Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

Выполнять его приказы мне, конечно, не очень хотелось, ведь не цирковой же я мишка, но положение обязывало. Гордость вопила, а я подчинялся, запоминая – потом отыграюсь. Кому знать, что он сделает, если я откажусь от этого. Впрочем, потом его приказы кончились и незнакомец, указав мне на тропинку, по которой пришёл, и повёл впереди себя.

– На нашем, значит, не разговариваешь? – спросил я, повернув голову. Надежды на понятный мне ответ таяли на глазах.

– Ир нок гонат кэ нук вурас Саонир, – сказал он. Голос соответствовал владельцу. Низкий и грубый, хотя не противный, как я ожидал.

– Вурас Саонир, значит, а меня Андрей зовут. А куда мы идём?

– Нук туртек Пурзок, Нок турек вор, – вроде как ответило чудовище своим голосом, от которого мурашки по телу поползли.

– Вот как? Ясненько. А не скажешь, как мне попасть на Пламенную Гору? У меня там… нужно мне туда. У вас корабли есть или какие-нибудь лётные средства?

– Нок турек вор!

– Сказал же, на Пламенную Гору, – для большей убедительности я даже руками показал.

– Ирош канк! – сказал мой собеседник особенно грубо. Похоже, я его разозлил.

– Ну и ладно!

Дальше мы шли молча, но мой конвоир меч в ножны не убрал. Он шёл, нахмурившись, злой и та красноречивость, с которой он молчал, меня поистине восхищала. Даже появлялись мысли стать его прилежным учеником. Но если серьёзно, я и сам шёл, нахмурившись. Ну, кто так с гостями разговаривает, да ещё и с оружием наголо?

По мере нашего продвижения на тропинке стали появляться плоские камни, из которых когда-то состояла дорога. Некоторые уже двигались и грозились в ближайшее время покинуть своё место. Иногда, когда на дороге появлялись разветвления, чудовище издавало какой-то звук, похожий на слово. Очевидно, моего языка оно не знало и, больше не тратя воздух, оружием указало мне направление.

Через час я увидел высокий частокол, снизу густо покрытый мхом. Каждый кол длиной достигал двух с половиной метров, а шириной, в обхват рук взрослого человека. Их между собой перевязали грубой верёвкой на несколько мотков, и это придавало конструкции видимость прочности. Посередине дороги перед нами стояло что-то похожее на ворота, только какие-то ненадёжные. На верёвочках там висели длинные прутья, которые мы без особого труда раздвинули руками.

Деревенька, в которую я попал, выглядела довольно бедной, и мне даже стало интересно, ради чего тут поставили такой хороший частокол. По пути мне не встретилось ни одной твари, хоть немного удовлетворяющей такому уровню защиты. Впрочем, ни стрелков, ни часовых на стенах не стояло, так что, возможно, эта стена – пережиток прошлого.

По сторонам от кривых улочек стояли небольшие приплюснутые конусы домов в форме луковиц, у которых даже стен видно не было – лишь крыши, полностью покрытые плотно уложенными пучками соломы или переплетёнными пальмовыми листьями. Прямо в центре их торчали высокие шесты. На входе одного из домов я увидел тоненькую дверь, собранную из тонких гибких веточек, и у меня появилась мысль, что здесь не бывает зимы.

Некоторые дома немного отличались от своих собратьев тем, что на соломе лежало что-то... не возьмусь сказать наверняка, но то ли это навоз, то ли земля. В пользу второго говорило то, что в воздухе ничем неприятным не пахло.

Сами же улицы представляли из себя грунтовые дороги, размоченные ко всему недавним дождём. Даже мой сопровождающий старался идти по краю, где ещё росла трава.

Существ в деревне наблюдалось немного, а вот свободного места – хоть отбавляй. Население будто вымерло, и о том, что деревня ещё жива, говорила лишь горстка жителей, жиденько разбросанная то там то тут. Возможно, в это время здесь велись работы на полях, потому что с сеном, как я мог убедиться, здесь проблем не знают.

– Пустовато, – заметил я, а потом ещё и усмехнулся. – Сбегу, и не заметите.

