Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Долго, – нахмурился он.

– Замечательная дата, – тут же поддержала меня регистратор. – В марте будет грязь. В апреле – переменчивая погода, которую не предугадаешь. А вот май, особенно начало – замечательный месяц для свадьбы. Не жарко, не холодно. Всё расцветёт. И не такой ажиотаж в ресторанах. Многие почему-то отказываются праздновать свадьбу в мае, но я советую вам прислушаться к невесте.

Я улыбнулась.

А Никита, молчавший до этого, посмотрел на меня – внимательно, будто что-то для себя решая.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Пятого, так пятого.

Когда женщина спросила, буду ли я брать фамилию будущего мужа, Соколов напрягся.

Я буквально почувствовала это – по тому, как изменилось его дыхание, как он посмотрел на меня.

Ждал.

Напряжённо.

Сжав челюсть.

И расслабился только тогда, когда я сказала, что буду.

Положил свою ладонь на мою ногу и чуть сжал бедро.

Без пошлости.

Без грубости.

Как будто сказал «спасибо», не произнося этого вслух.

Через пятнадцать минут мы уже вышли из здания ЗАГСа, крепко держась за руки.

Когда я остановилась у машины, Никита не спешил разблокировать двери.

Вместо этого, он обхватил моё лицо ладонями.

Тепло его рук будто сразу отрезало всё остальное.

– Спасибо, – сказал он, глядя мне в глаза. – Спасибо, что не передумала. Что не заставила меня нервничать ещё сильнее. Я тебя люблю пиздец как… И пиздец как рад тому, что ты станешь моей женой, рыжик.

– И я тебя люблю. – ответила я с улыбкой.

Потом привстала на носочки и чмокнула его прямо в нос.

Он усмехнулся.

И в следующую секунду вжал меня в себя, перехватив за талию, и быстрым поцелуем впился в мои губы.

И так же быстро отпустил.

– Поехали домой, малыш… – пробормотал он, упираясь лбом в мой. – Я, блять, не настроен сегодня тебя отпускать. Давай забьём на дела?

– Никит… я и так учёбу сегодня пропустила… Тренировку пропустить не могу. Соревнования совсем скоро, – тихо ответила я. – Ты же всё понимаешь…

– Понимаю, – выдохнул он.

И снова поцеловал.

Но этот поцелуй уже был другим.

Не быстрым. Не случайным.

Он был жадным.

Тягучим. Таким, которым не целуют – таким просят.

Говорят без слов: «останься».

Никита скользил языком по моему, пуская по телу ток, от которого я сначала замирала, а потом сама прижималась к нему сильнее.

Теряла голову. Забывала, где я. Забывала, что тороплюсь.

Что у меня есть дела.

Что мы вообще стоим под окнами ЗАГСа, среди людей.

Сердце заходилось.

Физическое ощущение плавно перетекало в что-то более глубокое, тёплое, почти болезненное.

И границы между ними стирались.

Мы не могли остановиться.

Не могли разорвать поцелуй.

Отпустить друг друга хотя бы на этот день.

До вечера. До момента, когда снова окажемся дома. В постели.

Где поцелуи неизбежно перерастают в большее.

Наше.

Меня это до одури пугало происходящее.

Мы либо ругались. Либо целовались, как обезумевшие и занимались сексом.

Иногда совмещали.

Я боялась, что однажды это перерастёт во что-то разрушительное.

Что мы не выдержим.

Что разойдёмся.

Но этого не происходило.

Мы становились только ближе. Зависимее друг от друга.

Боже!

Я резко вдохнула, отрываясь от него.

Никита тоже отстранился, давая мне набрать воздуха в грудь.

– Поехали, – шепнул он мне на ухо, сам пытаясь восстановить дыхание.

Когда мы приехали к спортивному центру, Никита вышел из машины вместе со мной.

– Я заберу тебя после тренировки, – сказал он, вплетая пальцы в мои волосы.

