Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

***

Море долго играло с нами, бросало мачту, словно щепку, переворачивало её, подкидывало вверх. Вода несколько раз погребла под собой. Баз понятия, как Вадис, но я чувствовал себя щепочкой в ванной безумца, который решил устроить потоп соседям снизу и сверху.

Что только я ни испытал, пока нас крутило, и радость, и горе, да всё, что можно испытать в жизни. Несколько раз перед глазами промелькнули самые яркие события, произошедшие со мной со дня моего рождения. Большая часть, что удивительно, уже от сюда, из Давуриона.

Голову заполнили только мысли о том, чтобы удержаться на этой треклятой мачте. Она посадила, наверное, уже сотню заноз мне в руки и стёрла их до крови. Но какая разница, изотру я кожу на ладонях или нет, если в результате выживу? Зло гораздо меньшее.

У Вадиса положение, похоже, нисколько не отличалось от моего. Гримаса боли вместо привычного лица красноречиво об этом сообщила.

«Не долго нам осталось, – думал я. – Или шторм убьёт или что похуже».

***

Всё плохое, как и хорошее должно когда-нибудь заканчиваться. Вот и двухдневный шторм начал утихать. Нас больше не швыряло из стороны в сторону, в руки больше не врезалось столько заноз, да и не тёрлись они теперь. Качка сходила со смертельной к кошмарной.

Вскоре и вовсе всё прекратилось, и теперь во влажном воздухе после дождя с громом летала только свежесть. Над морем лениво поднималось солнце. Рассвет был прекрасный, да и мы устроились куда удобнее. Мачта не крутилась, за что отдельное спасибо тем палкам, на которых сейчас держались обрывки парусов.

– Ну, что, выжили, стало быть? – спросил я вслух, не боясь уже сглазить. Хоть я и не суеверный, в такие моменты предрассудки сами просыпаются. – Ты как?

Марн повертел головой, приходя в чувство, и что-то увидел за моей спиной

– Глянь-ка, суша.

– Поплыли, – с облегчением сказал я, оборачиваясь.

Берега не оказалось – Вадис увидел каменистый обрыв, уходящий глубже в море. Сверху висело много кореньев деревьев, но даже если бы они оказались в досягаемости моих рук, я вряд ли смог бы сейчас подняться по ним и оказаться наверху. К сожалению, на воде тоже не было камней, на которые можно хотя бы присесть.

– Теперь-то куда? – спросил я, оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь. – Наверх не залезем.

– Нам в ту сторону, – ответил марн, указывая рукой, кажется, в направлении севера, – но я боюсь, что это граница вражеского королевства.

– Какая теперь разница? – спросил я небрежно.

Вражеское или нет, твёрдая земля под ногами – это лучше, чем ничего. Плыть вечно никто не способен, а вот лежать на земле – хоть до бесконечности.

Мы начали усиленно грести, но я понял, что такими темпами мы легко развяжем те непрочные узлы, которые я давеча наспех завязал. После нескольких напряжённых минут я кое-как обновил их. Руки слушались скверно, а пальцы – тем более, но, кажется, они начали приходить в чувство. По крайней мере, теперь, даже если мы с марном заснём в пути, захлебнуться уже не получится. С этого момента я забеспокоился о возможной заразе, но руки больше не кровоточили, и, похоже, всё не так плохо, а виновата ли тут магия или моя природная живучесть, вопрос отдельный. Однако, надо сказать, что второе меня не особо-то и радовало. Болел, как и все.

***

Тихий шелест воды вокруг совсем не успокаивал, но грести становилось легче. Иногда я даже мог оттолкнуться ногами от скал под водой. Волны подбивали к берегу, а обратно уже ослабшие, почти не мешали. Бешеный сердечный ритм тоже вскоре успокоился, но расслабляться даже сейчас я считал непозволительной роскошью.

Медленно над нами проходил каменный берег, но со временем кромка его снижалась. Через несколько долгих минут или часов, я больше не считал время, всё казалось вечностью; в общем, ближе к полудню, край берега заметно спустился, но, как назло, закончились коренья, и даже пролазов я до сих пор не нашёл. Вскоре на глаза попался большой гладкий камень.

