Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Обещание

Предисловие

Ненавижу длинные предисловия, поэтому главное действующее лицо расскажет о себе само, а потом я ему память сотру, и мы будто бы начнём всё сначала. Поехали.

«Меня зовут Андрей. От роду мне целых сорок три года. Некогда я профессионально занимался фехтованием, а ныне дизайнер интерьера и архитектор. Богатствами меня никто не одарил, но на жизнь хватает. Жены, ровно, как и детей, у меня никогда не было, а родителей не стало лет пять назад. Но, несмотря на это, одиноким называться я вовсе не стремлюсь. Будучи в добром здравии и разуме, я никогда бы не подумал, что можно попасть в мир, непохожий на родную Землю».

Глава 0... Почему бы и нет?

Улица Мира; когда-то я думал, она в городе самая длинная и широкая, но мне тогда было лет пять. Сейчас же она казалась мне, наоборот, самой короткой из всех, которые я знаю здесь. Глаза слепили яркие огни машин даже в сумраке, который не спешили рассеивать уличные фонари. Впереди ровным рядом по дороге раскинулась вереница красных огней, а чуть слева проезжали одинокие, но от того не менее яркие фары встречных автомобилей.

До дома мне осталось совсем немного, и я с облегчением вздохнул, так как таксист мне попался на редкость болтливый.

– Твою за ногу! – Вероятно, причиной его негодования послужила попутка, вздумавшая лететь прямо по полосе, где обычно надо сворачивать. Впрочем, он тоже хорош – попытался повернуть со второй полосы. – Лётают тут всякие. Не, ты видал?! – На взгляд водилы я лениво кивнул. Он больше отвлекался, чем следил за дорогой, но мне до сего факта никакого дела не было. – А, ну, понятно, сестра за рулём! – На заднем стекле в свете фар появилась треугольная наклейка с маленькой туфелькой. Он замолк, но хватило его ненадолго: – Тягомотина!

Не глядя, таксист переключил станцию, и из динамиков тут же понеслась какая-то бодрая попса.

– Й-эх, – махнул он рукой. – Сойдёт.

Некоторое время мы снова ехали в молчании.

– Хэх, под эту разок чуть не отъехал. Как сейчас помню, летит какой-то чёрт на японце, прямо в лоб. Ну а мне чё, баранку влево-вправо, и чуть не занесло. А по встречке машин – её-то мать... – он аж руками размахался, но с той же ловкостью продолжил переключать передачи. Мы как раз выехали на ровный участок дороги. – Так и улетел в кювет.

Разговоры не так уж и утомляли, но я предпочёл бы доехать в тишине. Свободные уши нашёл, чесслово!

Ехал я из бара, в котором вместе с коллегой Тихоновым мы решили пропить значительную часть нашей «премии». И на кой только согласился; теперь весь следующий день голову лечить. Впрочем, клиент попался приличный и за относительную скорость накинул сверху. Коллега, чутка поддав, видимо, позабыл, с какой целью мы тут сидим, и выложил на стол свой ноутбук.

Мне сразу бросилась в глаза его сумка, но я – дурак – надеялся, что он благоразумен хотя бы сегодня. Ну взял, ничего такого, да под глаза положил, чтоб, значит, не спёрли. Однако его попытки начать обсуждение нового потенциального заказа заставили меня пойти на хитрость: когда он дал мне посмотреть, я вероломно закрыл ноут и уговорил его успокоиться и засунуть свою электронику во всем известное место – в ту самую сумку. Неча, блин! Раз пригласил отдыхать, то изволю – Отдыхать! Да, так и сказал, хотя слова использовал покрепче.

Вскоре мою голову и голову Тихонова покинули «дурные» мысли, и мы ударили по кружке, поглядывая на футбол на большом экране.

– Всё, закрыли тему?

– О'кей, – поднял он руку и поставил ополовиненную кружку пенного на стол.

– Как там Марина?

– Как-как, – махнул он свободной. – Хоть на фанерку устраивай. Исправно пилит: «Хочу новую кухню», «Полетели в Египту».

– Та не, я не про это, зубы как?

