Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Поднявшись, наконец, наверх по винтовой лестнице, я приятно удивился, ведь там обнаружилась широченная кровать, втиснутая между двумя подсвечниками и с окном прямо над ней. Она стояла на длинных ножках, а на себе ютила белую подушку, полуприкрытую красным, с виду, пушистым одеялом.

Что-то в комнате казалось необычным. Будто первый и второй этаж не принадлежали одному дому. Не отделка и даже не интерьер, а что-то другое. Очевидное, и от того незаметное.

Только через несколько минут я понял, что не даёт мне покоя. По сравнению со всем домом в целом: ни паутины, ни пыли, которая в изобилии осела снизу, тут не было. Будто прибрались до моего прихода, но насмотревшись на манеру движения канохов и их «аккуратность», я предпочёл бы предположить, что тут действует какая-то хитрая магия. Вон даже едва заметный воздушный поток, хотя все окна и дверь до моего появления точно были закрыты.

Подойдя к окну, я осмотрел его и открыл, покрутив ручку. Свежий морской воздух приятно дунул в лицо, и я вздохнул полной грудью. Сразу как-то и сил прибавилось, словно я только что и не махал веником. Дело же близилось к ночи, потому что на улице за всё это время заметно потемнело.

В небе появились нечёткие пятна звёзд, на карте которых я на удачу попытался поискать хоть одно знакомое созвездие. Увы, не вышло. Впрочем, я и в своём мире редко находил их, даже если искал специально. Как-то со звёздами у меня не складывалось, а луну я сегодня не видел. Наверное, где-то за горизонтом или позади, куда верхнее окно просто не может выглядывать.

Когда глаза от долгого глядения во всё более расплывающийся узор начали болеть, я отвернулся, посмотрел на кровать и подошёл к ней, сняв с себя всё лишнее. Поспав на ветке, на земле, на мху и, кажется, даже на воде, я не побоялся бы увидеть плотное облако пыли, но меня ждало приятное открытие – чистая простынь. Впрочем, что-то внутри не давало мне просто взять и лечь. Вроде и рукой проверил – мягкая перина не готовила мне сюрпризов, но пришлось взять одеяло и завернуться в него на коврике у кровати. Жёстко – да, удобно – нет, но уверенность, что я смогу заснуть вот так – безусловная. Только подушку с кровати стянул, чтобы положить её под голову.

Впрочем, одна мыслишка не дала мне заснуть сразу – свечи на первом этаже, которые я забыл затушить. Напрягшись, я сделал то же самое, что делал с костром – мысленно сосредоточился на полном ослаблении огня в пределах десятка метров вокруг. Проверять, получилось ли таким образом затушить все свечи внизу, я не стал – лень не дала. Погасли – прекрасно. Догорят к утру – плевать.

«Хорошего и крепкого», – пожелал я себе, но ответа, ожидаемо, не последовало.

***

Как и предрекал, хотя точнее – надеялся, выспался я отлично правда, как только глаза открылись, память о сне пропала сразу же. Возможно, уже незачем рассказывать, что меня разбудило, и какие мысли посетили при этом. Чёрт, это уже не столько даже веселило, сколько раздражало.

В несколько подавленном настроении я потянулся, чуть не ударился головой о край кровати, встал и вяло занялся зарядкой. Давненько уже не разминался, но тело вскоре смогло вернуться в терпимо-сносное состояние.

Почти что довольный жизнью я отыскал свои вещи, оставленные прямо по пути от окна к кровати, и оделся. Вторая бутылочка с водой, подаренная мне Вадисом опустела за считанные секунды, и я проснулся окончательно. И снова что-то больно кольнуло и прошлось эхом по всему телу.

Лучше бы мне убиваться по недавней потере чуточку поменьше, ведь чело… марна уже не вернуть, а он наверняка в лучшем мире. Не исключено, что рай или ад существуют, раз уж я попал сюда. Пора, наконец, отпустить его и жить дальше. Этот мир недружелюбен – это я понял давно, но так получилось, что ни я, ни мои друзья от этого тоже не защищены. Жестоко, но справедливо. Ещё одна причина пытаться вернуться к себе. Там шансов преставиться раньше времени в разы меньше, чем здесь.