Немного поразмыслив, я предложил Вадису хоть чуть-чуть отдохнуть и попробовать обсохнуть, и он согласился. Конечно! Уверен, он и сам мечтал сейчас вылезти. Просто, дальше отмокать в морском рассоле не хотелось ни мне, ни ему.

Залезать пришлось невысоко – камень порой полностью закрывали волны, но это лучше, чем ничего. «Судно» мы пришвартовали за свои же тушки, только верёвки чуть-чуть ослабили. Марну пришлось помочь – старика почти оставили силы, но он напрягся и сел рядом под появившемся солнцем, прижав колени.

– Знаешь, ваши корабли – потрясающие, – стуча зубами от проникшего под одежду ветра, ядовито сказал я. – Такое качество сборки ещё поискать.

– С вашей верфи, – отразил он в той же манере. – Наш бы насквозь пробил.

– Чёрт бы меня побрал, если я захочу здесь остаться.

– Может, дашь нам шанс?

– Тут здорово: магия, драконы, порох и чистый воздух, но на неделе я сдохну. Какой ещё шанс? – брезгливо отвернулся я.

– Э-эх, выживешь, не забудь навестить мою могилу.

– Это ты-то меня учить собирался? Могилу его, видите ли, навести! Фиг!

– Я не выберусь, и ты это знаешь, – спокойно ответил он, смотря мне через плечо, на море. Потом он горько усмехнулся и договорил: – Хорошее место для гибели.

– М-эх, – махнул я рукой.

Разбухшая до боли кожа приходила в норму ещё долго, поэтому я решил немного прилечь. Жгучая соль между мной и камнем давала о себе знать, поэтому я больше ёрзал, чем отдыхал, но это всё равно лучше, чем плескаться в море почти сутки. Волосы тоже слиплись и стали похожи на солому. Трогать их и уж, тем более, расчёсывать у меня не возникло ни малейшего желания, да и нечем, собственно.

Мышцы ныли, но боль медленно утихала и двигать руками становилось всё проще. Всё это время я рассчитывал, сколько примерно времени нам ещё плыть, если скалы продолжат так же опускаться. Только ничего дельного в голову не лезло.

– Ну чё, готов ещё к рывку? – марн явно не ожидал от меня такого энтузиазма. Мы достаточно обсохли, чтобы продолжить, и я не видел больше причин оставаться здесь.

– Готов, – на выдохе ответил он. Ну, да, какой тут отдых? Поесть бы чего.

Мы снова прыгнули в воду и схватились за мачту. Необходимости спешить с завязыванием больше не возникло, и я качественно справился с узлами. На берегу мне, к сожалению, не удалось найти ни камня плоского, ни ветки, зато ближе к заветному спуску я мог легко руками отталкиваться от скальника. Круглые или острые, меня с мозолями на руках это не волновало.

Наше передвижение очень ускорилось, и ещё через несколько часов, когда стемнело, мы почти достигли цели.

– Как думаешь, хоть один из пиратов выжил? – решил спросить марн.

– Не знаю, хотя один из них показался мне хорошим человеком. Но нам самим бы выбраться.

– Крушение произошло недалеко от берега. Вдруг мы с ним встретимся?

– Да плевать, если честно, – ответил я. – Что он нам сделает?

– Твоя правда, – вздохнул марн.

Последний рывок оказался дольше, чем я предполагал. Мы плыли довольно быстро, но каменный берег медленнее опускался. Наконец, я увидел впереди соприкосновение воды с берегом. Моих сил даже немного прибавилось, хотя, может, это так казалось.

– Эй, Вадис, ты там как? – спросил я, но никто не ответил. Обернувшись, я увидел, что старик лицом лежит на мачте и не двигается. – Не вовремя ты заснул, друг, рано! Эй! – Прошлось даже трясти марна, но он и так не проснулся. – Чёрт. Потерпи, тут немного.

До нормального берега и впрямь оставалось метров пять, и их я преодолел с небывалой скоростью – за несколько секунд, которые, впрочем, показались мне вечностью.

