Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

– Рикардо прав, чёрт возьми, – выдал свой вердикт дедушка Ковильяна. – Как бы ни было сложно это признавать, но у нас нет другого выхода, Алехандро – Это дядюшке. – Мы не в Овьедо. И больше скажу, в самом графстве тоже придётся всё менять, не только за Кривым Ручьём. Всё-всё менять. Да-да, сеньоры бароны, мы должны у себя сделать всё так же, как делает в своих владениях Ричи, и чем быстрее – тем лучше. Ради общей безопасности.

– Вы понимаете, что это означает? – На дядюшку было страшно смотреть. – Это означает, что всё, что было… Не будет по-прежнему, – не сумел он сформулировать страшилку, хотя наверняка догадывался и умом понимал 3,14здец ситуации. Ну, что он более не феодал-рабовладелец. А это крушение всей картины мира, разрыв кукухи, такое не проходит мгновенно. – Мы, благородные, ВСЕ благородные, превратимся в… Кого? Мы даже наёмниками не станем – некому и не с чего нас содержать!

Не знаю, на что он надеялся, хватаясь за старое, на привычные им с детства порядки. Надежда вообще та ещё сука, так и шепчет: «А, пронесёт. Как-нибудь выстоим. Не надо ничего менять…»

– Не выстоите. – Я произнёс это вслух. – Если орки завтра нападут – без помощи королевства вы не выстоите. Если ты думал, что надо придерживаться старого формирования войска, невзирая на всё, и оно как-то сработает… Не сработает! – повысил я голос. – Даже если твои рыцари выживут, ваши крестьяне-обеспечивальщики окажутся в желудках у орков и в рабстве в степи. И следующий набег вы окажетесь в лучшем случае за Овьедо. Наёмниками, вольными копейщиками в поисках хозяина, без земли. Вы бросите Лимес, графство и уёдете туда, где ваши права благородных иметь рабов имеют какое-то значение. А потому богом прошу, дядюшка, уходи. Сразу уходи, сейчас, по здорову, без эксцессов и скандалов. Можешь забрать всё, что хочешь, время тебе неделя, но только уйди с дороги и не мешай мне пытаться защитить себя и своих людей. Я хочу жить в графстве, я хочу, остаться его сеньором, и выжить смогу только если выживут все эти люди, которых ты так презираешь. Не забирай у нас последний шанс, ибо если ударишь в спину – я заберу тебя на тот свет с собой. Я не дам вам жизни, вырежу всех перед смертью – дабы неповадно было.

– Рикардо, такими словами не разбрасываются. – А это роль миротворца примерила Ингрид. Ибо бароны, уткнувшись в землю, напряжённо молчали.

– Ингрид, я просто хочу жить, только и всего, – мягко улыбнулся ей я. – А потому заранее прошу. Если его милость сеньор виконт не согласен – просто пусть берёт семью и валит за Овьедо сейчас, а не когда всё будет просрано. Имею я право этого требовать, сеньоры?

– Как будто без меня ты выстоишь! – сквозь зубы процедил дядюшка.

– Выстою, – констатировал я. – Или умру. Но умру, сражаясь, вместе с теми, на кого поставил. Как и подобает воину и феодалу. А не трусливо убегу, или, что ещё хуже, не буду трусливо гадить тому, кто выбрал путь меча и сражается.

– Щенок! – снова заорал он. Ого, покраснел, рожу перекосило. Обвинение в трусости – серьёзное оскорбление в мире благородных. – Щенок, ты подумал, что будет дальше? Даже если ты окажешься прав и отобьёшься, что будет потом? – Хапнул ртом, ещё, ещё. Но масштабы увиденного в таком будущем ада дядюшка описать не смог – не хватало словарного запаса.

– Вот я и говорю, – ехидно оскалился я, – тебе главное – феодальные права. Только они имеют значение. Плевать на жизни людей, плевать вообще на всё. Только потешить самолюбие и мнимое величие.

– Да я!.. – Он снова хапнул воздух, не в силах сформулировать. Не Цицерон сеньор виконт, определённо.