Свечи внизу, как я и надеялся, потухли, а это значит, что у меня получилось управлять огнём без прямого зрительного контакта. Первая приятная новость за сегодня.

Уже у выхода я решил поспешить в кусты, от куда вскоре вышел, думая, что пора бы перейти от одной стихии к другой, а, если точнее, то от огня к воде. Прямо на берегу моря Аларс я глубоко задышал и сполоснул руки. Почему-то вчера я почти совсем не уделил ему внимания, хотя дверь в дом и выводила прямо на песчаный берег.

Как ни странно, мне хотелось кушать, а так как сюда никто ничего не приносил, пришлось отложить «воду» и отправиться в деревню. К счастью, там уже обо мне рассказали, и проходящие мимо жители, не более, чем просто оглядывались в мою сторону. Вчерашние враждебные взгляды я больше не встречал.

Кое-как языком жестов и пантомимы узнав, где можно славно набить желудок, я пошёл в том направлении. В деревне на главной улице стоял общий стол, где собирались все жители деревни и разговаривали о разном, и я решил посетить его как раз вовремя, там в тот момент накладывали всяку всячину. Увидев меня, они ещё и заговорили о чём-то. Конечно же, обо мне, и даже, когда я сел за стол, не постеснялись продолжить. Вот бы ещё знать, о чём речь, а то сижу в окружении и не знаю, то ли съесть хотят, то ли вы... В общем, плохо – не понимать окружающих.

К счастью, меня домогаться не стали, и поев в меру своей скромной наглости, я встал и про себя поблагодарил канохов, а так же пожелал всем приятного аппетита. Задерживаться здесь дольше я не видел никакого смысла, поэтому по тщательно изученному пути, во избежание, так сказать, пошёл прочь.

Мне в голову пришла идея прогуляться по береговому песку босиком. Едва ли он грел, хоть солнце сегодня светило ярче обычного, а небо не радовало ни единым облачком. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что хочу сбросить всю одежду, да сигануть в воду, а потом лечь на мягкий песок и загорать. Такое чувство, будто на курорт попал, хотя, по факту, пленный, пусть и не в привычном смысле.

За сими раздумьями, я заметил в дали что-то интересное и большое. Зрение, как всегда, не подводило, и не давало рассмотреть, что именно, а форма ни о чём толком не подсказала, так что это могла быть особенно большая коряга. Тёмный силуэт выделялся на фоне голубого неба, линии берега и синего моря. Поваленным деревом не назвать, форма не позволила бы. В принципе, она многое не позволяла, поэтому я решил просто туда сходить.

Песок не давал расслабиться, и иногда в нём встречались острые камни, но я замечал их раньше, да и не спешил никуда, медленно приближаясь к нечту, чем бы оно ни оказалось, и по пути осматривая берег, обдуваемый свежим морским бризом. Он будто бы наполнял меня энергией и бодростью, как и любой другой, в меру влажный и прохладный. Несмотря на свою, казалось бы, силу, они не поднимал в воздух ни единой песчинки.

Морские волны не наглели и старались не касаться моих ног, хотя я и сам периодически заходил на его территорию.

По мере моего продвижения коряга приобретала всё более узнаваемые формы, и в итоге я понял, что это самый настоящий обломок корабля, круто заваленный на бок. Он слабо покачивался, полулёжа на одной из сторон и готов был навернуться. Быть может, случится прилив, волны подхватят его и унесут куда-то, да там и похоронят. Странно, но я как-то даже занервничал, что не успею выбраться наружу, если это произойдёт. Несмотря на это, сел рядом и задумался, лезть туда или нет. Повторять подвиг-заплыв вновь желания не прибавилось ни на грамм, но хоть глазком глянуть, поискать, может, вещи какие. Хотя, какие там вещи? Канохи, небось, уже успели разграбить его. Вряд ли, даже если это тот корабль, на котором мы плыли, там осталось что-то ценное.

