паре тулов есть, на завтра хватит, а там всё равно кампанию на этот год закончим.

В себя пришёл вечером. В своей палатке. Рядом сидела Ингрид, держала за руку. Говорит, переживала не сильно, это всего лишь очередное переутомление, но напомнила, что в прошлый раз серия таких же переутомлений привела к тому, что я чуть не помер. Меня у Каменной Переправы антибиотиком пичкали, чтоб выходить, а это самый ценный ресурс, что есть сейчас в мире. Поила меня молоком с мёдом, говорит, у руководителя проекта виа нашли. Разумеется, я попил молока и спать – ни о каких подвигах с баронессой не было речи.

Наутро туман не развеялся, хотя и стал реже. Доминик послал к воротам сторожить новые сотни, в смысле из новых баронов, причём по сотне на ворота. Видно чувствовал, что горожане носа больше не высунут. Почти угадал, в одном месте попытались, Сигурд с братвой наваляли им, и сразу свалили, даже не стали до ворот гнать. И поступили мудро (либо это чуйка сработала, Сигурд у нас самый крутой и самый опытный), ибо в этот раз со стен заговорили камнемёты, а то место, где они дрались с горожанами, накрыл ливень стрел. Кое-кого даже задело.

Я же весь день валялся в палатке, изредка выходя к костру поесть шашлыка – мы добивали городские стада, чтобы нечего было возвращать, ибо гнать во внутренние области – значит воровать, ниже моего достоинства. Байки не травил, восстанавливался, налегал на молоко с мёдом.

У нас были раненые за эти два дня. И убитые. Кто-то умирал из раненых, но, слава богу, не от заражения крови – всем тяжёлым давали «ведьмин порошок», который творил чудо выздоровления. Эти дни все воины, что были под моей рукой, прониклись сказочным уважением к нашей Анабель, а бароны попросили у меня по десять коробочек – для себя. При них написал Астрид пергамент, где распорядился выделить, отправить в их замки через фельдъегерскую службу. А ещё мы давали зелье раненым горожанам. Но двое всё равно умерли. Ну, тут все под богом, а мы на войне.

А вот следующим утром туман началрассеиваться окончательно, и исчез к полудню. Но война застопорилась – у лагеря объявились активисты из города под белым флагом. Нет, никого из городской верхушки, но был тот чел, который осаждал Лютого в прошлое посещение меня магистратом бурга. Подробно пересказывать суть переговоров не буду, суть в двух словах – сеньоры продолжали стоять на том, что я должен уйти, без аннексий и контрибуций, и они, так и быть, мне прощают разорения, причинённые им моей атакой.

– А иначе что, сеньоры? Что вы сделаете? – открыто насмехался я, сидя у костра и жуя «шлик» прямо с меча. Ага, позёр, впечатление произвести – брутальный я вьюнош.

Они переминались с ноги на ногу. Подразумевалось, что я должен бояться наёмников, их же теперь в сумме много, но я как-то не особо их боялся, особенно после боёв в тумане. А пугать ежа голым мысом, да в присутствии нескольких сотен крепких парней, которые поднимут тебя насмех… Это провал переговорного процесса.

– Сеньоры, я согласен на обмен пленными, – решил я из их посещения хоть какую-то пользу поиметь.

– Условия? – А это тот тип, буду называть его «скользкий». Ибо глазки злые, бегают. Но при этом умные – знают, куда бегают и что делать, чтобы было всё хорошо. Лично ему, естественно, хорошо. Но чувака уважали. И Лютый его слушался, и приехавшие с ним трое «клерков» перечить не смели, хотя сеньоры тоже немаленького в иерархии города ранге.

– Без условий, – покачал я головой. – Всех на всех.

– В чём подвох? – насупившись, спросил один из «клерков».

– Ни в чём. Мои парни – орлы! – повысил я голос. – Да, их всего восемь у вас. Но каждый из них – ого-го! – я повысил голос, показывая степень восхищения. – Меняю их аж на девятнадцать ваших дохликов. Двое умерли, тела не отдадим – вон там похоронили. Лето, жарко, не дело это – покойников на воздухе держать. Но остальные зато жить точно будут! Мы им лекарство нашей лекарки дали. «Ведьмин порошок». Может, слышали?