– А дальше, дядюшка, наступит общинное управление, – сверкнул я глазами и занялся просвещением. – Каждое поселение превратится в маленькую общину-коммуну. Чтобы у них были деньги на оружие, я полностью откажусь от сбора прямых налогов. Всё, что вырастили – ваше! Налоги будут, но только на вывозимые за пределы Лимессии излишки. С лишнего – плати, это святое.

И тогда, без тотального гнёта, без конских налогов на неэффективных рыцарей, у коммун появятся и хорошее оружие, и лошади, и доспехи. И они точно также будут защищать границу, как вы, но они будут защищать СЕБЯ! А ничего так не мотивирует, чем собственная безопасность.

Переживаешь, что благородные останутся не у дел? Так не борись, Алехандро Атараиско, пропретор Лимессии! Не борись, а возглавь процесс! Сделай так, чтобы он шёл в нужном направлении! Создай на местах отряды самообороны во главе с опытными херсирами, а для связи между поселениями – отдельные мобильные войска – лимитанеи. Чтобы к началу каждого набега у тебя в подчинении было не три тысячи копий наёмников, а двадцать тысяч обученных и готовых драться ополченцев с помогающими им семьями, готовых достаточное время сдерживать орочьи банды, которых поддерживают несколько сотен мобильных хускарлов-лимитанеев, появляющихся в нужный момент, жалящих и тактически отходящих бить следующую банду. А чо им напрягаться сверх меры, если каждое поселение само по себе войско? Прячься за спины пехоты и жаль врага где надо. Наскочил, ударил, отскочил.

Вот так надо, дядюшка. А не разевать роток на феодальные права. Наши люди, наши крестьяне – наши главные друзья и союзники, а не рабское скотобыдло! И чем быстрее вы, все вы, сеньоры, – обвел присутствующих пальцем, – это поймёте, тем больше у НАС с вами шансов выжить. Всем всё понятно?

Глава 3. Bene placito (окончание)

Продолжили объезд городских укреплений. Совещание в посёлке позади, позади и наш срач на военном совете, где я всё же додавил дядюшку. Нет, не убедил – это вряд ли, но он хотя бы заткнулся. Пока сойдёт. Бароны рассказывали, как эта хрень строилась, и какие негативные моменты возникнут, реши мы эту крепость штурмовать.

– С одной стороны, Рикардо, – жаловался Ковильяна, – для защиты крепости плохо, что нет мощных башен выше стены. Но с другой сами стены такие, что лучше любой башни.

– Они широкие, – добавил Алькатрас. – И на них стоят камнемёты. По всей стене, не только на башнях. И их можно перемещать по всей территории на опасные участки. Кстати, сеньоры, мы в зоне поражения. И это добрая воля горожан, что они по нам не выцеливают.

– Добрые сеньоры! – поёрничал я. – И я больше готов добавить, но только если это останется между нами. Тот, кто проектировал эти стены, проектировал их для борьбы с оружием, которого пока нет в этом мире. И надеюсь, не будет ещё долго.

Бароны переглянулись.

– Рикардо, ты пугаешь! – за всех высказалась Ингрид. – Это, – кивок на ближайший красавец-бастион, – ОТТУДА?

– Сами камни местные, – невесело хмыкнул я. – Но манера строить… Толщина стен и отсутствие башен – да, оттуда. ПОКА такого оружия нет, но когда оно появится – они какое-то время будут от него защищены.

– А мы? – А это спросил обескураженный Веласко.

– А мы не будем строить таких крепостей. Против того оружия любая крепость – не крепость. Лучшая крепость – это люди, сеньоры. Воины. Снабжение. Организация пополнения. А крепости… Можно земляные редуты по мере надобности насыпать. Результат тот же, а стоить будет дешевле. Но это всё вопрос не сего дня, сеньоры. Одно могу сказать точно – рано или поздно оно появится. И пока его нет, будем решать задачи, что стоят перед нами сейчас. Что же касается взятия такого города, а также моих планов, давайте я лучше расскажу забавную историю.

– Притчу, – улыбнулась Ингрид. – Как Исус. – Ей понравился рассказ о моих «страшных историях» в Кордобе.

– Ага, – ухмыльнулся я. – Итак, собрались трое рыцарей и поспорили: можно ли накормить кота перцем.