Так в нерешительности я просидел и пролежал, смотря на воду, около часа. За то время солнце скрылось за облаками, а ветер начал усиливаться, поднимая волны всё выше. С каждой минутой мне думалось, что вот он, прошёл заветный момент, когда я могу залезть внутрь, и всё потеряно. А обломок всё раскачивался и потихоньку начал уходить туда, от куда пришёл.

Неожиданно, особо большая волна с моря ударила так, что он перевернулся с бока и намертво вошёл огрызком мачты в песок, а часть киля теперь тупым остриём смотрела прямо в небо. Меня это немного даже напугало. В этот момент я находился не так близко, чтобы задело в процессе переворота, но чёрт возьми!

«Ну, – подумал я, вслух только усмехнувшись. – Теперь уже не перевернётся. Не зря подождал».

Создав небольшой, но яркий огонёк, летающий почти перед лицом, я полез туда, где мгновение назад царила кромешная тьма. Мало того, что солнце с неба куда-то сбежало, так ведь и перегородок в трюме наделали, что без огня ничего не найти.

Изучая каждый сантиметр трюма, я обнаружил место, где сам некогда в клетке сидел. Все предметы мебели: те же клетки, вёдра, обломки досок и прочие тяжёлые и не очень вещи сейчас лежали рядом с правым бортом, на котором этот кусок корабля находился, как только его принесло. Должно быть, воздуха внутри хватило, чтобы этот обломок доплыл, а противовес, созданный всем этим хламом удерживал его в «удобном» для дрейфа положении. Повезло, что мы проплывали совсем недалеко, но вот вопрос: «А ни канохи ли тут работорговцы?»

Медленно проходя дальше, я увидел люк, ведущий из трюма, а под ним плещущуюся воду.

Там я с помощью своего огонька увидел какую-то блестящую вещь, которую тут же вознамерился достать. А что? Хоть какой-то начальный капитал. В кармане угольков, и тех не осталось, а про номины и говорить нечего.

После пары неудачных попыток принять хоть сколько-нибудь удобную позу, чтобы достать сокровище, я почти перестал держаться и, соскользнув, плюхнулся в воду. Разумеется, случайно! Мои отросшие ногти, наверное, оставили на досках яркие прямые линии, но мне в воде стало уже как-то не до этого, да и пытаться не утонуть, когда воды – по грудь, это вам не шутки какие-нибудь, между прочим! Ну, ладно, шутки. Сначала мне показалось, что я тону, но паника быстра сошла на нет. Верх и низ нашлись быстро, поэтому предмет вскоре оказался у меня в руках.

***

Эх, а как бы хотелось найти здесь Полосатик с тем серебряным кинжальчиком. Мысли об оружии всё чаще стали посещать мою голову, и мне это не нравилось. Но так же мне не нравилось, что рано или поздно мне придётся им воспользоваться.

Волосы на солнце быстро высохли и снова превратились в солому, поэтому теперь я желал только одного – искупаться в обычной воде, чтобы смыть соль и грязь. Хватало и того, что налипло, пока я по континенту шагал, и выглядел я теперь ещё более скверно, чем вчера. Там, хоть и дождём, но волосы кое-как отмылись.

Конечно, за водой можно и в деревню сходить, но далековато от сюда, да и лень. Кроме того, не охота лишний раз на лица местного населения смотреть, да и у берега давление чего бы то ни было на мозги не такое сильное.

Долго размышляя, я придумал, наконец, как мне добыть чистой воды, не уходя с берега. В моём случае пригодились воспоминания о соли, воде и конденсате. Оставалось только соорудить нечто, что могло бы ловить пар и сливать воду в одно место.

Большие листья растений, которых в двадцати шагах от берега росло в изобилии, показались мне отличным материалом, тем более они без особых усилий ломались руками, а веса почти не имели. Собрав с низеньких деревьев по пять, я получил хорошую охапку и верёвкой, которую вместе с ведром нашёл на обломке корабля, связал её, чтобы перетащить. Оставалось самое сложное – соорудить воронку, по стенкам которой в ёмкость должны стекать капли испарённой и осевшей воды. Верёвки, чудом уцелевшие рейки с корабля и ветки с берега тоже очень выручили.

