Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Ник в этот день впервые собирался на тренировку.

Я сидела на кухне и наблюдала, как он собирает сумку.

Он двигался по квартире уверенно, будто это была его собственная территория.

Футболка. Бинты. Перчатки, которые я ему подарила.

Он застегнул спортивную сумку и посмотрел на меня.

– Ты точно нормально себя чувствуешь?

– Да.

– Температуру мерила?

– Нормальная.

– Голова?

– Не кружится.

Он всё равно подошёл и положил ладонь мне на лоб.

Я ахнула.

– Ты серьёзно?

– На всякий случай. – усмехнулся он и добавил, – Через пару часов вернусь.

– Я не маленькая, Ник.

– Я знаю.

Но всё равно посмотрел на меня так, будто оставляет ребёнка одного дома.

Через несколько минут он ушёл.

Квартира сразу стала какой-то… слишком тихой.

Я убрала со стола кружки, поставила чайник.

И в этот момент зазвонил телефон.

На экране высветился контакт: Денис .

Я на секунду замерла.

Блин, я совсем забыла про театр.

– Алло? – ответила я.

– Привет, Ника. – голос у парня был бодрый. – Как ты?

– Уже лучше.

Он знал, что я болею. Мы недолго переписывались позавчера.

– Отлично. Потому что завтра у нас театр.

Я прикрыла глаза.

– Я заеду за тобой в семь. – продолжил он.

Мне было неловко отказывать. Да и на спектакль попасть я, по-прежнему, хотела.

– Хорошо, – тихо сказала я.

– Тогда до завтра. – попрощался Денис и отключился.

Я опустила телефон на стол и несколько секунд просто смотрела в окно.

– Ну и как сказать Нику о том, что иду в театр с Денисом? ​

15. Ник.

Тренировка закончилась.

Я бросил перчатки на лавку так, что они с глухим стуком ударились о дерево, и медленно начал разматывать бинты с рук.

Ткань тянулась между пальцами, мокрая от пота. Я разматывал бинты оборот за оборотом, освобождая руки, но легче от этого почему-то не становилось.

Наоборот. Я заметил, что пальцы едва заметно подрагивают.

Сначала я даже подумал, что просто перегрузил руки на тренировке. Но уже через секунду понял – дело совсем не в этом.

Я только что выиграл бой.

Жёсткий, быстрый спарринг. Пацан был сильный, но я всё равно его разобрал.

Дрожали пальцы не из-за этого. Они дрожали потому, что я волновался.

Банально. По-дурацки.

Как какой-нибудь школьник перед первым свиданием.

Я собирался сделать то, что откладывал уже три дня.

И дело было не в том, что я передумал. Не в том, что не знал, что сказать.

Нет.

Просто Ника болела. И когда она лежала бледная, с температурой под сорок, с горячими щеками и тихим сиплым голосом, мне казалось каким-то кощунством начинать разговоры о чувствах.

Я сжал бинты в ладони и резко выдохнул.

Хватит. Сегодня я наконец скажу ей всё.

Без шуток. Без привычных подколов.

Я скажу правду.

Что больше так не могу.

Что мне реально не хватает воздуха, когда она смотрит на кого-то другого.

Что меня переклинивает, когда рядом с ней появляются какие-то парни.

Что я ревную.

Что хочу целовать её. Нормально. Не как на парковке, когда сорвало крышу. А по-настоящему.

И что я…

Я стиснул зубы.

Что я, блять, влюбился.

Я схватил бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков.

В этот момент позади меня раздался знакомый голос.

– О, смотрите, – лениво протянул Дима. – Медведь куда-то собрался.

Я закатил глаза.

Ну конечно. Куда же без этих придурков.

Я медленно повернулся.

Саня и Дима сидели на лавке возле ринга. Оба смотрели на меня с одинаково довольными, подозрительно хитрыми рожами.

Как два стервятника, которые уже что-то почуяли.

– Куда намылился? – спросил Саня, прищурившись.

– Не твоё дело, – ответил я.

– Аааа… – протянул он, растягивая слово. – Понятно.

Я уже знал этот тон.

– Что понятно?

Он усмехнулся.

– К рыжику.

Димка тихо присвистнул.

– Ты уже поговорил с ней? После поцелуя?

Я на секунду отвёл взгляд.

– Толком нет. Она же заболела. Попросила закрыть эту тему.

Саня хмыкнул и наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.

– Слушай… – начал он. – Ты же с ней три дня уже живёшь. Как вы до сих пор не потрахались? Между вами же искры летают.