Про лекарство они не впечатлились, видимо осада началась до активного его использования, разведка донести не успела.

– Если не верите в его чудодейственность – дам десяток коробочек в город – просто в знак уважения, – расплылся я в улыбке. – Жест доброй воли. Война кончится – нам дальше бок о бок жить. Потому и сейчас не зверствую, всех меняю на всех, а обмен не в вашу пользу.

– Мы согласны, – поторопился принять правильное решение «скользкий», пока я не передумал. – Ваши люди… Немного избиты, – оговорился он, впрочем, не пряча глаза в землю. – Но все живы.

– Органы отбиты? Умрут через несколько дней? – Я нереально так напрягся. Да, тут нет Женевской конвенции. Но у меня заложники в плену, богатые горожане. Не в их интересах обменный фонд калечить.

– Скажем, поломаны руки-ноги, – честно ответил тип. – Но органы не отбивали… Не старались отбить.

А вот это только благодаря заложникам, а не доброй воле. Не стоит перехваливать горожан.

– Везите, посмотрим.

– Граф, ты чего! Десять лекарств… Это же целое состояние! И кому – им! Этим Иудам и предателям! БЕСПЛАТНО!!!

Это, разумеется, в ужасе был Мерида, уже знавший цену коробочки порошка на чёрном рынке. Чёрном, потому, что официально я порошком пока не торгую. Но через Клавдия, имеющего в Альмерии связи, а также через Рохелео, имеющего связи во многих других городах королевства, мы передали образцы для завлекания народа. Пока пусть нужные люди тестируют порошок бесплатно, но после будут покупать у нас по двадцать лунариев, а продавать – за солид. Пять молочных коров навара за дозу пенициллина – некисло, да? Цены для всех одинаковые, и лбами дилеров сталкивать не буду – просто они будут обслуживать разные слои населения. Купцы – купечество и благородных, а криминал… Теневых воротил, то же купечество, и даже некоторых феодалов. Заодно им стимул не задирать озвученную мной цену – есть какая-то, но конкуренция. Думаю, не прогадаю, и интересы их не пересекутся. Надо охватывать рынок с разных сторон, иначе ценнейший продукт так и останется на складах. Но в данный момент у меня в кладовой уже не пятьсот, а триста пятьдесят коробочек, плюс/минус точно не помню, Анабель считает. А ведь впереди война.

– Хлодвиг, сядь и охолонь! – прикрикнул я. Гости из города ушли, а я был ещё слаб и остался сидеть, благо шашлыка наелся, просто вставать было невмоготу. Барон послушался. – Хлодвиг, я ничего не делаю просто так. Да, они враги. Но они БОГАТЫЕ враги, при деньгах. И я хочу сделать так, чтобы их деньги стали моими. В том числе с помощью этого порошка.

– Но он же… Стоит состояние!

– Ага. – Я согласно кивнул. – И они его купят. Много-много. Задорого. Потому, что будут знать об эффективности. А если о ней ничего знать не будут, откуда у них появится желание покупать порошок?

Мерида задумался.

– Вот именно, пусть пробуют БЕСПЛАТНО, – продолжал пояснять я. – Раз дают даром – значит подвоха нет, никто на деньги их не имеет, почему б не рискнуть? Дадут какому-нибудь больному нищему, кого не жалко, чтоб убедиться, что это не яд. Потом – кому-то посолиднее. А после и сами распробуют, ну, те, кто управляет городом. А после начнут покупать – ибо ты сам видел, лекарство работает. За любые деньги покупать будут. Понесут свои солиды мне, сюда. НАМ, – поправился я. – И все вырученные за лекарство деньги пойдут в доход НАС, нашему войску, согласно уговору, пергамент о чём мы два дня назад написали.

Хлодвиг задумался, думал долго.

