Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава 18 Живые цвета

Зима потихоньку отступала, близился новый оборот, который по местным обычаям отмечается в начале весны. Ялы даже сказали мне, какой именно, но для меня оказалось невыполнимой задачей запомнить четыре цифры. Впрочем, праздника мне ждать не стоило, и не только потому, что ялы такие вредные, или я ещё учусь. Нет. Просто, когда мне сказались «отмечается», оно то и значило, что отмечается – на стяге у шатра лорда Дидания, цифры и буквы из которого я всё равно не мог прочитать.

– Ещё одна причина покинуть ваш мир, – сказал я, когда узнал все подробности. Ялы уже привыкли к этому высказыванию, так как я говорил его почти каждый раз, когда узнавал ту или иную неприятную особенность Давуриона. Они, как и в прошлые разы, только усмехнулись, но Халун в качестве вежливости спросил, как празднуем новый оборот, простите, новый год, мы.

Как я его ждал, так «тот самый» последний день зимы и приблизился, оставив перед собой лишь пару суток. К слову, месяцы в Давурионе состоят из тридцати дней каждый, без исключения, и делятся на децины, но без названий. А говорится просто «Третья начала», если речь о третьей децины весны, «Первая середины», если осень, а лето и зима отмечались, как «Вторая тёплая» и, например, «Шестая холодная», соответственно. Итого имею на пять целых, двадцать пять десятых меньше дней, чем на Земле.

– Ещё одна причина? – подколол меня Роулл, подслушав мои мысли вслух. Как раз выдалась свободная минутка, в которую он рассказал мне про отсчёт времени.

– Обхохочешься, – не остался я в долгу.

Не сказать, что я сразу же всё усвоил, но постарался хотя бы запомнить, когда здесь начинается новый оборот.

На улице к вечеру того же дня поднялось выше нуля, и листья на входе в мой домик, окрасились в бирюзовый цвет. Смесь льда и слабой, только появившейся зелени. Такое сочетание мне нравилось больше, хотя я ждал, когда они станут изумрудными. Это будет означать, что наступила середина.

***

Бодрый и полный сил, я вышел на улицу и поприветствовал последний зимний день глубоким вздохом. Путь солнца незаметно становился выше, медленно поднимаясь к летнему зениту, а сосульки, свисающие со снарядов и карнизов столовой, красноречиво говорили, что весна всё-таки наступила.

Только после отхожего я вспомнил, что именно на сегодня Роулл задумал для меня что-то эдакое и прицепил на пояс ножны с Полосатиком. Обходя большие и маленькие лужи в песке, я дошёл до блока фехтования и увидел там мастера. Тот был не один. Рядом стояли ещё пять ялов в костюмах, которые я видел на пограничниках Живой Стены.

– Приветаю всех, – привлёк я внимание. – Мастер Роулл.

Ял быстро представил мне бойцов и объяснил правила первого соревнования. Его можно назвать «Все против одного». Всё оказалось неприлично просто: я с одной стороны, погранцы вместе с Роуллом – с другой. Сказать, что условия мне не понравились – это практически промолчать, и я сразу же спросил мастера об этой несправедливости. Он ответил, что в настоящем бою у меня не будет выбора, сколько противников встанут против меня. На этот раз пусть будет пятеро. Впрочем, он согласился на три удара для меня и по одному для них. К их счастью, Роулл сразу же заметил у меня на поясе Полосатик и попросил снять его.

