Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

25. Ник.

Три дня после чемпионата пролетели почти незаметно.

Я восстанавливался.

Тело постепенно приходило в себя, хотя первое время каждое движение отзывалось глухой болью в рёбрах и тяжестью в плечах. Челюсть ныла, губа была разбита, на скуле расплывался синяк, который медленно темнел и наливался цветом.

Но, если честно, меня это почти не волновало.

Ника без конца лезла к моим синякам и обрабатывала их какими-то гелями, которые нашла в аптеке при отеле.

– Рыжик, я не инвалид. – ворчал я.

– Молчи, – шипела она и продолжала мазать мне лицо.

В итоге я перестал сопротивляться.

Потому что, чёрт возьми, мне нравилось, когда она так заботится обо мне.

Её пальцы были тёплыми, касались кожи осторожно. Иногда она хмурилась, рассматривая очередной синяк, и тихо бормотала себе под нос что-то вроде:

– Боже, Никит…

А я сидел напротив неё и просто смотрел.

И кайфовал, несмотря на боль в лице и теле.

Потому что та, кто мне нужна, сейчас была рядом со мной.

Мы с Никой почти не выходили из номера.

Разговаривали. Смеялись. Ели.

Иногда просто лежали рядом, держась за руки, и молчали.

Я несколько раз предлагал пройтись по Нью-Йорку.

– Рыжик, пошли хотя бы до набережной дойдём. Ты же первый раз здесь.

Но Ника каждый раз смотрела на меня, видела, как я морщусь, когда поднимаюсь с кровати или поворачиваюсь слишком резко, закусывала губу и качала головой.

– Нет. Отдыхай.

– Да я нормально.

– Никит, я видела твой бой, – тихо отвечала она. – Никуда мы не пойдём.

И на этом разговор обычно заканчивался.

На третий день мне стало значительно легче.

Тело уже почти не болело. Оно привыкло заживать в ускоренном режиме тренировок и боёв. Организм давно научился быстро собирать себя обратно после таких нагрузок.

Лишь синяки на лице и на рёбрах внешне указывали на то, что несколько дней назад я десять раундов дрался на ринге.

Сейчас мы сидели в аэропорту Нью-Йорка, ожидая посадку.

Большой зал ожидания гудел тихими разговорами, объявлениями по громкой связи и редким грохотом чемоданов по полу.

Рыжик устроилась у меня под боком, уткнувшись носом в плечо, и что-то листала в телефоне.

Её рыжая макушка почти касалась моего подбородка.

Она сидела так близко, что я чувствовал её дыхание через ткань своей футболки.

Парни из команды и тренер сидели напротив нас.

Иногда они переглядывались, ухмылялись и кивали на Нику, словно намекали на что-то очень очевидное.

Я видел эти взгляды и прекрасно понимал, о чём они думают.

О возможном интересном времяпровождении.

Но я не трогал Нику. Не принуждал её к сексу.

Во-первых, она пока была к этому не готова.

А во-вторых, чисто физически мне было тяжело это сделать после того, как я побывал на ринге.

Хотя, если честно…

Сдерживать себя было чертовски трудно.

Особенно когда она в первое утро гуляла по номеру в моей футболке.

Она была настолько тонкой, что когда ткань на груди Ники натягивалась от движения, мне было видно её соски.

Член поднимался так резко, что меня буквально передёргивало.

Я ловил себя на том, что сжимаю зубы и отворачиваюсь, чтобы она не заметила мою реакцию. Но получалось плохо.

Поэтому я делал единственное, что хоть немного помогало.

Я из раза в раз ловил Нику в номере и зацеловывал её.

До тех пор, пока её дыхание не сбивалось так сильно, что она потом ещё минуту пыталась отдышаться.

Она сидела у меня на коленях, прогибаясь в спине, пока я целовал её шею, нежную кожу за ухом. Иногда проводил губами вдоль её ключицы, чувствуя, как она тихо вздрагивает у меня в руках.

Сексуальное напряжение между нами полыхало огнём. Я это чувствовал. И она тоже.

Я понимал – ещё немного и мы сорвёмся.

Переступим черту.

Но не раньше, чем прилетим в Москву.

Я твёрдо решил для себя это.

Только в моей квартире. В моей постели. Там, где теперь её место.

Из раза в раз я задавал себе один и тот же вопрос.

Почему я не разглядел эту химию между нами раньше?