– Заткнись! – рявкнул я так резко, что несколько человек неподалеку обернулись.

Парни только расхохотались.

– Да ладно тебе…

– Успокойся, медведь. Мы же шутим.

Я раздражённо провёл рукой по волосам.

Какие, нахрен, искры он увидел?

Она лежала с температурой. С красным носом.

С растрёпанными волосами. Завёрнутая в одеяло, как маленький комок.

Я на неё лишний раз дышать боялся.

Чтобы не раздражать. Чтобы не давить.

Чтобы она не подумала, что я пользуюсь моментом.

Я не говорил с ней. Вообще. Только ворчал.

Готовил. Я, блять, готовил… До сих пор смешно.

Я сроду этого делать не умел. Но получалось вроде… сносно.

По крайней мере Ника не жаловалась.

Проверял у неё температуру.

Следил, чтобы она пила таблетки.

И спал рядом.

И, честно говоря, мне уже этого было достаточно.

Просто находиться рядом с ней.

Какие разговоры? Какой, нахер, секс?

Ей стоило только посмотреть на меня своими большими глазами…

И у меня в голове сразу становилось пусто.

Саня вдруг перестал улыбаться.

– Никитос.

Я поднял взгляд.

– Чё?

Он посмотрел на меня серьёзно.

– Если проебёшь её – я тебя лично придушу.

Я фыркнул.

– Спасибо за поддержку.

– Нет, я серьёзно.

Он встал со скамейки и подошёл ближе.

– Ты в неё влюблён как идиот. Думаю, ты уже понял это. А мы за тобой почти два года наблюдаем.

Я сжал челюсть.

Дима подошёл следом и шлёпнул меня по плечу.

– Ты просто поговори.

Я посмотрел на него.

– Если она тебя пошлёт – мы будем рядом. Поддержим.

Саня тут же добавил:

– И напоим.

Димка ухмыльнулся.

– И поржём.

– Идите нахер, – буркнул я.

Я отвернулся, но мысль всё равно успела врезаться в голову.

А ведь правда. А вдруг пошлёт? Вдруг даже слушать не захочет?

Она ведь ко мне всегда относилась как к другу.

Как к брату. Как к своему человеку.

А тут я…

Сначала поцеловал её. Потом ещё и с признаниями полезу.

Я тихо выдохнул.

Ладно.

Посмотрим по обстоятельствам.

Я перекинул сумку через плечо, пожал руки парням и направился к выходу из зала.

Сердце вырывалось из груди.

Через полчаса я увижу её. Мою рыжую занозу.

Скажу ей всё.

Я ехал к ней и всю дорогу прокручивал в голове один и тот же вопрос – как начать разговор .

Не просто ляпнуть с порога то, что у меня в груди уже три дня кипело.

А сказать так, чтобы она не испугалась.

Чтобы не посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который вдруг стал чужим.

Я ведь прекрасно понимал – стоит мне сделать одно неловкое движение, сказать что-то слишком резко, слишком давяще… и она может закрыться.

А этого я боялся больше всего.

Я стиснул руль чуть сильнее.

Как объяснить ей, что всё изменилось?

Что теперь наши отношения всё равно уже не будут прежними.

Хотим мы этого или нет.

Потому что я уже не могу смотреть на неё так же, как раньше. Потому что внутри всё перевернулось. И обратно это уже не вернуть.

Я тяжело выдохнул.

Она ведь тоже на меня реагирует.

Я это видел.

Особенно в тот вечер, когда впервые вышел из душа.

Я появился перед ней в одних трусах, как делал это тысячу раз в зале, в раздевалке.

И только потом заметил её. Ника лежала в кровати.

И когда увидела меня… Она смутилась.

Резко отвернулась к стене.

Запыхтела, как маленький паровоз, будто её кто-то поймал за чем-то неприличным.

И выдала себя с головой.

Раньше такого никогда не было. Раньше ей было вообще плевать.

Я мог переодеваться рядом с ней, и она даже бровью не вела.

А тут…

Я невольно усмехнулся, вспоминая это.

Вот что у неё в голове?

Как это понять?

Может, она тоже что-то чувствует?

Может, просто ждёт, что я сделаю первый шаг?

Что я наконец скажу это вслух?

Я на секунду задумался.

И почти сразу же сам себе покачал головой.

Нет.

Она ведь ясно дала понять, что я ей нужен как друг.

Тогда как мне говорить с ней?

Как?