Через пару часов я, наконец, сделал задуманное. Стояла жара, приправленная солнцем почти в зените, и пот лился с меня в огромных объёмах. Будь я здесь чуть дольше, пришлось бы давать название новой кисло-солёной речушке. Именно такими были капли, случайно попадающие в рот, и сколько бы я ни отплёвывался, становилось мерзко. Пришлось раздеться, впрочем я оставил на себе трусы и закрытую свёрнутой рубашкой голову, чтобы не напекло.

Что же до моего творения, «Лисичка», как я её обозвал, представляла собой перевёрнутый конус с закруглённой стороной у основания, похожий на одноимённый гриб. У устройства получилась прочная косая ножка-ручка, которую я сделал, чтобы воронка находилась в некотором расстоянии от земли или песка, и под неё можно было поставить ёмкость. Множество верёвок туго обвивали рейки, и конструкция выглядела надёжно. Для проверки я даже воткнул её в бережной песок, пошатал, но она устояла, будто к ней никто не прикасался. Рейка при этом даже не затрещала и не заскрипела.

Оставалась лишь одна проблема. Жара могла свести все мои старания к нулю, но я подумал и решил охлаждать листики «Лисички» собственной магией. Так часть энергии будет возвращаться ко мне.

Благополучно отнеся этот недозонтик на берег и воткнув его в глубокий песок с неглубокой водой, я с берега натаскал камней и из них соорудил маленький обособленный от большой воды бассейн. Ведро я поставил в его центр на небольшой постамент, сложенный из плоских камней, и убедился, что всё установлено достаточно крепко. Переделывать всё, в случае неудачи не хотелось, да и сил на это я уже истратил больше, чем хотелось бы, а ведь самое тяжёлое ещё только впереди.

Приготовившись ко всему на свете, я напрягся и направил все свои силы на солёную воду в пределах бортиков. Удерживать сразу два магических действия я толком не умел, поэтому приходилось чередовать нагрев бассейна и охлаждение листиков. Через минуту с поверхности воды начал подниматься пар, а ещё через несколько мгновений, когда я подал ещё больше сил, она шумно закипела. На берегу в считанные секунды появился густой туман, сносимый ещё слабым утренним морским бризом, но от этого легче смотреть не становилось.

Вокруг вскоре стало жарко, и, так как я дышал по большей части ртом, на языке в большом количестве оседала вода. Но даже её не хватало, чтобы утолить мою вновь возникшую жажду. Вся одежда, включающая трусы и рубашку на голове, оказались под натиском новой волны, но уже не столько от меня, сколько от пара. Струйки по телу потекли ещё более толстые, глаза защипало от пота но я не обращал на это внимание.

Солнце вновь показалось из-за облаков, и мне стало ещё жарче. Ещё чуть-чуть, и я бы перегрелся. Как-то не хотелось в итоге слечь с ожогами разной степени тяжести, но и грязным ходить я до одури устал. Везде что-то чесалось, волосы либо неприятно липли к голове, когда мокрые, либо кололись после того, как высохнут. Вот и думал сейчас, что важнее – здоровье или гигиена, а греть воду, между тем, не переставал.

Без малейшего понятия, сколько времени это продолжается, и уже даже задыхаясь, я подумал, что пришло время остановиться. Силы, несмотря на охлаждение, были исчерпаны, и их хватило только на то, чтобы присесть и несколько минут ничего не делать. Голову покинули все мысли, а тело – силы, но это состояние быстро сменилось туповатой болью в черепе, которая, к счастью, не задержалась. Бульканье в бассейне стало медленно утихать, а пар так же медленно рассеиваться, но звук падающих в ведро капель продолжился даже тогда, когда я остановил охлаждение. К счастью, на сытый желудок мои силы быстро восстанавливались, и я понимал, что вскоре смогу снова встать на ноги.