– А, ну так, вашими молитвами. Хорошую клинику подсказал, спасибо.

– Без «Бэ», – пожал я плечами. – А сам как? В Египту не хочешь? Там, говорят, здорово. Лето потеплее нашего.

– Н-аха! Пирамиды – не интересно. Да и на английском я не шпрехен.

– Аха, вижу, – усмехнулся я, делая очередной глоток.

– В Германию можно. Марина как раз таки шпрехен.

– Не знал.

– Да, мой персональный Адольф. – Он ещё отпил и скривил кислую мину. – Чёрт, не пиво, а вода.

После второго захода я расслабился и снова поднял глаза на большие телевизоры с трансляцией матча. Играли «Не наши» с командой «Совсем не наших», да и как-то вяло, поэтому особого восторга пара забитых голов нам не принесла. Ни за какие зарубежные команды я не болел, хотя и «наши» меня интересовали чуть больше, чем нисколько. Мне вообще хоккей больше нравился и – профессиональное – фехтование, но где ж его на большом экране-то посмотришь? А самому уже поздно. Вот и давился тем, что показывают. Хорошо, что коллега мог быть интересным собеседником, когда хотел, иначе послал бы его на три русские и вовсе недобрые ещё на этапе приглашения.

Наступил поздний вечер, и бар начал медленно пустеть. Мы с Тихоновым последовали примеру посетителей, и я, вызвав такси, уехал в одну сторону света, а друг – в другую.

***

Заплатив за проезд, я буквально, вылетел из машины и, покачиваясь, направился к дому – П-образному пятиэтажному зданию. На скамейке сидело сарафанное радио, марки «Лидия Пална» тридцать шестого года выпуска, которое издало привычный уже хмык из ярко накрашенного динамика. Сообразив, я поздоровался и медленно вошёл в темноту подъезда. Лампочку уже несколько месяцев не меняли, поэтому приходилось буквально, на ощупь идти в постоянном страхе споткнуться о порог или во что-нибудь врезаться. Состояние не располагало к благополучному исходу, но радовало, что если я упаду, то окажусь на относительно чистом полу. Люди-то у нас культурные здесь, да и мойщица – умница. О её работе настойчиво вещал запах хлора, который с утра так и не выветрился. Либо ей переплачивают, либо она отравить нас вздумала. Кому знать?

Все ужасы подъезда обошли меня по широкой дуге, наверное, боясь ещё больше отравиться угарным газом, который приличные люди от чего-то называют перегаром. Не то, чтобы я такой уж заядлый пьянчуга, да и вообще не большой фанат таких развлечений, но сегодня постарался, так постарался!

Пешком поднявшись на четвёртый этаж, я вставил ключ и повернул его пару раз. Дверь со скрипом открылась, и я, наконец, оказался дома, в тишине и покое от уличной суеты. Звон наружных металлических подоконников ещё больше обрадовал меня – похоже, я спасся ещё и от дождя.

Часть 1

... в которой Андрей познакомится с новым недружелюбным миром. Приятного чтения.

Глава 1 Не сдерживаясь

Через неделю после моей попойки вновь наступили долгожданные выходные, которые я твёрдо решил провести у себя на даче, на свежем воздухе и без сражения со змием зелёным. Творившееся со мной утром следующего после оформления премии дня, надолго осталось в памяти. Особенно мне «запомнилось» личико в зеркале, когда я решил побриться. Напоминавшее раньше довольно молодую для моего возраста неширокую параболу, оно распухло и долго не хотело принимать прежний вид. Коротенький широкий нос, впрочем, находился там же, где и раньше, а глаза, выдающие мой реальный возраст всем, на кого я гляну больше трёх секунд, ещё больше напугали, едва я разлепил их. Вокруг мёртвенно-мутных зрачков серую радужку поразил багрянец, и от этого они казались зловещими. Только после умывания в них появился какой-никакой блеск и готовность вершить великие дела.

Погода к субботе успокоилась, и на улицу из-за облаков лениво выползло солнце. Пятничный дождик куда-то сбежал, но и хорошо, а то второго потопа человечество не переживёт.