Ладно.

Буду думать по факту.

Сначала поговорим, а там видно будет.

Может, цветы ей купить?

Я даже притормозил на светофоре, раздумывая.

Нет.

Цветы – плохая идея.

Она сразу поймёт, к чему это. Ещё на пороге всё поймёт. И, зная её, может вообще сбежать.

Я тихо хмыкнул.

Нет. Лучше без пафоса. По-нашему.

Я остановился у её любимой кофейни.

Той самой, где она каждый раз брала один и тот же десерт. Чизкейк.

Я зашёл внутрь, быстро взял коробку и вышел обратно к машине.

Сев за руль, поставил пакет рядом на сиденье и посмотрел на него.

Болела ведь.

Три дня почти ничего нормального не ела.

Одна пресная еда. Суп. Каши. Чай.

Наверное, обрадуется.

Поноет немного, конечно.

Скажет, что я опять её перед взвешиванием сбиваю.

Но всё равно съест.

Я ведь знаю её. Каждую привычку. Каждую реакцию. Каждую фразу могу предугадать.

Я покачал головой.

И почему я раньше не понял, как к ней отношусь?

Разве я когда-нибудь был настолько внимателен к кому-то ещё? Разве я когда-нибудь так запоминал чужие привычки?

Нет.

И она тоже меня хорошо знает.

Просто…

В последнее время нас обоих переклинило из-за этой неловкости, которую я же сам и создал.

Надо было сначала поговорить. А потом уже целовать.

Я фыркнул.

Но тогда… Как бы я решился на разговор?

Я же тогда даже не понимал толком, что происходит.

Не допёр бы.

Бляяяя.

Я тихо рассмеялся.

Вот реально про боксеров говорят – тупые мы.

В голову ударенные.

А ведь мы, похоже, два года друг друга ждали.

Кто первый созреет.

Ни у Ники отношений не было. Ни у меня.

Мы просто… Не замечали никого вокруг.

Я смотрел на неё. А она – на меня.

Я тихо вздохнул. Я ведь физиологию где-то на стороне решал. Как нужду. Без эмоций. Без привязки.

А мог бы… Уже два года быть с ней.

Я невольно усмехнулся.

Может, уже жили бы вместе. А может… Даже поженились.

Чёрт.

Страшно это – осознавать чувства.

Я притормозил у дома Ники и припарковался.

Возле подъезда шла уже знакомая бабулька.

Та самая, которая тогда дверь мне придержала, когда я мчался к рыжику, думая, что с ней что-то случилось.

Сейчас она шла медленно. Домой возвращалась.

Пакеты тяжёлые несла.

Я вышел из машины, перехватил у неё сумки.

– Давайте помогу.

Она удивлённо посмотрела на меня, а потом узнала.

– Ой… опять ты.

Я усмехнулся.

– Опять я.

Мы вместе зашли в подъезд. Я проводил её до квартиры. Жила она на восьмом этаже.

Когда она открыла дверь, повернулась ко мне с доброй улыбкой.

– Ты к Веронике Смирновой, небось, торопишься?

– Да, к ней.

– Молодец, парень. Она хорошая девочка. Шилопопая только.

Я невольно улыбнулся.

Это точно.

– Как увижу её, так она всё время куда-то бежит.

– бабулька махнула рукой. – Ну… гимнастка. Что поделать. Жизнь такая.

Она взяла у меня пакеты.

– Спасибо тебе за помощь.

– Не за что.

Попрощавшись с женщиной, я почти бегом спустился на пятый этаж.

В руках у меня трясся пакет с чизкейком.

И чем ближе я подходил к её квартире, тем сильнее внутри поднималось нервное напряжение.

Я остановился перед дверью. Сделал вдох. Нажал на звонок.

Секунда.

Две.

Щёлкнул замок. Дверь открылась.

И вместо веснушчатого лица моего рыжика я увидел другое.

Совсем другое. И оно принадлежало не её брату. Не маме. И даже не отцу.

Передо мной стоял незнакомый парень.

Я сразу напрягся.

– Ты кто? – резко спросил я.

Позади послышались быстрые шаги.

Знакомые. Я бы их из тысячи узнал.

– Денис, пусти, это Никита пришёл, – раздался голос Ники.

Денис, значит...

Ага.

Я медленно посмотрел на парня.

Мудень. Ниже меня на голову. Худее килограммов на двадцать.

Он отошёл в сторону, освобождая проход, и я зашёл внутрь.

И вот тут передо мной открылась картина маслом.