Когда ощущение окружающего пространства и способность двигаться вернулись, а туман полностью рассеялся, я встал на ноги и посмотрел в сторону, где поставил «Лисичку». Она, как ни в чём не бывало, стояла на месте, но только сейчас на потемневших от температуры листьях висели мириады маленьких и больших капелек воды, периодически стекающих и забирающих с собой соседок снизу. Гриб же теперь походил на огромный зелёный мухомор с блестящими на солнце точками.

В воде всё так же под конструкцией стояло ведро, до краёв наполненное водой. Не сказать, что я сильно обрадовался, узнав, что часть моей работы была проделана зря, но от достигнутой цели я ощутил приятное чувство удовлетворения.

Чтобы не обжечь ноги, я взял длинную палку и растолкал так старательно сделанные бортики, которые выступали в роли стенок импровизированного котла. Пришлось немного подождать, чтобы волны разбавили горячую воду прохладной. За это время я даже успел пожалеть, что у меня при себе не оказалось элементарного мыла, но даже такая возможность помыться радовала безмерно.

Воду, в которую планировал наступить, я, конечно же проверил. Тёплая, но не горячая. Тогда я смелее шагнул к ведру и взялся за металлическую ручку. Подняв его над собой, я чуть наклонил его, и в тот же момент почувствовал, будто по телу спускаются потоки расплавленного металла. С криком дёрнувшись, я чуть было не выронил его и облил себя ещё бóльшим количеством. Такой-то владычицей морской и невероятным усилием воли я медленно поставил ведро на песок и прыгнул в прохладную морскую воду. Снова солёная вода, но на этот раз это было необходимостью.

Красные пятна на теле стали очень чувствительны, и холод щипался ничуть не легче, чем жар, но, по крайней мере, боль унять получилось. Тяжело выходя из воды на ослабших ногах, я украдкой посмотрел на ведро и снова напрягся, забирая из него излишек тепла. Вроде, не перестарался, хотя после бани холодный душ оказался бы кстати.

Наконец, в меру прохладная и, самое главное, чистая вода смыла с меня всё лишнее: пот, соль с моря и грязь. Помогая руками, я до красна растирал кожу, и только после этого мне стало гораздо легче. Тело больше не чесалось, а волосы стали мягкими и больше не впивались в кожу, словно иглы терновника.

В ведре, из которого я поливал себя, осталось ещё около половины чистой воды. Недолго думая, я взял, да и напился ей, а в остатках постирал всю свою скромную одежду.

Долго думать, как сохнуть, я не стал: разложил оставшиеся невостребованными листья на песке и улёгся на них, а рядом на них же одежду положил. Только голову пришлось накрыть, чтобы не хватить солнечный удар. Не страшно, если она побудет мокрой чуть дольше.

С того момента у меня появилась масса времени поразмышлять над разным, а, в частности, над тем, как мне удалось нагреть воду, минуя её сопротивление к воздействию иной стихии. Это так же, как если бы пытаться провести электрический ток по сухой деревянной палке. Песок, который находился под водой тоже вряд ли смог бы пропустить магию через себя. Может, сыграло роль слияние двух стихий, ведь об этом мне Вадис тоже рассказывал, но опять же, я не произнёс никаких слов, а только представил действие. Если прямо, дословно, то «Вода нагревается и бурлит, как в чайнике».

Плохо у меня с теорией о магии, но практический опыт – тут что есть, то есть…

***

Вот чёрт! Кто бы мог подумать, что я элементарнейшим образом усну?! Как только мои глаза открылись, а накинутая рубашка была стянута, я увидел вокруг себя множество канохов и сперва подумал, что до сих пор сплю. С каждой секундой ко мне приходило понимание ситуации, и моя рука потянулась к брюкам, чтоб хотя бы выглядеть прилично. Не в трусах же мне тут танцевать и объясняться. Их я, к слову, натянул перед тем, как лечь.

Одевшись, я почувствовал, что слишком долго пролежал на солнце. Одним словом, сгорел, и теперь везде, где рубашка или штаны соприкасались с кожей, я чувствовал последствия долгого нахождения под светилом.