Этот август больше походил на раннюю осень с её периодическими дождями, сменяющимися просветами по паре дней. Честно говоря, я боялся, что всю неделю с самого вторника так и прольёт, но обошлось.

В первый день выходных я сидел у камина и читал книгу, а на воскресенье у меня уже состроились планы сходить на рыбалку к реке, протекающей всего в нескольких километрах от дачного коператива. Несмотря на солнце, до жары сегодня температура не поднялась.

***

В окно мне в четвёртый раз тихо постучались, но, как и в прошлые разы, никого там не оказалось. Черненко снова захватил моё внимание, и, надеюсь, уже бесповоротно.

Как я и надеялся, больше отвлекаться не пришлось. Глаза, казалось, сами бегали по прямым печатным линиям, но и в текст вникать становилось тяжелее. На страницах книги появились какие-то странные слова, которые я вроде как читал, понимая каждое, но сразу как-то забывал. Когда же возвращался на предыдущую строчку, то и смысл её пропадал, давая место новому.

Меня разбудили чьи-то крики за окном, и от этого ко мне вернулось сознание. Крики продолжились, но теперь я понимал, что это не вопли, странно преобразованные моим сонным мозгом, а смех бегающих по улице соседских детишек. Снова выпросили мяч и гоняли беднягу по земле, пытаясь забить друг другу как можно больше голов.

Часы на стене показали пятнадцатый час, что меня очень удивило, ведь приезжал я в десять. Вроде, и бодрячком утро встретил, и вчера не произошло ничего такого, что меня измотало бы. Как же так?

Протерев лицо обеими руками, я вышел в огород и умылся из бочки, которая доверху наполнилась прохладной дождевой водой. Это почти отогнало сон, а поднявшийся слабенький ветерок довершил начатое. Вернувшись в дом, я всё-таки заметил, что камин совсем погас и решил его снова затопить. Дров здесь не осталось, поэтому пришлось снова топать на улицу. Вскоре металлическая корзина у камина стала полна топлива, и я подбросил пару брёвнышек в очаг.

Они не загорались от оставшегося жара, хотя и казались сухими. Пришлось положить под них бумаги, аккуратно, чтобы не обжечься, но та лишь истлела, превратившись в пепел. Вложив под дрова небольшой лист бересты для подстраховки, я снова взял каминные спички и зажёг одну. Поднеся её ближе, я уставился на пламень и завис. К счастью, когда до пальцев огню осталось опасно мало, я проморгался и отбросил горящий снаряд. Вторую использовал продуктивнее, и, наконец, дерево весело занялось огнём.

Меня снова нещадно потянуло в сон, и это было странно, потому что этой ночью я точно спал больше семи часов, и обычно этого хватало на целый день. Но сегодня что-то не сложилось. Книга больше не привлекала внимание, поэтому я положил её на столик перед телевизором и просто уселся напротив камина в кресле.

Тараканы в голове разбежались по своим норам, а огонь, распугавший их, разогнал все прочие звуки приятным треском, вгоняющим в дрему. И если я провалюсь в неё, уверен, уже не выберусь. Вялые попытки борьбы со сном вскоре окончательно провалились.

***

Снаружи раздавались громкие ритмичные стуки, будто на что-то металлическое падают большие капли воды. Звук, до одури неприятный, легко проникал внутрь, от чего я и проснулся, тут же подумав, что паршивая изоляция окон – целиком и полностью моя вина.

Выглянув в окно, увидел густой туман, который скрыл собой всё в метре от окна. Он будто светился изнутри, хотя из всего света в доме у меня были только прогоревшие угольки, над которыми поднималось марево.

«Что сегодня с планетой?» – усмехнулся я мысленно, хотя ещё немного, и начал бы говорить вслух.

Спать больше не тянуло, а настенные часы показывали только восемь. Так или иначе, в августе, будь то вечер или утро, в это время всегда светло! Только если часы не остановились. На улице же был полный мрак за туманом, который потихоньку начинал рассеиваться.

