Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

– Покажи! – Это меня на чуть-чуть опередила Анабель. – Покажи свитки!

– Да-да, что за свитки? – Переглянулся я с бельгийкой. Снова повернулся к мастеру. – Дорофей, не смешно. Я ничего такого не говорил, что на свитки можно записать.

– Как так не говорил? – смеялся глазами мастер. – Сиятельство, как сейчас помню. «Всё в мире состоит из мельчайших кусочков, называемых атомами. О том ещё греки в старину знали». Я даже имена запомнил. Как там… Анаксимандр… Анаксимен… Фалес из Милета… И этот, как его… Демокрит! Во! Вон сколько учёных про это баяли.

Кажется, я застонал, а Анабель противненько захихикала. Дорофей же продолжал цитировать, видимо, некого знакомого мне пьяного попаданца, причём данная цитата относилась отнюдь не ко творчеству Демокрита:

– «Атом карбона – основа всего живого, всей живой материи. Обозначается буквой «цэ». Атом сей основа любого живого тела, любого растения. Эти атомы соединяются друг с другом, а также с другими атомами, образуя большие-большие… Мо-ле-ку-лы, – слово сложное, но он запомнил, курилка. – Газ, который мы вдыхаем, называется оксигенум, пишется «о». А есть ещё газ, гидрогенум, вместе с оксигенумом образует воду, это «аш». – Анабель прекратила веселиться, лицо её посерьёзнело, сама она напряглась. – А ещё есть газ, который мы вдыхаем, но который тело выдыхает обратно – это нитрогенум, он же «эн». Эти четыре атома – основа всего. Ты говорил про белки, жиры и углеводы, из них и состоят все ткани и растения.

– Что ещё он говорил? – сурово, сверкая глазами, спросила лекарка, и Астрид от её вида отшатнулась, пытаясь понять, что плохого только что произошло и чего ждать дальше.

– Что все эти… Жиры и углеводы в огне соединяются с оксигенумом и образуется углекислый газ, – простодушно продолжил Дорофей, а что ему ещё оставалось? – Тот газ, который мы выдыхаем. «Цэ-о-два». На один це – два о.

– Ну-ну, – кивала лекарка. «Продолжай-продолжай».

– Так я почти всё и сказал! – понял, что выдал что-то не то Дорофей, но пока не понял, что, и решил уйти в отказняк. – Железо в руде, обозначается «фэ», содержит примеси. Но главная примесь – это оксигенум. Он в руде соединён с железом, и вместе они превращаются в ржавчину… Оксид! Во! – хлопнул он глазами, процитировав ещё один термин. – И чтобы отсоединить оксигенум от железа, в домне его соединяют с карбоном, то бишь углём, и карбон забирает оксигенум себе, превращаясь в углекислый газ, оставляя железо без примеси. Но токма сам карбоний коварный, он в жидком железе тоже растворяется, kak ta padla, науглероживает его, и получается чугуний. И если ты хочешь его оттуда достать, надо чугуний снова разогреть в печи и дуть на него воздухом, то есть оксигением. Тогда карбоний становится углекислым газом, а железо – чистым.

А вот железо с оксигеном, пока горячее, соединяться не хочет. А потому надо две печи делать – домницу для науглероженного чугуния, и горн для стали». Вот и всё…

Под взглядом Анабель Дорофей, матёрый человечище, здоровенный мужик, мелко задрожал и отступил на пару шагов, оглядываясь, чтобы не сверзнуться с пятиметровой высоты.

– Рома, твою мать! – обернулась эта прелесть ко мне, зашипев, как змея. – Рома, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?

Я вздохнул и развёл руками.

– Мишель, гадом буду, НЕ ПОМНЮ этого. Пьяный был.

– Дык, оно ж того, сеньорита, всё ж правда. Всё ж подтвердилось, – заступился мастер, пытаясь хоть как-то помочь мне избежать гнева разъярённой львицы. – А мы никому не скажем, при себе пергаменты держать будем! Никому ж не показываем!

