Текст книги "Обещание (СИ)"

Автор книги: Сергей Ковшов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

***

Утром меня разбудил холод. Тоненькое одеяло, стянутое с кровати, не спасало, поэтому я встал, быстро оделся и, выделив какую-то часть силы, согрелся собственной магией. Как оказалось, заснул я с открытой дверью, и всё тепло благополучно сбежало наружу. Зато охлаждённые вещи, которые я надел в надежде согреться, заставили меня проснуться окончательно. Сна, как не бывало.

Немного поругавшись на мир и на собственную рассеянность, я сделал утренние дела, умылся, чуть-чуть размял тело и даже выделил несколько минут поупражняться с мечом в левой руке. Впрочем, это быстро надоело, и я вернул оружие обратно в ножны. Сложно сказать, чего мне не хватало – ловкости правой или противника напротив. Возможно, и то, и другое быстро исчерпало мой азарт.

На улице уже светило солнце, медленно согревая всё, чего касались его длинные лучи. В кои то веки меня разбудило не оно, а что-то другое. Мне, кстати, повезло, потому что я застал поющими утренних пташек, которых днём почему-то не услышать, а ночью и подавно. Они пели громко и весело, словно, делясь своей радостью с остальными. Ветер давным-давно успокоился, но воздух наполнился другими звуками, нежели шелест листвы. Со стороны улицы послышались разговоры ялов, и я от чего-то подумал, что ночью сбегать из Илибеза лучше, чем днём. В отличие от Живой Стены, на которой стража денно и нощно бдит, выход в лес, от куда я и явился, охраняется дай бог, если десятком стражников по всему периметру. Мне же, видимо, очень «повезло» наткнуться на патруль или взвод солдат, идущих по своим делам. А ещё я задался вопросом: Если я снова вздумаю бежать, за мной отправят погоню или рукой махнут? Конечно, в свете последних событий, я бы не стал так поступать, но вот чисто гипотетически?

Мы с ялами договорились встетиться на том же месте, что и вчера, поэтому я, допив остатки воды из кувшина, неторопливо направился в ту сторону. Время мы не оговорили, поэтому я мог бы хоть сейчас пойти гулять по городу, рассматривая великое множество разных домов, любуясь на ялиек, в большинстве своём красивых. Ещё, как в том анекдоте, я мог не идти гулять по городу.

Наверное, прошло больше часа, прежде чем я услышал скрип ворот и увидел в них мастеров. Они поздоровались, как полагается ялам, ну а я ответил по-простому.

– Долго вы, – зевнул я, потягиваясь здоровой рукой, когда все приветственные церемонии были соблюдены. Лицо Халуна осталось таким же, как и вчера, ничего не выражающим, но готовым ко всему. Роулл же выглядел уставшим и зевнул в ответ. – Вы ночь-то спали?

– Так заметно? – спросил Роулл, проведя рукой по лицу, и я кивнул. – А ты довольно быстро.

– Время люблю и не люблю, когда его тратят впустую. Да и мудростью вчера одарили.

Ялы переглянулись, и Роулл спросил:

– Значит, ты принял решение?

– Принял. Вы оба – мастера нужные и, по моему мнению, выбирать кого-то одного из вас – неправильно, – прелюдия вышла не очень, но я решил гнуть свою до конца. – Так вот, я выбираю вас обоих.

Реакция ялов оказалась очень скромной, чего я никак не ожидал. Роулл только лишь спросил:

– Ты так решил?

– Да.

Они снова переглянулись, и Халун, прикрыв глаза, кивнул Роуллу. Должно быть, акаст всё-таки выше, чем ланни.

– Гнису Андрей, я… мы принимаем твоё решение и даём слово научить быть воином, – сказал Роулл торжественно.

– И магом, – добавил Халун в конце.

«Пафоса можно и поменьше», – подумал я и отправился за ними в дом. Мне аж неудобно стало, но ялы, похоже, воспринимали это иначе.