Бой начался, и я сразу же ушёл в глухую оборону, чтобы понять, как противники дерутся. Техника у всех была одинаковой, но стратегию они выбирали разную – от грубого «напролом» до вежливого и куда более разумного «я пока в сторонке постою, а потом добью». Чтобы хоть как-то сравнять счёты, я высчитал момент и нижним круговым ударом вырубил сразу троих, а потом отпрыгнул от неожиданного удара Роулла. Он стоял в конце линии и не получил от меня, благодаря одному очень расторопному ялу. Все трое мгновенно и, что самое важное, синхронно оглянулись на отступающую к лавкам троицу, а потом весело посмотрели на меня. Только вот, их улыбки казались мне неестественными, злыми. Ялы хотели обезоружить меня, нанести как можно больше ударов, и сверху ещё. Мне пришлось уворачиваться от троих, и один ощутимый удар по ноге я всё-таки получил. Больно, но не более того. Тут же вырубил обидчика. Ну, как вырубил? Он и не думал отступать после полученного скользящего удара. В этот момент внутри заиграла злость, и я одними лишь губами произнёс условие, которое электризует клинок. Второго касания моего клинка обидчик не выдержал и скорчился на земле. Остались Роулл и тот расторопный ял. Они, судя по их лицам, не поняли, что я сделал, и снова пошли на меня, а я в пылу боя так и потерял мысль, что условие, нацеленное только на одного яла, ещё действует.

В голове осталась только одна мысль – оставить Роулла на десерт, но он не дал мне выбора, накинувшись первым. Второй, чуть менее ощутимый удар я почувствовал на руке, которой держал оружие. Чтобы не выронить его, я схватился левой рукой за яблоко, и снова зазвенел металл. В какой-то момент мне в голову пришла идея. Чудом уведя оба перекрещенных клинка противников вверх, я оттолкнулся ногами и на коленях проскользил по слякоти прямо между ними. Ялы не сразу сообразили, что я сделал, за что и получили по удару в ноги. Электричество, про которое я вспомнил только в этот момент, прошло сквозь одежду, и они, тоже скорчившись, упали на спины.

– Чёрт! – выругался я, думая, что подал слишком много сил, но дыхание и учащённое сердцебиение на артериях успокоили меня. Тогда же подошли и остальные, обеспокоенные судьбой своих товарищей. – Без паники, они скоро очнутся.

Двое задышали громче почти после моих слов, а вот Роулл что-то не двигался. Прошло секунд тридцать, и я уже собрался снова проверять его пульс, но он очнулся прежде, чем я потянулся к нему.

К счастью, всё обошлось, и я объяснил ялам, что это было. Тот, на котором всё началось, признал, что решил смухлевать, но, похоже, не сильно-то раскаивался о содеянном. Так или иначе, Роулл отпустил их восвояси и встал рядом.

– Это что за бандиты? – спросил я, когда воротина за ними закрылась.

– Защита стены. – Ял помрачнел. – Да уж, ты был прав, всё совсем плохо.

– Не понял, – ответил я.

– Давно набегов не было, вот и забыли всё.

– Ну конечно, – усмехнулся я. – И поэтому ты решил подключиться?

– Слушай, Андрей, – сказал он ещё более подавленно. – Прошу, как друга, а не ученика. Вперёд не используй никакую магию против меня. Почему-то она действует на меня сильнее, чем на других.

– Прямо, любая?

– Да. И живительная тоже.

– Хорошо, ami, я запомню это, – Роулл вскинул брови, услышав из моих уст слово, означающее «Друг», которому меня как-то Халун научил. – До завтра.

***

У мастера Халуна я всё так же учился Старому яльскому, подозрительно похожему на латынь. Его использовали, как общепринятый, когда королевство ещё не было бывшим, прошу прощения за тавтологию. После восстания же марны и люди каким-то образом пришли к рутене. Причин было две. Первая – они банально хотели полной независимости от ялов, в том числе от их речи, мер длины и других аспектов жизни. Вторая причина заключалась в том, что ялиский язык – язык магии, и, вкладывай ты силу в условие или просто говори, но зачастую даже безобидное «Чтоб ты провалился» сбывалось, не говоря уже о более опасных пожеланиях.

Халун, поддерживая разговор, как и Вадис, вспомнил каких-то Похитителей, и существ, способных изменять разум так, что ты будешь свято верить в то, что насаженный язык – твой родной, но я в это не верил, показывая ему собственные литеры и называя каждую поимённо. Ял не нашёл, что ответить. Вдогонку у меня возникли ещё вопросы: «Почему бы, тогда, не куда более простой английский?». Или вот ещё: «Почему не свой собственный?».

