Текст книги "Пограничник (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9. Военно-стратегическая или возвращение императора часть 4

Вечер. Солнце почти село, остатки света пытались продлить агонию уходящего дня, но сопротивляться тьме им осталось менее часа. Ибо диск солнца почти скрылся за далёким горизонтом, хорошо видным из окна моего кабинета донжона. М-да, моего. Собственного. Никак к этому не привыкну. К титулу привык, а к кабинету ещё нет. По сути всего несколько раз сидел на этом вертящемся кресле – в основном всё в седле и седле.

В кабинете собрался цвет графства, те, кто принимает в нём решения. И то, что сейчас начнём обсуждать и делать, будет иметь колоссальные последствия. Ибо я в отличие от большинства местных знаком с тем, что в наши Средние века называли словом «плохая война». Неблагородная, подлая, злая. Когда подчистую уничтожается всё хозяйство на вражеской территории, когда уничтожается или уводится в рабство население, когда не берутся пленные. Тут так не принято, тут война – серия наскоков небольших армий численностью до сотни копий – показать молодецкую удаль. Копьё для понимания это рыцарь и три-четыре боевых слуги, то бишь оруженосца, которых рыцарь за свой счёт вооружает. Минимальный юнит боя в местной армии. Прискакали парни, что-то там захватили, выбив врага. Прискакал враг, выбил в ответ тебя. Уничтожать крестьян? Зачем? Завтра эти земли будут твоими, и эти же крестьяне тебе денежку принесут. Убивать пленных? Зачем, за них же можно выкуп получить. А после вместе с ними ты будешь наскакивать на нового врага, кого-то третьего. Угонять людей в рабство? Зачем, король рассердится. Король получает доход от земли без относительно, кто на ней феодалит. Земля должна обрабатываться, тогда будут войска у самого короля на случай грандиозного шухера. И с королём в этом вопросе лучше не спорить – так работает система, а значит его вассалы поддержат сюзерена и придут мочить тебя вместе с королевской гвардией – ибо нельзя плевать в лицо общества, будешь оплёванным.

…И я буду ломать эту систему, выпуская очередного джина. Ибо я, во-первых, не могу, не умею воевать «правильно». Мозг после всего дерьма, что творится у нас, на благородство просто не заточен. Мне смешно рассуждать о рыцарской чести на поле боя, где говнище, кровище, разрушенные в хлам и руины города, и детские трупики разгромленных колонн не успевшего убежать «мирняка». Одних, сука, пупсиков на Ладожском озере вспоминаю – зло берёт. Да и о чести в принципе рассуждать не могу и не хочу. А во-вторых, воюй я «правильно» – буду обречён. Местные на то и местные, что доки, как поставить ловушку на юнца. Политическую ловушку, выбираясь из которой «правильно», будешь как бабочка в паутине, запутываться всё сильнее и сильнее, пока тебя не прихлопнут. Меня сожрут, просто сожрут, если начну разводить войны в стиле «йа тоже блаародный идальго, я свой, посоны!»

Что имеем на сегодняшний день, если объективно?

Объективно с юга на днях ударят орки. По предоставленным Вермундом последним сводкам от егерей, их лагерь в трёх днях пути по степи от четвёртого фронтира. Собирают силы дружественных кланов – большой шоблой пойдут. У них была гражданская война, и им дали право большого набега как лояльной победившему вождю стороне; сеньорам оркам нужны рабы и ценности, чтобы восстановить своё величие. Все местные аналитики в один голос говорят, что зеленокожие ждут второго урожая, чтобы прокормиться на этой территории и забрать больше пленных в виде живых, а не корма. Ибо если жрать нечего – придётся есть пленных, а нафига тогда рисковали и шли в набег?