Нашлось место и ритуалу посвящения. По указаниям мастеров, которым с сего момента я должен буду подчиняться и доверять не только жизнь, но и мысли, я должен буду единожды крепко сжать колючую веточку на воротах на площадку. К сожалению, правой или левой рукой – не принципиально, а то бы посетовал, что пока моя ведущая не поправилась, можно и потерпеть. Впрочем, зелёные угрожающие на вид шипы оказались довольно хрупкими и напоминали не розу, а, скорее, крапиву, впиваясь совсем неглубоко. Руку жгло, она покраснела, в паре мест даже кровь выступила, но это показалось мне такими мелочами по сравнению с тем, что уже пришлось пережить.

Поселили меня в одном из полуживых домов с каменными стенами и высокой растительной крышей, расположенных прямо на границе площадки. Снаружи они выглядели довольно скромно, имели по два круглых окна, выложенных камнем, скруглённые входы, завешанные какими-то длинными лентами, словно бы листьями, и, в принципе, всё. А не увидел я их вчера, потому что они находились на противоположном полюсе площадки от командирского домика, где я провёл первую в Илибезе ночь не в качестве пленника.

Ленты и правда оказались листьями какого-то растения, напоминающего ламинарию. Аккуратно их раздвинув, хотя порезаться об них не смог бы, я вошёл внутрь и осмотрелся. Ничего лишнего, хотя, если не сказать больше, вообще ничего. По центру, подвешенный к двум металлическим кольцам у самого потолка, висел довольно глубокий на вид гамак, полностью состоящий из листьев. Рядом довольно близко росло дерево, упирающееся в потолок своими толстыми ветвями без листьев и тоненьких побегов, которые закручивались вверху и создавали как бы застывший на месте вихрь. Но, несмотря на отсутствие зелени, оно не казалось мёртвым. Что-то было в нём такое, что придавало ему жизни. Может, дело в необычных фруктах, гигантскими каплями висящих на ветках? Что-то мне подсказывало, что они вовсе не для еды, и, тронув один такой, я убедился в этом. Матовая поверхность напоминала шлифованное стекло, и даже чуть зазвенела, когда я провёл по ней пальцем.

– Как я понял, ты не жалуешь кровати, – сказал Роулл, войдя немного позже, – и попросил Халуна сделать навес.

– Это правда. Спасибо, – ответил я, проводя руками по мягким листьям. Вопроса, где тут присесть, я задавать не стал, понимая, что ялы, видимо, ещё не всё приготовили. С другой стороны, возможно, мне стул и не понадобится, чтобы, возвращаясь после тренировок, сидеть и чем-то ещё заниматься – сразу буду падать и засыпать.

Внутри помещения было приятно находиться: не жарко и не холодно. Однако я не увидел ни камина, ни других средств для создания климата, да и вообще обстановка в комнате не располагала к играм с огнём, поэтому я расстроился.

«Где же мне теперь с огнём-то баловаться?» – подумал я.

«На площадке», – неожиданно мысленно ответил Халун, вошедший за Роуллом. Он, похоже, всё это время сидел у меня в голове.

«Зачем в мысли залезли?» – спросил я, хмуро зыркнув на яла.

«Я хочу узнать, сколе у нас работы», – ответил он спокойно, и я вздохнул, понимая, что он прав.

***

Выглянув наружу, я понял, что дело близится к вечеру, и пришло время включить свет, но так как на стенах не было ни свечей, ни факелов, пришлось создавать фонарь самому. Впрочем, через несколько минут я заметил над кроватью слабое мерцание больших капель на стволе дерева. Прищурившись, я приготовился к чему угодно, но яркая вспышка дневного света всё равно застала меня врасплох. От неожиданности я даже закрылся руками, но потом выдохнул и провёл рукой по лицу. Свой свет пришлось погасить, хотя я и рад – он расходовал мои силы.

«Красивое», – Подумал я, заворожённый мягким синеватым светом одной из капель. Положив своё тело на листья, я тронул один из шаров прямо над головой пальцем. Кроме света от него исходило и приятное тепло. Он замерцал, будто тронутый ветром огонёк свечи. Проведя пальцем по матовой поверхности вниз, я заметил, что шар начал менять цвет на зеленоватый, а после и вовсе стал жёлтым. Цвета шли в порядке самой обыкновенной радуги, и мне даже стало интересно, смогу ли я увидеть ультрафиолет? Оказалось, не смогу – после обычного фиолетового капли погасли. От испуга я даже одёрнул руку, но это не помогло. Единственными источниками света остались круглые окна, через которые, впрочем, шло слишком мало сумеречного света. О том, чтобы что-то увидеть внутри, не могло быть и речи.