Перец тут рос. Но… Свой, собственный, на наш не похож ни формой, ни вкусом. Он был острый, хотя не такой жгучий как наш, слабее, красный, и в длинных стручках по типу фасоли. Но назвали его «перцем». И альтернативы ему не нашли даже на заморском континенте.

– Первый рыцарь насильно взял, раскрыл коту пасть и затолкнул туда перечного порошка, – продолжил я притчу. Пусть будет притча, мне не жалко. – Но ему сказали: «Это насилие, это не считается».

– Но ведь накормил же! – возразил практичный Мерида.

– Но не добровольно же. – Я не был согласен с ним, скорее с теми рыцарями. – Надо чтобы кот съел сам, без понуканий.

Тогда второй насыпал перечного порошка между слоями мясного отреза. Кот не заметил порошок, съел. Что-то почувствовал, но было поздно – уже съел. Но рыцарю возразили: «Не считается, это обман».

– Так ведь иначе и не получится! – Снова Мерида. – Кот не станет добровольно есть перечный порошок. Спор бессмысленен.

– Угу, – закивал я. – Тогда третий рыцарь взял и намазал перечным порошком коту под хвостом.

Пауза, и моих спутников накрыл вал дружного ржача. Когда все успокоились, я продолжил:

– Кот заорал от боли, после чего всё вылизал. А рыцарь и говорит коллегам: «Учитесь! Добровольно и с песней!»

Снова ржач. Смеялись все, причём до слёз. Отворачивали лица и подхихикивающие отроки, едущие чуть в стороне. Но после все задумались.

– И как ты собрался мазать Феррейросу под хвостом? – Это снова практичный Мерида.

– Сейчас узнаем. Самому интересно. Ждём. Давайте ещё покатаемся, подерзим. Уже должны кого-нибудь выслать.

Ждать пришлось не долго. Действительно, хоть я и ехал без штандарта, но со стен разглядели и что юн, и что телохраны вокруг. Да и долго ли на стену пригласить того, кто знает моих баронов, кто методом исключения вычислит среди них мою персону? В общем, думал, горожане сработают быстрее, что-то долго телились – мы почти весь город объехали, а он пусть по местным меркам небольшой, но по площади капец немаленький.

– Едут! – рявкнул Сигизмунд, хотя мы уже и сами увидели.

У Феррейроса трое ворот. Одни смотрят на юг, одни на северо-запад, одни на запад. Западная дорога идёт к Пуэбло, северо-западная уходит на север и ветвится – к королевскому тракту и на Овьедо, и в сторону графства Авилла, моему заклятому другу и соседу из разряда «шоб ты сдох, ой я хотел сказать доброе утро!» Почему нет восточных, уходящих в сторону гор и шахт – одному богу известно, а я не бог. От южных ворот приходится сделать крюк по дороге в Холмы, а от северо-западных – ещё больший крюк. Но да бог с ними, с железногорцами. Мы сейчас подъезжали к южным воротам, сделав крюк в двести семьдесят градусов вокруг города по часовой стрелке, и нам навстречу, наконец, выехала представительная кавалькада.

– К бою! – Сигизмунд и парни рванули вперёд и закрыли нас с этой стороны. Ехавший в сотне метров далее от города отряд прикрытия подъехал ближе, накладывая стрелы на тетивы, беря место будущего столкновения полукругом. Бароны также ощетинились, и даже Ингрид не собиралась никуда уезжать, пусть и не жалась ко мне, стоя среди баронов.

Подъехали. Три десятка, воины, кольчуги и брони начищены. Все брони хорошего качества, не пехотные армадуры. Воины в шлемах, но забрала, у кого есть, подняты. Перед всеми ехал чел без шлема, мужичок лет сорока с рваным шрамом на щеке, пронзительным взглядом и передаваемым во все стороны желанием рвать и метать. За ним ехал знаменосец с флагом города и прикрепленным ниже на том же флагштоке флагом короля. С одной стороны нехорошо короля ниже себя ставить, с другой это намёк мне, на чьих вассалов я наехал. Главный смело окинул нас всех цепким взглядом, вычленил меня (я не прятался, подался вперёд, встав рядом с телохранами), пронзил глазами.