– Хорошо, – кивнула я. – Обед в холодильнике, в контейнере. Покорми, пожалуйста, кота. Не забудь. И я там…

Я продолжала говорить, перечисляя какие-то мелочи, прекрасно понимая, что он запомнит не всё.

И всё равно говорила.

Потому что мне нравилось это ощущение.

Нравилось чувствовать себя важной.

Нравилось, что он – такой сильный, уверенный – слушает меня.

И будет стараться.

Договорив, я вдруг заметила, что он больше не смотрит на меня.

Его пальцы всё ещё перебирали мои волосы, но взгляд ушёл куда-то за мою спину.

И стал жёстким. Собранным.

– На кого ты смотришь, медведь? – спросила я.

– Да на того еблана, – неопределённо кивнул он. – Он пялился на нас. Знаешь его?

Я обернулась.

Сначала даже не поняла, о ком он говорит.

Людей было много.

Все двигались, разговаривали.

Но потом мой взгляд зацепился за чёрный мерседес. И за мужчину рядом с ним. Это был тот самый судья.

С момента этой тренировки прошло больше двух недель, а я до сих пор чувствовала этот взгляд на себе. Неприятный, скользкий, холодный, как будто по мне слизняк прополз.

Сейчас он стоял, уткнувшись в телефон.

Делал вид, как будто нас вообще не существует.

– Это новый судья из федерации, – сказала я, чувствуя напряжённые плечи Никиты под пальцами.

– Понятно, – коротко ответил он, чуть расслабляясь.

Судя по всему, не я одна чувствовала мрачную ауру, исходящую от этого человека.

Вон как медведь напрягся.

И это я ему не рассказывала о взглядах на тренировке.

И не стану. Иначе, чувствую, ничем хорошим это не закончится.

Никита вспыльчивый и дико ревнивый.

Стоит только вспомнить Артёма, которому на тусовке, на даче, в прошлом году, Ник расквасил нос из-за того, что тот попытался ко мне приставать – и сразу становится понятно, что о некоторых вещах ему знать просто не обязательно.

Та драка была не из серии «толкнул – разошлись».

Нет. Это было жёстко. Резко. Без раздумий.

Как будто у него внутри щёлкает что-то, и он уже не может остановиться.

Кстати, Артём с тех пор больше не появлялся в клубе.

Как будто его просто вычеркнули.

Саня как-то, по секрету, поделился, что на одном разбитом носу дело не закончилось, и Никита потом говорил с Артёмом наедине, уже в другой обстановке, перед тем как улететь в Америку.

Поцеловав своего любимого медведя, я поспешила на тренировку, стараясь выбросить из головы всё лишнее, всё, что могло сбить настрой.

Сначала тренировка была групповой, с тренером, в компании девчонок.

Мы делали растяжку, тянулись до знакомой боли, отрабатывали элементы на станке, повторяли свой номер в небольшом танцевальном зале, где зеркала отражали нас со всех сторон, умножая движения, умножая ошибки.

Тело постепенно включалось.

Разогревалось.

Становилось послушным после двух недель перерыва.

Когда тренер отпустила нас, я решила пойти в общий зал, в котором обычно проводились соревнования и который сейчас был свободен.

Там было тихо.

Не было ни музыки, ни голосов, ни шагов.

Пустое пространство, в котором даже дыхание звучало громче обычного.

Я вошла на ковёр, скинула шлёпки и осталась в одних получешках, чувствуя под стопами знакомую поверхность.

Встав в исходное положение, я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

И в этот момент услышала скрип приоткрывающейся двери.

Тихий. Протяжный.

Скорее всего, кто-то из девчонок тоже решил потренироваться отдельно.

Я открыла глаза.

И вместо одной из гимнасток увидела… его.

Судью.

Мужчина вошёл в зал, тихо прикрыв за собой дверь, и на секунду показалось, что вместе с ним в помещение зашло что-то чужое, неприятное, тяжёлое.

Он прошёл к скамье неподалёку и сел, как будто это его обычное место.