«Потрясающе! – подумал я хлопнув ладонью по лбу. – Ладно, завтра спрошу»

В гамаке я почти полностью утонул, но воздуха для дыхания даже под листьями хватало, поэтому я принял удобное положение и вскоре заснул. Даже одеяло не понадобилось.

Глава 14 До завтра

Распорядок дня на первую неделю мне сделали предельно простым: к моменту, когда тень солнца, отброшенная специальной перекладиной на площадке, коснётся другой перекладины, расположенной на песке, я должен уже привести себя в порядок, поесть и встать рядом, слушая инструктаж мастера Роулла на день. С ним мы договорились общаться на «ты», хотя перед Халуном он просил говорить хотя бы слово «мастер» перед его именем. И того так же называть.

Гуляя среди снарядов, Роулл рассказывал мне всякое, про то, как устроена армия Илибеза, про то, как ялы себя в ней ведут, про воинское и гражданское приветствия, которые я, в силу своей травмы, пока повторить не мог. Ещё он рассказал мне про ярлыки, и я, к своему удивлению, понял, что Роулл, являющийся телли третьей ступени, не меньше подполковника, а акаст Халун – целый генерал. Впрочем, как Роулл сказал, эти ярлыки действительны только при расчёте жалования и в случае, когда начинаются боевые действия, а в мирное время тот же акаст – генерал может примерить на себя даже сержантскую роль. Последнюю, к сожалению, я не запомнил.

Все знания, что я применял к ялам, наслушавшись про эльфов Толкина, с ялами работали только частично. Взять, к примеру, максимальный возраст. Последние живут не больше четырёхсот лет. Есть, конечно, индивиды, которым и пять сотен стукает, но таких – единицы на весь ялийский род. Кроме того, как я понял, разумные в Давурионе довольно далеки от изготовления мифрила, не говоря уже о поголовном вооружении таким металлом, хотя и тут не всё однозначно. Взять, к примеру, мой кинжал – лёгкий и всё такой же скальпельно острый, как при первом знакомстве. На пальце с того раза ничего не осталось, но я отлично помнил, с какой лёгкостью порезался, просто дотронувшись до кромки лезвия.

Следом после лекций, когда солнце поднималось в зенит, у меня появлялось два часа на поесть, умыться, отдохнуть и привести себя в порядок. Для этого на площадке стояла маленькая башенка с дверью и резервуаром с водой прямо на крыше. После я направлялся к мастеру Халуну, так как первый уходил по делам в город. Мой путь пролегал в свободную от снарядов часть поля. Каждое занятие довольно молчаливый мастер начинал с того, что осматривал мою рану и удовлетворённо хмыкал, раз за разом повторяя какое-то условие. К слову, руке становилось заметно лучше после этого, но я старался всё равно особенно её не беспокоить, давая свободу только вечером в гамаке или в полуденный перерыв.

Сложно сказать, обрадовался Халун тому, что у меня уже есть опыт в магическом воздействии, но мы, довольно быстро повторив базу, начали с чего посложнее – магического взгляда. В первый же урок я усвоил для себя, что, если попытаться «отлететь» от себя сильно дальше, чем может дать разум, можно заработать немилосердную головную боль. К счастью, Халун сжалился и снова произнёс какие-то слова, от чего всё выше шеи едва ли не онемело.

Даже после таких небольших нагрузок гамак казался мне самой лучшей постелью в мире и принимал меня с распростёртыми тёплыми объятьями. Грешным делом, я начинал думать, что рано или поздно вот так смогу засыпать даже на худшей из кроватей темницы.

Между тем, я, наконец, разобрался с теми каплями-светильниками на стволе дерева, который и впрямь медленно двигался. Чтобы включить их снова мне требовалось лишь легонько стукнуть или щёлкнуть по любому из них.