– Граф Рикардо Пуэбло! Прошу объяснить, что происходит и по какому праву ваше войско блокировало город!

Я молчал. Чел запыхтел, двинул коня в мою строну, но Марко двинул своего навстречу, красноречиво наполовину обнажив из ножен меч. Подействовало, чел дал заднюю. Марко тоже вернулся в строй.

– Я спрашиваю, сеньор Пуэбло, по какому праву вы осадили город! – ещё громче рявкнул главный. – Ваши бароны ссылаются на вас. Вот я и спрашиваю вас: какого чёрта происходит? Это война? Тогда давайте воевать!

– Ингрид! – подозвал я. Почему её – потому, что единственная женщина, а значит, на неё не станут спускать собак. Западло. А значит идеальная кандидатура для дипломата.

– Да, Рикардо? – подъехала недоумённая девушка.

– Сеньорита Аранда, скажите пожалуйста, кто эти люди и чего они хотят?

– Ты, упырь! – рявкнул старший. – К тебе обращаюсь я! Примипил города Феррейроса Гай Валерий Лютый! Держи ответ за свои слова и поступки!

– Это примипил города Гай Валерий Лютый, – невозмутимо «перевела» Ингрид. – Он хочет спросить тебя, почему ты осадил город и война ли между нами.

– Ты, шлюха! Заткнись, когда мужчины разговаривают! Пуэбло, отвечай, сукин сын, какого чёрта ты тут устроил, а то будет хуже! – Если бы не взведённые луки моих воинов и агрессивный вид других, мы бы уже рубились. Но придурку хватало мозгов лаяться только словами.

«Лютый». Слышал про такого. Говорят, «Гай Валерий» он себе сам придумал, никакой он не патриций. Но в своё время хорошо проявил себя с отрядом на фронтирах, считался опытным и удачливым полководцем, хотя и безбашенным. Так что насчёт прозвища никто не иронизирует. Опасный противник, и как полководец тоже опасный. Что ж, наконец достойный враг! И сначала его надо окоротить.

– Ингрид, спроси сеньора, его учили правилам банальной вежливости?

– Слышишь ты, умник! Я степняков гонял, когда ты в штаны ссал! – продолжал нарываться Лютый.

– Сеньор, вас учили правилам вежливости? – Ингрид была сама невозмутимость. А ещё в отличие от охреневших баронов, ей я «в тайне» рассказал, что у некоторых народов того мира с врагами не принято разговаривать напрямую, им нужен кто-то третий для общения, пусть они и слышат друг друга. Она тогда посмеялась, но я же не просто так это рассказывал. С одной стороны я её не инструктировал, с другой она втянулась в эту игру с полунамёка.

– Заткнись, дура! – Пауза, сеньор захлебнулся словесным поносом. – Рикардо Пуэбло, ты будешь отвечать, или мы считаем себя в состоянии войны?

– Нет, ваше сиятельство, его никто манерам и вежливости не учил. – Это мне, с абсолютной серьёзностью.

– Что ж, раз сеньор невежда – не будем принимать его слова близко к сердцу, ибо разве можно обижаться на ветер, что он дует, на дождь, что он мочит, или на снег, что от него холодно? Сеньор не виноват, что не был любим родителями, ничему его не обучившими.

– Пуэбло, сволочь! Я вызываю тебя!

– Ингрид, – продолжил я издеваться, «не слыша», – спроси у сеньора, он имеет вверительные грамоты от магистрата бурга? У него есть подтверждённые полномочия вести переговоры со мной от имени горожан?

– Сеньор… – Ингрид повторила вопрос.

Гай Валерий несколько раз хапнул воздух ртом.

– Я представляю город! Я возглавляю его армию!

– Сеньор не имеет верительных грамот. И он не уполномочен вести переговоры от имени магистрата и жителей, – «перевела» Ингрид.

– Что ж, передай ему, что он свободен, я его не задерживаю. Но пусть скажет своему руководству, что вечером я готов встретиться с уполномоченным представителем, и желательно чтобы это был человек, обученный вежливым манерам, а не такой, как этот скот.