Ответом меня не удостоили.

Дорога, по которой мы шли, упиралась в лес, но именно туда мы и направлялись. Когда прошли к менее свободным от домов районам, до моих ушей донеслись какие-то громкие и довольно грубые фразы, понять которые я не мог. Стало интересно, и я повернул голову в сторону этих звуков. Увидел ещё четырёх существ, похожих на конвоира, только без оружия и брони. Двое снизу держали какую-то балку, а на ней стояли другие и что-то колотили. Вдруг у одного из тех, что снизу, балка выскользнула из ручищ, а второй не смог удержать весь навалившийся на него вес. С треском вся конструкция рухнула и засыпала собой тех двоих снизу. Те же, что стояли наверху, бухнулись, кто ничком, кто навзничь и подняли головы, осматриваясь. На этом шоу не закончилось. Вся груда обломков вдруг, как от взрыва, разлетелась в стороны, благо, те из чудовищ сверху, успели слезть с неё. Это оказался один из погребённых и теперь на него орали те, которым досталось меньше всего.

Жаль, но досмотреть, чем закончится назревающая перебранка, мне не дали. Как и конвоир, я не сбавлял скорости, и вскоре мы зашли в лес, от куда сквозь низенькие деревья уже все равно ничего не увидеть.

Дальше под ногами пролегла лесная ровненькая тропинка, периодически сменяющаяся гладкими каменными блоками с поребриками по сторонами. Должно быть, от времени былую дорогу просто засыпало листьями, которые за годы превратились в обыкновенную землю.

В лесу ветер почти не ощущался. Он гулял выше и касался лишь верхушек лиственных деревьев, создавая негромкий приятный уху шум. Впрочем, он не успокаивал. В воздухе висело напряжение, понять природу которого я не мог. Впереди, среди толстых стволов деревьев, мне на глаза попалась развилка сразу в три стороны, находящаяся прямо под каким-то каменным строением. Когда мы к нему приблизились, мой конвоир указал налево, где стояла ещё одна соломенная хижина-луковица, но дверь с маленьким окошечком тут сделали уже не из веточек, а из самого обычного металла. Бирюзовый остановил меня и тяжело открыл эту самую неожиданно тихую дверь, после чего жестами приказал идти внутрь. Ну, я и пошёл.

Изнутри мне в лицо ударило тяжёлой духотой, от чего на мгновение перехватило дыхание, а когда я попытался пойти назад, конвоир толкнул меня дальше. Не в силах сопротивляться, я пошёл вперёд, упираясь руками в стены, куда реденько вставили держатели с горящими в них факелами. В их свете блестела плёнка влаги на неровных камнях прохода, а чтобы хоть чуть-чуть улучшить видимость на ступеньках и не навернуться, я незаметно усилил их пламя.

Спускались мы относительно быстро. За следующей чуть менее массивной металлической дверью мне открылся ряд в несколько деревянных лежаков, обтянутых кожей, а над каждым по одному факелу. Блеска на стенах из уже ровной кладки здесь не наблюдалось, да и воздух не так, чтобы заставлял задыхаться. Видимо, вентиляцию всё-таки сделали.

По всем правилам конвоя я шёл впереди, но в этот раз, миновав дверь, я услышал, как она сразу же за мной с негромким скрипом захлопнулась. Долго не думая, я тут же ринулся к ней, но она не поддалась ни на толчки, ни на дёрганье, ни даже на моё обаяние. Она стояла, аки обычная стена и даже не шаталась, будто с той стороны её завалили камнями.

Что касается моих комментариев по этому поводу, если опустить маты и брань, то я ещё немного молча подолбил в неё кулаком и успокоился. Чёрт, конечно же, Великий и Могучий дорвался до поверхности, просто кто бы здесь его понял?

Поняв, что даже, будь она открыта, я бы самостоятельно не совладал с первой дверью, успокоился, вдохнул поглубже и пошёл к ближайшему лежаку, где уселся и начал приводить одежду в более сухое состояние. Выжимал рубаху, штаны, где это возможно, даже осмотрел кроссовки, убедившись в том, что им и впрямь осталось не сильно много. Высыхать с помощью своего собственного огня я не решился. Того и глядишь, сожгу всё к чёртовой матери.