***

Рука медленно, но верно заживала, и Роулл потихоньку перемещал наши занятия на снаряды, где я в силу своих способностей проходил часть пути и потом благополучно срывался на песок. Чаще приходилось отряхиваться, потому что на ноги приземлиться не всегда получалось, но так я хоть разрабатывал пострадавшую руку. На снаряды же посложнее Роулл меня не пускал, должно быть, чтобы я, не дай бог, не треснулся головой.

Надеюсь, чтобы не потерять форму или, вероятнее всего, чтобы мотивировать меня, сам ял проходил их после меня, но с большей скоростью, ловкостью и, конечно же, ничуть не запыхиваясь. Естественно, это мне досаждало, но иногда я замечал детали, помогающие преодолеть тот или иной участок со второго или последующего раза.

После первых тренировок, как водится, всё моё тело болело и по утрам не желало двигаться, однако, если я всё-таки рисковал пошевелиться или не было выбора, то ещё мог что-то сделать, но, как будто в замедленном кино и с ещё большими усилиями. Как и говорил Роулл, рука довольно быстро зажила, хотя нельзя не отметить, что Халун – куда более сильный маг – очень ускорил этот процесс, и на коже остался лишь рубец около ста миллиметров. Таким образом, к концу уже первой недели я мог не очень ловко, но уверенно крутить в правой меч Полосатик. Когда ял увидел это, снаряды для ног сразу разбавились часом фехтования.

В роли мечей выступали деревянные палки без гард и мне по пальцам часто ими прилетало, как, в принципе, и Роуллу. Настоящее оружие ял решил пока не применять, объяснив это тем, что в последний раз я сильно повредил его меч, хотя на моём не осталось ни одной даже самой маленькой зазубрины или отметины. Да и рано, видите ли.

– А в тот раз не рано было? – спросил я, продолжая наш спор о том, с каким оружием лучше заниматься. – Помнится, ещё чуть-чуть, и мы бы просто пустили один другому кровь.

– Ты сам ответил на свой вопрос,– ответил он, но потом всё-таки решил объяснить:– Я хотел увидеть, что ты умеешь.

– А ты, мастер, уверен, что я всё показал?

– Нет, конечно, – усмехнулся он, – бой вышел слишком коротким.

Однако, в один прекрасный день ял где-то откопал специально затупленные стальные мечи. Тут мне стало понятно, что дело пойдёт интереснее, и можно дать хоть немного свободы своим рукам.

Отбегав по снарядам и отдохнув, я пошёл в ячейку, где проводится фехтование, и удивился, ведь вместо деревянных колов, не больше, не меньше, в корзинах появились мечи. Взяв один, я осмотрел его и понял, что красиво, как говорил ял, порезаться им невозможно, но и получить таким по мягким тканям окажется неприятным опытом. Лезвие то ли сколото, то ли затуплено, хотя вес оружие имело приличный, далеко не как у настоящего клинка. А почему «Красиво»? Наверное, ял имел ввиду ровный разрез. Такой, который я получил от своего кинжала.

Примерив болванку по руке и взвесив, я понял, что меч довольно неплохо сбалансирован и хорошо фехтовать им, в принципе, возможно. К тому же рукоять мечу сделали полуторной, то есть, держать клинок возможно, как в одной руке, так и в двух. Такое же оружие взял Роулл, когда понял, что я насмотрелся, и мы, как обычно, приготовились к бою.

Привыкши к лёгкому дереву, я боялся, что у Роулла будет преимущество, как, в принципе, и случилось. Он первые несколько боёв побеждал вообще всухую, давая мне возможность нанести только один-два случайных удара, но после каждого боя ял подробно объяснял, что я делаю не так, и отрабатывал со мной этот приём.

– Бой! – резко выкрикнул ял, но не сбил меня с толку, как в первый раз, когда мы ещё с кольями бились. Моя боевая стойка немного отличалась от той, которой пользовался Роулл, но я в первый же день наотрез отказался менять её. В голову мы обоюдно не целились, но иногда у меня случайно получались выпады и на неё, так же, как и у яла.