Ника стояла посреди прихожей.

В нежно-розовом платье. В руках держала туфельки, которые явно только собиралась надеть. Волосы уложены. Лёгкий макияж.

Она выглядела… Красиво. Чертовски красиво.

Явно не мусор выносить собралась.

Я медленно перевёл взгляд на её лицо.

И заметил её глаза.

Виноватые. Или испуганные.

Как будто её муж только что застал её за изменой.

Я молча поставил пакет из кофейни на столик в прихожей.

– Это кто? – повторил я вопрос.

Мудень тут же шагнул ближе ко мне и протянул руку.

– Меня зовут Денис.

Я даже не посмотрел на его ладонь.

Только медленно оглядел его с головы до ног.

Костюм. Рубашка. Туфли. Он был при полном параде.

– Я одногруппник Вероники, – продолжил он. – Она много о тебе рассказывала.

Я резко перевёл взгляд на Нику.

Одногруппник.

Тот самый.

С которым она гулять ходила.

Нарисовался, красавец.

Я медленно сжал челюсть.

А где ты был, когда она лежала с температурой?

Когда её трясло под одеялом? Когда она еле дышала? Где ты был тогда? И почему ты сейчас здесь?

И…

Почему она для него нарядилась? Почему она вообще сегодня такая красивая?

– Мы с Денисом в театр собрались, – быстро сказала Ника. – Он ещё неделю назад меня пригласил.

В театр.

Значит, в театр.

Я три дня здесь был. Лечил её, кормил, обнимал.

Целовал, блять, в конце концов.

А она с ним в театр.

Нет.

Это ни хрена не нормально.

Для дружбы – может быть. Для отношений – нет.

А у нас ведь отношения ещё не объявлены.

Я медленно выдохнул.

Вот сейчас и объявлю.

Рубану, как хвост коту.

И пусть знает.

– Никуда ты не идёшь, – сказал я.

Ника моргнула.

– В смысле не иду?

Туфли в её руках чуть не выскользнули.

– Просто не идёшь.

Я даже не посмотрел на неё. Я смотрел на Дениса.

– Ты свободен.

Я сделал шаг вперёд.

И, не особо церемонясь, подтолкнул его к двери.

Он, кажется, всё понял.

Потому что без лишних слов вышел на площадку.

Я захлопнул дверь.

В прихожей тут же раздался возмущённый визг Ники.

– Ты что творишь, блин?!

Она рванулась к двери, но я встал перед ней.

Преградил путь.

Пусть хоть прыгает.

Мне сейчас нужно было сказать всё. Иначе я просто взорвусь.

– Я три дня с тобой был. Волновался за тебя. Обнимал, пока ты спала, чтобы тебя не трясло. Лекарства по часам давал. – сказал я. – А ты, значит, на свидание собралась?

Мой голос прозвучал жёстче, чем я планировал.

Да и тон был таким, будто я не спрашиваю, а предъявляю.

Хотя… Так и было.

Ника смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Туфли она прижимала к груди, будто щит.

Будто пыталась спрятаться за ними.

И по её лицу было видно – она явно не ожидала такого разговора.

И точно не ожидала такого тона.

– Это не свидание... – тихо пробормотала она.

Я зло усмехнулся.

– Да неужели?

Девушка нахмурилась.

– Никит, не начинай...

– Не начинай? – перебил я её.

Голос сам по себе стал ниже. Жестче.

Я сделал шаг ближе к ней. Ника автоматически шагнула назад.

– Ник... – она нервно облизнула губы. – Мы договорились ещё неделю назад. Я не могла просто взять и отменить...

– Не могла? – как идиот переспросил я.

– Да.

– Почему же, интересно?

– Потому что это нормально. – её голос дрогнул. – Люди ходят в театр.

– С просто одногпуппником? – хмыкнул я.

– Да, – кивнула Ника.

Я наклонил голову, чтобы рассмотреть её пристальнее.

– В платье. В туфлях. С укладкой.

Она покраснела.

– Это театр! – резко выкрикнула она и откинула туфли на пол.

– Это свидание, рыжик.

– Нет!

– Да.

Она сжала губы и сама подошла ко мне.

Ткнула пальцем в грудь, а я едва сдержался, чтобы не впиться в её губы.

– Ты не имеешь права мне запрещать! – сказала она.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Словно тумблер переключился.

Я провел рукой по лицу.

Медленно выдохнул, приводя дыхание в порядок и посмотрел на неё.