Хотя… Нет. Я замечал её.

Конечно, замечал.

Мне было приятно, когда она касалась меня и я сам хотел касаться её.

Но тогда это всё казалось чем-то… привычным.

Будто так и должно быть.

И только наш первый поцелуй... Наш первый по-настоящему интимный физический контакт.

Этот чёртов выброс гормонов. Вывернул наружу всё то, что мы столько времени запечатывали внутри себя.

Ведь мы реально могли быть вместе уже давно.

С того самого момента, когда она впервые пришла в спортивный зал и начала учить меня растяжке, предварительно раскритиковав мою.

Я тогда смотрел на неё и думал, что она слишком наглая для такой маленькой девчонки.

И одновременно… Слишком красивая.

Именно тогда в моей голове впервые произошло то самое тихое внутреннее: БУМ.

Я взглянул на макушку Ники, которая сейчас была прямо под моим носом, и не удержался – чмокнул её в волосы.

– Малыш, тебе купить кофе? – тихо спросил я.

Ника подняла взгляд с телефона, в котором сейчас листала чат своей группы по гимнастике, и посмотрела на меня.

Её глаза были немного сонными.

– Угу… – пробормотала она и зевнула.

В Нью-Йорке была ночь.

Ника так и не успела привыкнуть к смене часовых поясов. Её режим всё ещё строился по московскому времени.

Нам предстоял перелёт с пересадкой.

В Москве будет уже почти десять вечера, когда мы там окажемся.

Я осторожно отстранился от девушки и встал.

Ника поднялась следом за мной и поправила юбку на своём платье.

– Я в уборную, – прошептала она.

Мы разошлись в разные стороны.

Ника – в сторону туалетов.

Я – к кофейному автомату.

– Ну как дела? – спросил Толик, подходя ко мне и хлопая по плечу. – Ты доволен? Забрал пояс. И не только… Вон Ника с тобой.

– Доволен, – не стал скрывать я. – Второму я рад даже больше, чем первому.

– Что дальше делать планируете?

– В каком смысле? – я взял стаканчик из автомата и размешал ложечкой сахар.

– Ну, какие планы на жизнь?

– Предложил ей жить вместе, – ответил я.

– А она что? – хохотнул Толик.

– Считает, что я тороплюсь.

– Разве это не правда? Вы только встречаться начали. Может, притереться сначала?

– Бля, мы два года притираемся уже, – резко сказал я. – Столько времени просрано, что аж жалко.

– И то верно, – кивнул Толик. – Семейная жизнь, значит?

– Типа того… – ухмыльнулся я.

Ну нифига себе. Вот это я загнул.

И ведь правда. Почти семейная жизнь.

Пусть. С Никой ни капли не страшно.

– Ну тогда приглашаю вас с Никой на свадьбу, – вдруг сказал Толик. – Мы со Златкой в декабре женимся. Подали заявление в ЗАГС перед отъездом. Все наши будут. Пригласительные ближе к дате получите.

– Поздравляю! – ухмыльнулся я. – А почему зимой-то?

– Да потому что до декабря дат свободных и не было. Всё забито, прикинь! Так что, если решите жениться, бронируйте уже сейчас! – заржал он.

Я лишь усмехнулся.

Через несколько минут у Толика зазвонил телефон, и он отошёл.

А я взял два стаканчика с кофе и направился обратно в зал ожидания, где уже должна была быть Ника. Но её на месте не было.

Я поставил стаканчики на сиденья и решил пойти ей навстречу.

На полпути я заметил Нику. Не одну.

Она стояла чуть в стороне от основного потока людей и разговаривала с каким-то незнакомым парнем. Высокий, светловолосый, явно американец. Он стоял напротив неё, слегка наклонившись вперёд, будто боялся упустить её внимание.

О чём-то общались.

Рыжик даже вежливо улыбалась.

И эта её улыбка, лёгкая, немного смущённая, та самая, от которой у меня внутри всё переворачивалось – почему-то сейчас дико меня бесила.

А этот тип перед ней распинался так, словно выступал на каком-то грёбаном кастинге.

Даже грудь колесом выкатил. Прямо как павлин.

– You are a very beautiful girl! – эмоционально заявил этот опёздол, размахнувшись руками, будто делал ей величайший комплимент в своей жизни.

Beautiful, блять. Но не твоя.

Я остановился на секунду, глядя на них со стороны.