– Возможно, дело в Гнису, – снова пожал он плечами. – Твои друзья неизбежно меняли этот мир, даже не задумываясь об этом. Кого-то, может, не признали, а кто-то мог тайно прожить у каких-нибудь марнов и научить их новому языку. Рутена, между прочим, пришла от них. Кто знает, может, среди них ещё живёт тот Гнису?

– Да ну, это похоже на сказки, – махнул я рукой.

– Да, похоже, но ты же не можешь их опровергнуть.

Ял ещё долго говорил об этом – разговорил на свою голову. Но интересно, что здесь вообще понимали такие аспекты. Из Халуна получился бы прекрасный историк, но я здесь не за этим, да и мастер вскоре замолчал.

Мы вернулись к прежнему режиму занятий – дозвучного повторения слов с латыни и их смысла. К счастью, ученик ялу достался способный, и я справился с очередной пачкой слов за какие-то жалкие минуты. Халун, было, хотел сделать перерыв, но я, привычно теребя листочки на плаще, решил спросить:

– Мастер, как у вас получаются такие изделия? – Он проследил взглядом за моей рукой и усмехнулся:

– Боялся, что ты спросишь, но… – Он задумался на несколько секунд. – А пусть будет, – махнул рукой, и мастера будто бы прорвало.

На довольно ёмкое введение ушло оставшееся время занятия. А ведь Халун-то стал более разговорчив и открыт с тех пор, как я только увидел его, но сегодня он сказал, пожалуй, больше, чем за всё время до этого. Видимо, у него просто не было учеников, которым он мог передать свои знания, или друзей, с которыми можно просто поболтать. К счастью, как спаситель, вдруг появился я и… Скромнее, Дюша, скромнее.

Во-первых, я узнал, что эти изделия называются «Живой Листвой». Про то, что они могут выжить в самых неблагоприятных условиях, я уже слышал, но до этого момента я не задумывался о сфере их применения, а она невероятно широка. Из того, что я уже видел – одежда, дома, посуда, мебель, даже двери, пусть и несколько специфические. Минусов у «Живой Листвы», по моему, вовсе не было, хотя в некоторых случаях они рвались, как и материал, из которого они сделаны. Сложно сказать, что на это влияет, но Халун ответил, что для разных задач есть разные способы её выращивания. В качестве подпитки для неё служит окружающая магия и питательная субстанция. Без неё никак. Впрочем, все эти свойства магически прививались растению, и их комбинации ограничивались.

Используя разные свойства местной флоры, ялы сравнительно недавно научились делать то, что я уже видел. Кроме того, ведутся разработки в разных других направлениях, хотя Дариуль, чьё имя или фамилию уже неоднократно называл Халун, занимающийся этим, заметно замедлил свои изыскания в силу возраста. Именно он в относительной молодости изобрёл Живую Листву и научил Халуна и нескольких других ялов пользоваться ей.

***

Наступило очередное промозглое утро. Уже с трудом я ждал, когда же погода смилуется и позволит мне снова идти к моему шалашу в лес.

Быстро одевшись, я раздвинул лиственные шторы и по лужам пошёл по утренним делам, а после двинул в столовую. Привычно зайдя туда, я подошёл к своему блюду и неожиданно поскользнулся. Лежал несколько секунд, думая, что сделал не так. Вроде и льда на полу не было видно и воды не натекло. Как же так получилось?

Уперевшись руками, я приподнялся и потёр больно ушибленный затылок, после чего глубоко вздохнул и встал на ноги. Рука всё ещё сжимала опустевшую металлическую кружку, впрочем, я не сильно расстроился, так как чай в столовой мне в большинстве случаев не очень нравился. Ялы заваривали, наверное, всё, что только можно заварить. Иногда мне наливали даже солёный чай, от чего я, не сказать, чтобы плевался, но пил с трудом. Зато с сахаром здесь всегда был порядок. Повар, с которым я не очень-то и общался, ставил небольшую чашку с серо-бурым веществом. Оно хорошо растворялось в воде, но я не мог отделаться от мысли, что что-то в нём неправильно. Однажды, вспомнив про римский сахар, я напрямую спросил, но он честно ответил, что в состав никакие тяжёлые металлы вроде свинца не идут.