Вскоре я несколько свыкся со своим положением, и даже прилёг на одном из лежаков. Приличиями, вроде босых ног, я пренебрёг, смотря на ненавистную дверь. Мне в голову не шла ни одна мысль, как бы я мог с ней справиться. Плавить металл? Вот ещё, на это сил нужно, пожалуй, больше, чем я за всё время здесь истратил. Будь дверь медная, может быть и справился бы, но что-то мне подсказывало, что она стальная.

От тусклого света факелов у меня вскоре начали болеть глаза, и я решил просто закрыть их. Думается, даже если усну, со мной уже ничего не сделают, а так хоть почувствую себя отдохнувшим.

Так и случилось. Сознание унесло в короткую дрему, из которой меня вывел негромкий скрип двери. Удивительно, но я не ринулся к ней, чтобы попытаться бежать, а безразлично поднял голову и направил взгляд на пришедших трёх существ, среди которых оказался и мой проводник.

Голову второго венчал шлем необычной формы: по лбу ободом шла металлическая лента, а от неё на равном расстоянии друг от друга находились более тонкие дуги, уходящие назад. Между ними легко протиснулся бы палец. Череп почти так же, как и начищенный шлем, сиял лысиной в слабом свете факелов. На плечах его лежали такие же наплечники, открывающие внушающую уважение мускулатуру. В одной из рук он держал односторонне заточенный потемневший от времени чуть загнутый дугой меч.

Долго рассматривать пришельцев у меня не возникло ни малейшего желания, и я вернул взгляд в исходное положение. Лишь когда их шаги затихли рядом со мной, я мрачно спросил:

– Привет, как дела? Простите, стоять сил нет.

– Кэке тве име? – вместо ответа спросил стоящий справа. Голос его не сильно отличался от голоса моего недавнего конвоира.

– Андрей, – ответил я, подняв, наконец, голову. Меня удивило, что хоть кто-то здесь знает общепринятый, пусть и скверно, о чём мне подсказал его акцент.

– Кто ты евелессе?

– С утра, вроде, человеком был, – попытался отшутиться я. – А вы кто?

– Теперь ие отвечу тебе. – Его говор был тягучим и воспринимался довольно тяжело, но, к счастью, я что-то из его слов понимал. – Мен евелесс вóждим этой вур… – Он осёкся, видимо, смекнув, что следующее слово я не пойму. – деревони Саонир, мо имё Бор. Мы нерэод сильнеу канохи, о мъе… – пытался выговорить, он, но, не в силах больше это слушать, я его остановил жестом, мол, «понял».

– Вот и познакомились, – усмехнулся я, понимая, что несколько ошибся, когда конвоир говорил мне то же самое.

– Нордоус твое житъ-о? – спросил он.

– Нет, я… – Замялся, но мысленно махнул рукой – была не была! – Из другого мира.

– Но Гнису?! – Произнёс канох Бор вопросительным тоном и двое других аж охнули. Кстати, второе слово он произнёс идеально и без акцентов, присущих в его речи всем остальным русским словам. Видать, заимствованное.

– Он самый, – кивнул я.

Похоже, потрясение я вызвал самое настоящее. Вождь со своим сопровождающим долго о чём-то говорили на своей речи, а мне оставалось только ждать их вердикта. Кажется, второй испытывал не сильно большое удовольствие от новости, а Бор пытался выгородить меня. Впрочем, я мог и ошибаться. Кому знать, может, они сейчас спорили о том, с чем меня подавать ко столу. Даже мысль забавная появилась, что если они принадлежат другому виду, то технически это нельзя считать каннибализмом.

После, пожалуй, минуты дебатов, о результатах которых я мог лишь догадываться, вождь снова обратился ко мне:

– Кожи могеие. – Для наглядности он показал неопределённую фигуру в воздухе. – Но силен, кожи бо-ом!