Что за хрень вообще происходит?

Почему возле неё постоянно кто-то ошивается?

Стоит мне отвернуться на пять минут – и рядом уже какой-нибудь умник нарисовался.

Мне что, плакат на неё прибить? Большой такой.

С надписью: «МОЯ».

Нет. Лучше кольцо надеть. Так надёжнее.

Толик вон решился спустя несколько месяцев отношений со Златкой. Я чем хуже?

Тем более, не должна моя малышка на птичьих правах жить.

Да. Вот это мысль.

Переваривая её, я подошёл к Нике. Взял её за руку.

И только потом перевёл взгляд на этого белобрысого павлина.

– Съебись отсюда! – рявкнул я.

Ника мгновенно застыла.

– Никит… – простонала рыжик, закрывая лицо ладонью, словно ей хотелось провалиться сквозь землю.

Американец же непонимающе моргнул.

– What?

– Да-да, what (вот) туда! – кивнул я, указывая рукой куда подальше. – Иди.

Он явно не понял половину того, что я сказал.

Но мой тон, похоже, понял прекрасно.

Поэтому замялся, бросил на Нику растерянный взгляд и медленно попятился назад.

А я уже не смотрел на него.

Я просто развернулся и пошёл в сторону зала ожидания, утягивая Нику за собой.

Стоило нам отойти на несколько метров, как девушка резко дёрнула меня за руку.

Я остановился. Развернулся.

– Это что сейчас было? – спросила она, кивая в сторону всё ещё офигевшего от происходящего американца.

– Ничего, – коротко ответил я и машинально коснулся её волос.

Пальцы сами нашли её рыжие пряди.

– Не нравится мне, что к тебе подкатывают.

– Так нельзя, Ник… – тихо произнесла Ника.

Она смотрела на меня спокойно. Без злости.

Но серьёзно.

– Ты не должен так себя вести. Не должен кидаться на всех, кто ко мне подходит.

– Кто такое сказал?! – я всё ещё злился, и голос мой звучал резче, чем хотелось.

– Я сказала, – мягко ответила она.

Её голос был тихим, почти успокаивающим.

– Ты же знаешь, что я с тобой. Что прилетела к тебе и улетаю с тобой. Что люблю тебя… знаешь.

Она приподнялась на носочки. Осторожно коснулась моего лица.

Её пальцы мягко прошлись по моей щеке, по тому самому месту, где ещё оставался синяк после боя.

Я застыл. Смотрел в её глаза и чувствовал, как вся злость куда-то уходит.

Просто растворяется. Будто её никогда и не было.

Я наклонился к ней. Взял её лицо в свои ладони и поцеловал.

Мягко. Без спешки. Без всякой пошлости.

Просто коснулся её губ своими.

Она тут же прижалась ко мне. Ответила на поцелуй.

И только в этот момент до меня дошло. Это был финт. Она отвлекла меня своей нежностью.

Просто взяла и выдернула меня из злости одним движением.

Я даже усмехнулся про себя.

Достойный соперник, надо признать.

Хотя… Нет.

Какой она мне соперник? Партнёр. Хитрожопый, но надёжный.

– Люблю тебя… – пробормотал я ей в губы, почти не отрываясь.

Ника тихо засмеялась и спрятала лицо у меня на груди.

До посадки оставалось чуть меньше двадцати минут, поэтому мы поспешно выпили кофе и всей толпой направились ближе к контролю.

В самолёте Ника сидела рядом со мной.

Мне удалось договориться и выкупить место рядом с ней.

Точнее – обменяться с её попутчиком.

Рыжик проспала почти весь перелёт до Стамбула, где должна была состояться пересадка.

Она уткнулась носом мне в плечо, обняла мою руку и отключилась почти сразу после взлёта.

Я пару раз пытался аккуратно поправить её, чтобы ей было удобнее.

Но она только сильнее прижималась ко мне.

Поэтому я просто сидел и смотрел на неё. Иногда проваливался в сон.

Когда мы приземлились в Москве и вышли в аэропорт, тренер ещё раз собрал нас всех.

Толкнул быструю речь. Пожелал скорейшего восстановления.

И сообщил о возвращении к тренировкам через неделю.

Это значило, что у меня было время.

Семь дней, которые я мог провести с Никой.

Неделя, чтобы уломать её жить со мной.