Просидев несколько минут и попытавшись вновь заснуть, я понял, что долгий сон мне обеспечил, пожалуй, сутки вперёд бодрости. Тогда мне в голову мысль пришла, выйти на улицу, так как организм от чего-то только сейчас попросил. Заодно и воздухом подышу, да гляну, что это там так немилосердно звенит.

На крыльце под козырьком меня настиг слабый шум дождя и пробирающий до костей холод, несмотря на прогноз погоды. «Ночью +18, без осадков», как гласила надпись позади ведущего с указкой.

Быстро зайдя обратно в дом, я нашёл серые джинсы, накинул на плечи старое, но тёплое пальто, а обулся в чёрные кроссовки. Давно уже думал, купить себе калоши для дачи, чтобы не мучиться со шнурками, но всё время забывал. Эта мысль и сейчас посетила меня.

Дорогу до нужника я знал в совершенстве, поэтому и пробежался туда, не особо оглядываясь, а когда вернулся на крыльцо, не обнаружил там света. Вроде, я его включал, чтобы, как одинокий корабль, найти луч маяка, а не идти на ощупь к скалам. Должно быть, отключили опять. У нас такое не редкость, поэтому я никогда не брал сюда электронику сложнее плиты.

Рассеянно осмотревшись, я, наконец, заметил, как весь мой огород зарос тёмной высокой травой, а соседский забор, который от сюда не смог бы увидеть только слепой, и вовсе пропал. Тот его оббил какими-то хитрыми сетчатыми фотообоями, изображающими штакетник и висящие на нём яркие вьюны. Неужели сосед решил снять их? Хотя, нет, я же выходил сегодня в огород, и видел их. Может, меня и без того слабенькое зрение начало подводить? Очки надо будет выписать, а то скоро и на мониторе текста не разгляжу. Не хотелось бы совершать ошибки из-за этого.

Впрочем, меня беспокоило ещё кое-что. Подойдя к месту, от куда так и продолжал доноситься звон, я присел на корточки и до боли в руке дёрнул какой-то сырой от влаги металлический прут. Длиной он достигал полуметра и не выглядел ржавым. Он показался мне неестественно тяжёлым, да и вытаскивался со скрипом, будто там не земля, а целый склад этих вот железяк. Так или иначе, звук был именно такой. Выкидывать находку в огороде не хотелось, поэтому я через дом, где безуспешно снова попытался разжечь камин, вышел на улицу и направился к общей свалке. Такой хреновины я точно здесь не закапывал, поэтому как-то немного успокоился, до конца убедившись, что всё это сон.

Улица, на которую я вышел, оказалась совсем не той улицей, по которой я шёл к себе несколько часов назад. Поперёк мне шла какая-то дорога из старинной округлённой временем брусчатки. Дорога уходила влево и вправо, насколько позволял увидеть туман, а прямо из-под камней торчали деревья разной толщины. Вместо деревянных заборов моих соседей теперь стояли высокие ограды, выкованные из металла и поддерживаемые круглыми столбами из камня. Всё это больше походило не на особняковые ограждения, а на... Стержень сам собой выпал у меня из рук и со звоном откатился вправо, но меня это уже не волновало.

Попятившись назад и уже решительно ничего не понимая, я вбежал в дом и подпёр дверь спиной. Рука сама потянулась к выключателю, но он снова не сработал. Подёргав его ещё, я убедился, что это не поможет, и прошёл внутрь, не разуваясь. Как и ожидалось, света не было больше нигде. Но меня удивило, что вместе с ним совсем погас камин. Уж несколько минут он ещё должен был гореть. Подойдя ближе, я бросил туда ещё дров, но рукой даже тепла не почувствовал, будто не разжигал его вовсе.

– Чёрт, – ругнулся я сквозь зубы.

Паника начинала набирать обороты, но я такой-то матерью и усилием воли в паре смог задавить её и снова вышел в ничуть не изменившийся заросший огород, а потом и на улицу, где туман практически рассеялся. Как я и предположил, это оказалось кладбище, а мой дом стоял посреди него одинокой сторожкой.