– Да я… Да ты!.. – Лютого от безрассудств удержали свои, поняв, куда ветер дует, и что раунд переговоров «нахрапом» провалился. Они что и правда идиоты, посылать психа запугать того, кто захватил Магдалену, Луз-де-ла-Луну и сжёг Картагену? И всё это за жалкие два месяца? Да, юн, но дела вопиют!

Я тронул Дружка, и мы медленно двинулись далее. Отсекавшие нас отроки дали отъехать нам на сотню метров, прежде чем разорвали дистанцию с противником.

– Ричи, мальчик, что это только что было? – спросил Алькатрас, догоняя.

– Рикардо зол на них и считает недостойными прямого разговора, – пояснила Ингрид. – В них нет чести, и общаться с такими напрямую – бесчестье. Потому ему нужно, чтобы кто-нибудь «переводил» их разговор друг с другом.

Мерида за спиной в голос рассмеялся:

– Ричи, а ты не так и плох! Я думал о тебе хуже!

– Сеньоры, предложение. Раз уж мы собрались грабить Феррейрос, предлагаю не тянуть, – заявил я. – Поехали к ближайшей деревне, «отпустим» тамошних крестьян на свободу? Естественно, выгодную для нас.

Итак, мы объехали две деревни. Завтра посетим остальные. После – навестим все шахты и рудники города в Холмах. И только после этого я подпишу с Феррейросом хоть какой-то договор.

«Шлик» доходил, поднимающийся от него аромат приятно щекотал ноздри. Передо мной стоял сложенный из взятых в посёлке камней большой мангал, на котором доходили до готовности нанизанные на мечи-шампура куски замаринованного утром мяса. Мои замариновали, узрев, что на лагерной кухне забивают пару кабанчиков в честь нашего приезда. Ах да, к подписанию с городом договора надо доесть всех городских свиней, часть из них ещё жива и эти дни будет радовать наш стол. А там ещё и коровы есть… Угнать во внутренние области что ли? Что хреново, парни замариновали мяса… Да человек на сто точно! И на нескольких соседних кострах ответственные камрады занимались примерно тем же, чем я, только для рядовых воинов. Я же готовил шашлык для комсостава, но у нас комсостав большой получается. И попросили именно меня: «Рикардо, у тебя рука лёгкая, ты мясо лучше всех чувствуешь».

– …Но вот не спалось Бильбо, и всё тут! – вещал я, продолжая забытую на месяц похода сказку. – На улице – дождь. Где-то бьются каменные великаны. А может и нет, может это плод воображения, но всё же не спалось полурослику, и всё тут. Хотя гномы храпели на ухнарь. Тогда Бильбо решил полюбоваться кинжалом, который достался ему от троллей. Вытащил он его такой, любуется, и видит, что светлая сталь вдруг… Наливается синим цветом! – повысил я интонацию.

– «Чо за нах!» – Бильбо вскочил и начал метаться – у кого бы спросить? Но все, сука, дрыхли без задних ног. Выбились днём в горах из сил. И только тут он вспомнил, что сказал Гэндальф в пещере вонючек: эти мечи и кинжал выковали Древние эльфы, и когда рядом находятся орки или гоблины, твари Тьмы, они меняют цвет.

– Гоблины! – заорал Бильбо. – Гоблины, мать вашу! Вставайте все!..

– Ваше сиятельство, эта… Посланники из города, – невежливо перебил меня Трифон, топтавшийся рядом, пытаясь обратить на себя внимание.

Я повернулся, окинул его недобрым взглядом.

– Минут десять как прибыли, стоят, ждут. – Он пожал плечами, посторонился, показывая на городских посланцев за спиной, окружённых десятком моих телохранов.

Несколько наших костров окружало две-три сотни воинов, рассевшихся по кругу. Сидели, стояли – кто как, слушали. И сзади тоже стояли. И эти встали сзади и тоже слушали. А, пусть их культурно развиваются – мне не жалко. Есть вещи из того мира, которые готов подарить этому бесплатно.

– Пусть пройдут, присядут. Парни, киньте гостям какие-нибудь тюки для задницы, – указал я на места с противоположной стороны костра.

– Кхе-кхе… – раздалось сзади. Типа, недовольны, что на земле сидеть? А хрен вам, я ж сижу.

– Рикардо, нам разойтись? После соберёмся? – Это Вольдемар.