Я понимал, что тороплю события. Понимал, что, возможно, давлю. Но меня не покидала мысль о том, что два года я тратил время впустую.

Она била в голове, как набат.

И теперь я не хотел тратить ни минуты на жизнь без неё.

Когда парни начали расходиться, Ника резко остановилась. Словно что-то вспомнила.

– Эй, мастера красивых фингалов! А ну сюда! – вдруг закричала она.

Парни обернулись и заржали. Подошли к нам.

– Так меня ещё не называли! – заявил Макс, качая головой.

– Я ещё не так могу! – гордо сказала Ника. – Я даже название вашей команде придумала.

– А ну? – поинтересовался Толик и весело глянул на меня.

– Ну… – Ника задумчиво прижала пальчик к подбородку. – Например, «Братство разбитых носов» или «Союз любителей тяжёлых аргументов». Выбирайте, что больше нравится.

Тут уже ржал даже обычно серьёзный тренер.

Я стоял рядом и смотрел на Нику.

На то, как она смеётся. Как легко разговаривает с моими пацанами. Как будто всегда была частью нашей компании.

И ловил себя на том, что влюбляюсь в неё всё сильнее.

Гордился своей девочкой. Её безграничным чувством юмора. Её смелостью.

– Ну так вот… – продолжила Ника. – Выручайте, парни! Мне нужны ваши автографы. Я брату обещала. Только вот… не подумала, на чём их оставить.

Она порылась в своей сумочке и вытащила оттуда перманентный маркер.

Откуда он у неё вообще?

– Так давай я перчатки свои отдам? – Вовка с готовностью полез в сумку.

Выудил оттуда перчатки и забрал у Ники маркер.

Каждый из парней оставил свою подпись.

Последним был я.

Я расписался и засунул перчатки в чемодан Ники.

Отблагодарив парней, рыжик командным тоном распустила их по домам.

Мы направились следом.

Сели в первое попавшееся такси у аэропорта и поехали в город.

В Москве уже смеркалось. Повсюду зажигались огни.

Машин на дороге, на удивление, было немного.

– Куда едем? – спросил водитель, глядя на нас через зеркало заднего вида.

Его явно смущала моя разбитая рожа, несмотря на то что я до сих пор был в костюме с эмблемой боксерского клуба.

– Раменки, – не задумываясь, назвал я свой район.

– Никит? – шёпотом произнесла рыжик. – Я хотела поехать домой. Мама будет волноваться. Она же знает, что я сегодня прилетаю.

– Я позвоню твоей маме, малыш, – спокойно ответил я. – Пусть привыкает.

– К чему?

– К тому, что ты будешь жить у меня.

Ника хмыкнула.

– Я вообще-то ещё не соглашалась, – произнесла она.

Я ничего не ответил. Мне и не требовалось.

Я видел, как Ника закатила глаза и понял, что мне предстоит долгая работа.

Это ведь я раньше почувствовал, что люблю её.

Успел принять это чувство.

Ника же только начинала привыкать.

​

26. Ника.

Я, всё же, поехала к Нику.

И не сказала бы, что слишком была против. Скорее, меня смущало быть в его квартире в новой роли. В роли его девушки.

Само это слово – девушка, почему-то звучало непривычно, почти неловко, когда я примеряла его к себе. Раньше всё было проще. Мы были друзьями. Близкими, родными, но всё же друзьями.

А теперь, всё между нами изменилось. Сдвинулось. Стало глубже.

Меня вообще многое смущало.

Его нежность. Его забота. Его поцелуи.

Ник всегда относился ко мне бережно. Всегда был внимателен. Но сейчас всё это приобрело какой-то другой оттенок. Более тёплый. Более личный.

И больше всего, меня смущала моя собственная реакция на него.

Это возбуждение, которое приятной тяжестью разливалось внизу живота, когда он целовал меня.

Этот трепет в груди, когда он вновь и вновь повторял, что любит.

Я растворялась. Незаметно.

Даже сейчас…

Мы сидели за столом в его кухне и пили чай.

Мои ноги лежали на коленях Ника, и он гладил их – от ступней вверх. Медленно. Спокойно. Его ладони скользили по моим щиколоткам, по голени, выше… к бедру.

Парень не пытался проникнуть в чувствительную зону между бёдер. Но, тем не менее, мурашки всё равно бежали по моей коже.

Каждый из нас уже принял душ после долгого перелёта.