– Не хочешь, чтобы ОНИ дошли до всего сами? – сузились глаза прелести. – Не даёшь им развиваться самим и самим родить из себя Паскалей и Лавуазье?

– Мишель, – усмехнулся я, и не думая трястись от страха, – у моего отца в ящике стола лежит пистолет. Дульнозарядный. И порох в кисете. И свинцовые пули. – При этих словах стоящая недалеко Астрид вскинула мордашку. – Какие нахрен Лавуазье, тут давным-давно прогрессорство во всю ширь, у местных нет шансов! А ещё Феррейрос, к твоему сведению, выложен не просто из стен, – продолжал давить я, повышая голос. – В смысле его укрепления – не просто каменные средневековые стены. Это пятиугольные бастионы, без башен, мать его! Предназначенные для выдерживания обстрела осадной артиллерии! Которой в этом мире пока что нет, я не слышал ни слова про что-то подобное. И ещё к твоему сведению, все двенадцать фронтиров на Лимесе построены по той же схеме.

– Это крепости, мать твою, – заорал на неё я, – с кирпичными бастионами, способные выдержать обстрел пороховых пушек! Какие к чёрту Лавуазье, если им сюда кто-то и порох уже притащил, и стратегию защиты от порохового оружия? Я ягнёнок, который пытается дать шанс хоть как-то защититься от этих монстров! Теперь будешь наезжать?

– Я-а-а-а… – ошарашено залепетала она и замолчала.

– Кто-то апгрейдит этот мир и без нас, до нас, – успокоившись, тише продолжил я. – Активно прогрессорствует. Подозреваю, что проблема у них с селитрой. Серу тут добывают, как и фосфор – это Рикардо до меня знал. А где селитру брать – мы, дети эпохи танков, самолётов и авиабомб, не помним. Давно это было. А то бы тут уже вовсю пушки грохотали.

– Но-о-о-о-о… – снова попыталась возразить она, и снова мимо.

– ТЫ знаешь, как получить селитру? Для пороха? – пронзил я её взглядом. Она не выдержала и опустила глаза.

– Из мочи. Больше вариантов не знаю. Хотя они наверняка есть, просто… Ты прав, мы просто не знаем, как наши предки это делали. – Тяжёлый вздох. – Какие-то месторождения были? А тут нет?

– Чёрт знает. – Я пожал плечами. Вздохнул, прогоняя прочь напряжение. Не надо ссориться и обострять. – Но насколько могу продвинуть химию – продвину. Хотя бы у себя в замке. Тем более, мало что могу. Я ж ни хрена не помню! Я больше по социологии и политологии.

– Угу, и экономике. И оружейному делу, – поддела она. – И по военному делу. Тактике и стратегии. Не прибедняйся, Рома.

Развёл руками:

– Не поверишь, всё это тут проснулось. На ходу идеи рожаю. Но химия – точно не моё. Помоги с нею ребятам.

– Химия? Может алхимия? – спросила, услышав знакомое слово, Астрид.

– Вашсиятельство, а пойдёмте уже бухать? – крикнул Сигизмунд снизу, услышав, что мы кричим, говорим на повышенных тонах, разряжая тем самым обстановку, как было в его силах.

– А пойдём! – улыбнулся я Дорофею и лекарке. – Там всё и обсудим.

* * *

Пьянка удалась.

Пергаменты мне показали. Там были подробности уже сказанного, но несущественные. Когда разомлели от алкоголя, начали дружно обсуждать что-то на высокие темы, и в них я потерялся. А вот подвыпившая Анабель начала отстрачивать коры, что-то там сеньорам надиктовала, что, скорее всего, станет причиной следующей технической революции. На закуску нарисовала на писчей доске (которая, подозреваю, была заранее внесена сюда опытными мастерами – вдруг опять будем обсуждать вундервафли) формулы разных веществ в виде подписанных атомов. А на закуску – развёрнутую объёмную формулу сахара. Два шестигранных цикла из атомов «цэ», один переходящий в другой, со связями к атомам кислорода и водорода.