С севера у меня заклятые друзья и братья во Христе, такие же человеки, как и мы. Авилла, готовый ударить в любой момент, Феррейрос, попытавшийся обгопстопить мой проект, даже невзирая на то, что соучредитель оного – их сеньор. Магдалена, потакающая и прикрывающая тех, кто грабит графство. Аквилея, массово прокатывающая моё зерно в виде контрабаса. И пятнадцать, сука, баронов, отказавшихся подчиняться даже перед лицом лютого врага! Это я ещё Мериду не взял в расчёт, в этом году у нас войны не будет, но папочке дон Алехандро кровушки попил. По-хорошему, любое нападение любых человеков на меня перед, после и тем более в момент набега – предательство, удар в спину. Но люди такие скоты по натуре, что просто отказываются это понимать, выкручивая происходящее, как им выгодно. А значит, надо учить, ибо за предательство в Риме, да и не только в нём, наказание одно – смерть, и никаких сантиментов! Вопрос в том, что ресурсов у меня мягко говоря не густо, и многие из них брошены на развитие – просто физически нельзя их вытащить из проектов для самозащиты в текущий момент. Надо надрываться и обходиться имеющимся. А значит только «плохая война», никаких скидок!

Что чувствовал, выпуская в мир очередного джина? Ибо закон сохранения энтальпии суров: завтра также, как воюю я, будут воевать против меня. И тех, кто может воевать против, существенно больше «меня». «Прилетит» так, что огребу по-чёрному. Но почему-то именно с этот раз, именно с этой вундервафлей – войной без ограничений – я был каменно спокоен. Кто-то уже принёс в этот мир зло следующего уровня – порох. Кто-то, зная об этом, уже понастроил кучу крепостей, способных выдержать удары несуществующей пока массово артиллерии. Кто-то уже апгрейдит этот мир, не заботясь о моральном аспекте. А значит, «плохая война» сама скоро развернётся вокруг во всю ширь, ибо массово она появилась именно в эпоху наступлении пороха. Люди во всех мирах одинаковы, это неизбежно. А значит никаких моральных терзаний – лучше первым вкусить плоды от «бесчестья», чем позже быть наголову разбитым кем-то более беспринципным, чем я сам.

– Итак? – Я сел за стол на вертящееся отцово кресло. Солнце почти село, над головой висело несколько нефтяных фонарей – освещение прекрасное, все лица как на ладони. Суровые. Задумчивые. Понимающие, в какой мы жопе, но и не думающие истерить по этому поводу. – Итак, уважаемые сеньоры, война, наконец, пришла в наш дом, и пришла, откуда не ждали. С севера. Вермунд, начинай.

Консул вздохнул, поправил лежащие перед собой пару пергаментов и три тонких ленты голубиной почты.

– Таможенный пункт в земли Авилла близ деревни Большие Ямы. Владения барона Флореса. Нападение с той стороны, убийство нашей стражи. Это я сейчас говорю подытоженное, картина, построенная по данным трёх донесений. Убито шестеро: четверо стражников и два мытаря, таможенная казна разграблена. Причём убили только наших, графских. Баронских людей отпустили, обезоружив.

Сидящий за столом Вольдемар закашлялся.

– Наставник? – в упор посмотрел я на него. Он покачал головой.

– То, что ты называл «плохой войной», Ричи. И начали – они.

Умные люди думают одинаково. Что ж, камней на душе и так не было, а станет ещё меньше.

– Затем подошло и пошло войско, – продолжал доклад Вермунд. – Обоз – около трёх сотен возов. Все гружёные. В одном сообщении говорится, что, вроде как, везут зерно.

– Вроде как?

– А как проверишь? – развёл Вермунд руками. – Да так, чтобы живым остаться и сообщение потом передать.

– Хлеб? Овёс? Интересно. Или только хлеб везут, а овёс в дороге награбят? – Вопрос риторический, самому себе, ожидаемо без ответа.

– Пока нет данных, – вздохнул Вермунд. – Воинов – от двух до трёх сотен шлемов. Латы серьёзные, кони добрые – это копейщики, а не лёгкая конница. Это не набег, Рикардо. Это поход.

– Группа для деблокады Феррейроса, – пояснил очевидное вслух Йорик.

– У отряда три прапора, – продолжал консул. – В авангарде, у полководца и в арьергарде, все флаги – города. Без королевского. Значит не вассалы короля.

– Наёмники, – озвучила Астрид.

– Наёмники, – подтвердил мысли и Йорик.