На Никите были только шорты, поэтому мне открывалась верхняя часть его тела. Сильные руки, увитые татуировками, переплетениями узоров. Широкие плечи. Крепкая мужская грудь. Плоский живот с твёрдым прессом.

Он был красив.

Я видела его тело раньше. Много раз.

Но сейчас стеснялась смотреть на него.

Потому что раньше это был обычный дружеский взгляд.

А теперь он стал другим. Он стал внимательным.

Скользящим. Сексуальным.

Я была одета в одну из его футболок.

В чемодане у меня лежала пижама, которую я брала с собой в Нью-Йорк. Но мне настолько понравилось носить вещи с его запахом, что я наглым образом вытащила футболку из его шкафа и так же нагло надела её.

Ник не сопротивлялся.

Он вышел из душа, увидел меня, стоящую посреди комнаты в одной его футболке… и просто замер.

На секунду.

Потом нервно сглотнул и отвёл взгляд.

Этот момент почему-то заставил меня улыбнуться.

На кухне, пока мы пили чай, Никита набрал номер моей мамы и поставил звонок на громкую связь.

Спустя несколько гудков она ответила.

– Никуша, привет! Вы уже прилетели? – взволнованно спросила мама. – Почему Вероника мне сама не набрала?

– Добрый вечер, – начал Ник. – Да, мы уже прилетели. Ника сейчас у меня.

– Мам, у меня всё в порядке. Не переживай! – буквально прокричала я в трубку.

– А почему ты домой не приехала?! – она явно была недовольна.

Ответить я не успела.

– Тёть Тань… – начал Ник. – Вы же в курсе уже, что мы с Никой начали отношения?

– Да. Конечно.

– Я хочу, чтобы Ника жила у меня.

В трубке на минуту повисла тишина.

Казалось, мама переваривает услышанное.

Я укоризненно посмотрела на Никиту.

Он обещал, что не будет давить. Говорил, что всего лишь озвучивает свои желания.

А сейчас, он буквально ставил перед фактом. Даже не меня. Мою маму.

Я считала, что всё развивается слишком быстро.

Да, мы знакомы давно. Но нам стоило хотя бы начать встречаться… а не сразу нырять в этот водоворот семейной жизни.

Сегодня он хочет жить вместе.

А завтра что? Замуж позовёт?

Нет. Нет. Нет.

Сейчас смысл моей жизни заключался в большом спорте.

И связывать себя семейными узами так рано в мои планы не входило.

У гимнасток век не долгий. В двадцать пять лет я, скорее всего, уже покину профессиональный спорт. Начну тренерскую карьеру.

В отличие от меня, Никита сможет быть на ринге до тридцати пяти.

– Не торопитесь ли? – спросила наконец мама. – У Ники гимнастика. Учёба.

– Вот именно… – тихо шепнула я.

– И как это помешает? – Ник посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

– Никуш, ты же знаешь… – продолжила мама. – Я тоже была художественной гимнасткой. И когда вышла замуж за папу Ники, мне стало не до карьеры. Повстречайтесь пару лет. Ночуйте друг у друга, если надо. Но жить…

Я увидела, как напряглись плечи Никиты.

Ему не понравилась моя реакция. И ответ мамы.

Я убрала ноги с его колен и встала.

Хотела коснуться его плеча, но он, заметив моё движение, лишь покачал головой.

Тогда я отошла и опёрлась спиной на кухонную столешницу.

Поёрзала. Подпрыгнула. И уселась на неё сверху.

Сжала бёдрами футболку, чтобы не светить трусами.

Никита напряжённо молчал, глядя в телефон, из которого продолжал доноситься голос мамы.

Она говорила о преимуществах постепенных отношений. О конфетно-букетном периоде. О том, как важно не торопиться.

Я понимала её. Даже соглашалась.

Но, глядя на медведя, который мрачнел с каждой её фразой… я, вдруг, почувствовала, что сдаюсь.

Что ещё немного – и я действительно останусь рядом с ним. В его квартире.

Не на один день. Не на вечер. Не на ночь. Насовсем.

Просто потому что люблю. Потому что он мне дорог. Потому что я вижу, как это важно для него.

Я видела, как он борется с собой.

Как пытается не давить. Не решать за меня.

Видела, как собственник внутри него обиженно сжимает кулаки.

– Мам, – наконец сказала я, прерывая её монолог. – Мы сами решим. Хватит.