– Чего уставились? – спросил я злобным голосом, исподлобья зыркая на двадцатку канохов. Толпа тревожно гудела, и слова в этом гуле распознать было невозможно. Мешали две проблемы: одни перебивали других и языковой барьер.

Наверное, мне пришлось бы так долго стоять, но вперёд вышел один из канохов, тот кого я уже знал и все, увидев его, замолчали. Духовный лидер и на псевдо-«нашем» произнёс:

– Се неми случеи?

– Ничего страшного, чаю захотелось, – легкомысленно произнёс я, поняв смысл только по последнему слову.

– Но Гнису, оно губишь се! – произнёс канох, вернув свой фанатичный тон.

– Хочешь снова сразиться? Учти, у меня сил – немерено, – ответ прозвучал угрожающе, но канох на это не купился, а лишь посмотрел на меня недолго и громко сказал, повернувшись толпе:

– Он, ке вурас! – Затем он обратился ко мне, – Но, не иде ко мне на глаз.

«Ты, больше не попадайся мне на глаза» – с трудом перевёл я слова каноха. Не думал, что всё так быстро кончится, а ведь я был не против хорошей драки, но теперь уже на равных условиях. К сожалению, или к счастью, мы разошлись миром. Вражда сменилась неприязнью, но и на том спасибо. На одного меньше.

Когда последний канох скрылся из виду, я понял, что уже весь высох, а дальнейшее нахождение на берегу под палящим солнцем чревато для меня ещё большими ожогами. Даже в одежде. Чтобы совсем не сгореть, быстрым шагом потопал в дом, где меня снова приветио стук маленьких деревянных висюлек на входе.

Мне хватило лишь подумать об огне, как свечи сами собой зажглись, освещая даже в день тёмное пространство внутри. При этом сил ушло меньше, чем в первый раз, но всё равно ощутимо. Окно же пришлось открывать самому, но ничего страшного. Мне по пути.

Со вчерашнего дня в зале я больше не рисковал нацепить пыли даже босиком. Приятнее было бы, будь тут во всём порядок, но на него уйдёт, пожалуй, слишком много времени и сил, а я к завтрему должен буду придти отдохнувшим и хотя бы чуть-чуть довольным жизнью. Учитывая обстоятельства, мне будет сложно, но перед Бором я постараюсь разыграть свою роль до конца.

Поднявшись наверх, я разделся до трусов, скинул одежду вместе с поясом на стул, открыл окно и, посмотрев на всё ещё лежащую на полу перину, направился к ней. Про свечи внизу я не забыл и погасил их уже испытанным способом, почти не потратив сил. Не сложнее, чем пользоваться выключателем, хотя я мог бы их и не зажигать.

В отличие от красного живота, спина от солнца практически не пострадала. Ею я лёг вниз, и сквознячок приятно прошёлся по телу, отгоняя жжение. Проходить будет дня три, но уж потерплю – не впервой.

Как справляться с солнечными ожогами, кроме как ждать, пока они не пройдут, я не знал, а магические слова подобрать не мог, да и лечить самого себя, как мне говорил Вадис, занятие тяжёлое. Может, поэтому он не научил меня соответствующему условию? Если что, без мага мне лучше всё равно не станет, а если он окажется поблизости, ему уж точно не придётся напоминать нужные слова.

Влево, вправо, по серёдке и, конечно же, всё это на полу. Глубоко вздохнув, я понял, что заснуть раньше, чем ночью, у меня не удастся. Темнота не спешила приближаться, а мне хотелось хоть как-то скоротать время. Походил взад-вперёд и кое-как размялся.

В комнате с открытым окном стало очень свежо, поэтому я особо от своих движений не вспотел, но вот измотался основательно. После активных телодвижений, сидя на полу, а спиной подперев кровать, я гонял по комнате маленький огонёк и пытался из его длинного следа нарисовать что-то осмысленное. К сожалению, выходили только простые геометрические фигуры, а при ускорении след обрывался. Даже рисунка шестилетнего ребёнка не получалось, но силы таяли исправно.

За пожар я не беспокоился, но даже так водил пламенем по комнате осторожно.