Быстро отвязавшись от мачты, я отвязал марна и за руки потащил его дальше от линии воды. Под ногами скрипели гладыши, и я несколько раз чуть не упал на влажных камнях, но всё-таки смог преодолеть ещё несколько шагов, прежде чем выбился из сил.

– Спаслись! – Выпалил я сквозь тяжёлые вздохи и почти упал на спину. Сердце и душа ликовали. – Слышишь, спаслись!

***

И всё-таки, положение наше назвать счастливым язык не поворачивался. Через полчаса я с ужасом понял, что у Вадиса сильнейшая лихорадка. Марн очнулся, но он весь дрожал, просил пить, и, казалось, ещё чуть-чуть, и загорится от жара. Чтобы хоть чуть-чуть помочь, я порвал рубашку на лоскуты, намочил тряпку, остудил её на ветру и приложил ему ко лбу.

Набрав веток, мха и больших листьев в ближайших джунглях, куда не решался отправиться дальше, чем на пять метров, я соорудил некое подобие кровати для марна и почти без усилий переложил его туда. Но вскоре старик стал совсем плох, а я сидел и не знал, что делать. Глаза бегали, руки дрожали, в душе поселилось отчаяние. Казалось, ещё немного, и не выдержит уже моё собственное сердце, удары которого отдавались гулким эхом в ушах.

Мне хотелось помочь ему, как я помог тому марну – Круле, но ему не нанесли наружных ран, с которыми я бы, может и справился. Вадису слишком много досталось, и у него появились недостижимые для меня внутренние проблемы, одна из которых – его истощенный организм, неспособный бороться с болезнью. Удивительно, что он вообще доплыл до сюда, если уж на то пошло.

Всеми силами я старался не допускать прискорбных мыслей, но они всё чаще одолевали разум.

– Погоди, сейчас! – Говорил я всё громче, сменяя горячую тряпку холодной, и уже не замечал, как мой голос переходил на крик.

– Вот… забери.

– Да, стой же ты!!! – Отбросив какой-то предмет в сторону, я мимолётно почувствовал, что из него выходит магия. Не увидел, а именно почувствовал. Потом такая же магия покинула и марна. Попытка наладить с ним мысленный контакт успехом не увенчалась, а ведь он наверняка знал, какие слова сказать, чтобы вылечить.

– Чёрт! – со всей силы я ударил марна в грудь. – Вадис, чтоб тебя!

Надежды на спасение пропадали одна за другой, и когда я сделал всё возможное, чтобы удержать его на этом свете, я откинулся на спину и закрыл глаза. Из них ручьём потекли слёзы.

Всё. Не стало Вадиса. Не стало того старика, который помог мне, дал хоть какое-то представление о магии, спас от яла и от пушечных ядер. Даже надежду подарил на возвращение домой. Зачем вы, боги, если вы 'там' есть, забрали его? Почему сейчас?!

Глава 10 Новые… друзья?

Все краски мира в какой-то момент потускнели, и те джунгли, по которым я передвигался, перестали быть зелёными, приобретя серые оттенки с каплей болотного. Казалось, будто, когда я прохожу мимо, цветы и трава под ногами начинали увядать, теряя все свои соки. Скорбь сменилась абсолютным безразличием, когда последняя горсть земли закрыла бездыханное тело Вадиса.

Все чувства заметно притупились, и я больше не слышал пения птиц, если оно вообще было, я не чувствовал дуновения ветерка и не ощущал запахи цветов, серые очертания которых проплывали мимо. Любой хищник сейчас способен был без особых усилий растерзать меня.

Меня больше не беспокоило то, что я часто спотыкаюсь о камешки, торчащие из почвы или корни деревьев. Пару раз я даже упал, ловя себя чисто рефлекторно, кое-как вставал на ноги и брёл дальше, ведомый какой-то потусторонней силой.

В глубоких дебрях я, наконец, понял, что совсем заблудился, и остановился. Силы окончательно покинули тело, и теперь я еле балансировал на грани сна и яви. Странно, но не победило ни первое, ни второе – я просто рухнул на удачно подвернувшуюся мягкую кочку, из которой рос пышный пучок травы, и затем под действием силы тяжести перевернулся на спину, увидев над собой листву какого-то дерева.