Я сразу ощутила напряжение в теле.

Словно меня поставили под стекло.

Или…

Словно с меня начали снимать слои.

Раздевать взглядом.

Именно так он смотрел.

Я постаралась успокоиться.

Сделала вдох.

Может, я действительно себя накручиваю?

Может, он на всех так смотрит?

Может, он просто оценивает, наблюдает, хочет понять, на что способны гимнастки, и уже делает какие-то выводы перед соревнованиями?

Логично. Правильно.

Но внутри всё равно сжималось.

И хотелось просто уйти. Сбежать.

Как в прошлый раз.

Только тогда в зале были тренер и девчонки.

А сейчас я одна.

Совершенно одна.

Решив для себя быстро прогнать номер несколько раз и уйти, я снова встала в исходную позицию, удерживая в руке алую ленту.

Ткань мягко скользнула между пальцами.

Вдох.

Я подняла руки вверх. Начала двигаться.

Плавно.

Сначала осторожно, затем увереннее, позволяя телу вспомнить.

Отпустить контроль.

Выкинув из головы противного судью, я начала входить в нужное состояние.

То самое, когда тело работает само.

Когда не думаешь.

Когда просто делаешь.

Когда движение становится продолжением дыхания.

И в этот момент…

Краем глаза я заметила движение рядом.

Слишком близко.

Настолько, что это движение сначала отозвалось где-то в теле – лёгким сбоем, ещё до того, как я успела понять, что именно произошло.

Как будто пространство вокруг меня чуть сжалось.

Стало меньше.

Я сбилась.

Лента чуть запуталась в руке, движение вышло неровным, сломалось на середине.

– Опять сбилась, – раздался низкий голос.

Слишком близко.

Я резко обернулась.

Судья стоял у самого края ковра.

Нет.

Даже не у края.

Он стоял на ковре.

Внутри. В моём пространстве.

Всего в двух шагах от меня.

Я даже не услышала, как он подошёл.

Ни шагов. Ни звука.

Только сейчас, когда он уже стоял рядом, я вдруг уловила слабый, еле заметный скрип покрытия под его обувью – будто он прошёлся по нему совсем недавно, пока я двигалась с закрытыми глазами.

Как будто всё это время он был ближе, чем я думала.

У меня перехватило дыхание.

На секунду. Коротко.

Грудная клетка будто не сразу поняла, что нужно снова вдохнуть.

Мужчина стоял спокойно.

Расслабленно.

Как будто имел на это право.

Как будто это не я здесь тренируюсь, а он здесь главный.

И решает, где ему стоять. Насколько близко. Как смотреть. И что говорить.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Не сильный. Но очень чёткий.

– Я вас не просила на меня смотреть, – сказала я сразу.

Голос прозвучал ровно, холодно, уверенно.

Судья медленно усмехнулся.

– А я и не спрашивал, – ответил он.

И прошёлся по мне взглядом.

Медленно. Сверху вниз. Не торопясь.

Как будто изучал. Как будто примерял.

Я почувствовала это кожей.

Не метафорически – реально.

Будто по ключицам, по плечам, по животу провели невидимыми пальцами.

Меня передёрнуло.

Я даже не сразу поняла – от холода или от отвращения.

– Я тренируюсь, – жёстче сказала я. – Мне не нужна оценка сейчас.

Он чуть наклонил голову и продолжил рассматривать меня, не отводя глаз.

А я уставилась на него в ответ.

Впервые по-настоящему разглядывая.

У него были тёмные волосы с редкой проседью.

Тёмные глаза. Почти чёрные.

Высокий.

Не как Ник, конечно.

Но достаточно, чтобы я ощущала разницу.

Узкие губы, сжатые в тонкую линию.

И вроде бы ничего откровенно отталкивающего.

Но…

Что-то было не так. И это «что-то» – его взгляд.

Именно он раздражал. Цеплял. Вызывал отторжение.