– Нет, не расходитесь. И мясо почти готово – Ингрид, принимай шампур – и сеньоры тут не надолго.

Их было пятеро. Прошли, плюхнулись на сумки с соломой, на которых у нас вообще-то сидело более половины воинства не исключая и комсостав – только Ингрид как даме принесли откуда-то выкопанный стул. Скривили напудренные носики – не по статусу, но сели. Пронзили меня взглядом. Лютый был среди них, но сидел в качестве «пристяжного» сбоку и молчал – видно втык за дневное общение получил.

– Ингрид, спроси у сеньоров, у них есть верительные грамоты? – начал я переговоры.

– Я – бургомистр Феррейроса, – произнёс тот, кто сел в центре, напротив меня. – Сеньор граф, разрешите представить своих спутников?

Когда надо могут же быть вежливыми! Я про себя довольно хмыкнул.

Бургомистр закончил с представлением, пронзил меня недоумённым взглядом. Граф лично сидит и жарит мясо, травя войску байки? Кабздец шаблон им порвал!

– Сеньор Пуэбло, мы хотим знать, что происходит, – подался вперёд он. – В чём причина нападения ваших войск на город, а это, несомненно, может трактоваться только как нападение. Кто будет отвечать за это и какова будет компенсация?

– Ингрид, что говорит этот сеньор? – Если бы утырок не сказал насчёт «компенсации», я бы ответил лично. Но высокомерие надо давить, иного выхода нет.

Сеньорита Аранда вновь «перевела» мне слова магистрата.

– Что ж, сообщи сеньорам следующее. Я являюсь одним из учредителей военной дороги, которая будет проходить через графство на юг для быстрой переброски человеческих войск против степняков. – Девчуля, без намёка на улыбку, понимает, что это не игра – игры кончились, слово в слово всё повторила. – И первым заданием остальных учредителей, включай его величество, было обезопасить дорогу от разбойников. Чем я и занимался последние три месяца, уничтожив три отряда татей, действовавших на севере графства и на сопредельной территории Бетиса. – Пауза для повтора им от лица её милости. – Но пока я ловил татей на севере, мне сообщили, что другие разбойники напали на лагерь, где будет размещено производство камней, и потребовали выкуп за нахождение на их территории. – Пауза для «перевода». – Учитывая, что мы строим не какую-то туфту, а военный объект, важность которого – безопасность трети королевства, я не стал церемониться и сразу послал войска окоротить татей.

– Каких таких татей! Мы были в своём праве! Это наша земля! – подскочил и топнул бургомистр. Я же сделал вид, что «не увидел» этого и размеренно продолжал говорить, и говорил на публику – войско должно точно знать, ради чего мы тут сражаемся и умираем. Вон, уже три холмика погибших здесь, и я уверен, что будут ещё потери. А значит, их надо идеологически обосновать. Обоснуй – наше всё, а информационная война куда важнее любой оружной.

– Когда купцы приезжают торговать куда-либо, – решил я привести абстрактный пример, – некто подходят и собирают дань «за безопасность». Это нормальная практика. Ибо купцы приехали получить прибыль и находятся на территории некой банды рыцарей, которые это место защищают. Получил прибыль сам – дай и другим заработать на хлеб с маслом. Но когда купцы честно заплатили, а к ним подходит ещё некто, и тоже требует «за безопасность» – вот это, сеньоры, уже неправильно. Это называется разбой. И рыцари, «держащие» это место должны изводить таких бандитос под корень!

– Мальчишка! Это наша земля! – не унимался сеньор. – Мы и есть рыцари этого места!

– Учредитель данной дороги – государство, – парировал я, не сдерживаясь, без «перевода». – В лице короля. А ещё точнее – БЕЗОПАСНОСТЬ государства! – повысил я голос – для слушающих воинов. – Государство нашло предприимчивых купцов, готовых строить виа на свои собственные деньги. Да просто потому, что в казне такой суммы нет! Сеньоры, это не купцы приехали торговать ради прибыли, это рыцари, истинные хозяева места их наняли для дела. Для собственного усиления! Но представьте себе, что к этим наёмным труженикам подходит некто гораздо более мелкий, и невероятно наглый, и вымогает собранное миром СЕБЕ. Вопрос ко всем, можно ли охарактеризовать их, как тати, то бишь бандиты?