– Взрыв? – догадался я по тому, как он растянул последнее слово. – прямо здесь?

– Но докежа се Гнису, – сказал, наконец, второй. В его относительно быстрой речи, в отличие от первого, я заметил букву а, хотя говорил он ещё более тяжело для восприятия. – Или смэрта.

– А зачем вам Гнису? – спросил я, догадываясь, что это не просто проверка.

– Но понесёшь корбеле в воду ялиой, – снова заговорил главный. – Иэ девне хочи нерэити се вурас.

Чтобы понять, о чём канох сказал в этот раз, мне понадобилось несколько долгих мгновений, правда, в конечном итоге я понял лишь первую часть предложения. Если его переводить, то, по словам вождя, я должен буду повести корабль в ялийские воды.

«Делать мне больше нечего!» – хохотнул я, однако же пока не спешил отвечать отказом. Авось после этого меня и правда ждёт «Смэрта». Решил пока спросить:

– Зачем мне вести туда корабль?

Ответил второй незнакомый канох взбудораженным голосом, окрашенным нотками фанатизма:

– Гнусони ялой, они нужен смерта!

Хороший довод, нечего сказать. Нет, конечно, отдельные представители их расы заслужили доброй порки ремнём такие, как тот тюремщик или конвоир, от которого я сбежал на корабле, но смерть – это уже излишне. Хотя, помнится, в меня летело около полтинника стрел, когда я мчался на Лучике, но даже несмотря на это, желания сокращать их поголовье не возникало. Ну, по крайней мере, собственноручно. К тому же, за меня это уже сделал мой предшественник. Уже без малейшего намёка на сарказм, так как его здесь очень плохо понимали, я спросил:

– Смерти, значит? Чем они перед вами провинились?

– Ялиой нужен смерта! Ини отревлёт се мир ина жизне!

С трудом переведя то, что мне выговорил не просто на ломанном – на искалеченном русском языке, я ответил:

– Зачем так радикально? Что они 'вам' такого сделали?

– Ялий нужен смерта! – всё не унимался канох, повторив эти слова с той же интонацией, но гораздо громче.

– Да ты безумен! – резко ответил я, нахмурившись.

– Ты плохое и не пономешь!!! – достав меч из ножен, громко выкрикнул быстро возведённый канох, от чего я резко встал, ожидая худшего. Его и без того громкий голос чуть не оглушил меня.

Как и ожидалось, канох пошёл на меня с занесённым для удара оружием, и там, где я только что стоял пронёсся его меч. Глухой звук удара о пол подсказал мне, что оружие противника очень тяжёлое, и даже один успешный удар способен нанести мне смертельные травмы.

Мельком я глянул на место, куда канох ударил. Он оставил глубокий порез в лежаке. Впрочем, на мелочи я перестал обращать внимание. Под второй удар я поднырнул вправо и оказался с боку от первого парламентёра. По счастливой случайности он оказался правшой, поэтому я, не сводя взгляда с разъяренного каноха, правой рукой обратным хватом вынул из его ножен меч, переложил его так, чтобы лезвие оказалось впереди, а не сзади и тут же, оттолкнув каноха, использовал, чтобы защититься. Вышло плохо, но по крайней мере, я остался жив, ведь успел остановить оружие противника в нескольких сантиметрах от себя. Стиснув зубы и оттолкнув меч противника, я отпрыгнул назад и, наконец, встал в боевую стойку.

Хотя моё оружие и было одноручным, взять его пришлось двумя руками, потому что весило оно невероятно много для моей нынешней формы. Кроме того, баланс у моего меча ощущался катастрофически близко к середине лезвия, что ещё больше усложняло задачу обороны и нападения. И как таким махать? Это же не дубина, в самом-то деле.

Плохо это, или хорошо, но нам никто не мешал. Бор вместе с моим недавним конвоиром отошли к двери и изумлённо смотрели на схватку.

Положение складывалось паршивое, да и продолжать бесплатное шоу мне не хотелось. Публика даже не хлопала, а вот мои руки, в отличие от зрительских, начинали забиваться.