Имя повар мне за столько месяцев так и не открыл, поэтому я звал его просто – повар. С чем была связана такая конспирация, я и не выведывал. Может, родители одарили чем-то особенным? Или не любила его в детстве мамка и всё тут. Но это лишь мои предположения. Конечно же, докучать я не стал даже спустя столько времени, а в мысли не залезал.

Как оказалось, с солью сегодня меня тоже не обидели, и салат сразу же после съедения попросил пить. Тогда я посмотрел на кружку и снова глубоко вздохнул. На этот раз от досады.

После приёма несколько уже осточертевшей растительной, пусть и вкусной, пищи, залитой сверху простой водой, я вышел и отправился к фехтовально-стрельбищному блоку площадки.

У Роулла меня ждал очередной сюрприз, которого я никак не ожидал. Он, оказалось, решил сегодня устроить соревнование стрелков с теми же правилами, что и вчера. Только на этот раз сам решил не участвовать, а выставил напротив пятерых ялов, которые взяли меня в кольцо. Мастер бросил мне лук, а по полю раскидал доверху наполненные колчаны, по десятку стрел в каждом.

Тренировка началась неожиданно, и я получил первую же глупейшую стрелу. В надежде на порядочность противников, я метнулся к стрелам, но не тут-то было. К счастью, как и вчера, оружие нам выдали ненастоящее. Вместо наконечников стрелы снабдили мягкими шариками, которые, впрочем, прижигали довольно болезненно. Первый противник пал – его я выцелил в грудь и сразу же взял следующую стрелу, уворачиваясь от противника позади. Возможно, Роулл сказал им стрелять в какой-то очерёдности, но у меня не было времени задумываться над тем, кто пустит снаряд следующим. Вскоре поле покинул ещё один, но и я потерял ещё одно ранение. А меж тем, противников оставалось трое. Нет, двое – одного я подстрелил, отбив натянутым луком стрелу и пустив свою.

Бам! Мне в шею попал ещё один шарик от какого-то яла, хотя я и пытался увернуться. Месть не заставила себя долго ждать, но это уже не имело смысла.

«Это всё из-за того, что я сегодня чаю не попил!» – подумал я, поднимая руки, но, с другой стороны, хотя бы получилось весело. Вот бы ещё Роулл с ними встал, но что-то он сегодня не решился.

– Хоть не всухую, – сказал я. Мастер не ответил, а только сказал остальным ялам, с довольными лицами снимающим шнуры, что они свободны. – Как представление?

– Плохо, что ты подставился, но один на один выстоишь.

– Надеюсь, мне не придётся стрелять в разумного, – ответил я, прекрасно понимая, что в этом мире возможно всё. Роулл, да и Халун уже неоднократно говорили, что пока у меня в руках оружие, я становлюсь целью, и чтобы прожить подольше, мне нужно уметь им пользоваться.

Увидев, как младший мастер покидает стрелковый блок, я по обыкновению сказал:

– До завтра.

– Нет, – ответил он тяжело, подняв голову к небу. Странно, но в его голосе в этот самый момент читалось огорчение, будто он сам не хочет этого говорить. Роулл опустил взгляд и посмотрел на меня через плечо. – Завтра я отправляюсь в Норгдус. Надеялся, акаст Халун об этом скажет.

– На долго уезжаешь?

– До первой тёплого, если считать с дорогой.

– Значит, счастливого пути, – ответил я.

– Bona via, – ответил он теми же словами.

Ял, не повернувшись, покинул площадку. Казалось, он знал, что с луком я покажу, не буду скромным, отличные результаты, и рассчитал, что именно в это время тренировка закончится.

До полудня у меня осталось ещё прилично времени, а до занятий с Халуном – тем более. Похоже, найдя в моём лице благодарного слушателя и ученика, он расцвёл, аки сама Живая Листва. К слову, давеча на мой вопрос об обучении он ответил неопределённо. Этой магией владеет от силы десяток ялов во всём городе, включая её создателя и мастера Халуна. Это очень ответственное решение – делиться ей с кем-нибудь ещё, кем бы он ни был. Впрочем, я уже давно перестал чувствовать себя особенным.