Поднялся нестройный гул, раздались выкрики, поддерживающие мою точку зрения. Я врал, но совсем чуть-чуть. Ибо на самом деле государство заплатит, просто неофициально и неафишируемо. Зерновая афёра, средства от которой пойдёт на строительство, а ещё беглые, которых мы не будем возвращать – а бегут люди со всего королевства. Нет, в какой-то мере дорога – общегосударственный проект, и косвенно в него вложится куда больше людей, чем учредители.

– Это! Наша! Земля! – парировал человек, сидящий слева от бургомистра. Сеньоры не поняли. Жаль.

– Позвольте, сеньор! – парировала Ингрид, взяв ещё и роль адвоката. – У нас всё записано. Город Феррейрос подписал ряд с управлением виа на аренду части земли за городской стеной. Нормальный пергамент, заверенный магистратом. Нормальным магистратом. С нормальной адекватной ценой за аренду. Но сразу после подписания, вдруг, город почему-то передумал. Так не бывает, так не делается. А значит что? Значит город захватили бандиты-разбойники, верно? Ибо истинный город никогда бы не нарушил своё слово. А раз город захватили бандиты, то… Мы и осадили бандитов. – Она невозмутимо пожала плечами – логика из её уст била в десяточку – хрен возразишь. – А вот кто в вашем городе настоящий, а кто захватчик, – понизила она тональность до загадочной, – решайте сами, вы – бург, полис, это ваше внутреннее дело.

Тишина. По полочкам, блин! Аж я заслушался и зауважал. Надо её ночью наградить. Заслужила.

– Ингрид, проводи, пожалуйста, сеньоров до границы лагеря, – решил я поставить точку на этом ярком моменте – один фиг не договоримся, а акценты, наконец, расставлены. – Они не готовы к разговору. Они считают, что другие должны обеспечивать им безопасность, и при этом этих других ещё можно и ограбить. А мне и моим людям что-то не хочется на своём горбу везти их в рай. И совсем не горю желанием воевать за них, защищать их от степняков, зная, что они ударят в спину. У нашего войска война с разбойниками, официально разрешённая королём, более того, эта война – условие участия в проекте короля и соинвесторов! А значит у нас война с бургом под названием Феррейрос, до тех пор, пока в нём к власти не вернутся прежние адекватные люди. А с бандитами и невеждами вроде того сеньора, – кивок на Лютого, – мы не разговариваем.

Лютый запыхтел, хотел было вскочить и что-то предъявить, но тяжёлая рука соседа (видно авторитетный чувак) придавила его плечо.

– Пойдёмте, сеньоры. – Ингрид первой поднялась, вслед за ней несколько наших отроков, красноречиво обступивших горожан с разных сторон. И им ничего не осталось, как, матерясь про себя, подчиниться.

Когда сеньорита баронесса вернулась, протянул ей ещё два готовых шампура.

– На. Срезай. Тут все уже слюнями захлебнулись. Хоть по кусочку всем раздай.

Одобрение вокруг. Дескать, мысль правильная, они не специально не замариновали, просто пока не знали что это, не умеют.

– Так вот, сеньоры, – продолжил для толпы, которая на время отсутствия Ингрид начала гудеть, перетирая последние новости. С продолжением сказки все вновь замолчали, ловя каждое слово. – Бильбо закричал: «Гоблины! Здесь гоблины, мать вашу! Просыпайтесь все!» И тут же стены пещеры разъехались, и из потайных ходов на них напали чудовища.

Пауза. Осмотреть всех внимательным взглядом. Теперь пояснялка:

– Гоблины – они чем-то похоже на наших степняков. Но степняки – это степные гоблины, они же орки. А эти гоблины – горные. Живут под горами, солнца не видят, потому бледные, низкорослые и вообще – злые – презлые. Гномы вскочили, встали в круг, но противников было слишком много. Чудовища проломили их защиту, и организованно сопротивляться никто не смог. Их всех схватили и потащили куда-то вниз, вглубь гор…

* * *

– Дядюшка, хочешь пари? – родил я светлую мысль поутру, выходя из палатки, оставив Ингрид досматривать самые сладкие сны. Тяжко ей в походе, но ничего, девка к лишениям привычная, ведёт себя достойно.