В трубке повисла тишина.

Я понимала, что прозвучало это немного грубо.

Но выдерживать это давление я больше не могла.

– Ладно… – спустя несколько секунд сказала мама. – Вы уже взрослые. Решайте сами. А я пошла спать. Мне на работу завтра.

Её голос не звучал обиженным.

Скорее… спокойным. Она просто приняла мои слова.

Пожелав ей доброй ночи, Ник сбросил вызов и обернулся ко мне.

– Малыш… мне кажется, или ты сейчас за меня заступилась? – спросил он.

– Мы сами должны решать, что будет дальше… – пробормотала я, опуская взгляд. – Я действительно считаю, что ты торопишь события… но никому об этом не скажу. Пусть думают что хотят.

Ник поднялся со стула и подошёл ко мне.

Осторожно раздвинул мои бёдра, чтобы встать между ними.

Положил руки на столешницу по обе стороны от меня.

Я смущённо опустила ладони, всё ещё пытаясь спрятать трусики под его большой футболкой.

– Я пугаю тебя, да? – тихо спросил он.

– Немного… – улыбнулась я.

– Прости. Ничего не могу с собой поделать. На весь мир орать хочется, что ты моя.

Его горячее дыхание коснулось моего лица.

Потом он наклонился ниже и поцеловал меня.

Никита вложил в этот поцелуй всё сразу.

Любовь и страсть, и нежность.

Его язык переплетался с моим в медленном, чувственном танце.

Ладонь Ника, всё ещё, лежала на моём лице – тёплая, тяжёлая.

Большой палец слегка сдвинулся и коснулся уголка моих губ.

Я тихо выдохнула.

Тепло разлилось по груди. По животу. Спустилось ниже.

Внутри меня всё будто потянулось к нему. Я сама не заметила, как подалась вперёд.

Отпустила футболку. Обвила руками его шею.

Ник резко выдохнул мне в рот.

Его ладони опустились и скользнули по моим бёдрам, по ткани футболки.

Я чувствовала, как он напряжён. Чувствовала, как дрожат его руки.

Никита на секунду оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза.

– Рыжик… – хрипло сказал он.

И снова поцеловал меня.

Теперь его поцелуй стал жадным.

По моей спине пробежала дрожь.

Я не выдержала. Тихо застонала и сжала пальцами его плечи, чувствуя твёрдые, напряжённые мышцы.

Никита опустил руки и подтянул меня ближе.

Так, что я оказалась на самом краю столешницы и почувствовала, как его возбуждённый орган упирается мне в живот.

Я мягко расцепила наши губы, чтобы сделать вдох.

Ник потянулся следом, не желая прерывать поцелуй.

Но я остановила его.

Принялась целовать всё, что попадалось под губы.

Его скулы. Подбородок. Кожу над верхней губой. Нос.

Между поцелуями, совсем от себя не ожидая, я принялась шептать милые глупости, рвущиеся из меня.

– Медвежонок мой… мой любимый… злюка мой… родной… люблю тебя…

Ник зажмурился, слушая меня и позволяя себя целовать. Но надолго его не хватило.

Услышав «люблю», он глухо зарычал и подхватил меня под попу, снимая со столешницы.

Он сделал это так резко, что я взвизгнула.

А потом засмеялась, обвивая голыми ногами его талию.

Его руки крепко держали меня под ягодицами.

– Всё, малыш… всё… – прошептал он, целуя меня в висок и направляясь в сторону спальни. – Я пас. Сдаюсь. Сдерживаться больше нет сил.

Я уткнулась лицом в его шею и улыбнулась.

Я не боялась того, что будет дальше.

Хотела этого.

Ник осторожно толкнул плечом дверь спальни.

В комнате было темно. Она освещалась лишь мягким светом из коридора.

Никита осторожно уложил меня на кровать.

Мягкое одеяло приняло меня, словно пушистое облако.

Парень на секунду замер, нависая надо мной.

Я лежала, запутавшись в его большой футболке, и чувствовала, как горят мои щёки. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, его удары отдаются в висках. Я почти слышала собственное дыхание – неровное, сбивчивое.

Никита смотрел на меня. Так внимательно. Так жадно. Будто боялся моргнуть и что-то пропустить.

Этот взгляд был настолько откровенным, настолько голодным, что я не выдержала и тихо засмеялась, пытаясь спрятать смущение.