– Граф, не вяжется. Ты продаёшь им СВОЙ порошок. А деньги – на всех. Тогда как можешь САМ продать его в другом месте за те же деньги, без того, чтобы делиться с нами.

– Хлодвиг, в тебе есть авантюрная жилка, ты умеешь и любишь считать деньги, – улыбнулся я, хваля своего барона, но при этом давая точную характеристику, как его чувствовал. – И деньги липнут к тебе – они любят тех, кто умеет их считать ПРАВИЛЬНО. Но ты примитивен, слишком мелко мыслишь. Я уже приводил пример с коровой, как получить от неё больше прибыли. Её надо меньше кормить и больше доить.

Нас слушало несколько человек, десятники и другие бароны, дружно прыснули.

– Не смейтесь, многие думают именно так. Но на самом деле надо смотреть на вещи шире. Есть такая штука, называется ИНВЕСТИЦИИ. Когда ты вкладываешь что-то, какой-то ресурс, себе в минус. Но с целью получить прибыль в будущем. Так и тут, я вкладываюсь в мир на своей земле. Да, блин, могу продать эти коробочки в другом месте. Но сколько потеряю на содержании войск здесь, под городом, в ожидании, когда высосу из Феррейроса всё? Ибо если соберу со всех крупных горожан хотя бы по солиду, это уже сотня-две золотых. Да, уйдут не мне, вам, но я получу более быстрое разорение горожан, а значит война закончится быстрее.

А коробочка, чтобы ты знал, стоит несколько ассов, – подался я к нему и произнёс шёпотом. – Не надо считать упущенную прибыль, Хлодвиг. Считай сэкономленные на этой инвестиции деньги с других проектов, на которые ты потратишься меньше запланированного. Открой глаза и осмотри горизонт, ты удивишься, какое поле деятельности для того, кто хочет заработать.

– М-да, граф, я благодарю господа, что встретил тебя на своём пути, – озадаченно потянул барон. – Что вы заехали тогда в мой замок перед штурмом Магдалены.

– Учись, сынок, пока папка жив! – сыронизировал я, все поняли, что это шутка.

– Да, падре, – шутливо, но с предельно серьёзным лицом склонил он голову, как бы принимая благословение. Я его перекрестил – мне не жалко. После чего оба рассмеялись.

Наших пленных привезли через пару часов, к обеду. На пяти телегах. Телеги с запасом взяли, чтобы своих увезти.

– Что думаешь, Ричи? – озадаченно поглаживал подбородок Рикардо Ковильяна. Доминик Алькатрас молчал, стоял с каменным лицом. Остальные бароны вторили ему, но стояли чуть дальше, чтобы эмоциями не помешать мне, ведущему переговорный процесс. Не дело вассалам лезть в вопрос, который решает лично главком. И паскудно то, что если оставлю, как есть, они во мне разочаруются. Да, вот так – получить славу крутого перца тяжело, а просрать можно всего одним поступком – неравноценным обменом пленных. Наши были избиты, лица в крови, и самое гадство, у всех были перебиты руки, а у двоих – по одной ноге.

– Трифон! – принял я решение. Нельзя мне разочаровывать друзей. А врагов наоборот, надо очаровать во что бы то ни стало. Ибо нефиг, чтобы знали с кем имеют дело.

– Да, сиятельство! – подбежал ждущий в стороне денщик. Без арбалета, у нас же сейчас перемирие – так и сказал ему перед визитом горожан, чтоб оставил

– Ты ж у нас цирюльник? Fel'dsher? Врачевать умеешь? – спросил я очевидное, что знало всё войско.

– А то, ваше сиятельство! – гордо расправил плечи детинушка.

– Посмотри аккуратно, кто из этих сеньоров, – указал на лежащих рядком и сидящих обменных пленных, – в состоянии такое выдержать, и всем, кто переживёт, сломай руки. Обе.

– Всем-всем?

– Я же сказал, кто выдержит. Если чел окочурится – убью. Сам. – Погрозил ему. – За то, что перед гостями нашими меня подставил.