– Ты думаешь, у тебя есть выбор, когда тебе дают оценку? – спокойно спросил он и сделал шаг ближе.

Я автоматически отступила назад.

Он это заметил. Уголок его губ чуть дёрнулся.

– Не подходите ближе, – сказала я, выставляя перед собой руки, в которых всё ещё держала ленту.

Она натянулась между нами.

Как граница. Яркая. Алая. Чёткая.

Мужчина остановился, но не потому, что я попросила.

А потому что сам решил, что достаточно.

– Нервничаешь? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила я, сжимая ленту так, что пальцы побелели.

Он снова скользнул взглядом.

По моим рукам. По плечам. Ниже.

Слишком медленно. Слишком внимательно.

– А зря, – сказал он. – Перед отбором полезно понимать, кто принимает решения.

Я замерла.

– Я понимаю, – ответила я. – Но это не даёт вам права подходить ко мне вот так.

– Смелая, – произнёс он и вдруг протянул руку к моему плечу.

Как будто хотел поправить лямку купальника.

Как будто это нормально.

Как будто это допустимо.

Я отдёрнулась раньше, чем он успел коснуться.

– Я сказала – держите дистанцию, – повторила я.

Голос чуть сорвался, но взгляд я выдержала.

Его рука зависла в воздухе на секунду, а потом медленно опустилась.

Он улыбнулся, но уже иначе.

Жёстче. Холоднее.

– Дистанцию, значит… – тихо сказал он.

Сделал шаг назад. Потом ещё один.

Но взгляд не отвёл.

– Посмотрим, как ты будешь держать дистанцию, когда выйдешь на ковёр, – добавил он и развернулся.

Пошёл к выходу. Спокойно. Размеренно.

Как будто ничего не произошло.

Как будто это был обычный разговор.

Дверь за ним закрылась.

Я осталась стоять, не двигаясь несколько секунд.

Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу. Дыхание сбилось.

Я провела ладонью по плечу.

Там, где он почти коснулся.

– Чёрт… – выдохнула я.

Это был ещё не страх. Но что-то очень близкое к нему.

Липкое, тянущееся, как жвачка. Оставляющее след внутри.

Ну и что мне теперь делать?

​

40. Ника

– Ты даже не представляешь, какие у меня новости! – произнесла я, выходя в коридор из кухни, чтобы встретить Никиту, и даже сама почувствовала, как голос у меня звенит от предвкушения.

На плите у меня доготавливался ужин. Любимый борщ медведя, от которого по всей квартире уже тянуло тёплым, густым запахом, отзывающимся где-то в животе уютом.

Никита снял с себя ботинки, лениво, без спешки, как всегда, повесил куртку, закинул ключи от машины в выдвижной ящик и только после этого посмотрел на меня.

– Хорошие или плохие? – спросил он, протягивая руки ко мне, уже заранее зная, что я шагну в его объятия.

Я поспешила к нему, буквально врезалась в него, и вжалась лицом в его грудь.

От Ника пахло морозным воздухом, вперемешку с дезодорантом.

– Думаю, хорошие... – ответила я, поднимая голову и целуя подбородок Никиты, который за день успел покрыться жёсткой, колющей щетиной.

Он обвил меня руками, притянул ближе, поцеловал в макушку и даже подул туда, специально растрёпывая волосы, как будто я не взрослая девушка, а девчонка, которую можно так дразнить.

– Рассказывай, – пробормотал Ник, склоняясь надо мной и зависая совсем близко, почти касаясь моих губ своими.

Я даже не сразу ответила.

Потому что в этот момент мысли начали медленно, лениво утекать, растворяться где-то на заднем фоне.

Особенно, когда он, всё же, поцеловал меня.

Его ладони, прохладные после улицы, скользнули по моим плечам, не прикрытым одеждой, и от этого контраста по коже пробежала лёгкая дрожь, заставляющая меня неосознанно прижаться к нему ещё сильнее.