– Сеньоры, я понимаю, у нас война с Феррейросом не первый день, – воскликнул я. – А ещё понимаю, что осенью некто в королевстве готовится к боевым действиям. Но я видел глазами, как это происходит. Наёмников нанимают и расквартировывают на дальних рубежах, чтобы не бросались в глаза. Потому, как ни у кого нет стопроцентной уверенности, что война начнётся. А тут три сотни копий с обозами среди бела дня, в середине лета. И явно не на фронтиры идти собрались. Как такое возможно, и отдельный вопрос к тебе, Вермунд, почему мы это промухали?

– Граф, прости мою осведомлённость, – взял слово Йорик, – но я, как десятник бывшего барона Аранды, слышал, что под Авиллой собираются войска. Не просто на случай выступления против короля, а именно для атаки тебя и твоих земель. Мой господин получил предложение встать под руку графа.

А это знакомая тем. Уже обсуждали. Может подробности всплывут?

– Изначально, до твоего похода на Магдалену, – продолжал ярл, – они собирались ударить вместе с войском графа по тебе и «откусить» спорные земли. А под шумок и ещё прихватить. Ты должен был выступить на стороне короля, и приобретение было бы законным. Они сомневались, что выступишь, но всё равно готовились. И, личное мнение, даже если б ты не выступил, они бы всё равно напали. Вопрос лишь под каким флагом.

Но потом ты взял на щит Магдалену, а перед этим поссорился с Карлосом. Теперь ты вряд ли бы выступил на стороне короля, наоборот, мог поддержать «герцогов». А ещё ты показал силу и решительность. А это всё портило. И… – Вздох. – Всё, дальше у меня мыслей нет, извини, граф. – Ярл развёл руками.

– Я сломал им игру. – Я вздохнул, прикрыл глаза, вспоминая очерёдность событий. – Если бы КатаринаСертория меня убила и поставила на графство человека Карлоса, их войско осенью бы ударило по условно королевским землям и на тех же законных основаниях прибрало бы спорные территории к рукам. Если бы не убила, если бы я выжил и отсиделся в замке – напали бы просто так, на меня, под шумок гражданской войны – никому б до конфликта между пограничными графствами не было дела. Но я выжил после королевского удара, и теперь, правильно Йорик, могу перейти в стан заговорщиков. Что это может означать?

– Теперь не стоит лелеять глупые планы, – ответила Астрид – и подставляться под удар «друзей». Ты же теперь союзник.

– Именно. Второй вопрос. Хочет ли граф Авилла участвовать в гражданской войне? Ответ «нет», не хочет, как и я – у него граница под боком, тоже как у меня. Какие выводы?

Сеньоры молчали. Пришлось самому закончить:

– Вывод такой, что лучше избавиться от войска, приготовленного для осеннего нападения. Да хотя бы продав контракт тому же Бетису – он как раз искал себе бойцов. На выгодных, хочу заметить, условиях, с прибылью. Содержание трёх сотен конных копейщиков даже один месяц – это колоссальные деньги, а Авилла – нищеброд.

Но войско не было распущено, сеньоры. Кто и зачем «помог» моему соседушке его содержать, когда игра сломана, когда я гарантировано не выступлю после пощёчины на стороне короля? Вот в чём вопрос?

И снова ответа нет, все предлагали мне закончить философствования.

– Бетис? – внимательно осмотрел я лица ближников. – Нет, Бетису не надо ослаблять меня. Мерида? Дон Алехандро пытается подмять весь Юг, это да. Но ему выгоднее, если присоединюсь к нему в качестве противника Сертория, незачем Мериде стравливать нас с Авилла. Солана? То же самое, у них виды на Пуэбло, но им не нужны наши местные мелкие тёрки.

– Граф, можно я? – поднял руку Рохелео.

– Да, давай.

– Граф, пока вы куролесили по Бетису, – сложил Рохелео руки в замок, чувствуя себя не в своей тарелке и бегая глазками, – ты, кажется, в тот момент был ранен и восстанавливался у Каменной Переправы. В этот момент в Авиллу с визитом… Ездила Катарина Сертория.