– О как! – мгновенно подхватились мастера, и кто на чём мог, принялись переписывать себе эдакое откровение.

Из разговора понял, что она пыталась объяснить всем, что та еда, что мы кушаем, сгорает в утробе, выделяя энергию, как если бы она горела в печи. Только медленно сгорает, полезно для организма. Что-то там было про «цикл трикарбоновых кислот» и «окислительное фосфореллирование», но и эти слова я привожу только потому, что Дорофей и его мастера их старательно за светочем биохимии записали. Ни хрена не поняв, но то фигня – не они, так потомки разберутся. Эта энергия, дескать, идёт нам на обогрев тела и на силу мышц. Но количество её ровно то же, как если мы в печку всё покидаем. Вона какой господь мудрый, как лихо всё закрутил, оказывается! «Ещё круче, чем мы все раньше думали, безгранична мудрость его!» Все покивали и согласились – толково господь придумал, голова! Разумеется, мы всё это приводили как аргументы за сотворение мира, ибо любое заикание о дарвинизме и эволюции от обезьяны – и проблем с церковью и общественным мнением не оберёмся, лучше не рисковать. И так наговорили тут на сожжение на площади в Овьедо, напротив резиденции епископа.

Потом пошли в кузню, смотреть брони. Об этом завели разговоры бароны – как дорогих гостей, я не мог не взять их на осмотр металлургического кластера. И не зря – сеньоры впечатлились и масштабом, и технологиями. «Шайтан-машина», приводящая молот в движение от колеса, очень всем зашла на ура. А доспехи и впрямь зачётные получились. Я не особо в них спец, но память Рикардо говорила, что да, в сравнении с большинством местных неплохи.

– Оно как, – комментировал Дорофей, постукивая пальцем по поверхности очередной кирасы, – у нас благодаря новым печам выходит, что шлака внутри мало. Особливо если старую сталь заново перегоняем – вообще чистая-пречистая. А значит не надо на молоте её часами долбать, дочищать. Нет, долбать-то долбаем, как иначе, но благодаря печам, граф, очень много сил кузнецов экономится, и молот вместо чистки у нас под ксперменты с нагрудниками идёт. Тихон сам по себе кспрментирует, а мы тут у себя – сами.

– Он больше оружие разрабатывает, прототипы, а вы всё же не столько оружие, сколько поведение в оружии стали, – поправил Дорофея я, чтоб не сцепились – с них станется. Люди же творческие.

– Истинно, сеньор граф!

В общем, мастер нашёл своё дело, и мне, потерявшему нить технологических рассуждений, как та или иная деталь делается при ковке, и как лучше, не стоит лезть. Молча слушал и кивал.

– Тихон! – обратился я к другому своему «генералу» от мастеров, когда в объяснениях наступила пауза. – Тихон, Дорофей, теперь вам обоим говорю. Новые ценные указания. – Прокашлялся. Пьяным не был, СЕЙЧАС решил не злоупотреблять, нафиг-нафиг! Просто в голове шумело, но соображал достаточно, чтобы поделиться следующей очередью идей. – Одевать пехоту в доспехи для конных – нет смысла. Не нужен им полный доспех. Доспехи для пехоты должны быть другими, особыми… Блин, жарко что-то, пошли, выйдем!

В кузнях было безумно жарко. Спина пропотела, как и другие части тела, и хоть и лето, как бы не заболеть (это я говорю?) Вышли на улицу, на свежий воздух. Кузня она ведь как и домна с горном, работает без перерыва, невзирая на наш приезд, и это хорошо. Тут, на улице, тоже стояла большая доска, типа мне намёк от мастеров, и рядом на крышке бочки лежал мел для письма.

– Чертенята! – усмехнулся я, но больше ничего не сказал. Взял мел и начал рисовать эскиз, как мог. Чертёжник я так себе, но с 3-Д работать учился, потому был не безнадёжен.

– Смотри. Первое. Горжет. – К нему крепятся наплечники. Толщина – средняя, ибо основная угроза для пешца – стрелы, падают сверху. И вот тут – наручи, но тут можно потоньше, чтоб руки не шибко уставали.