В оставшееся время я решил немного отдохнуть и привестись в порядок. Пусть тренировка и прошла наскоро, на ней я успел накувыркаться и извазюкаться.

Не засыпая, с закрытыми глазами лёг и начал фантазировать над тем, что первым изменю в живом доме, где я уже больше полугода живу. А вдруг Халун таки решится? Мысль зацепилась за слово «проекты», плавно перетекла на мою прошлую жизнь, на то, кем я там работал и даже коснулась друга Тихонова – фаната того, чем мы занимались чуть меньше года назад. Вот у него и впрямь призвание, а что касается меня, я бы сказал, что мне это просто нравится. Кому знать, может, ещё не всё потеряно?

***

Часам к двум от полудня я понял, что всё-таки поддался и заснул. В суматохе собравшись, я миновал столовую и примчался к Халуну, который, конечно же, ждал. Вряд ли это первый раз, когда я опаздываю к нему, да и сам Халун не выказал какого-то осуждения, но даже пять минут отсекать от очередного занятия не хотелось. С другой стороны, у меня не было ни часов, ни будильника, ничего, что я мог бы использовать для определения точного времени. А солнце – ненадёжный способ узнать время. Оно с временами года так или иначе отклоняется, создавая как раз вот такие погрешности, как сегодня.

Сегодня он ждал меня в небольшой закрытой от дождя беседке, где на столе разложил множество бумажных листочков разных цветов от белого до чёрного. Некоторые соседние цвета повторялись, но уникальных оказалось всё-таки больше.

– Итак, что это?

– Я проверяю слова одного учёного, – таинственно ответил он. – Что видишь?

– Ну, бумагу, цветную.

– Добро, – терпеливо ответил он. – Много цветов повторяются?

– Ну, есть. Вот пара, вот ещё, тут, здесь, – ответил я, всматриваясь в одинаковые листочки.

– Получается, ты – самый обычный человек. – Сказал он так, будто догадывался об этом. На мой вопросительный взгляд он поспешил объяснить: – Здесь нет одинаковых цветов, а те, которые ты выбрал, берёт любой другой человек в Давурионе.

– А-а. Ладно?

– А вот такие выбирают ялы, – договорил он, ткнув в жёлтую и оранжевую и некоторые другие, отличные друг от друга цвета. После тёмно-фиолетового, например, шли две чёрные карточки, и какую разницу Халун нашёл между ними, я решительно не понимал. Мастер даже заметил:

– Похоже, ты не веришь.

– А знаешь, кажется, я понял, – ответил я, когда меня, наконец, осенило. – Цветов-то много больше, чем мы видим. Зависит от длины волны.

– Расскажи подробнее, – попросил он.

Немного вспомнив, я выложил то немногое, что знаю про свет. Лицо Халуна много раз менялось от удивлённого до откровенно сомневающегося, но он жадно усваивал мой сбивчивый рассказ, не перебивая. Когда же с помощью условия lumen подключил к рассказу свой собственный свет, я сам удивился, сдвинув его в сторону ультрафиолетового излучения. Не от того, что он исчез, а от того, что у яла в этот же самый момент неожиданно засветились зрачки, будто бы у кошки в темноте.

В теории я мог сдвигать свет и дальше, но не стал этого делать. Не хватало мне самого себя радиацией облучить, в какой бы стороне спектра она ни находилась. Впрочем, если меня мой собственный огонь не обжигает, может, с излучением будет так же?

– Ну всё, дай глазам отдохнуть, – сказал я, когда вокруг радужек яла появился красный цвет.

– Да, ты прав, – ответил он, промаргиваясь. Это не очень помогло, поэтому он потёр глаза руками. – Проклятие, ты снова причиняешь мне боль.

– Больше ничего тебе не расскажу, – притворно обиделся я, сложив руки на груди и повернув голову в сторону.