– Что? – прошептала я.

Ник медленно провёл рукой по моей ноге.

От колена вверх. По бедру.

Движение было медленным, будто он нарочно растягивал этот момент.

– Блять… – тихо выдохнул он. – Какая же ты красивая…

Я смутилась ещё сильнее. Внутри всё мягко сжалось.

Его пальцы зацепили край футболки.

Он остановился. Поднял на меня взгляд.

И в этих глазах было столько осторожности, что я поняла – он действительно боится. Боится сделать лишнее движение. Боится меня напугать.

Потом тихо спросил:

– Можно?

От этого простого вопроса внутри меня что-то окончательно растаяло.

Это был парень, который никогда не терялся рядом с девушками… Который привык действовать уверенно. Который, как я знала, чаще всего ограничивался одной ночью.

А сейчас, он волновался так, словно держал в руках что-то хрупкое.

Я кивнула.

Руки Никиты потянули ткань вверх.

Футболка скользнула по моему телу, обнажая сначала грудь… потом плечи… шею… руки.

Никита откинул её прочь, а сам уставился на моё обнажённое тело.

Точнее – почти обнажённое. На мне оставались лишь трусики.

Его взгляд медленно прошёлся по моей груди, задержался на животе, снова поднялся к лицу.

Потом парень провёл рукой по своему лицу, словно пытаясь прийти в себя.

– Блять… – пробормотал он снова.

Я не успела ничего сказать.

Он наклонился ко мне и поцеловал.

Его рука скользнула по моей обнажённой спине и притянула меня ближе. Я почувствовала, как моя грудь, с уже затвердевшими от одного его взгляда сосками, коснулась его тела.

Меня трясло.

Я дрожала так же сильно, как при лихорадке. Только это была совсем другая дрожь – предвкушающая.

Я провела ладонями по его плечам, по сильным рукам.

Каждое прикосновение отзывалось совершенно по-другому. Словно под кожей открылись какие-то новые нервы, новые ощущения.

Ник оторвался от моих губ и скользнул ими по моему лицу. По щеке. По шее.

К ключицам. Он осыпал их поцелуями. Нежно. Внимательно. Смакуя каждое движение.

Потом его губы опустились ниже, к моей груди.

Он целовал нежную кожу сначала на одной, потом на второй. Его дыхание обжигало, заставляя меня выгибаться всё сильнее.

Затем он резко переместился к соску и осторожно втянул его.

Я задохнулась. Спина прогнулась ему навстречу.

Он отпустил сосок и облизнул его. Поднял на меня взгляд – внимательный, изучающий. Проверял мою реакцию.

Потом перешёл к другому. То же движение. Тот же результат.

Моё дыхание окончательно сбилось. Пальцы до побеления сжимали простыню.

Никита двинулся дальше.

Его губы скользнули по моему животу, оставляя влажную дорожку. Он остановился у пупка, поцеловал его, и я снова вздрогнула.

Всё происходящее было для меня одновременно странным, неожиданным… и невероятно притягательным.

Он дошёл до края трусиков. Потянул их вниз.

Я приподняла бёдра, помогая. Трусики соскользнули.

Он отбросил их в сторону так же, как несколько минут назад футболку.

И замер, глядя на полностью обнаженную меня.

– Ника… – выдохнул он. Голос был сорван. – Ты…

Я знала, что он хочет сказать.

Я видела, как он дышит. Как напряглись его плечи. Как потемнели его глаза.

Его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра.

Я развела их шире, почти инстинктивно.

Он снова выдохнул, касаясь моего лона.

Я видела, как трудно ему даётся самоконтроль.

Пальцы Ника двигались осторожно. Исследовали нежные складки.

Я была уже влажной. Готовой.

Меня буквально подбрасывало от каждого его прикосновения.

Я сжимала простыни, прикусив губу.

Ник наклонился и губами коснулся моего бедра.

Его пальцы не останавливались.

Теперь они ласкали мой клитор, вырывая из моей груди стоны.

– Никит… – выдавила я.

Он поднял взгляд. И, вдруг, убрал руку.

Потом отстранился, сполз с кровати, встал на ноги и стянул с себя шорты вместе с трусами.

Я смотрела на него, не моргая.

Впервые видела его полностью обнажённым.

С большим, возбуждённым членом.

Он вернулся ко мне. Навис сверху.