А оно ничего вроде проявляется. Если не рисовать «палка-палка-огуречик», а только доспех, то вроде даже понятно всё.

– Далее, кираса. Нагрудник. – Изобразил сей продукт военных технологий также, как мог, частично показывая на себе. – Нагрудник должен быть самым мощным, так как пехотинца могут ткнуть в грудь тяжёлым острым предметом. Болт, стрела, копьё, и даже мечом или булавой ударить. Грудь большая, легче всего попасть, туда и целят. – Пока говорил всем известные вещи, меня понимали. – Спереди – утолщение, на боках – потоньше, для облегчения веса. Далее, спинная пластина. Если грудная должна быть серьёзной, то спинную так себе сделать, для баланса веса. И главное, на груди вот тут такой угол, – прочертил линию по центру, затем показал на себе, на своей груди. – Чтобы при встречном бое пика врага соскальзывала в сторону.

– Ну, дык, это знамо как, это сделаем, – закивал Тихон.

– Далее юбка. Под ней накладки на бедро и наколенник. Цельные не надо, надо пластину на ремнях – для облегчения веса. Это не имперская lorica segmentata, потяжелее будет, парням её на себе долго не снимая таскать. И в принципе достаточно.

– То есть не сплошной доспех, как можно более лёгкий, но в опасных местах – усиление, – понял мою мысль Дорофей.

– Да. Сплошной – слишком тяжело, а парни пешком маршировать будут по много миль в день. И ещё пику или алебарду нести – а пика выходит кабздец неудобная. И ранец-мешок с личными вещами за спиной. Ну, вы поняли задачу?

– Наручи? – спросил Тихон. – Насколько серьёзные? Насколько защищать? Если против меча – надо помощнее. Но против пики и копья – наоборот. А стрелы…

– Обсуди с Вольдемаром, – нахмурился я. Вот тебе и послезнание: концепцию рассказать можешь, а на простейшие вопросы ответ дать – уже нет. – Он с завтра займётся подготовкой легиона, будет проводить учения, по многу часов в день, вот там всё можно и понять, и даже испытать. Сделайте образцы, езжайте к нему и опробуйте. Примите решение сами, друзья, я просто граф, ни хрена в этом не понимающий.

Всё экскурсионная группа, а нас тут более двух десятков, дружно с этих слов усмехнулась. Угу, «просто граф». За два месяца создавший у себя целый кластер с разнообразными невиданными в этом мире хайтек-производствами. Дорогущая эксклюзивная карамель, уникальные медицинские снадобья, производство совершенных дистанционных машин смертоубийства, и, наконец, передовой цех по варке стали, притом, похоже, в принципе единственный на свете.

– Я буду далеко, – продолжил я, а вот тут уже ближе к истине, – так что смотрите: если ошибётесь – бойцы жизнями за это платить будут. Те бесценные бойцы, которых и так кот наплакал. Мы должны пытаться насколько можно беречь жизнь каждого воина, для выполнения боевой задачи. Но при этом броня должна быть достаточно лёгкой, чтоб её можно было долго носить пешцу. Пехота везде на своих двоих ходит, десятки, сотни миль. А силы даже крепкого человека не безграничны.

Мастера были хоть хмельные, но ответственность чувствовали. Залепетали что-то оправдательное, дескать, понимают, сделают, куда деваться.

– Теперь шлем, – продолжил я. – Шлем надо сделать колоколом, желательно с острым углом. Но без гребня – понты нам не нужны. Лишь бы стреле при падении сверху было сложно зацепиться, и она за счёт формы шлема отскакивала в сторону. Далее, – продолжал рисовать я шлем испанских конкистадоров, как запомнил их по картинкам. Понятия не имею, правильно это или нет, испанский он или не испанский, но стереотипная картинка она такая, привяжется – и думаешь, что так и было. – Шлем должен быть открытым – легионеру в строю нужен хороший обзор. А для защиты от стрел сверху по контуру, вот тут – достаточно широкие поля.