Наконец, я, понимая, что меня ждёт тяжёлый сон, провалился в темноту; глаза до этого не смыкались очень долго, да и усилия, с которыми я пытался приблизить нас к острову, не прошли даром. Но, по крайней мере, мне больше не придётся перенапрягаться.

Голова после беспокойной дремы раскалывалась, и я долго не решался вставать, боясь, что любое движение в тот же момент взорвётся болью. Всё тело ныло, плечо и бок, на которые я перевернулся в беспамятстве, затекли, а руки, которыми я после смерти марна несколько часов без остановки копал могилу, налились уже не свинцом, а ещё более тяжёлой ртутью. Сухость во рту казалась теперь всего лишь неприятным дополнением ко всему этому, и я, через силу повернувшись на спину, просто лежал и смотрел на небо, по которому вяло плыли большие рваные куски облаков.

Полежав так немного, я всё-таки отыскал в себе силы встать и идти дальше. Кроме этого у меня всё равно ничего не осталось. Может, рано или поздно я просто заблужусь и полягу где-нибудь?

Медленно я выходил из глубокого безразличия, которое могло ввести меня в полнейшее безумие. После внутри оставалась только скорбь по другу, вытекающая со слезами. Казалось, они медленно вымывают всю серость, восстанавливая потерянные цвета, шум и ощущение ветра, который вновь подарил неприятный холод телу и душе. Наконец, я смог почувствовать жажду и голод. Стал осматриваться по сторонам в поисках каких-нибудь плодов на деревьях. Сначала мне даже показалось, что я что-то вижу, но подводящее зрение открывало мне вместо больших фруктов большие же цветы на некоторых деревьях, когда я подходил ближе.

Вот на дереве похожие на бананы… жёлтые цветы продолговатой формы и тремя лепестками на конце, а на другом – большие шары, похожие на гранаты – тоже бутоны цветов, вроде роз или, скорее, пионов красного цвета. Ко всему, они пахли незабываемо в самом плохом смысле. Весь мой аппетит разом пропал, когда я приблизился и понюхал их, и не возвращался ещё очень долго.

Вокруг с ветки на ветку перелетали и пели самые разные птицы самых разных расцветок. Одни испуганно вспархивали, лишь завидев меня, другие же безразлично провожали своими взглядами. Вдали я даже однажды увидел зайца, но погнавшись за ним, понял, что мне его не догнать. От куда тут взяться силам в ногах? – заточение в тесной клетке и несколько дней впроголодь сделали своё дело. Последний сон, казалось, не только не помог, но сделал всё ещё хуже.

Вскоре осточертевшие мне цветы на деревьях, похожие на плоды разных растений с Земли, перестали интересовать меня, и я пошёл прочь из этого леса. Уверен, продолжись оно дальше, сжёг бы этот его и, наверное, в тот же момент упал бы замертво, утратив последние крупицы силы.

Единственным приятным для меня оказалась роса на траве, которую я пытался черпать ладонями и по капле пить, но это не сильно помогало. Казалось, я так трачу ещё больше сил, чем получаю. Может, где-то поблизости и были реки или ручьи, но как бы я ни присматривался и ни прислушивался, обнаружить их решительно не получалось. Возвращаться и пить морскую воду я по понятным причинам не стал. Одно воспоминание при этой мысли заставило меня на мгновение почувствовать собственную улыбку. Дело в том, что часть посвящения в моряки, о котором мне рассказал один из матросов в плавании, заключалась в том, что жертва должна залпом выпить несколько глотков морской воды. Боюсь, такого испытания мне мой желудок не простит – отправит отраву обратным путём.

Мои кроссовки медленно, но верно начинали расклеиваться после длительного нахождения в солёной воде. Роса с травы, по которой я шёл, оседала на них и всё больше размачивала. Единственное, что ещё достойно держалось на мне – это штаны, в кармане которых, что удивительно, всё ещё лежал свёрточек с крупицами угля. Осматривать его я не стал, но судя по ощущениям, понял, что шарики внутри ничуть не размокли и не рассыпались. Впрочем, по сравнению с ситуацией в целом, это казалось мне на столько незначительным, что аж до смешного. Вот бы мне сейчас знание, куда идти. Оно бы очень помогло.