Оп-па! А теперь я удивился. Нахмурился, махнул, продолжай.

– Я был советником герцогини, – словно оправдываясь, продолжил глава моей торговой разведки. – Это… Ответственный пост, – мягко сформулировал он, – а потому у нас была… И осталась сеть информаторов в разных городах королевства. И мне попала информация о том, что Катарина Фуэго проехала мимо ключевого торгового пункта в направлении Авиллы, объехав Овьедо восточнее. При этом она избегала заезжать во все крупные города, сторонилась их, её узнали в небольшом перевалочном городке. Поскольку эта информация никак не пересекалась с интересами Картагены, я просто просмотрел отчёт и убрал. Но теперь…

– Брат, получается, это Сертории? – округлила глаза Астрид. – Раз ты не выступишь на их стороне, они завербовали Авиллу для того, чтобы теперь уже он выступил против тебя?

– А что, Рикардо, мысль здравая, – поддержал Вермунд. – Насколько я понимаю, Авилла мало что приобретает, если победят заговорщики. Возможно, он и в заговоре участвовал только чтобы легитимно напасть на тебя и оттяпать земли. Но теперь смысла выступать на чужой войне нет, и он продался королю, который… Дал денег на содержание наёмников. И он также нападёт на тебя, как и планировал, не важно, что под королевским знаменем.

– Точнее вообще без знамени, – подало голос существо, против которой на подобном совете были все, но выражали недовольство лишь взглядами. Анабель, лекарка. – Авилла сам по себе нападёт на тебя, Рикардо, как представитель самого себя. Смотри, как ловко получается! Ты вне игры, но всё ещё опасен непредсказуемостью. Да, ты не пойдёшь под королевские знамёна. Но можешь выступить за «герцогов», это слишком опасно. Тогда некто под флагом самого себя, без применительно к гражданской войне, нападает, и ты вынужден ответить. Твои… Пока ещё твои наёмники с фронтиров бьют в ответ по наглецу, ты занят войной с ним, тебе не до противостояния высоких особ. И королевские легаты спокойно занимаются войной с Меридой и Соланой, не учитывая нашу пугающую их безумную армию.

Ты вне игры, Рикардо, – повторилась она, – они тебя просто «выключили». За счёт идиота, которого не жалко, который хотел выступить против них самих. А значит не важно, победишь ты или проиграешь, ты можешь его хоть по всей земле тонкой плёнкой размазать – это ничего не изменит. Потому, что тот, кто победит в гражданской войне, тот и будет диктовать условия. Как тебе скажут – так и сделаешь. Скажут прекратить бойню и отдать наследнику Авиллы захваченное графство – прекратишь и отдашь. Кто бы это ни был, хоть король, хоть узурпатор.

– Занятно. – Я уважительно усмехнулся. – Ну, Сертории, но говнюки! Чувствуете породу? Патриции древней Империи, интриганы из интриганов, такое из крови за века не вытравить.

Бельгийка в ответ весело улыбнулась. «Ага, знай наших». А что, имеет право – Бельгия входила в состав Империи, пусть как далёкая окраина.

– Лучше скажи, что делать, брат? – А это Астрид.

– Погоди, давай дальше прогоним ситуацию! – примирительно поднял я руку. – Человек, пытающийся победить на поле боя – проиграл. Побеждать надо до того, как твоя армия вышла из казарм. Вот сейчас мы и решаем, победим мы или нет. Итак, Вермунд, почему мы промухали эту армию? – сурово уставил я суженные глаза на консула.

– Почему промухали? – Тот и не думал смущаться. – То, что у нас три тысячи конных рыцарей на границе, не значит, что у других не может быть таких же наёмников. Они стояли вдоль их лимеса. У них по реке граница, но орки её часто форсируют. А перекинуть такую армию можно быстро. Три сотни возов не так и много, их могли загодя собрать на границе, войско их лишь прихватило с собой по пути. Так что бросок армии к землям Флоресов – вопрос нескольких дней, а передавать сообщения мгновенно, уж извини, Рикардо, на такое только господь бог способен.