В какой-то момент я без сил расслабился и задремал, но после обнаружил себя прямо на перине, лёжа на животе. Огонёк, за которым я наблюдал до наступления кратковременного беспамятства, конечно же, пропал.

***

Очнулся я, обнаружив, что сильно стучу зубами. В комнате поселился холод, и я начал искать руками одеяло. Однако, движения напомнили, что вчерашние солнечные ожоги не оставили меня. Открыв, наконец, глаза, я увидел, что на улице ещё только раннее утро, перевернулся на спину и накрылся. Одеяло лежало скомканным на полу. Подниматься, чтобы закрыть источник холодного воздуха мне не хотелось, но это уже и не требовалось. Одеяло, которым я накрыл сгоревшую часть тела, казалось, ещё больше обжигает, но я не жаловался. Даже такого обманчивого чувства хватало, чтобы перестать стучать зубами и дрожать. Видать, не только в математике работает правило «минус на минус».

Но даже так, оставлять окно открытым – не лучшая идея. «Согревшись», я переборол лень и вновь наступившую дрему, встал, замотанный одеялом, подошёл к нему и, наконец, остановил поток воздуха. Разумеется, я не забыл и про камин внизу. Невесть что, для согреву, но лучше, чем ничего.

Спустившись, развёл там огонь, и дом неожиданно быстро прогрелся, хотя я всегда представлял себе камин, больше как декорацию. Не просто же так у меня на даче был и он и котельная. Видать, тут не всё так просто.

Сегодня планировалось отплытие, но мне сказали, что меня пригласят, поэтому я не торопился искать вождя или его посыльного, а терпеливо ждал. На улицу выходил лишь по естественным нуждам, а потом возвращался к оконному отверстию и снова ждал. На улице пока никто появляться не спешил.

Через соломенную крышу и закрытые окна не просачивался даже звук близкого моря, и от тишины начинало звенеть в ушах. Голову заполнили всякие мысли, одна из которых показалась мне интересной. Хотелось бы послушать музыку, которую я слушал на Земле. Сгодилось бы даже радио, но я вовремя вспомнил, что здесь вряд ли где-то есть вещательные передатчики.

Задумавшись обо всём этом, я пропустил момент, когда канохи появились на дороге. В полной тишине я сразу различил стук деревянных, нанизанных на нитки, молоточкав и тут же встрепенулся, но вспомнил, что это значит, и успокоился.

Спустившись вниз, я увидел на пороге вождя и духовника канохов. Первый, увидев меня, сразу прошёл вперёд, возвращая ковру его былую грязь именно в тех местах, где я убрался.

«Куда по помытому?!» – пронеслось у меня в голове.

Но я не стал озвучивать свои мысли, а демонстративно с презрением посмотрел на духовника и, кивнув в его сторону, недовольно спросил:

– А он тут зачем?

– Ме нужен хожить нэк. Нэ мое зешиту.

«Мне нужен ходить… – с трудом перевёл я. – Не моя защита».

– Ничего не понимаю, – сказал я, как только все возможные вариации этой фразы прокрутил в голове.

– Оне зешит мóе. – с большим трудом выговорил Бор, указывая на духовника. Что ж, так-то лучше.

– Защита, значит? Ну-ну, – ответил я ехидно, но потом вспомнил, что он со мной не плывёт и сменил неприязнь нейтралитетом. – Стало быть, пора в путь?

Как только моя нога ступила через порог и солнце коснулось моих ожогов, я сразу натянул рукава и полностью застегнул рубаху. Было уже не столько больно, сколько неприятно, хотя длительного воздействия лучей я хотел избежать, а то солнце сегодня особенно распалилось. Ни одно даже самое маленькое облачко не посмело появиться в небе.

«Такую бы погоду дня три назад над морем! – подумал я, смотря в небо, вспомнив, как я в сети сидел. – Хотя как бы оно тогда обернулось?»

Голову бы сейчас накрыть чем-нибудь, а то пара противнейших капель пота уже спустились, оставив за собой неприятные мокрые следы на висках и щеках. Размазав их на половине пути, я вздрогнул и ругнулся беззвучно. К сожалению, следующая партия солёной воды не заставила себя долго ждать. «Наводнение» лица продолжилось.