Неожиданно я услышал звон, который мне вовсе не понравился, и меч вдруг стал вполовину легче и столь же короче. Кусок клинка упал на каменный пол и мне теперь оставалось только уворачиваться, потому что и без того хреновая защита стала вовсе бесполезной. В голове сразу забегали мысли, и среди них промелькнули идеи о внесении в бой небольшой толики магии.

«Хотите взрыв? – подумал я. – Будет вам взрыв!»

Впрочем, как его устроить, я мыслей в голове не нашёл – её полностью занял бой.

В какой-то момент я очутился посреди комнаты, но моя нога наступила на кусок моего же лезвия, и он заскользил по полу, уводя меня вперёд. Равновесие я, конечно же, утратил, грохнулся на пол и отбил правый бок. Впрочем, это падение не столько помешало мне, сколько помогло. Упав на карман, в котором ещё лежал свёрток с кусочками угля, я впопыхах связал его со своими мыслями. В голове мгновенно построился план, что делать дальше. Как известно, запретный плод сладок, но мне уже давненько хотелось испытать этот самый уголь в действии, соединив свою магию с ним. Посмотреть, что будет – бесценно. Может, вот он шанс? Пора?

Откатившись по полу от очередного удара и кинув ловко взятый из кармана в перекате бумажный свёрток кверху, чтобы самого себя не покалечить, я дождался, когда он отлетит подальше, представил себе взрывную волну, мчащуюся прямо к нему, и зачем-то быстро махнул в ту сторону рукой. Бумага выгорела в мгновение, а затем помещение озарила яркая вспышка, сопровождаемая громким треском.

Воздух мгновенно наполнился неприятным запахом сожжённого угля, который не узнать снова было невозможно. Доброй мыслью я помянул кочегара, ремонтировавшего мне отопительную систему и упал на живот, закрывшись руками, однако взрывы прекратились так же быстро, как и начались. На месте вспышки остались лишь тающие следы дыма. К счастью, ни одна «пуля» в меня не попала, если они, конечно, были, а то зачем тогда всё это? Мог бы и в кармане подорвать с тем же результатом.

Открыв глаза и приподнявшись, я увидел лежащего на спине каноха. Как раз того, с которым только что сражался.

– Но ив убел?! – громко и с ноткой паники спросил меня грубый голос вождя, чудом пробившийся мне в уши. Он вжался в стену, закрытый моим бывшим конвоиром.

– Тоже хочешь? – рявкнул я. Разгорячённый мозг не дал мне разумных слов, но на всякий случай я подошёл к пострадавшему и осмотрел его.

Видимых ран или дырок на теле не появилось, а скрытые я искать не умел, да и не хотел. В ушах всё ещё звенело, но чтобы ощутить пульс на шее, они мне не требовались. Пальцы подтолкнуло, потом ещё раз и ещё. Мне стало понятно, что противник жив, и это не судороги. Просто, с ним сыграл злую шутку страх.

– Жив, – выдохнул я и, истощённый фейерверком, без сил упал рядом с поверженным противником на пол.

Глава 11 Водяная баня

Должен признаться, у меня отвратительная память на имена и названия, этого не отнять. Например, я так и не запомнил, какое имя у того каноха, с которым довелось нынче сразиться. Как мне объяснили, он – духовный лидер деревни и перечить ему, с его характером – плохая идея.

По крайней мере, я понял это из ломающего уши рассказа вождя. Кстати, поверженный быстро пришёл в чувства, но как только увидел меня, так и лежащего на полу и способного только наблюдать, отпрыгнул и скоропостижно покинул нас.

Когда же я снова смог подняться на ноги и сделать первые шаги, канох-вождь не без помощи моего давнего уже конвоира отвёл меня сначала в отхожее – на удивление цивильный отдельный маленький домик, а после в несколько более комфортабельные условия – большую комнату без потолка, похожую на пасть огромного червя, разинутую ровно кверху, по краю которой острыми зубами в небо смотрели шипы. Конструкцию окружали деревья, под которыми скопилось немало естесственного органического мусора.