Мы сошлись, и в этом поединке я принялся за шпажную технику. Она оказалась неэффективна, и мои руки стали быстро уставать, особенно та, которая правая. Впрочем, в мгновение, когда Роулл заносил удар, от которого я мог легко уклониться, я взялся второй рукой за «яблоко» и, наконец, пошёл в атаку, сменив технику на что-то, напоминающее японский бой катанами. Роулл довольно быстро сообразил, что я переменил тактику, и сам ускорился. К счастью, у меня в запасе была припасена ещё одна идея. Ял отбивал удар с одной стороны, не важно, сверху или снизу, и сразу готовился отразить удар с другой. Моя же идея заключалась в том, чтобы нанести несильный удар с одной стороны, чтобы не было отдачи и затем оттуда же со всей дури нанести ещё, но с короткого замаха. Для этого мне и потребовались две руки.

Когда я понял, что ял расслабился и начал уже на автомате отбивать удары, тут же попробовал этот приём. Удалось! Ял отхватил по плечу, но не сильно, так как я почти остановил клинок, а часть инерции ушла в руку противника. У него сразу на лице нарисовалось удивление, но это не помешало ему продолжить бой и ответить мне по ноге. Кстати, очень болезненно! А я уже поверил в себя, эх. Ну, ничего, это можно закрепить и потом.

На втором сходе я больше не пытался вывернуть что-нибудь разэтакое, а банально отбивал и наносил удары, наблюдая за движениями яла и запоминая их. Возможно, какая-то спящая часть мозга в эти моменты просыпалась, потому что я машинально уже старался их повторить.

Что примечательно, Роулл всё ещё пытался защититься от двойного удара, но я его не делал и иногда попадал по противоположному плечу мастера, вновь вводя оппонента в заблуждение. Он никак не успевал отвести оружие туда и пропускал удары. Потом ял начал использовать мой приём, но я старательно уклонялся и только раз получил скользящий удар.

– Правильно, – сказал Роулл в миг короткой паузы через довольно шумное дыхание, – не применяй оружия, если не знаешь, как от него защититься.

Как ни крути, я проигрывал ялу в выносливости, и когда солнце приблизилось к зениту, оборона забрала остатки сил, не оставив ничего для атак. К тому времени, когда долгожданное время отдыха пришло, ял посмотрел наверх и сказал:

– На сей день достаточно. Завтра мы отпустим тебя в город… – Дальше я уже не слушал, а пытался встать на ноги. Тело от полученных синяков болело, мышцы забились, но я, как и в прошлые разы, чувствовал, что сегодня научился чему-то новому. Роулл не стал спрашивать, всё ли я понял, он, не говоря ни слова, развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу, а я только и успел сказать «До завтра».

Фехтование сегодня вышло на славу, и я изрядно промок под палящим солнцем, поэтому первостепенной задачей я поставил себе дойти до башенки с душем. После него должно стать гораздо легче. По крайней мере я пытался себя в этом убедить.

Занятия магией Халун провёл так же, как и в прошлые несколько дней. Мне снова пришлось тянуться магическим зрением дальше, чем я могу, пока вновь не начинала болеть голова. Каких-то видимых результатов, в отличие от занятий с Роуллом я не ощущал, но всё равно старался и терпеливо превозмогал.

***

Настал день, когда Роулл обещал отпустить меня в город. Хорошо бы вспомнить, зачем, но в тот момент, когда он объяснял, я думал немного о другом, отключив уши.

«Ладно, спрошу на занятии», – подумал я, отправляя в рот очередную ложку, что удивительно, ничуть не надоедающей каши.

Сидел я в простой такой столовой, рассчитанной, дай бог, если на пятьдесят ялов. Под навесом стояли длинные столы, длинные же лавки, покрытые незатейливыми покрывалами, несколько дверей, умывальник и деревянный пол. Правда, ялы как-то сказали, что когда станет теплее, какое-то количество мебели перенесут на улицу, и есть я буду уже снаружи.

Еду выносили ещё до того, как я сюда приду, иногда я видел завтракающего здесь Халуна, с которым здоровался и желал приятного аппетита, но чаше приходилось есть в одиночестве.