Халун понял, что я не всерьёз, поэтому притворно же посокрушался и пошёл умываться. Наверное, неприятные ощущения. Мне-то лучше, я на сам фонарь не смотрел.

– Давай лучше Живой Листвой займёмся, – сказал он, когда вернулся.

– Что? – не понял я. – Ты вчера мне всё рассказал.

– Я считаю, тебе можно доверить эту тайну.

– Надеюсь, её создатель не станет меня преследовать.

Так как с предысторией и введением я ознакомился уже вчера, ял рассказал, как работать с Живой Листвой. Оказалось, так называлась не только листва, но и ветки, стебли, ствол, если это дерево, цветы и даже корни. В принципе, так называлось всё, что могло быть растительного. Для того, чтобы та или иная, назовём её так, единица растительности прижилась, необходимо «ядро». В сравнении с обычным растением, оно являлось корнем, который должен вбирать в себя любую возможную энергию из окружающей среды, являясь чем угодно. Камушком, кольцом, или каким-нибудь другим твёрдым предметом, для надёжности, но а так вообще чем угодно, куда можно поместить магию, даже сам подопытный объект. От ядра так же можно пустить настоящие корни, чтобы охват получился больше, но тут уже мелочи.

– Ядро в Живой Листве найти не сложно, – сказал мастер. – Оно чуть светится своим цветом в магическом зрении.

– СНДВ, – тихо поправил я яла, но он не обратил внимания.

– Самое простое – красное. Его используют для одежды, мелкой утвари, иногда даже быта. Два родственных ядра – зелёное и жёлтое. Первое сохраняет тепло и сдерживает воду, а второе, его более сложная ипостась, может работать с жаром горна и сильным холодом. Но самое сложное – серое ядро. Оно может придать материалу большую прочность. Ветку не разрубит топор, а большой лист сдержит стрелы.

«У меня-то, поди, всё красное», – подумал я, хотя потом вспомнил про листья на входе и засомневался.

Халун рассказал, что ядра можно сплавлять друг с другом и получать их гибриды. Как пример, серое с жёлтым – это прочный доспех, в котором тебя не поразит ни мороз, ни огонь. Красное с зелёным – непромокаемая одежда или черепица на крышу. К сожалению, третьей примеси, какой бы она ни была, ядро не выдержит и разрушится.

После этого ял начал учить меня, и в первый же день я смог сделать небольшой плоский поднос на красном ядре. Ну, как «сделать»? Манипуляции с Живой Листвой представляют собой что-то вроде работы в трёхмерном графическом редакторе, где, впрочем, не требуется водить мышью – вместо неё сила мысли и приложение определённой магической энергии. В тот момент, когда проект считается готовым, в ядре замыкается кое-какая цепь, и Живая Листва начинает свой рост. Для этого требуется материал – плодородная почва и вода, а так же время, так что выращивать стрелы в разгаре битвы смысла нет.

К счастью, процесс роста до какого-то момента является обратимым, и можно, разомкнув цепь, к подносу, например, приделать ножки, ручки, или даже же придать ему другую форму. Однако, если пройдёт достаточно времени, для его изменения придётся либо разрушать старое ядро и вести новые линии по ещё живой материи, либо, что проще, создавать новый проект и делать то, что нужно таким, каким нужно.

Когда я уже отдыхая и обсыхая в листьях после душа, интереса ради решил рассмотреть домик, где живу, у меня появилась идея изменить крышу. А что? Размеры домов для меня никогда не были большой преградой, так и с проектом Живой Листвы, который я начал накладывать тут же, потому что моё неосторожное воздействие заставило ядро разрушиться. Хорошо хоть, световое дерево, гамак и листья на входе являлись отдельными структурами, иначе пришлось бы завтра же бежать к Халуну и слёзно просить его о двух вещах: сделать всё, как было, и, конечно же, о прощении.

Магическое зрение, которое СНДВ, прекрасно показывало мне все воссозданные линии – к счастью, пусть и не придавая большого значения старым, я хорошо запомнил их расположение, тренируясь вечерами самостоятельно.