Так как я очнулся далеко за полуднем, а время перестал считать, начало темнеть. Мне подумалось сначала развести костёр на ночь, или хотя бы сделать себе небольшой лежак из мха, но я решил пройти, на сколько хватит сил и уже на месте что-то решать. Вдруг, наткнусь на какую-нибудь речку или ручей? Это было бы просто великолепно.

***

Неожиданно я таки нашёл кое-что полезное. Не речка и не ручей, но и этому я оказался безмерно рад. Прямо на пути на глаза снова попались какие-то растения с цветами, похожими на гранаты. Сначала я хотел обойти их, но потом решил не отклоняться от северного направления. Носом можно и не дышать в этот момент. К счастью, глаза и в этот раз подвели меня, но уже в обратную сторону. Плоды на деревьях и впрямь оказались большими гранатами. Поняв это, я сразу попытался сорвать один такой, но не тут-то было. Веточка, за которую держался плод, хоть и прогибалась, но ломаться решительно не желала. Ножа при мне, к сожалению, не было, поэтому я решил поискать рядом какие-нибудь прочные палочки. Если уж с ветки мне не получится гранат снять, то попробую его прямо так, на весу вскрыть.

Когда мои руки «обагрились» красным липким соком фрукта и от него же взбухли, будто я снова в воду окунулся, мне, наконец, удалось раскрыть упрямый плод, но получилось это очень неловко, и на землю просыпалась добрая часть зёрен – семечек, покрытых красной прозрачной оболочкой.

Узнав в них «те самые» ягодки граната, я торопливо собрал их в раскрытую ладонь, а когда места новым зёрнам не осталось, и они начинали просыпаться, кинул эту горсть в рот.

Местный гранат ничуть не отличался вкусом от того, что я пробовал в последний раз на Земле. Сладкие зёрна с приятной кислинкой приятно освежали, несмотря на то, что от первой горсти у меня свело скулы.

С остатка плода, который всё ещё висел на ветке, большими каплями падал сок, который я стал ловить ртом, но мне это дело быстро надоело и, вскрыв его окончательно, я выпотрошил фрукт, как только что убитого на охоте зайца. Почему-то мне в голову пришло именно это сравнение.

После того, как вычистил всё съедобное из первого фрукта, я подошёл ко второму и повторил экзекуцию, пусть и более аккуратно, а на третьем экземпляре у меня внезапно сломался инструмент. Красная от сока плодов, палочка, казавшаяся мне довольно прочной, переломилась как раз тогда, когда я попытался раскрыть ей плод, как рычагом. Так и оставив фрукт, изуродованным висеть на ветке, я с сожалением на него глянул и решил, что пока что этого достаточно.

С неба, которое во время моей трапезы незаметно атаковали тучи, посыпало неприятным мелким дождём, но у меня уже начали появляться какие-то силы двигаться дальше. По крайней мере, я больше не боялся заблудиться. Если что, эти гранатовые деревья снова смогу найти и пойти от сюда в другом направлении. Например, на запад.

Конечно, Вадис говорил, что эта вражеская граница, и здесь начинается другое королевство. Враждебное. И всё-таки, чем чёрт не шутит? Вдруг мне удастся договориться с аборигенами? Шансов не много, потому что я очень похож на выходца из Норгдуса, пусть и менее загорелый, чем люди Давуриона. Впрочем, это отличие вскоре могло вообще исчезнуть.

В общем, я решил действовать по обстоятельствам, когда или «если» дойду до какого-нибудь здешнего города или деревни.

Вон, кстати, на ветке впереди что-то повисло. Мне с расстояния так и не удалось понять, что это такое, а когда я подошёл чуть ближе, почувствовал, что нога врезалась в какой-то необычный корень. Мои раздумья прервались неожиданным щелчком – прямо перед лицом поднялась какая-то сеть, и я ощутил толчок из под ног, от чего они согнулись в коленях и врезали мне же по нижней челюсти. К счастью, язык не пострадал, а зубы выдержали.