Глубоко вздохнув, я закрыл глаза и поднял взгляд наверх. Небо, луну и звёзды закрыли тучи, а на лицо мне сыпал противный дождик. Пришлось накинуть капюшон, и по нему мелко забарабанили капли воды.

Задавать вопросы, что стало с моим огородом, улицей, соседями и забором, было просто некому, да и незачем – они просто исчезли, и я снова направился внутрь дома, который толи из-за темноты, толи от чего-то другого показался каким-то обветшалым. Где-то я даже заметил подтёки ржавчины под сайдингом, но списал это на воображение. Мысли о том, что меня окружает сон, не очень помогали, и проснуться я почему-то не мог, хотя обычно усилия воли всегда хватало. Меня даже тронуло сомнение, а в сон ли я попал?

Не дойдя до двери несколько метров, я остановился, так как дом, буквально, поплыл у меня в глазах. Помотав головой, я не добился результатов, а он так и продолжил искривляться. Вдруг я услышал громкий скрип и треск дерева, перебиваемый металлическим лязгом обшивки. Крыша с грохотом начала проваливаться, стёкла в окнах – биться, а дверь с глухим ударом упала внутрь вместе с петлями, которые отчего-то прогнившее дерево больше не держало. Подходить я боялся, так как ожидал, что дом прямо сейчас и рухнет, но и отступить не мог – тело не слушалось.

Сначала не выдержал фасад и упал так же, как дверь, внутрь дома, а за ним остальные брусья, превратившись в труху, рухнули вниз. А так как у меня имелось ещё и подполье, я сумел созерцать, как вся получившаяся куча оскаленных досок, битого стекла и кирпичей, из которых я выкладывал камин, проваливается дальше, открывая глубокую яму в земле.

Без преувеличения, я испытал настоящий шок и не заметил, как попятился и сел на сырую траву с противоположной стороны дороги. Истерические смешки раз за разом пробирали меня, и, похоже, только их я мог хоть как-то сдерживать. Всё произошедшее казалось мне невозможным, но я понимал, что это случилось взаправду. И каким-то образом я ещё умудрялся соображать. Пытался вовсе рассудок не потерять. Так или иначе, как-то я оказался на дороге, рассматривая окружение и медленно шагая вперёд.

Присущей ночному кладбищу тишины что-то не наблюдалось. То и дело каркали вороны, скрипели ветки больших густых деревьев, шелестели листья и гудел ветер. Даже, как в плохих ужастиках, совы ухали, но одно дело – смотреть на это с экрана ящика, и совсем другое – непосредственно участвовать.

Усиливающийся дождь, кучки земли до полутора метра в длину без крестов или надгробных камней, оградки, такие же, как и та, которой обнесли и мой провалившийся под землю дом, довершали картину, и от этого трясло ещё больше. Иногда мне даже казалось, что некоторые могилки раскопаны, но, кажется, это уже играло воображение,! От этого я потихоньку ускорялся, пока вовсе не побежал.

Руки мои в темноте казались синими, ноги все промокли от высокой сырой травы, голова тоже промокла, но уже от дождя. Всё тело дрожало, но бег немного согревал. Тут промелькнуло что-то, и зачем-то я остановился. Обернувшись, увидел раскопанную могилу. Списать всё на воображение я уже не мог, так оно и было. Рядом я увидел вторую и третью, а, присмотревшись, понял, что они вырыты как-то по-особому. Изнутри, что ли? Промелькнула одна неприятная мысль, и, как назло, я увидел скелет, который принадлежал какому-то ребёнку.

– Твою мать, – тихо выдохнул я.

Мной овладел ужас, и я снова пустился бежать, но уже с такой скоростью, с которой никогда, наверное, ещё в жизни не бегал. Сами собой у меня вырывались крепкие выражения. Даже привычная боль в когда-то сломанной ноге больше не беспокоила.

Брусчатая дорожка являла собой ухабистое, но прямое нечто и донельзя узкое. Всюду высоко торчали корни, деревья, а в просветах между камнями даже пробивалась трава. Деревья, неожиданно появляющиеся за поворотами, мне чудом удавалось огибать, не врезаясь. Выложенная камнем дорога, похоже, не стала для них большой преградой.