Закончил рисовать, вышло неплохо. Мне понравилось.

– Может быть конструкцию сделаете чуть другой, но тут смотрите сами как лучше, ибо нам надо будет делать такие десятками тысяч.

– Десятками тысяч? – схватился за сердце Дорофей.

– А ты думал? Как и нагрудники, и всё остальное. Легион только в следующем году доведу до четырёх тысяч. По тысяче на когорту. А со временем до десяти. Если будет кому землю обрабатывать – сделаем в своём графстве самое масштабное и боеспособное войско. Нам с ним на юг идти, устье Белой отвоёвывать.

А это заохала основная масса гостей, приехавших из замка. В том числе мои бароны, магистраты и другие мастера. Не так много людей, кому я про эти планы говорил, но сейчас, чувствую, надо вбросить инфу в массы, дабы и король реально отстал, и мятежники не допекали, и вообще, чтобы меня другие владетели сообща не снесли. Да, Пуэбло у себя дичь творит, но он не нам угроза, не нашему строю и парадигме; он богоугодное дело делает, и нам же будет выгодно по его реке вниз в море выходить. Пусть так, пусть знают.

– Варианты попроще пустим в народ, для ополчения, – продолжил я про доспехи. – Но ополчение у нас – те же пикинёры, так что оснащение типовое. – Повернулся к гостям и мастерам. – Да, мужчины, десятки тысяч. Графство встало на военные рельсы, учитесь думать иными категориями и иными масштабами.

– Граф, так ведь это… – Тихон подошёл, взял мел, попытался что-то прорисовать, затем плюнул, убежал в кузню, откуда принёс заготовку под шлем-котелок, одна из будущих экспериментальных моделей. Это была пластина, толстая, с выстуканной по центру ямкой-углублением.

– Граф, нагрудник сделать несложно. Там пластина, нужно лишь форму придать. Но со шлемом сложнее.

Начал водить руками по ямке, поясняя:

– Смотри, граф. Берём заготовку, греем. И молотком вот так отфигачиваем, придавая форму. Снова греем. Ставим на штырь и оббиваем вокруг, скругляя. Медленно оббиваем, постепенно, пока металл не уйдёт вниз. Греем и бьём. Греем и бьём. А после того, как будет форма – клепаем поля. И иначе нельзя – если сделать котелок клёпанным, он от удара расколется. Граф, ты представляешь, сколько надо мастеров и кузен ковать десять тысяч котелков?

Я аж протрезвел от такого. Blyad’, чё за напасть?

– Тихон! – Положил ему руку на плечо. – Это – легион. Пехтура. Им не нужна крепость шлема для конной сшибки. Булавой по купмолу пикинёра вряд ли будут бить. А если будут – он уже труп, так как допустил такое, подпустил врага на близкое расстояние, и котелок его уже не спасёт.

Мастер нахмурился, но лицо его быстро разгладилось, а в глазах проступило понимание.

– Но нашей мать его военной промышленности, – продолжал я, – нужно много крепких для пешей атаки шлемов БЫСТРО и ДЁШЕВО. Сечёшь, брат мой во Христе?

Тихон замялся, опустил голову.

– Но тогда ведь… Клёпанный, он же… – Вся сущность мастера, весь его опыт вопил об обратном, что так нельзя. Что надо наоборот, как делали ранее. Как делали всегда. Чтоб было крепко и надёжно, в ущерб стоимости. На новые рельсы его сознание переходить не хотело, сопротивляясь до последнего.

– А я думаю, можно так сделать, вашсиятельство. – Подошёл Дорофей, державший в руках пехотный «норманнский» шлем. Из новых, но и тут котелок без швов и стыков – такой же, «обстуканный». Просто различные детали, наносники, бармицы и прочее к уже готовому цельному котелку крепятся. – Думаю, если вот так половинку сделать, и вот так, и стык между ними острый – то как раз угол то и получится! – Показал примерно, как это будет выглядеть на его взгляд. – Клёпок побольше, и тогда при ударе сверху он держать будет. Но вот при ударе сбоку… – Почесал подбородок. – А вот сбоку, в ближнем бою, по нему лучше не бить. Такой ведь и надо, вашсиятельство?