– Ну? – Сеньор виконт сидел у потухшего не так давно «командирского» костра и точил меч. Вид его был крайне смурной. Но пока его милость на фронтиры не спешил возвращаться – то ли хотел поглазеть, что я буду делать дальше, то ли надеялся меня в чём-то переубедить. Но так даже лучше, у меня есть шанс переубедить его.

– Что, «ну»? Хочешь или не хочешь? – усмехнулся я.

Сидящие вокруг воины, занимающиеся своими делами (утро, все активно кашеварят и кашеожидают) замолчали, предвкушающе напряглись – их граф скор на зрелища.

– После умопомрачительной ночи с прекрасной баронессой, племяш, и у меня бы в голове роились радужные мысли, – решила поддеть меня эта скотина. А дядюшка не так и плох, как я думал. Зачтём остроумие за плюс. – Вот только суровая жизнь воина, Рикардо, часто не оставляет на этих светлых идеях камня на камне.

Воины засопели, не решаясь хихикать вслух. Угу, юнца при всех макнули в дерьмецо, и в общем парировать нечем. Я также отнёсся с пониманием – я реально молод, и фактически в настоящих боях не участвовал. Пара небольших стычек в Картагенике нельзя назвать полноценной войной. Но всё равно он так зря. Теперь уделать его – вопрос чести. Гут, значит, поднимем ставки более того, чем планировал. А возьмём, как обычно, на «слабо».

– Не завидуй, дядюшка, – скривил я романтично-надменное выражение лица. – Ты тоже был молод и горяч… Когда-то. Давным-давно. А если б не забрасывал это дело, и у тебя бы с сеньоритами получалось.

Снова смешки, только теперь в адрес оппонента. Один-один. Впрочем, дядюшку Алехандро я этим не пронял. Он отвлёкся от меча, поднял глаза.

– Давай, говори. Что за пари?

Я таки присел рядом, вздохнул.

– Я докажу тебе, что легион – стоящая тема. И ты признаешь это перед всеми, перед войском. И если признаешь, обязуешься не ставить мне в Лимессии палки в колёса, а наоборот, будешь помогать, превращая территории за Кривым Ручьём в одну большую неприступную крепость.

– А если нет? – Усмешка.

– Если нет – как и договаривались, ты с семьёй едешь в другое владение. Более спокойное. Могу отдать тебе весь север графства, если хочешь – всё, что за Светлой. Или всю границу с Авиллой – неспокойно мне как-то за эти земли. Этот хмырь сговаривался со старым Арандой, что будет ими владеть, так что без дела ты, дядюшка, не останешься. Или тот же Феррейрос отдам – со временем. Он будет моим. Не сразу – но будет. Но место тебе заранее застолблю.

– Прости, Рикардо, – а это к нам подсел Весёлый Тит. Да-да, он и без меня, оказывается, имеет такое погоняло – Весёлый. Тот самый десятник, что перешучивался со мной всю дорогу и при каждом удобном случае просил афоризмы «за баб». – Прости, твоё сиятельство, но неможно делить шкуру неубитого кабана. Примета плохая.

– Тит, я на десятилетия планирую, – улыбнулся я в ответ. – Да, это совершенно точно, в этом году Феррейрос останется независимым. И в следующем. А может и ещё через год. Но дядюшка никуда не спешит, как и я. Я же всего лишь намечаю себе цель, к которой буду стремиться, а раз так – вода и камень точит, я её достигну.

– Ну, коли с этой стороны… – Тит почесал жидкую бородёнку.

– Племяш, давай к делу? – нахмурился виконт. – Я не собираюсь никуда ехать. Мне нравится Атараиско.

– Подальше от начальства, поближе к халявной кормушке? – иронично усмехнулся я. Дядюшка покраснел, но промолчал, не стал связываться. – Тебе придётся это сделать, твоя милость. Я уже всё сказал, Лимес должен стать крепостью. Должен! – высокопарно повторил это слово. – А значит, станет. Или будет уничтожен. И мне не нужен там человек, не разделяющий мои взгляды на систему обороны.