– Скажите, – начал я, вспомнив, о чём вчера под душем раздумывал, – сколько канохов будет на корабле?

– Деситне и пъёть воини, ещё пъёть – кореблены, ещё но, Гнису. – Ответил Бор.

«Мне кажется, или пару дней назад он разговаривал на моём лучше?» – подумал я, когда, наконец, смог перевести его слова, а вслух спросил, как можно более возмущённо:

– Двадцать?! На кой мне так много?

– Недевно ие боёлсе идти к ялум. – Начал медленно вождь, что дало мне возможность на ходу перевести его слова. – Поёвилсе но, и тепер мы сможе их вура… деревену угреть огонéм.

Ну и сказал! «Угреть огнем»! Впрочем, я задумался.

Что можно сделать, чтобы сократить этот отряд раза в два? Пятеро из десяти – матросы, которые с оружием вряд ли справятся, а остальные – пятеро воинов могут стать проблемой, но не такой, как пятнадцать. Нужен какой-нибудь весомый предлог, чтобы на корабле плыло не больше десяти канохов. Такой, как шпионаж или скрытная операция. Хотя, стоп, нет. Ялы меня и близко не подпустят к их городу, скрутят и без вопросов поведут в темницу, где долго будут узнавать, кто я, и только потом я смогу попасть к лорду. Надо придумать какой-нибудь план…

– Слишком много, – констатировал я задумчиво, но тут же понял, что нужно сказать. – Есть план получше. В ялийском городе можно устроить диверсию, и в тот же самый момент ваши войны пойдут в нападение. На поджёг Стены хватит и пятерых, а там можно и отступить

– Что се диверциё?

– Диверсия – это скрытное нападение. У неё могут быть разные цели. Одна из них – отвлечение внимания.

Пауза затянулась нешуточная. Казалось, ещё немного, и я услышу скрежет мозгов хмурого каноха.

Пригодились, однако, воспоминания с моего позапрошлого места работы. Там в подсобном, где мы в свободное время собирались, чтобы попить чаю, висело множество плакатов. Тексты, пусть и не в точности, но сохранились у меня в памяти. А то, что я только что сказал каноху, являлось, вроде, пунктом из сравнения диверсанта с террористом. А всё потому, что, забавы ради, мы придумывали продолжение одному вертикально оборванному плакату из той же серии. «В случае возникновения пожара... а затем вызовите...». Вот и шутили, кто про пионеров, кто про «бабочек».

– Больше пъёти не нуже? Силе не много ошень? – спросил Бор, наконец.

– Здесь дело не в силе. Мы используем хитрость. В случае успеха я отправлю корабль обратно с весточкой, а сам разобью лагерь. От туда, когда закрепимся, можно будет хоть весь Давурион разворошить.

– Но сможе проить-и невидимо?

– Отдалённо я похож на яла. Пропустят, как миленькие. Но, если что-то пойдёт не по плану, спасать меня ни в коем случае нельзя. Силы канохов необходимо беречь. – Мне подумалось, что если Бор увидит, как я готов пожертвовать собой, то его уважение ко мне значительно возрастёт, и он прислушается к моему плану.

Вождь задумался. Мы уже почти миновали деревню и, как только мы приблизились к воротам, он сказал:

– Но идеё може получитесь. Коребль будэ-т пъё-ть бойцы и пъё-ть кореблены лё нок.

– Вот и отлично, – сказал я, с трудом скрывая внутреннее ликование. – Кстати, ещё вопрос, как долго мы будем плыть?

– Деситъе свет день и девин-не темне. – «Десять световых дней и девять ночей», насколько я понял, что сказал Бор. Меня не пугал такой промежуток времени, хотя возник ещё один вопрос:

– Что с провиантом на корабле?

– Ие не моге скози, это буде один из кореблен. Нэ скоз нок всё. Нэ може говорить лучше ие. – Снова облили меня непонятными словами, как холодной водой, хотя последнее предложение я перевёл: «Не может говорить лучше меня».