Да что за мысли дурацкие? Лишь чёрт знает, как я оказался на кладбище; мой дом развалился и ушёл под землю прямо у меня на глазах; все мои вещи, считая, наверное, машину, документы и деньги, пропали. А я ещё пытаюсь рассуждать, как это трава или росток дерева смогли пробиться сквозь брусчатку?! Где я вообще?! Какому психу понадобилось, чтобы я здесь оказался? Как поскорее свалить от сюда – вот об этом нужно думать в данную минуту, но нужные мысли как-то даже не лезли в голову. Они сразу застряли в подсознании, благодаря которому я, наверное, и был в панике.

Силы вскоре решили оставить меня, и я снова пошёл, успокаивая бешено бьющееся сердце. Горло от частого дыхания болело, больно закололо в районе диафрагмы, а мышцы напряглись до того, что ещё чуть-чуть, и я просто свалюсь рядом с очередной кучкой.

Вскоре, ведомый то ли страхом, то ли силой воли, я увидел высокие железные ворота, а за ограждением стоял густой хвойный лес. Наконец-то выход!

Но не тут-то было. Даже в темноте я рассмотрел, что створки насквозь проржавели и держатся на очень честном пионерском слове. Наверху, прямо над аркой, под которой стоят створки, я увидел множество переплетающихся полосок стали. Они образовывали рисунок и только после нескольких минут его изучения, а заодно и отдышки, я понял, что там изображён маленький непропорциональный человечек, рубящий мечом существо, похожее на крокодила, только с крыльями на спине, рогами на голове и длинными, намного длиннее, чем у крокодила, зубами в пасти.

Чем дольше я смотрел на это творение, тем больше мне казалось, что рисунок оживает, но каждый раз, когда я моргал или отводил взгляд, рисунок становился прежним.

Сверху, над этим металлическим творением, я увидел какие-то символы, не похожие ни на латиницу, ни на кириллицу, ни на другие известные мне алфавиты. Расшифровывать я их не стал, а когда дыхание успокоилось, попытался открыть одну из створок. Не вышло; я подёргал вторую взад-вперёд – опять же облом. Позади я услышал ворону, и мне как-то ещё сильнее захотелось выйти из этого проклятого кладбища. Недолго думая, я применил уже грубую силу и ногой ударил прямо в центр, между створками. После этого варварского действия одна массивная дверь с грохотом упала землю, а вторая со скрипом чуть-чуть подвинулась и, неприятно лязгнув, застряла намертво. Впрочем, мне не до чужой собственности, когда я сам не знаю, куда попал без телефона и документов.

Прошагав по решётке, которую образовывали прутья створки, я вышел на тропинку в тёмном лесу. Как говорится, из огня да в полымя. Никаких указателей, да и желания останавливаться, чтобы решить, куда идти, не возникло, поэтому я быстрым шагом направился вперёд. Лес, куда я попал, тоже не отличался тишиной. Здесь деревья шуршали громче, ворон заменили птицы, которых я не видел, корни так и продолжали торчать, а я то и дело об них спотыкаться. В глубине леса стоял такой же густой туман, как я увидел ещё в окно, но на дорогу он не вылезал. В нём я слышал, как пробираются животные, но и их не видел. Страх потихоньку покидал меня, и его место медленно заполняло безразличие ко всему. К воронам, к хищникам и к отсутствию хоть какой-то связи с внешним миром.

Какие-то пустые размышления прервал очередной корень, торчавший из земли выше обычного, и мне пришлось начинать их сначала. Ноги несли меня, но как-то нехотя, а голова всё не хотела принимать то, что я каким-то образом очутился здесь. Туман в лесу потихоньку спадал, и зверья, судя по звукам, становилось меньше, правда, прямо передо мной изредка пробегали какие-то существа, похожие на сусликов. Рассмотреть их в темноте, да ещё и в движении я не находил возможным.