– Примерно, – кивнул я.

– Такой и сделаем. Это куда проще, – продолжал мастер, показывая больше не на шлеме, а руками. – Тут плоские пластины и клёпка. Уровень подмастерья. Но… – Что-то он сомневался, и его грыз червяк сомнений.

– Непрочный будет шлем, граф, – продолжил Тихон. Но да, ежели это боец с длинной пикой, и его главная напасть – стрелы…

– Стрелы, – согласился я. – Сверху

– Сделаем, ваше сиятельство, – сдался оружейник. – Всё сделаем. Дёшево и быстро. С таким и подмастерье справится, а значит можно куда больше людей их делать поставить.

– Конвейер, – поправил я. – Конвейер подмастерьев.

– Конвейер, – согласились мастера. Что это такое, я в Апреле долго объяснял, они записали и запомнили.

– И ещё, орлы. Обоим говорю, хотя, Дорофей, тебе вроде как тема ближе. Вы единственные в королевстве, кто получает жидкую сталь. Сечёте?

При этих словах орлы втянули головы в плечи. Не от стыда, от масштабов. Действительно, у железа такая температура плавления, что нигде пока никто так делать не мог. Только наша шестиметровая печь, оставившая колоссальную дыру в моём бюджете, которую незнамо как придётся латать. И эта печь построена и работает благодаря кабальным долгам, которые Ансельмо ссудили только после моего вояжа в Магдалену. Раз я удачливый полководец, меня высшие силы любят, значит так и быть, можно занять, правда, под грабительский процент. Но без Магдалены и того бы не дали – я ж банкрот. Но, блин, любую технологию, чтобы монетизировать, надо очень постараться. Пока у меня есть технология, но нет и близко бизнес-плана окупаемости. Вот этим им и придётся сейчас заниматься. Пытаться монетизировать суперпуперхайтек, какого свет не видывал. Прикиньте ответственность?

– Что если получать те же нагрудники, – продолжал я, – не из болванок-заготовок, а грамотно разливая железо по формам? А после, как приостынет, класть заготовку в специальный пресс и опускать, придавая нужную форму? Это называется «штамповка». Пресс подняли, а под ним нормальный нагрудник, уже готов, в холодную воду его и в войска.

– Дык, не думаю, что его качество будет… – по привычке начал было Дорофей, но осёкся, задумался. Попытался ещё что-то сказать, снова осёкся.

– Так мать его, yobaniy rot, это ж… – Обезумевшими глазами посмотрел на Тихона, стоявшего также с отвиснувшей челюстью, правда, без таких ярких эмоций. – Это ж что получается, мы можем делать СОТНИ кирас в ДЕНЬ?

Я пожал плечами.

– Может, качество отдельной кирасы и будет ниже, чем кованной. Но парни, их реально надо МНОГО. Но ещё главнее – ДЁШЕВО. Наша сталь и так по весу чуть ли не золотая, и если мы вот тут сэкономим время, уголь и силы кузнеца – будет просто замечательно.

– Граф, ты молоток!

Дорофей принялся обниматься. Сгробастал меня, поднял над землёй, активно потряс – парни-телохраны и пикнуть не успели. А лапищи и объятья у деревенского кузнеца будь здоров – воздух в лёгких мягко говоря кончился. Поставил на место, обернулся ко всем.

– Сеньоры! Я всегда говорил, не будь наш граф графом, золотой кузнец из него выйдет! – Снова ко мне. – Сиятельство, не сумлевайси, всё сделаем. Опробуем. И войску твоему доспехи соберём. В кратчайшие сроки.

– Насухую так просто это не обмозгуешь, – представительно заявил Тихон, также поражённый простотой и экономичностью решения. И я в этот момент с ним был склонен согласиться.