Не как на рыжика. Не как на подругу.

Как на девушку, которую я, блять, люблю.

– Ты права. – произнёс я тихо. – Я не имею права.

Ника удивлённо моргнула.

– Ник... – начала она.

– Но я больше не собираюсь делать вид, что мне всё равно. – перебил я её.

Я ненадолго замолчал.

Просто смотрел в её зелёные глаза.

Черт бы их побрал...

– Слушай меня внимательно, Ника. – произнёс я спустя минуту.

Она замерла. Даже дышать перестала.

– Я больше не могу быть твоим другом. – эти слова вылетели из меня резко. – Не могу сидеть и делать вид, что мне похер, когда рядом с тобой какие-то мужики.

Я встал вплотную к Нике. Так, что её грудь теперь прижималась ко мне.

Чувствовал, как сбивается её дыхание.

– Я думал, что это всё фигня, Ника. Закрывал глаза, чтобы не видеть. Я пытался... Два года думал, что это дружба. – продолжал я. – Что ты для меня, как младшая сестра... Но нихрена.

Она резко подняла глаза, когда я коснулся её волос. Мягкие пряди словно шёлк перетекали между пальцами.

– На парковке меня переклинило. Я думал, это из-за того дебила. Но нет. Я просто слишком долго не хотел признавать очевидное.

Я смотрел на рыжика, перебирая её волосы и чувствовал, как моё сердце бьётся где-то в районе горла.

– Я люблю тебя, Ника.

Тишина.

Она даже не пошевелилась. Только её плечи напряглись.

– Люблю. – повторил я.

Девушка медленно покачала головой, словно пыталась переварить услышанное. А я продолжал.

– Я не собираюсь тебя уговаривать. И умолять тоже не буду. Но так дальше продолжаться не может. Я не могу быть твоим другом. Не после того, как понял, что чувствую.

Я сделал паузу.

– У нас есть два варианта. – мою челюсть свело так, что пришлось стиснуть зубы. – Либо мы пробуем быть вместе. Либо… Либо мы заканчиваем это всё.

Слова прозвучали глухо. Тяжело.

Я замолчал.

В квартире вдруг стало так тихо, что эта тишина почти давила на уши.

Слышно было только наше дыхание – неровное, тяжёлое.

Где-то за стеной хлопнула дверь соседей.

По лестничной клетке прокатился звук шагов.

Но здесь, в этой прихожей, время будто остановилось.

Я смотрел на Нику, не отводя взгляда.

Ждал.

Теперь всё зависело только от неё.

Ника долго глазела на меня.

Она явно пыталась понять, серьёзно ли я это сказал. Или сейчас рассмеюсь и скажу, что это шутка.

– Никит... – её голос был тихий, она почти шептала, – Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

Рыжик опустила взгляд на мои руки, потом снова подняла глаза.

Я ничего не ответил.

Потому что если бы открыл рот – сорвался бы.

Ника нервно провела рукой по волосам, словно пыталась привести мысли в порядок.

– Ты… – она запнулась. – Ты мой самый близкий человек.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и тут же погасла.

– Ты же это знаешь… Ник… Мы с тобой… Мы столько всего прошли вместе. Нам ведь было хорошо…

Её голос дрогнул.

Она сделала маленький шаг назад, словно ей вдруг стало тесно рядом со мной.

– Я не хочу это потерять.

Я почувствовал, как тяжёлый камень внутри становится ещё тяжелее.

– Потерять что? – тихо спросил я.

Я видел, как в её глазах появляется страх.

Тот самый страх, который она даже не пыталась скрыть.

Её руки дрожали – так же, как мои после тренировки.

Она коснулась моей ладони, будто искала опору.

– Нас… – тихо сказала она.

Я горько усмехнулся.

– Нас?

Она кивнула.

– Если мы попробуем… и у нас не получится… – её голос стал почти шёпотом. – Мы же всё разрушим.

Я почувствовал, как внутри медленно поднимается злость.

Не на неё.

На ситуацию.

На то, что всё так сложилось.

– Ты серьёзно сейчас? – спросил я.

– Ник…

– Нет, подожди.

Я провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул.

– То есть ты предлагаешь сделать вид, что ничего не произошло?

– Да. – она отчаянно закивала. – Просто оставить всё как есть… Никит, пожалуйста… Ты же мой лучший друг…

Эти слова ударили больно.

Очень.

И в этот момент я наконец понял, что люди имеют в виду, когда говорят: сердце кровью обливается.