Первые несколько секунд я барахтался и пытался вырваться, но когда сообразил, что к чему, перестал дёргаться и начал пытаться растянуть «бутон», который схватил меня, сверху. Нет, это оказался не цветок, а именно ловушка, сделанная руками. Без понятия, чьими руками, но ни одно животное не смогло бы её изготовить – только разумные, такие как люди, ялы или марны, с которыми я успел уже познакомиться в Давурионе.

«Потрясающе!» – подумал я, глубоко вздохнув. Попытки освободиться я вскоре оставил, так как сил, чтобы растянуть мокрую скользкую сеть просто не осталось.

Возможно, в этот момент во мне медленно просыпалось что-то ещё – ирония, но как-то медленно, нехотя.

Чтобы уж совсем не переломаться, я принял более удобное положение и от нечего делать начал в деталях вспоминать всё то, что со мной произошло, с того самого момента, когда Вадиса не стало. Проще сон вспоминать, но я напрягся.

***

После того, как длительное время пролежал на каменистом грунте побережья, я решил похоронить Вадиса. Усилием воли я заставил себя подняться с камешков, больно впивающихся мне в спину, на четвереньки, а потом и вовсе встать на ноги. Сил это отняло намерено, и лёгкие быстро загоняли воздух. Впрочем, потом я смог отдышаться и отправиться на поиски. Подходящее место я высматривал долго. Разглядывал такое, чтобы его со временем не размыло водой, и вскоре в окружении двух склонившихся деревьев я нашёл маленький кусочек земли, густо поросший высокой травой. С ней я церемониться не стал и начал рвать прямо так, голыми руками.

Раз за разом моя работа прерывалась, потому что чувства пересиливали, но потом я возвращался к работе и так освободил от зелени небольшую площадь земли.

От этого мои руки запахли травой, но уже тогда я начал замечать, что чувства мои притупляются. Боль не ощущалась даже тогда, когда я, ломая отросшие в плавании ногти, стирая пальцы и ладони в кровь, врывался ими в грубый грунт с камешками. Усталость не могла остановить меня, и я не хотел понимать, от куда у меня берутся силы, чтобы продолжать откидывать в сторону одну горсть тёмной земли за другой.

***

Глянув на руки, я увидел большие мозоли. Они болели, жгли и саднили, но кроме боли я ощущал ещё одно чувство – чувство выполненного долга, хотя разумом понимал, что на самом деле я всё ещё в неоплатном долгу перед Вадисом. Не устану повторять, что он помог мне избежать страшной участи, которая ждала в Плаишкоре. Кому знать, что бы меня ждало, если бы на город не напали те драконы?

А что взамен? Взяв меня в путешествие, он стал жертвой этого путешествия. Сколько бы он ещё прожил?

***

После того, как яма стала достаточно глубокой, а рядом с ней выросли две большие кучи, я поплёлся к марну и уже там от части потерял цветоощущение. Всё становилось каким-то тёмно-зеленоватым, и только в свете моего магического света, который до тех пор ещё продолжал светиться где-то наверху и следовал за мной, Вадис выделялся обилием красок, которые не покинули его даже после смерти. Поглядев на него ещё несколько минут, я понял, что медлить нельзя, так как если не сделаю это сейчас, то не сделаю никогда.

Вадис на этот раз показался мне невероятно лёгким, хотя я точно не скажу, правда так, или я перестал ощущать ещё и усталость. Наверное, поэтому я даже не заметил, как донёс его тело до выкопанной могилы. Она оказалась немного больше, чем сам марн, но об этом я не стал задумываться, а всего лишь убрал с его лица седые волосы и положил тело ровно.

Всё больше и больше пересиливая самого себя, я начал по горсточке земли с разных сторон бросать на него землю, пока открытым не осталось только лицо. Оно было преисполнено полного спокойствия, но я отлично понимал, что таковó лицо смерти – когда ни один мускул не напряжён. Все они расслаблены, и ни мозг, ни сердце больше не заставят их дёрнуться.

Перед тем, как засыпать марна окончательно, я вышел на берег, сел на камни, обхватил голову руками и долго пытался вернуть все чувства обратно, потому что уже тогда понимал, что их отсутствие сведёт меня с ума, и если не прямо сейчас, то очень скоро.