Восстановив проект, я выдохнул и, глянув обычными глазами в окно, где небо уже окрасилось в закатные цвета, решил сделать ещё кое-что. Практика мне казалась не лишней.

Конечно, Живая Листва растёт гораздо быстрее, чем обычная, однако моему новому проекту – столу до полного, скажем так, созревания, ждать от нескольких дней до недели. Халун сегодня сказал, что время зависит от сложности проекта, доступности питательных веществ, влажности воздуха, тепла, ретроградного… Ладно, последнее – это я уже от себя добавил, хотя такой вариант я не исключал, если где-то в ближайшей звёздной системе и впрямь есть этот Меркурий.

***

Следующий день встретил меня довольно рано, и, пока тишь да гладь, я сделал для себя ещё одну небольшую мелочь.

Посмотрев на результат проектирования ещё раз, я взялся за одежду. Мой чёрный плащ, вскоре украсили две прямые линии из приращенных зелёных листочков, срезанных с гамака. Такой он теперь стал в полосочку. Разумеется, для этого пришлось поработать, потому что сетчатый проект плаща был сложнее всего, что я делал до этого, вместе взятого, да ещё и модифицированного.

Глянув в окно, я с ужасом понял, что опоздал на занятие к Роуллу, но потом вместе с облегчением пришло понимание, что я зря загоняюсь. Младший мастер ведь свинтил в Норгдус, и к этому моменту вряд ли даже дошёл до него. Выдохнув, я вернулся к обустройству дома, и последним моим дополнением к комнате стал ещё один проект. Ко столу не хватало стула, а после того, как измотался морально, я отправился прочь.

Город с приходом весны оживал, и хоть на ветках живых домов ещё не появились листья, множественные ветки уже покрылись почками. Кое-где под тающим снегом уже начали пробиваться ранние цветы, похожие на подснежники, а карнизы украсились сотнями капающих сосулек, которые ялы, кто как мог, сбивал на землю. Одна такая даже упала рядом со мной, и я лишь легонько ругнулся в сторону скрывшегося в окне ребёнка.

Поразительно, но весна не тянула с тем, чтобы наступать. Если ещё неделю назад под одежду чудом не проникал промозглый ветер, то сегодня от него не осталось и следа. Видать, не даром весне отвели всего один месяц. К его концу укоренится, пусть и непрочное, но почти комфортное лето.

Миновав границу деревни, я оказался в Светлом. Шёл не через арку, а по старой дороге со статуями, чтобы запутать следы в снегу. Не знаю, от чего, но мне не хотелось делать свою уютную обитель в лесу достоянием общественности. От куда у меня развилось такое чувство, я даже представить не могу, но ещё зимой у меня появилось ощущение, будто кто-то за мной следит, где бы я ни был и чем бы я ни занимался. Самое смешное, что я успел убедиться: ялы уважают частную жизнь друг друга, и каким бы интересным я ни был, никто за мной не следил и не преследовал без скидки на то, что я человек. Даже Халун, замечая, как я в очередной раз непроизвольно оглядываюсь, говорил, что я веду себя странно.

Основательно запутав следы позади способом, которому меня однажды научил Роулл, я расслабился и пошёл дальше. В тот момент я почти осязательно чувствовал, как ко мне возвращаются силы, ушедшие на СНДВ. Сама Живая Листва их почти не забирала.

Снег так и норовил попасть мне в сапоги, но я вовремя накинул штанины поверх и пошёл ещё быстрее. Обувь служила мне отличным теплоизолятором, но если внутрь попадал хоть грамм замёрзшей воды, это выливалось в гарантированные мокрые ноги. Большее количество вообще заставляло хлюпать внутри. Видать, Халун несколько перестарался с изготовлением ботинок, и мне в этот момент пришла идея переделать их под себя, чтобы в будущем избежать таких же испытаний. Хотел ещё к местному сапожнику сходить, но решил, что учить его новым красочным выражениям – ниже моего достоинства и слишком уж щедрая услуга.