Лучший друг.

Конечно.

Только проблема была в том, что она для меня уже давно перестала быть просто подругой.

– Я так не могу, – тихо сказал я. – Не могу быть твоим лучшим другом. Ты правда думаешь, что я смогу спокойно смотреть, как ты общаешься с другими парнями? После того, как признался тебе в любви?

Я покачал головой.

– Рыжик, это жёстко даже для меня.

Она смотрела на меня так, словно я сказал что-то страшное.

– Но… – её голос наполнился растерянностью. – Ты же всегда был рядом.

– Был, – спокойно ответил я. – Пока не понял, что люблю.

Она закрыла лицо руками.

Плечи её дрогнули.

Кажется, она пыталась сдержать слёзы.

И в этот момент мне безумно захотелось подойти к ней.

Обнять. Крепко прижать к себе. Успокоить, как делал это сотни раз.

Сказать, что всё будет нормально.

Но я больше не мог. Поэтому я просто отошёл от неё.

Развернулся и подошёл к двери.

– Никит… – её голос дрогнул. – Я не могу быть с тобой…

Эти слова всё-таки прозвучали.

Я молча открыл входную дверь.

Ника тут же рванула за мной.

– Пожалуйста… не рушь всё… – задыхаясь сказала она.

Я остановился на секунду, но не обернулся.

– Я уже всё разрушил, рыжик… – тихо ответил я. – Прости.

И вышел из квартиры.

От автора: Уважаемые читатели, очень хочется получать от вас обратную связь? Нравится ли вам история? Как вам главные герои. Никита – мой любимчик. Главы от его лица мне даются почему-то легче, чем от Ники. Наверное, потому что он по-мужски прямой 😅

​

16. Ника.

Я не видела Ника уже неделю.

С тех самых пор, как за ним захлопнулась дверь в моей квартире, он больше не появлялся. Не писал. Не звонил.

И если быть честной, я ведь тоже не пыталась с ним связаться.

Мы будто одновременно решили сделать шаг назад.

И между нами сразу образовалась какая-то огромная, холодная пустота.

Впервые за всё время нашего знакомства мы так долго не общались.

Раньше такое было невозможно.

Мы могли ругаться. Причём иногда очень даже громко.

Я хлопала дверями его машины. Он ворчал. Мы обижались друг на друга.

Но это длилось максимум несколько часов.

Потом кто-то из нас обязательно сдавался.

Чаще всего – Ник. Мой медведь.

Он мог ворваться ко мне с пакетом еды, с пиццей, с шоколадом и бурчать:

– Рыжик, перестань дуться.

И всё. Я уже не могла злиться.

Несмотря на то, что он мужчина, Никита умел переступать через свою гордость.

Умел сделать первый шаг навстречу.

И я… Я почему-то воспринимала это как должное. Как будто он всегда будет рядом.

Я медленно выдохнула.

А ведь он просто любил меня. Даже сам не осознавая этого.

И сейчас... всё было по-другому. Сейчас я знала, что он не напишет. Возможно, никогда.

А я? Имею ли я право писать ему после того, как сама отказала?

После того, как сказала ему, что не могу быть с ним? Что хочу сохранить нашу дружбу?

Какую дружбу, Господи…

Когда Ник ушёл в тот вечер, я ещё долго стояла у порога.

Просто стояла и смотрела на закрывшуюся дверь.

Будто ждала, что она сейчас снова откроется. Что он вернётся. Скажет, что передумал и мы будем друзьями. И всё снова станет, как раньше.

Но дверь оставалась закрытой.

Я опустила взгляд.

На столике в прихожей лежал пакет из любимой кофейни.

Я не помнила, как он поставил его туда. Он даже не успел ничего сказать о нём.

Я подошла. Взяла пакет и пошла на кухню.

Там я медленно опустилась на стул. Поставила пакет на стол.

Несколько секунд просто смотрела на него, а потом всё-таки открыла.

Внутри лежала коробка с моим любимым чизкейком, который я брала каждый раз.

Он помнил. Даже о нём.

Я провела пальцами по крышке пластиковой коробочки.

Она тихо хрустнула, когда я открыла её.

Сладкий запах ванили сразу поднялся вверх.

И в этот момент у меня неприятно защипало в носу.

Я взяла пластиковую ложку и зачерпнула кусочек. Положила его в рот.

И в эту же секунду у меня потекли слёзы.

Они скатывались по щекам, падали на подбородок, попадали на губы.

Сладкий вкус чизкейка смешивался с солёным вкусом слёз.