В центре комнаты стоял круглый рельефный стол, предназначения которого я понять не смог из-за обильно закрывающих его старых и новых опавших листьев. Казалось, ещё чуть-чуть, и из него начнёт расти молодое дерево. Мы расположились друг напротив друга на двух стульях из семи, и я в полной мере убедился, что стол этот вовсе не для письма, есть на нём листья или нет. Засим началась игра – я пытался разобрать ломанный русский каноха, а он – нормальный русский мой. Лёгкой нашу беседу назвать было невозможно.

Впрочем, я отвлечённо крутил в руке жухлый листик, который упал прямо передо мной. Он заинтересовал меня чуть больше, чем всякие рассказы об иерархии и обычаях в деревне.

Не особо задумываясь и перебив собеседника на полуслове, я спросил:

– Каковы шансы на то, что меня не грохнут, простите – не убьют, ваши бойцы?

– Ени жнэéт силе Гнису.

– Ночью моя сила не поможет, – усмехнулся я. – Резануть по горлу – много ума не надо.

– Стэнше кэпитэн, – ответил он через паузу. То ли переводил, то ли думал – сложно сказать.

– Допустим, – согласился я, понимая, что некоторые знакомые мне звания в обиходе даже здесь. – Что по поводу моей свободы?

– Польно поселе нэлёт. Коребель будо готове толке зевтеро и ещэ зевтеро, – ответил канох, и от его слов мне стало очень грустно. После завтра – кошмар! – Готове но.

– Где поселите? Хорошо бы в отдалении.

– Житъё но можое в идинее место онси Аларис.

– Где? – если кое-как мне удавалось перевести некоторые слова, произнесённые канохом, то последнее завело меня в тупик, хотя меня одолело чувство, будто я его уже слышал.

– Рёдом жидъё А-ла-рис, – ответил он уже по слогам. Тут я задумался и понял, что только в последнем слове Бор выговорил целых две буквы «А». Из-за этого в его речи оно очень выделялось. Если взять так, что по-русски он ни разу не сказал первой алфавитной буквы, а по своему свободно её говорил, например – Саонир, то получалось, что сказать он пытался какое-то название.

«Аларис, алярис, алар… Точно! Море Аларс!» – Ну и память у меня, кошмар!

– С этим разобрались. А где мне тут есть? – желудок после этих слов понял, что говорят про него и вмешался, квакнув. – Ам-ам, – показал я руками, наглядности ради, и только после этого Бор понял, о чём я.

Вождь позвал какого-то каноха и что-то ему сказал, после чего мне принесли большое грубо вытесанное деревянное блюдо, но меня поразило его содержимое, а, точнее, количество сего. На тарелке, на первый взгляд, лежало неподъёмное для меня количество жаренного мяса на кости. Оно было горячим, поэтому дымило, источая прелестный запах. Столовых приборов, впрочем, мне не дали, поэтому я сказал:

– Извините, но как я умею, так и буду есть.

Вождь ничего не ответил, и я начал кушать. Каково же было моё удивление, когда обнаружилось, что здесь не забыли про соль и специи, хотя я как-то и не ожидал этого. Всего положили в меру и не более, чем нужно. Хотелось даже удовольствие растянуть, но как-то не получалось. Голод давал о себе знать, и сочные куски во рту долго не задерживались.

Как оказалось, размеры кушанья не имели значения, потому что исчезло оно очень скоро, и после я хотел только одного – пить. Осмотревшись, я не увидел ни стакана, ни бутылки, и моё впечатление о местных поварах изрядно испортилось, хотя, может, и не они виноваты? Разыскав свёрток, который до сего момента держал у себя, я достал одну из бутылочек, которая предназначалась Вадису, когда он сидел взаперти на пиратском судне. Печально на неё посмотрев, я вынул пробку и выпил всю воду. Там вмещалось, наверное, со стакан, но и этого мне хватило.

«Спасибо, Вадис. Ещё раз!» – Подумал я с благодарностью, а вслух сказал прежним уверенным тоном:

– Что же, спасибо за приём, – сказал я, когда решил отлучиться. – У меня только одна небольшая просьба. Прикажите, чтобы меня провели к месту жительства, а то я тут впервые, ничего не знаю.