Я скривился, как от зубной боли. Лекарка непроизвольно повторила почти такую же гримасу. Бли-ин! Как тяжело без удобств нашего мира! Как болезненно от них отвыкать!

– Хорошо, убедил, – «разрешил» жить я. – Почему Феррейрос? Поему сейчас? Ведь дождись они осени… И ударят вместе с Авиллой соединёнными силами, и тогда мы хрен что противопоставим.

– У Авиллы свои задачи, брат, – покачала головой Астрид. – Авилла хочет захватить наши земли. И перетянуть себе наших баронов. Феррейрос же – город королевский, и его задача – заставить тебя снять осаду и убрать все претензии, только и всего. Завершить дело миром. Карлосу Серторию нельзя «вписываться» за Феррейрос открыто, так как ты всему королевству рассказал, что эти купчишки жадные, и завтра на твоём месте «обуют» любого жителя королевства. Но Феррейрос всё ещё его вассал. И не имея возможности наказать тебя напрямую, особенно после похода на татей, он тем не менее должен сделать всё, чтобы вернуть, как было. Ты снимаешь свои претензии, они – свои, никакой осады, снова между нами дружба, и наши армии совместно пошли бить степняков. Логично же?

– Логично, – согласился я.

– Потому король переигрывает авантюру с уже оплаченным для осенней кампании войском и отправляет его в графство сейчас. Под флагом своего вассала. Плевать что будет дальше, ему важнее сохранить репутацию сегодня. И я думаю, они рассчитывают, что мы не тронем эту армию, не перед большим набегом. Нельзя нам сейчас ослаблять силы. А значит, эти наёмники с фуражом и зерном достигают города, и мы вынуждены снять осаду, забыв о ней, как о страшном сне.

– Присоединяюсь, – закивал Вермунд. – У меня те же мысли, Ричи. И больше того, я думаю, СЕЙЧАС они не станут выдвигать чрезмерных требований. Мы получим строительную площадку на своих условиях, а возможно вообще бесплатно, при условии, что не будем препятствовать ввозу в город продовольствия.

– Мы разорили их шахты и увели всех крестьян, – заметил я.

– Можно я скажу? – А это барон Сигурд Рохас, самый авторитетный из тех, что под рукой в данный момент. – Я скажу, как человек, не участвовавший в нападении на Феррейрос и следивший за всем со стороны. Купчишек, сеньоры, сейчас все не любят. Люди злы на них. И король тоже. Думаю, король специально не будет торговаться за своего вассала, наказав его этим. Чтобы была наука. Шахты что – новых кандальников нагонят. И земли – накупят новых крестьян без земли, переселят. Да, это время, убытки, но зато наука другим, чтобы короля не подставляли. Нет?

– Логично, – закивал я. – Вермунд?

– Дык, Ричи, о том же самом говорю. Феррейрос снимает все требования. Король снимает все требования. Мы все отправляемся на фронтир и спокойно воюем. В гражданской войне, если начнётся, не участвуем. За все понесённые расходы платит провинившийся город. И всем хорошо.

– А Авилла? – нахмурился я. – В этом раскладе непонятно, что делать моему заклятому соседу. Король обещал помощь на осень, но теперь помощи не будет.

– Его собственный арьербан – больше тысячи воинов, – произнёс молчавший до этого барон Диего Алонсо. – Королевские наёмники это подспорье, но он, например, может взять у короля вместо солдат деньги. Просто деньги. Для снабжения армии. И почти ничего не потеряет. С той стороны такие же бароны-пограничники, как и мы, ничем не хуже, и нам будет в любом случае жарко.

– Ты назвал это «демонстрацией флага, Рикардо, – вставил пять центаво Вольдемар. – Авилла может воевать и без флага короля. Наоборот, так даже лучше.

– Убедили, – закивал я.

– Зато, – продолжал наставник, – Авилла, если заходит с войсками на нашу территорию сейчас, теряет всё. Ему дёргаться нет резона совершенно. Он будет ждать. В стране непонятно что творится, возможно, чего-то, какого-то шанса дождётся. Не этой осенью – так следующей. Моя мысль, не надо сейчас совершать резких движений, пусть наёмники идут в Феррейрос, после чего ты встречаешься с горожанами, и, одним из условий мира, ставишь перекуп этих ребят, чтобы двинуть вместе с ними к Кривому Ручью. Перекуп за их счёт, разумеется.