Ночные птицы переставали петь, а корней, торчащих из-под земли, поубавилось. Деревья здесь росли необычной высоты и ширины, они закрывая небо своими густыми шумными кронами, и поэтому не получалось понять – утро сейчас или очень поздний вечер. А может быть, даже день? Теплилась, правда, в голове единственная приятная мысль – они полностью закрыли меня от возможного дождя. Она и стала мне единственным утешением и той ниточкой, за которую я подвесил рассудок, да и сам, похоже, держался.

Хорошо, что я не снял пальто, но плохо, что не надел штаны с сапогами потеплее. Вся одежда, которую я надел, промокла то ли от пота, то ли от дождя и теперь, благодаря ещё и ветру, быстро забирала тепло моего тела. И будто бы этого мало, изнутри недовольно булькнул пустой желудок.

Шашлычки, блин, картошечка жаренная, пельмени со сметаной – всё это всплывало у меня прямо перед глазами, но как только я протягивал руку, оно исчезало. Дожили! Уже галлюцинации появились. Только этого не хватало. Причём, с каждой такой я явно чувствовал, что сил всё меньше. Адреналин, похоже, уже переработался и оставил всё на самотёк, а пока бежал, я успел изрядно истощиться.

Сколько прошло времени или расстояния, я не знал, но впереди на лес медленно спускался светлеющий туман. Тропинка, в которую перешла каменная дорога, расширялась, жуткие лесные звуки пропали. Удивительно, но на небе держался свет, хотя и не понятно, вечер сейчас или утро. Мои ноги гудели и готовились в любую минуту отказаться идти дальше. Уже всерьёз я задумался о том, что надо искать место, где можно забыться минут на четыреста, а то и на все шестьсот.

Вскоре в свете из тумана показался большой облик дома. Сначала я насмешливо подумал, что это снова фантазии моего воспалённого разума, но приближаясь, замечал всё больше деталей и всё меньше верил, в то, что это мираж. Это стоял невысокий сруб со мхом вместо пакли, да соломенной крышей, из которой невысоко торчала труба из неровно сложенного грубого камня.

Очень он был похож на что-то деревенское века девятнадцатого. Дверью дому служили соединённые между собой неровные доски с таким рельефом, будто бы их равняли не рубанком, а круглой стамеской в паре с молотком.

Толщина кругляка, из которого дом построили, внушала что-то вроде уверенности в том, что он не развалится, как только я зайду, но отсутствие окон стало для меня неприятной неожиданностью.

«Клаустрофобия в таких местах и развивается, – подумал я, но решил всё-таки подойти ближе. – Хотя...»

Прикинув все «За» и «Против», я подумал, что и так тоже можно жить. Первых оказалось значительно больше.

Подойдя к двери, я с воздухом, казалось, вдохнул храбрости и постучался. Прошла минута, но изнутри не послышалось и шага. Повторные стуки тоже не принесли результатов, поэтому я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Она открылась без проблем, и меня обдало слабым теплом. Это натолкнуло на мысль, что здесь кто-то живёт, но почему он ушёл, не запирая двери – загадка. Хотя, если хозяин дома отшельник – замок ему ни к чему.

Эти мысли вскоре исчезли из головы.

Зайдя внутрь, я осмотрелся. Прямо в центре стояла печь, по сторонам несколько столбиков, подпирающих балки чердака, а вокруг беспорядок, состоящий из каких-то тканей, обуви и другой одежды. И запах земли, будто я только что спустился к себе в подвал. Ещё в комнате стоял стол со стулом и приставленная к стене небольшая бочка, закрытая крышкой с кубиком вместо ручки.

Свет внутрь поступал из длинного проёма сверху под самой крышей, закрытого стеклом, но даже, несмотря на это, он казался тусклым и мог создать внутри сумрак.

Разум понимал, что это всё тут не просто так, но тело настойчиво требовало отдыха, поэтому, отключив первое, я, тем не менее, обтёр ноги о первую попавшуюся тряпку, и едва поднимая ноги, поплёлся вглубь единственной комнаты.

Так или иначе, дойдя до угла, где у стены сложили штабель досок, я грохнулся на пол. Только после этого мне пришла мысль чем-то закрыть колени, но пальто оставалось влажным, и я отказался от этой идеи. Если тут кто-то топит печку, вряд ли я совсем замёрзну.