Я сидела за столом и ела этот чёртов чизкейк, который он мне привёз. И плакала.

Мне было больно.

Очень.

Больно от того, что наша дружба, кажется, действительно закончилась.

Больно от мысли, что её уже не вернуть.

И страшно от одной простой мысли, что Никита может просто исчезнуть из моей жизни.

Совсем. Без шанса что-то вернуть назад.

Я медленно вытерла щёку ладонью.

Но переступить через себя и начать встречаться с ним только потому, что я боюсь его потерять…

Это выше меня.

Я не могла. Просто не могла.

Я опустила взгляд на стол.

Я ведь даже не понимала, что чувствую к нему.

Привязанность? Благодарность? Любовь?

Но какую? Любовь как к другу? Или всё-таки что-то большее?

Я закрыла глаза.

Может… Может, мне стоило согласиться.

Сказать: « Давай попробуем ».

Попробовать отношения? Посмотреть, что из этого получится?

Спустя неделю я вернулась к гимнастике.

Думала, что от тренировок станет легче.

Что движение вытряхнет из головы мысли.

Что мышцы устанут, дыхание собьётся, и мне просто будет некогда думать.

Но оказалось наоборот...

– Ника, выше ногу! – раздался голос тренера.

Я машинально подняла ногу на батмане и тут же потеряла равновесие.

Пришлось схватиться за станок.

Блин.

– Что с тобой сегодня? – нахмурилась тренер. – Ты уже третий раз сбиваешься.

– Всё нормально, – быстро ответила я.

Нормально. Конечно.

Я ведь просто сказала человеку, который признался мне в любви, что не могу быть с ним.

Совсем нормально.

Я стиснула зубы и снова начала комбинацию.

Раз.

Два.

Три.

Поворот.

Но тело будто перестало меня слушаться.

Я снова сбилась.

Музыка продолжала играть, девочки рядом двигались синхронно и красиво, а я словно выпадала из общего ритма.

Будто стояла не в зале, а где-то в другом месте.

В той самой прихожей. Перед Ником.

« Я не могу быть с тобой …»

Я резко остановилась.

Музыка оборвалась.

– Смирнова! – голос тренера прозвучал уже жёстче. – Что происходит?

Я опустила руки. В груди было неприятно пусто.

– Простите… – тихо сказала я.

Девочки переглянулись.

Кто-то шепнул соседке, что я двигаюсь, как корова.

Я услышала, но сейчас мне было всё равно.

Тренер несколько секунд смотрела на меня.

Потом тяжело вздохнула.

– Иди посиди.

– Я могу продолжить.

– Нет, не можешь, – отрезала она. – Ты даже на разминке падаешь.

Я послушалась и со вздохом опустилась на скамейку у стены.

Я смотрела на зал. На зеркала.

На девочек, которые продолжали тренировку.

Потом уткнулась локтями в колени и закрыла лицо ладонями.

Почему всё так получилось?

Я ведь не хотела его обидеть. Я просто боялась потерять его.

Но, кажется, именно это я и сделала.

Музыка закончилась. Девочки остановились.

Кто-то сел рядом со мной.

– Ника, ты чего? – тихо спросила Лера.

Она одна из немногих, кто хорошо общался со мной в группе. Но сейчас я не была настроена на разговоры.

Я покачала головой.

– Ничего.

– Выглядишь так, будто тебя бросили.

Я невольно усмехнулась. Если бы всё было так просто.

– Почти, – тихо сказала я.

И снова посмотрела на зал.

Но вместо зеркал перед глазами всё равно стояло одно и то же. Ник. Его лицо.

Я резко встала.

– Оксана Петровна, можно я сегодня пораньше уйду? – спросила я у тренера.

Она долго смотрела на меня. Потом кивнула.

– Иди.

Я быстро переоделась и вышла на улицу.

Тёплый летний воздух заставил лёгкие сжаться ещё сильнее.

Я постаралась глубоко вдохнуть, но не смогла. Не потому что в лёгких не хватало кислорода.

А потому, что меня охватила тоска.

Та самая, вязкая, тяжёлая, которая ложится на грудь и не даёт дышать.

Я дико соскучилась по нему.

Я достала телефон и вызвала такси.

Но не домой. К клубу Ника.

У него сегодня тренировка.

Я просто хочу увидеть его.

Просто поговорить. И если мне придётся стоять перед ним и умолять побыть со мной – я это сделаю.