– А кстати да! – воскликнула Астрид. – Они ведь вряд ли получают деньги по факту. Скорее их наняли до Сентября – Октября, минимум. Вот ты получаешь их от города и короля в качестве компенсации для отражения набега. Красивое решение. Чувствуется рука твоей знакомой невесты и её дяди.

– Невесты? – Это Анабель. Ах да, я не успел ей про Серторию рассказать, мы… Заняты были.

– Я женюсь на Катарине Сертории, – нахмурился я, ибо и кроме лекарки хватало людей, кто об этом не слышал. – Правда, пока не знаю, когда, но место застолбил.

За столом прокатился гул шепотков и удивлённых вздохов. Все смотрели: «Граф, ты крут!», а мне было не по себе. Кто там сказал про «шкуру неубитого кабана»?

– Значит, думаете, спустить на тормозах? – прямо спросил я, снова оглядев присутствующих. – Давайте знаете что, сеньоры? Давайте вы сейчас все подумаете и дадите осмысленный ответ, как лучше поступить. Ибо, замечу, что эти выродки уже убили шестерых наших служащих на таможне. У которых остались семьи, дети.

– Ричи, но ведь у нас война с Феррейросом, – возразил Вермунд. – На войне убивают, это нормально.

– На войне. А они напали подло, как тати, – парировал я. – И вторглись без объявления войны, пусть и под флагом наших врагов. По сути это и есть тати. И я даже не трогаю причину войны – сам Феррейрос повёл себя по-разбойничьи, как та ещё тать. И ручаюсь, в наших землях эти наёмники будут вести себя как бандиты – обижать и убивать крестьян, грабить их, насиловать крестьянок, сжигать дома и деревни.

Все дружно попускали головы в столешницу. «А что, по другому бывает?» – общая мысль. А раз не бывает иначе, это никого не задевает – закон же природы. Одному мне больше всех надо, хренов человеколюбец.

– Брат, – первой взяла слово, тяжко вздохнув, Рыжик. – Брат, я считаю, что угроза степняков в этом году слишком серьёзная, чтобы играть в солдатиков. Пусть идут. Пусть подписывают с нами нужный договор на наших условиях. Ты мастер в позу оленя ставить – заставишь сделать это. Обещай им что угодно, а бить горожан и забирать у них шахты будем потом.

«А вешать будем потом». Её слова мне напомнили одного морального урода с близкой родственной страны. Урода не просто фашиствующего, а одного из главных тамошних фашистюг. Я непроизвольно скривился, хотя Рыжик, конечно, имела в виду совсем не то, что тот упырь, и вообще для неё нет ни национальностей, ни идеи превосходства одних над другими. Мы ведь даже степняков хоть и ненавидим, но не считаем какими-то неполноценными. Они такие же, как мы, только больше, сильнее и злее. Но отторжение её слова всё же вызвали.

– Думаю, это лучшее решение, – закивал и Вермунд, на которого я перевёл взгляд. – Надо исходить из угроз. А орки, как ты называешь степняков, на первом месте.

Перевёл глаза на родственничка:

– Ты что скажешь?

– Скажу… – Тот противно так усмехнулся. – Я, конечно, не имею такого военного опыта, как многие тут. И не имею такого веса. Но мне кажется, что разбойники – они всегда и везде разбойники. – Оп-па, неожиданно. – Они пришли к нам, как бандиты, перебив таможенную службу. Хотя могли этого не делать, могли всех отпустить, или выкуп потребовать. Да и вести себя будут не как на дружественной земле. Один мой родственник сказал, что татей надо в выгребной яме топить. – За столом поднялся недовльный гул, но ему было плевать. Я же от этих слов расплылся в эйфорической улыбке: Рома Лунтик – источник мемов? О как!