Мягкими, неторопливыми поцелуями Никита касался моих губ, будто вообще не планировал останавливаться.

– Я не могу сказать, пока ты не перестанешь меня целовать, – выдохнула я, теряя нить разговора.

Никита тихо засмеялся, отстранился, но руки не убрал.

– Говори, – повторил он, глядя на меня сверху вниз.

– Один из твоих друзей станет родителем! – торжественно заявила я, расплываясь в улыбке.

– Ты что ли? – усмехнулся Ник.

Я даже вздрогнула.

Как будто меня кольнули иглой в спину.

Слишком рано...

Нет, когда-нибудь это обязательно произойдёт. И мы с Ником станем родителями, это даже не обсуждается.

Но сейчас…

Когда всё только начало складываться. Когда жизнь только-только стала какой-то устойчивой, понятной...

Я к этому не готова.

– Вообще-то! Я тебе не друг, если ты забыл! – в тон ему ответила я, отмахиваясь от этого ощущения и следуя за ним в ванную, где он уже открыл кран и начал мыть руки.

– Вообще-то… – Ник вышел из ванной, вытирая ладони полотенцем и мягко вытесняя меня с прохода. – Ты – мой самый главный друг. Лучший. Любимый, я бы сказал.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается привычное тепло.

Он умел так сказать – коротко, просто – а у меня потом внутри всё таяло.

Он вообще бывал таким милым.

Иногда.

В основном, конечно, Никита оставался угрюмым, большим медведем с тяжёлым взглядом и привычкой всё решать за двоих.

Которого я, чёрт возьми, безумно любила.

Никита скинул с себя одежду, оставшись в одних боксерах, и пошёл на кухню.

А я пошла за ним.

И, честно говоря, больше не из-за разговора.

А потому что не могла не залипнуть на его задницу.

Говорят, что мужчины – большие ценители красивой попы.

Но если уж на то пошло…

То я, видимо, жопошный маньяк.

С глупым, совершенно неуместным хихиканьем я нагнала Соколова, и с размаху шлёпнула его по ягодице.

И сразу же, довольная собой, отступила обратно к плите.

– Эй, Соколова… – прорычал Ник, оборачиваясь и потирая зад.

– Ещё не Соколова, – засмеялась я, выключая плиту.

– Формально – ещё нет, – кивнул он, подходя ближе. – Но это скоро изменится.

– Ага, – не унималась я. – Твоя жопа будет принадлежать мне на официальном уровне? И я буду шлёпать её, когда хочу?

– Что-то раньше я не замечал за тобой тягу к своей жопе, – хмыкнул он.

Никита открыл крышку кастрюли и глубоко вдохнул запах борща.

– Выбирай – жрать или трахаться, Ника, – сказал он, сглатывая и глядя на меня.

– Сначала первое, – ответила я, продолжая смеяться.

Ник кивнул и полез в ящик за ложками.

Мы вместе накрыли на стол, разлили по тарелкам борщ и уселись напротив друг друга.

Пар поднимался от тарелок, согревая лицо.

– Ну, так кто из моих друзей станет родителями? – спросил медведь, не торопясь есть.

– Рада и Дима, – широко улыбнулась я. – Мы сегодня встречались с фотографом, который снимал свадьбу Толика и Златки.

У Рады и Димы свадьба должна была состояться на месяц раньше нашей. И на фоне всей этой подготовки мы как-то быстро сблизились за последние две недели.

Даже договорились вместе выбирать платье.

– В общем, – продолжила я. – Её тошнило от запаха кофе, она несколько раз выбегала на улицу… И я спросила, не беременна ли она. А она взяла и призналась.

– Надо завтра поздравить Димона, – усмехнулся Никита.

– Нет! Дима ещё не знает! – замахала я руками.

– Как это? – он приподнял бровь. – Ты знаешь, а Димон нет?

– Ну вот так. Она ещё не сказала, – пожала я плечами. – Поэтому давай сохраним это в секрете, пожалуйста.