Сегодняшний приём пищи много времени не занял, и я довольно резво вышел из помещения. На улице меня уже ждали учителя и я сразу же, приветив обоих, спросил:

– Мастер, напомни, зачем я сегодня в городе понадобился?

– Вчера же говорил, – устало произнёс он. – Переутомление только помешает. Отдыхай.

– Стало быть...?

– Покидать Илибез нельзя, – как-то слишком быстро отрезал ял.

Меня несколько огорчило то, что взять с собой оружие ялы не разрешили. Найдётся какой-нибудь х... хрен в городе, да бросит мне вызов, что делать? Меня тут терпят постольку поскольку, я пока что на испытательном сроке, но кто же знает, что в их ушастых головах на самом деле творится? Так или иначе, я нехотя зашёл обратно в дом, честно снял с пояса ножны с мечом и кинжалом и вышел безоружный. Блин, как будто третьей руки лишили. А я к ней и привыкнуть успел.

«За жизнь не беспокойся, – неожиданно влез в мысли Халун, насмешливо смотря на меня. – Вызов ученику – вызов мастеру, а нас двое».

«Надо было попросить Вадиса мне Смертный Замóк вернуть».

Роулл о нашем мысленном диалоге, похоже, даже не узнал. Он осмотрел меня с ног до головы, но, не найдя оружия, отпустил и сам пошёл прочь с площадки.

Уже снаружи я осмотрелся вокруг, пошёл по улице и увидел знакомую картину. Ялы, только что, не удивлённо – внимательно на меня смотрели, а я шёл себе и никого не трогал, думая, что на солнышко им тоже никто не запрещает пялиться.

Через некоторое время, впрочем, я заметил, что многие со смущёнными лицами стали отворачиваться. До этого собирающаяся толпа могла даже пробку организовать, но обошлось.

Улица, по которой пролегал мой путь, уходила недалеко, и я решил пока придерживаться её, потому что только по ней уже ходил и не боялся заблудиться. Вокруг ключом била жизнь, и я не заметил, как сам наблюдаю за ялами, которых несколько минут назад тонко попрекал.

Дети бегали по широкой улице, взрослые что-то носили туда-сюда, разговаривали, старики сидели около своих домов и так же, как я, наблюдали за этим бурным потоком. Нашлись, однако, и старцы, которые так же работали и, зачастую, нагружались побольше взрослых. На ближайших ответвлениях дороги так же текла жизнь: одни работали, другие ленились. С другой же стороны послышались звонкие голоса группы ялиек, щебечущих о чём-то, словно воробьи. Их речь была настолько скоростной, что моё восприятие просто отказывалось понимать хоть одно слово, но я всё равно выцеплял знакомые звуки. Другими словами, жизнь в Илибезе била ключом. То на десять, то на двадцать пять.

Удивительно, что совсем недавно, дней пятьдесят или сорок назад я относился ко всем здесь с подозрением, даже не думая, что жители города – такие же простые разумные со своими проблемами и заботами. Если быть откровенным, в тот момент я считал всех вокруг врагами. Не важно, солдат передо мной, гражданский или лорд Дидания. А всё из-за той проклятой кровати и того яла в красной робе. Но в большей степени, конечно, из-за кровати. Теперь же самое бóльшее, что мы с прохожими позволяли себе – это обоюдные снисходительные взгляды.

***

В шатре и впрямь довольно жарко, и я боролся с желанием попросить у лорда разрешения открыть хотя бы одно из нескольких квадратных отверстий, которые в этот момент были закрыты и накрепко завязаны изнутри.

– Телли имени Тсу'Роулл, – представился я, сказав такие привычные слова. Последние дни часто оговаривался, но до чего же приятно вернуться на прежнюю ветку. – подчинённый акаста имени...

– Достаточно, – остановил меня лорд Диданий. – Что говорит наш друг?

Халун, про которого, очевидно, речь, очень редко приходил сам, каждый раз отправляя к лорду кого-то из своих ялов. В этот раз – меня, но и случай подходящий.