– Я не хочу прослыть провокатором, сеньоры! – продолжил муж Рыжика, перекрикивая гомон. – Но меня спросили мнение – и я его скажу. Мой шурин много сделал в королевстве для того, чтобы показать, что на его земли с разбоем лучше не лезть. И если он отступит сейчас – всё пойдёт насмарку. Завтра все забудут Кордобу и Каменную Переправу, но будут помнить Феррейрос.

– Мы можем вернуться к Феррейросу после набега орков! – парировала Астрид.

– На каком основании? – зять он на жену.

Молчание.

– Астрид, после набега, приди мы туда, получим в гости всю королевскую гвардию, – ответил сестре я. – Ибо договоры для того и заключаются, чтобы их исполнять. И короля не надо недооценивать – в мирные годы я за свои финты получил бы по шапке по первое число. Мне просто везёт, что в стране смута – я у короля на последнем месте по важности.

Если мы припрёмся под Феррейрос без чёткого «обоснуя», король вспомнит, что ему нужно показать «герцогам» крутость, мощь своей армии, чтоб боялись. И покажет её на нас. Кто считает иначе, прошу высказаться.

Перешёптывания, и тишина. Всё же я прав. А ещё я – везучий сукин сын! Вовремя попал, в нужное время и место.

– Йорик? – перешёл я к опросу следующего магистрата.

Тот нахмурился, покачал головой.

– Граф, я тоже за то, что не надо всякому отребью такое спускать. Да, мы получим выгоду со всех сторон. И уладим конфликт с Феррейросом. И сохраним лицо королю, и он этого не забудет. И получаем до Сентября три сотни отличных воинов. С какой стороны ни крути – везде хорошо.

Вот только дальше что? – повысил он голос и подался вперёд. – Если строить собственную империю, то главное не сиюминутная выгода, а перспектива. Будущее. А будущее может быть только одно: народ идёт вперёд лишь за сильным императором! Плевать на выгоду здесь и сейчас, надо дать всем понять на БУДУЩЕЕ, что граф Пуэбло играет только по таким правилам, и больше ни по каким! И я лично готов со своими парнями прямо завтра ехать встречать бандитов, теребить их по дороге, замедляя движение, чтобы ты мог собрать войско. Я выиграю вам несколько дней, Рикардо, встретимся у Феррейроса, где и похороним выродков.

Сильно сказано. А главное, открыто прозвучало слово «император». Пока не в контексте «повелитель всех земель людей», но уже достаточно опасное звучание. Я непроизвольно вжал голову в плечи, как и некоторые магистраты. А вот кто был не в теме, бароны, например, и лекарка, те наоборот вылупили глаза.

– Вольдемар? – продолжил я опрос.

– Мы не готовы к штурму и оккупации Феррейроса, – покачал наставник головой. – У нас пока нет пехоты, нет легиона. Но они у нас будут. Коня нельзя съесть за раз, Рикардо. Его надо резать и съедать по частям. Давай СЕЙЧАС оставим Феррейрос в покое, как и короля, но ничего-ничего им не забудем и не простим. И как только в стране что-то начнётся, а мы будем готовы к штурму стен, мы первым делом туда прогуляемся. Ибо чувствую, наш легион спокойно сможет противостоять королевской гвардии. ЗАВТРА мы отобьёмся и от короля, и от герцогов, и от самого дьявола! – На последней фразе он повысил голос до восторженного – проникся идеей баталий, понял их будущую эффективность. – Но СЕГОДНЯ мы ещё не готовы к тотальной войне.

– Логично, – закивал я. – Со всех сторон логично. Кроме того, что повода напасть на купчишек может не быть десятилетия. И всё это время придётся терпеть в тылу, в двух-трёх днях пути от замка, нашего промышленного центра с кучей передовых производств, мощный враждебный город с сильной армией и неподконтрольной тебе экономикой. Город, способный навербовать за пределами графства армию и ударить с тыла во время большого шухера с юга. Но я твою позицию понял, – кивнул я Вольдемару. – Рохелео? Ансельмо? Что скажет наш экономический блок?