Вождь снова подозвал того каноха, объяснил ему что-то и напоследок обратился ко мне:

– Ти-ы узнеёше, когде отплывети будет.

Отодвинув стул, я встал из-за стола. Кстати, только сейчас я понял, что рельеф на нём – самая настоящая карта. Вырезанные незнакомые буквы и границы по краям натолкнули. Интересно сделано, хотя, похоже, давно никем не использовалось.

Задерживать каноха и рассматривать новообретённое сокровище я не стал, а с сожалением пошёл следом. По дороге мы ни о чём не говорили, да и зачем? Путь в тишине, похоже, его устраивал, а меня и подавно. К счастью, теперь оружием никто за спиной не светил, и у меня пропало ощущение конвоя. Теперь я чувствовал себя гостем, хотя ощущение враждебности земли, по которой я шёл, никуда не пропало. Оно исходило не столько от населявших его существ, сколько от самого места, и, возможно, я даже мог определить географическое направление этой враждебности – далеко южнее.

Впрочем, несмотря на, казалось бы, спокойствие канохов, мне не давала покоя их ярко выраженная наивность. Странно для разумных, а они как раз мне такими и показались. В любом случае, находиться здесь мне с каждым днём хотелось всё меньше. Даже местная еда не могла заставить меня полюбить это место. К тому же, нельзя забывать про языковой барьер.

Вскоре мы миновали деревню, завернув в сторону от той тропинки, где я шёл с прошлым проводником и пробились к тоненькой тропинке в чаще леса. В какой-то момент густые заросли расступились, а почва на берегу моря Аларс сменилась серым песком, моему взгляду открылся дом-луковица, каких в деревне стояло достаточно. Несмотря на то, что на пляже ему, казалось бы, делать нечего, он очень даже вписывался в пейзаж, как какое-нибудь уединённое жилище ярого поклонника одиночества.

Снаружи жилище выглядело гораздо больше, нежели те, которые стояли в деревне. В крыше, сложенной из переплетённых пальмовых листьев, зияли два круглых отверстия, обложенных по кругу мхом, и так же, как у домов в деревне, по центру дома стоял длинный шест, но ещё я заметил квадратную каменную трубу, выходящую из соломы. Окна находились так высоко, что заглянуть внутрь не представлялось простым, поэтому я направился за канохом ко входу.

Уже на месте я заметил в конструкции дома каменный фундамент и пару ступенек, которые можно преодолеть одним не очень-то высоким шагом, а вместо двери там висело множество верёвочек с нанизанными на них маленькими деревянными дисками. Они множеством молоточков застучали, когда я раздвинул их, чтобы войти внутрь.

Внутри царила темнота, но я с трудом нашарил взглядом свечи с отражателями и зажёг их, лишь подумав об огне. Когда коридор, уходящий в сторону, стал освещён, передо мной открылась мрачная картина. Такой вид ей придавала паутина, которой хватало и на стенах и на отражателях и... везде. Казалось, здесь не убирались лет сто, если не больше, хотя в остальном преобладал порядок. Нигде не разбросано мусора, все вещи на своих местах. Но и пыли прилично.

Подавив внезапное желание пойти обратно к вождю и попросить себе номер почище, я присмотрелся, пытаясь найти хотя бы малейшие плюсы, но пока они мне на глаза не попадались. В надежде на лучшее, я, по пути зажигая свечи, пошёл дальше.

Коридор располагался почти по всей длине круглой стены. Миновав его, я увидел просторный зал с большим круглым столом в центре и несколькими стульями вокруг. Заполненные книгами шкафы, которых было немного, повторяли форму стен и, что меня удивило, не занимали много места. Напротив входа в этот зал у стены находился камин, выложенный тёмным камнем. От него труба выходила прямо в наклонную стену, а рядом с ним корзина с дровами и кочерга, тоже не тронутые. Слева между шкафами шла винтовая лестница наверх, а справа, рядом со входом находилось окно, которое поместилось как раз между началом и концом коридора. Удобно, если кто заявится. Можно сразу увидеть, кто пришёл.