– Силы от Гни… Андрея не исходит, но из того, что уже умеет, он может в далёком будущем превзойти большинство средних магов Давуриона.

– Иронично это слышать, особенно в свете гибели марна Вадиса. Может, ты имеешь ввиду «пережить»?

– Дариуля – уж точно, – ответил я, и он рассмеялся.

– Сколе старому?

– Четыреста десять было. Не помню, милорд.

– Впрочем... – Он глубоко вздохнул, не дав понять, что хотел сказать, положил голову на кулак и повернул разговор: —Ты же знаешь, почему прошлый Гнису уничтожил целый город?

– Слухов много, – пожав плечами, задумчиво сказал я. – Его могли вынудить Тнеллы, «Кадвин», «Сеть». В Давурионе много воинственных орденов. – Я верил в собственные слова, потому что они казались мне логичными, хотя и понимал, что не всё так просто.

– Возможно, наоборот, – ответил лорд, – он не нашёл другого способа очистить пропитанный ядом город.

– То есть..?

– Да. Никаких связей с орденами быть не должно, ты понял, телли?

– Да, милорд, – ответил я ошарашено, позабыв и про жару и про возраст Дариуля.

– Однако, – смягчился Диданий, – старайтесь держать его не силой, а интересом. Взрастите благодарность. Помните, нам нужен хороший союзник, а не плохой враг.

– Если позволите. – Лорд кивнул. – Хотелось бы, чтобы этот Гнису оказался случайным пришельцем.

Лорд Диданий сегодня оказался на удивление многословным, но наша беседа не затянулась. Выходя, я раздумывал, что мы ещё слишком далеки от благодарности. Андрей до сих пор непроизвольно потирал спину и ворчал на «“местные орудия пыток”, почему-то называемые кроватями». Ещё в тот момент, когда мы шли в Норгдус, он успел рассказать мне о том, как в темнице чуть спину себе не сломал. Должно быть, в первый раз его заперли в той, где держат обычных скитов.

***

Как позже оказалось, мне в потоке жизни города делать совсем нечего, поэтому я уже к вечеру, как турист, насмотревшись на всё вокруг, отправился обратно, к месту сбора, а в моём случае, к тренировочной площадке. Честно говоря, последний час я уже заставлял себя идти по городу дальше, да и есть хотелось.

Меня никто на площадке не ждал, поэтому, приняв душ и быстро съев всё, что для меня приготовили, я вернулся в дом. Внутрь, судя по всему, никто посторонний не заходил. Полосатик в ножнах лежал там, где я его оставил, так же, как и кинжал, поэтому я тут же начал прилаживать их к поясу. На это много времени не ушло и, достав меч, я вышел на ячейку фехтования и взялся вспоминать движения, стараясь подмечать ошибки.

В процессе я вспомнил бой с канохом на корабле и один приём от туда и подумал, что использовать его на очередной тренировке с ялом будет не такой уж и плохой идеей. Главное придумать, как защититься, если Роулл сам вздумает использовать его. Да нет, я уверен, что он использует его против меня, как только разберётся в движениях.

Время за фехтованием, пусть и без противника прошло почти незаметно и, в отличие от прошлых раз, это не показалось мне утомительным. Меч двигался быстро, иногда даже звенел и свистел, но вскоре я остановился, потому что вокруг становилось темно. Фонарики в доме начали светиться немного запоздало, но я уже лежал и смотрел на потолок – сходящиеся в одной точке волокна дерева, от которого исходили черешки с большими листьями, образующими что-то вроде лепестков большого полого бутона.

«Жаль, звёзды не видно», – подумал я, разглядывая узоры жилок, вздохнул и перевернулся на левый бок.

***

Наступило утро и я, хорошо выспавшийся и поевший, уже стоял на ячейке, готовый к поединку. Как только мы начали, я выждал, когда ял снова привыкнет к моей технике и использовал новый приём. От первого удара Роуллу удалось отбиться, второй заставил его уклониться, но он рано встал вперёд, чтобы попытаться что-то сделать со мной, и получил с другой стороны третий удар по правому, относительно его взора, плечу. В этот раз эйфория от удачных ударов не застлала мне глаза, поэтому я сразу же отпрыгнул от удара яла сверху.