Осмотревшись напоследок, я заметил на берегу какой-то предмет. Он по-особому выделялся среди всей серой картины, так же, как и Вадис, когда я его начинал засыпать землёй. Подойдя ближе, я вспомнил последние слова марна. Он хотел, чтобы я забрал свёрток.

Последняя просьба умирающего заставила меня взять его последний подарок, как и те знания, которые он тоже подарил. Зачем отказываться? Что бы там ни было, марн нёс это с собой по морю и даже магически обработал, чтобы от воды не испортилось. Когда подобрал, успел ещё удивиться – это чувство покинуло последним, чуть позже после находки.

***

Сунув руку за пазуху, я почувствовал тот самый свёрток и достал его, но прежде чем открывать, устроился поудобнее в сетке. Что же это за подарок? Нож, который поможет мне выбраться из этой клетки или что-то подобное?

Упаковка напоминала велок капусты, и с каждым листом плотной желтоватой бумаги, похожей на ту, в которой приносили мне еду пираты, я больше убеждался, что мои догадки ошибочны. Когда же последний лист был убран, у меня из рук чуть не вывалилось несколько маленьких бутылочек с водой и больших целых кусков сушёного мяса, таких же, какие приносили пираты и мне.

По лицу вновь вниз потекли две влажные полоски. Значит, Вадис всё то время, пока сидел в клетке, собирал еду, а сам ничего не ел?! Должен же я был догадаться, когда увидел его истощённое тело и впалые щёки! А ведь, он ещё помогал грести, паршивец!

Он пожертвовал своей жизнью, дабы избавить меня от нужды… Сердце забилось с ещё большей скоростью, дыхание стало прерывистым и глубоким, а в голове грызлась только одна мысль: «Ну, зачем же ты, Вадис? Почему не я? За что нам эти пираты попались?»

***

– Проклятие, я даже молитв не знаю, – пробормотал я, глядя мимо небольшой кучки земли – такой же, как на том проклятом кладбище, где я впервые очутился в этом мире. Вдохнув глубоко, я чуть выпрямился и произнёс: – Покойся с миром, Вадис. – Вместе с этими словами последняя горсть земли упала, рассыпавшись маленькими шариками и полностью закрыв его лицо. В этот самый момент стало темнее, но меня исчезнувший свет больше не волновал. Мне в тот момент было уже ни до чего.

***

Со слезами на глазах, я залпом выпил одну бутылочку и принялся жевать мясо. Оно было холодным и жёстким, но от этого не менее вкусным. Сердце успокоилось только в тот момент, когда я больше не мог сопротивляться сну и снова покинул этот враждебный мир.

В грёзах я летал. Мимо проносились заснеженные равнины, ледники, белые от снега ёлки тайги и тундра. Мне было холодно, но ещё я забывался, от чего совсем не хотелось просыпаться. Что-то давало покой мне только здесь и не отпускало, от чего я был благодарен.

Но и это продлилось недолго. Во сне мне в какой-то момент показалось, будто меня несильно, но ощутимо что-то стучит по голове. Мелко так, почти не больно. Это сон так преобразовал большие капли, падающие сверху мне прямо на голову. Видать, снова начался дождь, и вода, собирающаяся где-то сверху, удивительно точно нацелилась на мою макушку.

Тряхнув головой, я посмотрел наверх и увидел несколько нитей из пучка верёвок сетки, по которым и спускались ненавистные капли. Впрочем, кроме них на узлах висело множество других капель, которые от неосторожного движения потекли вниз ко мне или упали на без того мокрую одежду. К сожалению, это оказалось только началом. Мне за шиворот ударило ещё одним ледяным потоком, который, к счастью, скоро иссяк. И где только скопилось? Словно кто-то ждал, когда я расслаблюсь, но зато мне удалось окончательно проснуться. Оставалось коротать время, смотря наружу сквозь ромбики просветов в сетке.

Вскоре дождь прекратился, и я, закрыв глаза, предпринял новую попытку побега, прибегнув на этот раз к магии: мне пришло на ум пережечь верёвки, удерживающие ловушку, но в этот раз я старался сделать всё осторожно. К сожалению, каких-то результатов кроме громкого шипения выкипающей воды я не добился. Видать, сверху поступала новая и новая влага, сводящая мои старания к нулю. В тот момент, когда добрая часть сил покинула меня, я остановился, открыл глаза и обнаружил себя в густом тумане, будто сюда спустилась одна из тех дождевых туч, которые недавно покинули небо.