Сейчас бы для нормального согрева кофе, чаю или что покрепче. Но нет. Немного об этом подумав, я потерял мысль, и на этот раз мне даже удалось заснуть.

***

За окном раздался металлический звон, который сразу меня разбудил. Не такой, как во сне. Как будто два ножа точат друг о друга, но прозвучал он всего единожды. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что вчера случилось, и почему я оказался не в своей постели, а среди беспорядка с отсиженным задом и отдавленной спиной. В носу поселился запах сырости и земли, и в этот момент мне пришло озарение, что все тряпки и обувь вокруг могли принадлежать кому-то с кладбища. В сердце поселился ужас, который усилился с ещё одним лязгом с улицы.

«Там кто-то есть», – пронеслась мысль в голове, и я заметал взглядом в поисках места, где можно спрятаться.

Раздался ещё один стук, будто бы снаружи рубили дрова, но окон, выходящих в ту сторону, не оказалось.

Ничего подходящего, кроме тех досок, рядом с которыми я устроился, всё равно не нашлось. Ни одной даже захудалой перегородки – весь дом как на ладони.

Ни секунды больше не думая, я залез под доски, и в тот момент, когда застыл, тихо отворилась дверь.

Через щели я смог разглядеть низенького человека. Роста он достигал чуть больше полутора метров, широк в плечах, да и в животе. Определить возраст мне мешала его борода до пояса, завязанная узлом с ввитой в него бледно-синей тканью. Волосы на голове, под стать бороде, тоже были чёрными и зачёсанными назад. Лишь морщины, которые я разглядел, прищурившись, выдали мне примерный возраст человека – где-то между пятью и шестью десятками.

Человек вошёл, одетый во что-то вроде халата, под которым скрывались... ножны. Длинные ножны, а из них выглядывала рукоять.

«Это что же, средневековье, или аниматоры?» – подумал я, и обе мои догадки косвенно подтвердил предмет, который этот человечек держал в правой руке. Сначала мне показалось, что это свитер, но как только я заметил его стальной блеск и услышал звон множества колечек, когда он кинул предмет на стол, понял, что это ни что иное, как кольчуга.

Она отличалась от тех экземпляров, что доводилось мне видеть раньше в музеях, посвящённых средневековью – она имела очень крупное кольцо и охватывала не только торс, но и плечи с головой и, судя по длине, спускалась до самых колен этого маленького человека.

Рисковать и выпрыгивать с криками, мол, помогите, куда я попал и что всё это значит, и надеяться на то, что здесь снимают фильм, я не хотел. А если это правда какой-то псих-отшельник, мародёрствующий на выкопанных могилах? Что он сделает с живым человеком, оказавшимся незваным гостем в его доме – вообще не хотелось думать. Поэтому я терпеливо ждал.

Вопреки моим надеждам, этот, судя по взрослому лицу, карлик не собирался покидать дом, а подошёл к бочке, взял ковш и вычерпнул от туда воды, которую выпил в несколько больших глотков. Выдохнув и вежливо рыгнув, он уселся за стол, куда только что кинул свою кольчугу. Достав из-за пазухи свёрток, перевязанный тоненькой верёвочкой, человек открыл письмо, щёлкнув засохшим сургучом, и пробежался глазами по нему. Мне не было видно, что он там читает, поэтому я вздохнул неслышно и приготовился ждать.

Прошла минута, и я увидел, как незнакомец противно скрипящим пером начал что-то выводить с другой стороны того же листа. Должно быть, ответ. Это продлилось секунд двадцать, и, как только он вышел, я вылез из укрытия и на цыпочках подошёл к выходу. С величайшей аккуратностью я приоткрыл дверь и выглянул. Хозяин дома шёл туда же, откуда я вчера пришёл, и даже не оборачивался. Облегчённо вздохнув, я успокоил сердце и подошёл к той самой бочке. Там, оказалось, самая обычная вода. Про её чистоту и прочую чепуху я в такой ситуации задумываться не стал. Чай, не отравлюсь, если этот так уверенно её пьёт.