Вскоре я, наконец, дошёл до своего шалаша и очень обрадовался, что не забыл дорогу к нему. Не забыл я ещё, как забираться на дерево. Устроившись внутри, я убрал от туда снег и достал припасённые листики зелёного цвета и несколько камушков. Делать ядра Живой Листвы из ничего я не стал даже пробовать.

Листочки с удовольствием вобрали в себя знакомую магию, а цвета я выбрал жёлтый с зелёным, чтобы не ждать полного роста до лета. В качестве эксперимента я даже выкопал из под снега несколько дубовых листочков и попытался прирастить их. Сложно сразу сказать, получилось ли, ведь это всё-таки жухлая листва, но я надеялся на лучшее. Сделав из них небольшой веер, я повесил его на ветку сверху и занялся уже большими линиями – корнями до земли, ветками и даже листьями, а в качестве питания, пока корни будут тянуться вниз, привил одну из линий прямо к настоящему дереву. Ему такой довесок не окажется непосильным.

Не забыл я и про импровизированные бойницы, а окном выступал круглый проём прямо сверху, в теории, с видом на звёзды. В ясную погоду – просто отличное решение, а в дождь спасёт люк из сплетённых веточек, плотно закрытых листьями с одной из сторон.

Ещё одно ядро пошло на изготовление пола – такого же мягкого, как листья гамака в доме на площадке. Не бегать же мне по шалашу. Он был, скорее, для посиделок, полежалок и других «по-». Пришлось, правда, весь мох и старые листья выгребать, снова оголяя кору, но так даже лучше – лишнюю воду будет забирать Живая Листва, и дерево не сгниёт прямо в центре.

Когда закончил и сел, перевшись в одну их удобных веток, задумался над тем, что Роуллу можно было бы брать с собой живые лежаки. Видимо, ему такую магию не преподавали. А вообще, не плохо бы делать не простые лежаки, а полноценные спальные мешки, да раздавать их бойцам на Стене. Конечно, это не заменит кровать, но станет отличным подспорьем в дальнем походе. Эх, а Роулл ушёл.

К полудню, вернувшись в дом, я заметил небольшой прогресс. Линия, пущенная мной, почти дорастила ветку до места, где я запланировал стол, правда, в ножку превращаться пока не спешила. Вздохнув, я примерно представил, сколько мне придётся ждать, и пошёл на занятие с Халуном.

***

– Халив... ой, приветаю. Ща проснусь, – Утро встретило меня сегодня непривычно. Прямо у входа в столовую я повстречал мастера Халуна, помотал рукой в приветствующем жесте и пошёл к ледяной воде, чтобы умыться.

– Чем обязан? – спросил я, вытирая лицо. Ял сидел на лавке, положив локти на колени. Он ответил:

– Я пришёл сказать, что мне больше нечему тебя учить.

– Ап-ф… что? – Конечно же я удивился.

– Лорд Диданий разрешил тебе оставаться в Илибезе столе, сколе нужно. Ты даже можешь остаться здесь жить.

Сев рядом, я провёл рукой по лицу и рассеянно попробовал это слово на вкус:

– Жить. Да-а, неожиданная новость.

– Ты будто не рад, – ответил мастер.

– Халун, я уже столько думал над этим. Джае не знаю.

– Хочешь вернуться?

Если бы я ответил «да», это было бы ложью. Что-то в этом мире есть такое, что тянет меня изучать его дальше, несмотря на все опасности, трудности и неприятности. В момент, когда я возвращался с Лучиком из руин Плаишкора, я почувствовал что-то, пробудившее мою давнюю мечту – посмотреть мир. Глупо теперь думать об этом, учитывая, что я туда, возможно, никогда и не вернусь, но стремление-то осталось. Оно будто бы жило где-то в груди и толкало: вперёд, за моря, за океаны, за горы и леса!

Мысль, куда мне теперь податься, появилась сразу же. Она настойчиво твердила: «на Пламенную Гору». Может, это мой внутренний голос, расцветший в благоприятной среде, а может, кто-то просто внушает мне это, кому знать? Так или иначе, меня на месте останавливало только одно – обучение, и оно вот только что завершилось. Мне, разве что диплом не выдали.