«Облако», впрочем, просуществовало не очень долго, медленно сдуваемое слабеньким ветерком. Более того, когда оно дало мне возможность смотреть дальше, чем на вытянутую руку, я заметил недалеко движение, характерное для двуногого прямоходящего существа. Через какое-то время оно приобрело очертания человека, и я прищурился в попытках увидеть его лицо.

Казалось бы, пора облегчённо выдыхать, но когда я смог рассмотреть пришельца поближе, в деталях, увидел, что с человеком его роднит разве что прямоходячесть. Отличий же нашлось море; взять, к примеру, цвет его кожи: такой бледный, что аж чуть ли не синий. А впрочем, наверное, всё-таки, бледно-зелёный или даже бирюзовый. Ещё я увидел большие туповатые рога, но не совсем там, где бы им дóлжно находиться. Они у существа росли прямо из нижней челюсти на уголках скул, где по хорошему росли бы бакенбарды, и смотрели вперёд. Его голову украшали длинные чёрные волосы, заплетённые в косички ниже плеч и отправленные назад. Ну и сама морда. Не иначе, потому что лицом такое нечто назвать сложно. Широкая, овальной формы, к низу расширенная. Вкупе с «рогами» – вообще страшила, хотя и не безобразная. Больше – непривычная. К слову, с ксенофобией у меня всё сложно. Одни существа импонируют, а другие – отвращают. В этот же раз я как-то не определился.

Одежда гостя, а, может, и хозяина земель, где я попался, тоже удивила. Отдалённо напоминающие римскую броню минус первого века, на нём юбкой висели металлические декоративные кости и маленькие несильно детальные черепа. Об этом я узнал по звону и нехарактерному настоящим останкам металлическому блеску. Его грудь закрывал бесхитростный нагрудник на двух широких ремнях, явно поношенный и никак не сочетающийся с низом. Его целиком сплели из полосок кожи на заклёпках у концов, и выглядел он, как шахматная доска. Странное сочетание тяжёлого облачения с лёгким.

– Эй! Друже! Не подсобишь? Выпусти меня.

Бледный двуногий остановился, и только тогда я рассмотрел ещё и ножны меча с торчащей из них рукоятью. Вот и пришла ко мне смертушка, впрочем, сил у меня не хватило бы и на невооружённого такого же. Мог бы ни слова не говорить – всё впустую!

Когда существо подошло ближе, оно вынуло меч из ножен, посмотрело на меня, а потом протянуло руку к дереву. Видать, был там узел или какой-то хитрый механизм, после дёрга которого я ощутил незабываемое чувство свободного падения. Недолгое чувство, потому что где-то в двух метрах от меня находилась земля. Сгруппироваться я не успел и отделался основательно отбитой ногой, которую дальше всего вытянул. Когда схватился за неё, чудовище посмотрело на меня с интересом.

– Не нравится дичь? – спросил я, всё ещё держась за ногу. – Ну уж прости, я один спасся.

К беседам, судя по всему, чудовище не готовилось, зато оно направило на меня меч и нахмурилось. Это могло значить только одно. Вместо последующих расспросов я поднял руки вверх, чтобы показать ему, что полностью безоружен. Встать я по прежнему не удосужился, поэтому, как только возникла возможность, попытался сделать это. Боль в ноге стрельнула невыносимая, да и обвешанный костями что-то заговорил на своём языке. Посмотрев на него своим непонимающим лицом, я наклонил голову и он, видимо, понял, что это значит. Замолчал, одним словом. После он чуть взмахнул своим мечом вверх, направив его плашмя в сторону движения, что для меня могло значить только одно. Еле-еле я встал, по прежнему держа руки сверху головы и не сводя взгляда с чудовища, а точнее с его глаз. Он осмотрел меня с ног до головы, будто бы призового коня, потом направил меч вниз и сделал новое крутящее движение. Это я понял, как команду «кругом».