Вернулись. Продолжили пиршество. Гости что-то обсуждали и перешучивались, но мастера, погружённые в себя, молчали. Наконец, Дорофей выдал:

– Неделя, вашсиятельство. Нужна будет неделя. И это… Опытный пресс я сделаю, вот завтра и займусь. И первые образцы опробую ещё на этих варках. Но массово эту… Штамповку, для армии, сможем делать только на следующей печи, следующем горне. Этот – не успеем. – Уверенно покачал головой. – Железо, что ты из под Феррейроса прислал, заканчивается. Через Аквилею везут, но мало. А держать такую печь горячей для опытов – сильно накладно будет, она угля и дров будет жрать, как чёртова прорва.

– Значит, Тихон, дело за тобой, – обратился я ко второму мастеру. – Пока Дорофей новый горн складывает, пока к замку понавезут нового сырья, твоя задача – разработать и принять на вооружение снаряжение воина. Думаю, раз доспехи будем штамповать, а под каждого бойца его не подгонишь, делать будем несколько стандартных типоразмеров.

Возьмите портних, сделайте контрольный обмер всех новиков, определите долю с разными параметрами тела. Ну, в смысле маленьких воинов, от сих до сих длиной, шириной и высотой – столько. Поболее таких параметров – столько. Ещё поболее – столько. И подсчитайте не в количестве, а в долях, каких с каким телом какое количество. Думаю, все новики в будущем будут делиться примерно в тех же долях, плюс/минус. А значит делать надо доспех стандартный, для каждого типоразмера свой. Это дешевле индивидуального подгона.

– Кабздец, граф, ты голова! – выдавил Тихон, и выразился он чуть грубее.

– Стараюсь. Так у нас с вами будет абсолютно одинаковый доспех для всех, и каждый поступающий к нам и принимающий присягу легионер будет брать из оружейки наиболее подходящий размер для себя, не обременяя кузнеца. И ежели случится, что доспех в негодность придёт, воин возьмёт в оружейке следующий, точно такой же, раздетым ходить не будет.

– А это, брат, ты хитро придумал! – заявила слушающая нас Астрид. Глаза её сияли от гордости за меня и сопричастности к тайне – она тут не последний человек, это благодаря ей все шестерёнки процесса вертятся правильно. – Я, наверное, сама в этом поучаствую. В обмерах. Составим с девочками списки и утвердим размеры. Правильно?

Я кивнул. Дело в надёжных женских руках, уж сеньориты то мужланов научат, как правильно мерки снимать.

– Интересно уж очень. Никто так не делал… – расплылась в улыбке она.

– А то, вашмилость! – заулыбался Дорофей. – Точно никто. Мы первые будем.

Про ВПК Империи я говорить не стал. Что такое lorica segmentata, как их тысячами клепали, как и гладиусы, и скутумы, и шлемы, и прочее. Забыли – и забыли. Заново «вспомним» и наладим. Долго ли умеючи?

Мы говорили ещё много о чём. Об оружии, о доспехах, о ковке и штамповке. Голова тяжелела, нить терялась. Помню, мастера жаловались, что придётся иметь кучу прессов по каждому из типоразмеров каждого экземпляра брони. На правые наручи такого размера, такого, такого… Левые наручи такого, такого, такого… Нагрудники нескольких видов… И так далее.

– Там прессов до сотни надо! – схватился Тихон за голову.

– А я говорил, что будет легко? – усмехнулся я. – Работайте, парни. Работайте. Я тоже не прохлаждаться на фронтиры еду. И вы не расслабляйтесь.

– Да какое расслабляться! – Тяжёлый вздох. – А ещё и арбалеты.

– А вот производство арбалетов чем быстрее начнёте – тем лучше, – поднял я вверх палец. – Причём мне нужно будет осенью продать часть, чтобы были деньги для оснащения этими же арбалетами своих воинов. Так что, парни, как хотите, но в Сентябре-Октябре изготовьте пару тысяч «грустных орков»

– Пару тысяч? – Это присела от масштабов Астрид.