– Хорошо. Ты быстро учишься, – сказал Роулл, и снова атаковал.

– Не учусь, вспоминаю, – поправил я его, уходя от удара. И тут же использовал уже вчерашний приём. Ял попался и наша первая сходка окончилась.

– Как же так? Сколе ударов пропустил!

– Это пока что. Вот, подожди, устану, и отыграешься, – невесело ответил я, разминая руку.

– Ты можешь победить с первых мгновений боя, а это иногда очень важно.

– Ну, посмотрим, – сказал я, покрутил в руке меч, и мы с ялом снова сошлись.

В этот раз ял подключил всё своё внимание, но я вспомнил ещё одну хитрость, которая, скорее, использовалась только для обороны. Глаза противника выдают его намерения. Ял почти незаметно двигал ими, но я успевал определить, куда придёт удар и успешно отбивал его. Так, без касаний мы согласились на ничью, да и я дал отдых мышцам, не делая выпадов для атаки.

– Слушай, ладно сейчас, но почему я победил тогда у Норгдуса? – спросил я во время перерыва между сходками. Надо сказать, я быстро приучил ялов к слову «сейчас», хотя Халуну и пришлось объяснять его смысл.

– Тогда было настоящее оружие, и я был уверен в твоём контроле.

– А если бы я вздумал отделаться от тебя более радикально? – спросил, разминая плечо.

– Когда мы встретили разбойников, тебе было плохо по-настоящему – ответил он спокойно.

– Резонно, – пожал я плечами. – Кстати, а почему бы не показывать приёмы отдельно от боя? – задал я ещё один вопрос.

– Зачем? Ты довольно хорошо ловишь мои движения, да я и сам так чему-то учусь.

– Взаимообмен? Умно, – усмехнулся я, тряхнув руками.

– К тому же, в настоящем бою удары наносятся случайно, и ты должен быть готов. – Роулл посмотрел на временнýю перекладину и встал. – Всё, отдых окончен.

На следующем сходе мне удалось нанести ему три удара против одного. При этом я пользовался исключительно тем, о чём знал ещё на Земле.

Звон мечей стоял довольно долго, а я потерял счёт времени, потому что не смотрел уже за солнцем. Последним у нас шёл бой нон-стоп и удары мы более не считали. В отличие от меня, ял был пунктуальным и, на долю секунды глянув наверх, выставил передо мной руку, а ей накрест меч, что являлось знаком прекращения боя у ялов, как он мне пояснил однажды.

Глубоко вдохнув, я успокоил сердце и сел на песок.

– До завтра, – сказал я, и он ушёл.

Медленно я поплёлся к душевой и снова принял на себя поток тёплой воды. Пока мылся, в голову пришла мысль, что я уже давненько в бане не купался, а ведь хочется. Может, с Халуном об этом поговорить? Хотя я представил, как он смотрит на меня изумлённо, не принимая концепцию удушливо-жаркой комнаты, где взрослые люди хлещут других взрослых людей кустами, да ещё и воду на камни льют, чтоб пожарче сделать.

На занятиях Халуна, где я благополучно позабыл про свою идею, мне снова пришлось сидеть и использовать магическое зрение на пределе. Решив разнообразить это дело, я, спустя некоторое время, встал и стал ходить туда сюда, не открывая глаза. В это время я ещё пытался стабилизировать зрение, оставив его в одном положении, будто смотрю на себя сверху, как во многих компьютерных играх. Поначалу я двигался крайне осторожно, боясь споткнуться или во что-то врезаться, но потом чуть осмелел и начал набирать скорость, пока совсем не побежал. В это же время мне удавалось вертеть «камерой» в разные стороны и видеть немного больше позади себя или по сторонам, хотя после этого начинала кружиться голова. Халун же сидел в стороне, на своём месте и наблюдал за моими действиями, не говоря ни слова. К этому моменту я уже привык, что если он не говорит чего-то не делать, то ему всё равно. Можно хоть крестиком вышивать, пока я выполняю заданную программу.