Разуваться я не стал, да и истрёпанные кроссовки лишний раз трогать не хотелось. Прямо так, тихо ступая по очень мягкому ковру и оставляя на нём островки чистоты в виде своих следов, я подошёл к винтовой лестнице, но подниматься сразу не стал. Посмотрев на вход, увидел каноха, который в зал даже не ступил.

– Нужно чего? – спросил я.

– Нок ланес тинок. Нук отулк. – Ответил он на своём и покинул меня.

Когда стук потревоженных канохом «молоточков» затих, а спина моего проводника исчезла из окна, я выдохнул и смог, наконец, расслабиться и впустить в голову прочие мысли. Всё это время я не переставал думать о Вадисе, но теперь хоть мог не скрывать своей печали. Игра в уверенного в себе непоколебимого человека, которую я вынужден был играть перед вождём, наконец, прекратилась.

Усевшись на одном из трёх больших удобных стульев на первом этаже, я тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Ступеньки на второй этаж я пока решил проигнорировать и задумался над новой проблемой. Всё здорово, потенциально я вскоре снова окажусь в Давурионе, но вождь Бор не дал мне другого выхода, кроме как плыть к ялам. Не сказать, чтобы я шибко боялся там оказаться, но я опрокинул Роулла с его походом. Как бы не нарваться на его желание мне за это отомстить. Кроме того, его за невыполненное задание тоже по головке не погладят, так что достанется и снизу и сверху. В общем, всё плохо. Но оставаться здесь – ещё хуже.

Конечно, факт того, что все здесь более-менее разумны, неоспорим, например чистота в лесу, какие-никакие однотипные постройки, в особенности та, в которую меня поселили, но мне не давала покоя их приторная, почти нереальная наивность. Мне поверили, а проверку, я полагаю, прошёл бы любой мало-мальски захудалый маг из нижних Запер... В общем, с глубинки.

Что же делать? Можно, конечно, согласиться и отправиться к меньшему злу, но что меня ждёт там, у Дидания? Как будет выглядеть моё прибытие на канохском корабле во главе вражеского взвода в ялийские воды? – Как нападение, разумеется. И флаг спустить тоже не получится – тогда уж команда не поймёт. Есть ещё вариант сбежать, но куда я тут подамся? Выживать в местных джунглях на одних только гранатах – плохая идея, а рано или поздно, если мне повезёт не умереть с голоду, я обязательно наткнусь на хищников или снова попадусь в ловушки канохов. Повезло ещё, что не наткнулся на каких-нибудь ядовитых насекомых или тварей вроде змей. Чуть бы порез – инфекция и смерть.

Вскоре меня посетила мысль, взять и украсть корабль или лодочку, чтобы попробовать бежать на ней хотя бы на ближайшие острова, но об этом даже думать смешно. Аларс недавно показал мне, какой он временами неспокойный. Шлюпка против его волн не выстоит и часа. Да и грести вёслами через столько, сколько нормальный корабль проплывает за несколько дней, если не неделю я вряд ли смогу, а ведь ещё надо едой запастись, тёплыми вещали, как-то закрыться от... В общем, слишком много всего учесть. Времени не хватит.

Так вот, если смотреть на ситуацию в целом, я оказался между молотом и наковальней, а что характерно, они были одного и того же цвета – зелёными. Хотя, первые – больше бирюзового цвета или к циану. Мысли тоже оказались в тупике и думать о чём-либо стало бесполезно, но неожиданно после очередного чиха пришла одна здравая – прибраться в доме. За работой, глядишь, придумаю что-нибудь получше.

Веником, который взял в корзине у входа, я подмёл коридор и ковёр в зале. От этого на нём стал виден рисунок: дерево под тусклыми лучами солнца, закрывающее собой маленький пруд, где растёт рогоз. Редко так в болоте – и целое дерево, но природа иногда так шутит, что и это покажется чем-то весьма обыкновенным.

Рисунок занял мои глаза на долго, но я домёл тоненькую тропинку до самого выхода и отложил инструмент.