Никита отложил ложку и недовольно посмотрел на меня.

– Хорошо. Пусть сами разбираются, – сказал он после паузы. – Но в нашей семье так быть не должно. С такими новостями – сразу ко мне. Договорились?

– Безусловно, – кивнула я.

Ник – единственный человек, к которому я бы пошла с любой проблемой.

С любой.

Думала я...

Пока не столкнулась с настойчивым вниманием Сергея Викторовича.

Оказывается, именно так звали судью от федерации.

Об этом мне рассказали девочки из моей группы, когда мы сидели в раздевалке и обсуждали, кто вообще этот мужик и откуда он взялся.

Им он тоже не нравился.

Но, судя по их словам, он не вёл себя странно ни с кем, кроме меня.

Это было ещё неприятнее.

Теперь не только он наблюдал за мной, но и я за ним.

Последние две недели перед соревнованиями мы часто пересекались в коридорах спортивного центра.

Я делала вид, что не замечаю его.

Бросала максимально равнодушный взгляд.

А в ответ получала всё тот же. Тяжёлый. Долгий.

Пробирающий до костей. До самого нутра.

Совершенно отвратительный.

Я наконец смогла дать ему название.

Похотливый.

Да.

Именно так он на меня смотрел.

Не как на спортсменку. Не как на человека.

А как на что-то… своё.

На тренировках, когда в зале были люди, я научилась отключаться от него.

Просто не чувствовать.

Работать. Игнорировать.

Но стоило нам случайно остаться наедине, как он первым заводил разговор.

Как будто ждал этих моментов.

В один из дней он подошёл ближе, чем обычно.

Я сидела на кресле, отдыхая после подхода, и почувствовала его ещё до того, как увидела.

– Тот парень, что привозит тебя сюда… – начал он. – У вас с ним серьёзно?

Я вскинула голову.

Мне хотелось послать его.

Прямо сразу. Жёстко.

Спросить, какое ему вообще дело.

Но я сдержалась. Стиснула зубы.

И решила сказать прямо. Может, отстанет.

– Это мой жених, – ответила я, поднимаясь с кресла и наматывая ленту на кулак.

Я смотрела на свои руки.

На то, как пальцы туго фиксируют ткань.

И вдруг отчётливо представила, что это не лента.

А бинты, как у Ника. Которые он надевает перед тренировкой.

Чтобы ударять сильнее. Чтобы не разбивать костяшки.

Я представила, как сжимаю кулак и бью.

Прямо в его лицо. В нос.

Так, чтобы кровь пошла.

Чтобы он отшатнулся.

Чтобы больше не подходил.

Но я просто стояла и смотрела на руки.

– Как же, наверное, расстроится твой жених… – протянул он, подходя ближе, – если узнает, какая дерзкая у него невеста.

Он остановился совсем рядом.

– Которая может вылететь из соревнований… – продолжил он тише, – за то, что не умеет быть… гибкой в общении с теми, кто может решить её дальнейшую судьбу.

Во мне проснулась самая настоящая злость. Рык буквально рвался из моей груди.

Как у зверя, которого загоняют в угол.

– Мне кажется, нам не о чем с вами разговаривать, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и отвернулась.

Но в следующую секунду, ладонь судьи коснулась моего плеча.

Я дёрнулась.

– Думаешь? – тихо спросил он.

Его пальцы скользнули к лямке купальника, поправляя её – медленно, будто проверяя, позволю ли я.

Я резко откинула его руку, даже не раздумывая.

Инстинктивно. Жёстко.

На секунду я подняла на него взгляд.

Этот урод смотрел спокойно.

Без тени смущения. Без извинения.

Даже… с интересом.

Как будто это было ожидаемо.

Как будто ему было всё равно, что я отдёрнулась.

Меня накрыло ещё большей злостью.

Ничего не сказав, я быстро вышла из зала.

С ощущением, будто с меня только что стряхнули что-то грязное.

Но оно всё равно осталось.

Где-то под кожей.​