– Да, сестрёнка. Поеду по королевству с аттракционом – буду их оптом продавать. На эти деньги оснастим наших «Астрами». «Астры» на продажу не отправлять! – Это я ей. – Ансельмо и Рохелео объясни, запрети. «Грустный орк» модель оборонительная, для стрельбы со стен. Пусть фигачат друг друга в гражданской войне – мы чужие замки ближайшее время брать всяко не собираемся. А вот если в поле против нас с нашими же «астрами» выйдут…

– А вот тут золотые слова, ваше сиятельство! – А это поехавший с нами зятёк. Не скажу, что отношения у нас налаживаются, но он мой родственник, и так, как разводов тут нет, какой бы ни был, мне его до конца жизни терпеть. Лучше пусть так, чем открыто враждавать. – «Астры» – хорошие арбалеты. Но люди глупы и жадны, и я, например, не уверен даже в своём гарнизоне. Какие-то арбалеты могут «исчезнуть» и всплыть у короля и разных герцогов. Которые вскоре начнут делать такие же. Надо наладить контроль за этим. Я у себя буду стараться, но «астры» будут не только у меня.

Дельное замечание. И Клавдий не всемогущ.

– Будем думать! – заявил я, хотя в душе скребли кошки. Я выпускаю джина. То, что ставил себе в плюс, что не надо прогрессорствовать, ибо по мне же и ударит, сам же, плевав на своё предупреждение, сделал. Выпустил в мир нескольких джинов, и, получив в краткой перспективе выгоду, в будущем, когда мои технологии скопируют (а их скопируют) словлю от этого мира ответку. Как это будет, выдержу ли я? Не знаю. Но выбора всё равно нет – без этого металла, без легиона, без пик и арбалетов меня банально съедят. Не орки, так соседи и король. Логика обстоятельств куда сильнее логики намерений.

Словно в насмешку, подливая масла в огонь настроения, в этот момент в помещение ворвался фельдъегерь в форменном камзоле, всклоченный и в мыле:

– Граф, беда! Срочное сообщение от консула из замка.

В помещении мгновенно воцарилась тишина, а я даже немного протрезвел. Ибо интуитивно так и ждал от судьбы какой-то каки-бяки. Просто не бывает так, чтобы всё шло зашибись.

– Что случилось? – привстал со стула. Все вокруг застыли, слушая, лишь лёгкий шепоток прошёлся по залу.

– Война. Со стороны графства Авилла границу пересекло крупное войско с обозами. Стража на таможне вырезана, но убиты только графские, то есть ваши люди, сеньор граф. Людей барона Флореса только обезоружили. Флаги и стяги у войска – города Феррейроса.

Когда информация прошла сквозь туман хмеля, и до меня дошло, что происходит, потряс головой, продышался. Пришёл в себя. Все пирующие молчали, смотрели на меня. Хмель слетал, ибо адреналин окутывал тело сильнее и сильнее, буквально сжигая его. И, чувствую, не только у меня. Обратился к сидящим ближе всех мастерам:

– Дорофей – продолжай делать, что делал, как договаривались. – Перевёл взгляд на другого мастера. – Тихон – то же самое. Трезвей, приходи в себя, и за работу. Мне нужны арбалеты. Нужны доспехи. И, мать его, уже сейчас нужны наконечники для имеющихся пик – их вы можете начать отливать уже сейчас… Если сможете.

Осмотрел остальных гостей.

– Астрид, в замок, на военный совет. Сеньоры бароны – то же самое. Всех остальных прошу принять благодарность за гостеприимство и извинить за раннее покидание сего благословенного места. Нам пора. – И в сопровождении парней Сигизмунда двинулся на выход.

Война началась. Не дерзкий поход. Не вылазка. Не рейд. Не «операция по принуждению». А полномасштабное месиво профессионалов с горами мяса и трупов – то, от чего трясутся поджилки. «Ну вот, Рома, предварительные зачёты ты сдал, теперь собственно переводной экзамен на ранг полноценного НЕЗАВИСИМОГО феодала. Дерзай!»