– Граф, любая война стоит денег. А у нас их мало. – А это, кто б сомневался, мой главный скупердяй. – Но также истинно, что любая война – это военная добыча, война сама себя кормит. Я не открою секрет, сеньоры, если скажу, что мы – банкроты, – пристально оглядел он всех присутствующих. – Нам дают деньги только благодаря тому, что его сиятельство показал себя, как талантливый полководец. Но одного ореола мало, армии нужно ПЛАТИТЬ! А у наёмников с собой серебро, зерно, овёс, кони, телеги, доспехи и оружие. Это всё стоит немало. Я ни к чему не призываю, я вообще не военный, но своё слово сказал.

Я аж закашлялся от такого красивого спитча и картинно захлопал.

– Сеньоры, вот вам пример человека, занимающегося тем, на что господь дал таланта. Представляю вам Ансельмо, лучшего квестора королевства!

Мой помощник зарделся, а некоторые из собравшихся на полном серьёзе уважительно захлопали вместе со мной.

– Рохелео? – продолжил я перекличку.

– Я не военный, сеньор, – прижал второй квестор ладонь к груди. – И исповедую принцип не будить зло, пока оно спит. Я за мирное развитие событий. Графству так выгоднее.

– Но твой коллега упирает на добычу, – с улыбкой парировал я.

– Добыча берётся раз, – уверенно возразил сеньор Кавальо. – Война же после взятия добычи может продолжиться. И принести гораздо бОльшие убытки, чем стоимость того, что мы захватим разово. Я стараюсь думать чуть дальше, ваше сиятельство. Любая система должна кормить себя сама, а не зависеть от военной удачи.

– Мудро сказано! – уважительно покачал я головой. – Я услышал твою позицию и приму её в расчёт в своих планах. – Повернул голову к следующему магистрату. – Клавдий. А ты что скажешь, морда ментовская?

– На свою посмотри! – фыркнул претор, но не зло. Клавдий из древнего патрицианского рода, ему одному за этим столом можно со мной так перешучиваться. – Рикардо, давай я воздержусь? Этот вопрос выше моей компетентности, а личные хотелки озвучивать не привык.

– А с точки зрения оперативной работы если посмотреть? – нахмурился я, беря на слабо. Блин, человечище! Единственный из всех имеет силы сказать: «Я в этом не разбираюсь, сеньоры, думайте сами». Монстр!

Претор пожал плечами.

– Людей легче завербовать, когда они считают своего господина слабым. Слабого добивают все, граф. А вот предать сильного, когда велик риск, что тебе за это «прилетит»… – закачал головой, делая философскую паузу на «додумать». – Но это решаемый вопрос. Со временем решается всё. Так что относительно военного похода я по-прежнему воздерживаюсь.

– Ясно. Сеньоры бароны? Диего?

Барон Алонсо покачал головой, словно отгоняя наваждение.

– Сеньор граф, можно я тоже воздержусь? Будет приказ – пойдём на врага. Нет – пойдём на юг.

Разумная позиция. С учётом имён, что прозвучали за столом, перечислением сил, у нас тут шторм. Огромный политический шторм с кучей последствий. А у него всего лишь жалкий замок и сотня шлемов (воинов) под ружьём.

– Сигурд? – Это второму барону, брутальному Рохасу.

– Я, твоё сиятельство, – уверенно произнёс тот, – за то, чтобы драться. С врагами. А вот кто они, эти враги, какие они – это дело графское. Не моё.

«Вы рассуждаете о материях и людях очень сильно выше моего понимания. А мечом махать – это я с удовольствием. Особенно если надо ограбить трёхсотенное войско наёмников» – читалось на его лице. Усложняющий всё фактор – любой из моих баронов с удовольствием бы оказался под Феррейросом, ибо если получится его «поставить на счётчик» – выгодно будет всем, кто участвовал. Но послал туда я только тех, кто заслужил, кто присоединился ко мне перед безнадёжной со всех точек зрения операции в Магдалене. И пример Мериды – наука для всех; Хлодвиг, хорёк прохаваный, САМ пришёл ко мне с войском, добровольно. А они не пришли. Теперь кусают локти. И конкретно эти трое баронов с удовольствием возьмут то, что даёт судьба – казна и оружие наёмников. Хоть что-то, всё ж приятнее, чем ничего.