Я почувствовала, как его орган упирается мне в живот.

– Коснись меня… – прошептал он, глядя мне прямо в глаза. – Пожалуйста.

В его взгляде было едва сдерживаемое желание. Он буквально балансировал на грани.

– Я боюсь… – прошептала я, касаясь его лица пальцами.

Я приподнялась и поцеловала его.

Ник тут же ответил, перехватывая инициативу.

Целовались мы недолго.

– Чего именно ты боишься? – спросил он, отстраняясь.

– Касаться тебя… – смущённо призналась я. – Боюсь сделать что-то не так.

Никита усмехнулся.

Взял мою руку и направил её вниз. Положил на свой твёрдый член.

Я замерла, почувствовав горячую, нежную кожу его органа.

– Сожми ладонью… – сквозь зубы произнёс он.

Я послушно сжала. Ник втянул воздух сквозь зубы.

Его член дрогнул в моей ладони.

Я испуганно пискнула и тут же разжала пальцы, решив, что причинила ему боль.

Потом быстро погладила его, будто жалея.

Ник засмеялся.

– Мне не больно, малыш… – сказал этот медведь, потешаясь надо мной. – Мне приятно. Пиздец как…

– Да ну тебя! Тогда не дёргайся! – фыркнула я и убрала руку.

Всё ещё посмеиваясь, он лёг на меня, обжигая теплом своего тела.

Я обвила его бёдрами.

– Рыжик мой… – прошептал он в мою шею, внезапно став серьёзным.

Я почувствовала, как он подставляет член к моим половым губам…

Осторожно, медленно, он начал входить в меня, растягивая.

Я сжала его плечи, пытаясь расслабиться.

Ник замер, наткнувшись на преграду.

Прижался лбом к моему лбу.

– Люблю… – выдохнул он, касаясь моих губ.

А потом двинулся вперёд, ловя своим ртом мой тихий вскрик.

Я вздрогнула, почувствовав жжение и пощипывание внутри, когда он вошёл полностью.

Вот и всё…

Где-то на краю сознания мелькнула простая мысль.

Теперь я стала его. Полностью.

Не в каком-то громком, пафосном смысле – нет.

А просто потому, что между нами исчезла последняя граница.

Никита нежно касался моих губ, словно пытаясь успокоить меня, пока привыкала я к новым ощущениям внутри себя.

Я чувствовала его. Каждое движение. Каждое напряжение его мышц.

Боль прошла почти сразу.

Осталось только чувство заполненности… растяжения… странное, непривычное, но уже не пугающее. Скорее наоборот – заставляющее сердце биться быстрее.

– Малыш? – тихо позвал он.

Я посмотрела на него.

Увидела в его глазах волнение. Настоящее. Глубокое. Он смотрел так внимательно, словно пытался прочитать по моему лицу каждую эмоцию.

Его рука коснулась моих волос.

Он стянул с меня резинку, освобождая пряди, и они рассыпались по подушке, тёплой волной накрывая мои плечи.

– Всё… хорошо… – прошептала я.

Он всё ещё смотрел на меня так серьёзно, что мне стало немного смешно.

– Говори, если будет больно. Не молчи, поняла? – сказал он, обхватывая моё лицо ладонью.

Его пальцы были тёплыми, уверенными.

– Стонать можно? – улыбнулась я, закусывая губу.

Никита засмеялся, кивнул и осторожно вышел из меня.

Я замерла, невольно готовясь к боли.

Но её не было. Ни когда он вошёл снова.

Ни когда снова вышел.

Сначала было просто непривычно.

Я чувствовала, как стенки моего влагалища плотно обхватывают его. Чувствовала, как он двигается медленно, словно, всё ещё, проверяя – всё ли со мной в порядке.

А потом… Потом, не ощутив моего напряжения, Ник просунул руки под мои ягодицы и сжал их, слегка приподнимая меня навстречу себе.

И я задохнулась в ощущениях…

Мне показалось, будто по телу прошли сотни мелких искр.

От пяток, по ногам, вверх по позвоночнику.

Тело вдруг стало слишком чувствительным. Слишком живым.

Никита продолжал двигаться внутри меня.

Я чувствовала, как под моими пальцами перекатываются мышцы его плеч и спины.

Его грудь тяжело вздымалась от дыхания.

Мы были так близко, так плотно прижимались друг к другу, что я не могла понять, чьё сердце бьётся быстрее.