Когда водитель привёз меня в нужное место, я долго стояла перед зданием.

Смотрела на большую чёрную вывеску зала.

На знакомые окна. На дверь.

Сердце билось с такой скоростью, что казалось – все ресурсы моего тела сейчас задействованы только для его работы.

Я вдохнула, собираясь с силами.

Потом всё-таки толкнула входную дверь.

Клуб встретил меня привычным шумом.

Глухими ударами по грушам. Голосами ребят.

Где-то играла музыка.

Я сделала несколько шагов вперёд.

И почти сразу увидела Ника.

Он стоял у ринга, разговаривая с кем-то из ребят.

Я видела его со спины.

Но даже этого было достаточно. Я могла бы узнать его из тысячи.

Широкие плечи. Та самая линия шеи. Тот самый разворот корпуса. На нём была чёрная майка и спортивные штаны.

По его плечам стекал пот – значит, тренировка закончилась совсем недавно.

Один парень, кажется Макар, заметил меня первым.

– О, рыжик пришла!

Ник резко повернул голову. Наши взгляды встретились. И меня словно током ударило.

В нём что-то изменилось. Он не улыбнулся. Не удивился. Просто спокойно посмотрел на меня.

Я бы даже сказала – холодно.

Как будто перед ним стояла уже не я… а просто знакомая.

Он на секунду отвлёкся, что-то коротко сказал ребятам и направился ко мне.

Каждый шаг Никиты, приближающий его ко мне, заставлял меня нервничать ещё сильнее.

Он остановился в паре шагов от меня.

– Зачем пришла? – его голос был ровный, абсолютно спокойный.

Я сглотнула.

– Я хотела поговорить с тобой…

– Мы уже поговорили, – ответил он.

– Никита… – прошептала я.

Кажется, на одно короткое мгновение в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я видела раньше. Но он быстро погас.

– Пошли.

Он отвернулся и направился к раздевалке.

Я последовала за ним.

По пути нам встретился Саня.

Увидев меня, он сначала выпучил глаза, а потом широко улыбнулся. Подмигнул мне и прошёл мимо.

Когда дверь раздевалки за нами закрылась, шум зала стал приглушённым. Ник сел на скамейку и достал из рюкзака бутылку воды.

Он не стал пить. Просто крутил её в руках.

– Говори, – произнёс он.

Я подошла ближе и встала напротив него.

– Я не могу так просто перестать общаться с тобой… Я скучаю по тебе… – начала я.

Соколов лишь коротко усмехнулся.

– Ты скучаешь по другу, Ника. А я уже сказал, что больше не могу быть твоим другом.

– Это жестоко с твоей стороны! – воскликнула я. – Ты не дал мне выбора. Совсем…

– Я дал тебе выбор. И ты решила.

Он поставил бутылку на лавку, так и не сделав ни глотка.

Потом встал и подошёл ко мне.

– Я не хочу тебя терять… – начала я.

– Ты уже потеряла меня, как своего друга, Ника.

Эти слова ударили так, что я на секунду даже не нашлась, что сказать.

– Ник, пожалуйста… – начала я охрипшим голосом.

По моему лицу потекли слёзы.

Я подняла руки и начала вытирать их.

Потому что картинка в глазах уже расплывалась.

Парень подошёл ещё ближе.

Теперь мы вплотную стояли друг к другу.

Я даже почувствовала жар его тела. Он был, словно раскалённый, после тренировки.

– Нет, рыжик. Мы как глухой и слепой. Я говорю, а ты не слышишь. А я не хочу слышать, что ты говоришь.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Ник притянул меня к себе.

Его ладонь легла на мою щёку – горячая, шершавая, с мозолями на пальцах от тренировок.

Потом его пальцы скользнули в волосы на затылке, запутались в прядях.

И, в следующую секунду, его губы накрыли мои.

Я застыла от неожиданности.

Мышцы напряглись, ладони инстинктивно легли ему на грудь, готовые оттолкнуть.

Но я почему-то не оттолкнула.

Пальцы Ника сильнее сжались в моих волосах, оттягивая голову назад.

Он поцеловал меня сразу глубоко.

Его язык скользнул по моему – тёплый, настойчивый.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось, потом разжалось, потом потребовало продолжения.

Тепло разлилось по телу мгновенно.

Не постепенно – вспышкой.

От груди вниз, в живот, в бёдра, в кончики пальцев.

Я почувствовала, как мои соски затвердели под лифчиком. От внутреннего жара. От того, как его грудь прижалась к моей.