Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

22. Ник.

Самолёт приземлился в Нью-Йорке рано утром.

Когда мы вышли из аэропорта, влажный жаркий воздух ударил в лицо.

Я остановился на секунду возле автобуса команды и поднял голову.

Небо было серым, затянутым облаками. Высотки торчали где-то вдалеке, словно огромные бетонные зубы.

Америка. Нью-Йорк.

– Соколов! – окликнул меня тренер. – Ты там корни пускать собрался?

– Иду, – коротко ответил я.

Мы закинули сумки в багажник автобуса и расселись по местам. Ребята переговаривались, смеялись, смотрели видео в телефоне.

Я сел у окна.

Город медленно пополз мимо.

Широкие дороги. Жёлтые такси. Огромные рекламные щиты. Люди, спешащие по своим делам.

Я смотрел на всё это и думал только об одном.

« Какого хера я улетел, не поговорив с ней?»

А, ну да. Я же увидел её с Денисом.

Я сжал челюсть.

– Бля… – тихо выдохнул я.

Сборы проходили в небольшом тренировочном центре на окраине Нью-Йорка.

У нас не было никаких туристических прогулок. Никаких развлечений.

Только занятия в зале. Мешки. Груши. Ринг.

И работа. Очень много работы.

Каждый день у нас были пробежки в половине седьмого утра. Мы бегали по пустой улице рядом с залом.

Тренировки были жестокими.

Тренер будто решил выбить из меня всё лишнее.

– Быстрее, Соколов!

Удар.

– Руки выше!

Удар.

– Не спи!

Я бил по мешку, пока плечи не начинали гореть огнём. Пот стекал по спине. Ладони под бинтами ныли.

Но я продолжал.

Каждый удар – словно выбрасывал из головы лишние мысли.

И всё равно…

Я думал о том, написала ли она?

Через две недели я не выдержал.

Просто не смог больше.

Достал телефон. Покрутил его в руках. Несколько секунд просто смотрел на чёрный экран.

Потом нажал кнопку включения.

Экран загорелся.

Как дебил, надеялся, что в ту же секунду на него посыпятся уведомления.

Что телефон завибрирует...

Тишина.

Я подождал ещё несколько секунд.

Потом открыл уведомления.

Ничего. Ни сообщений. Ни пропущенных звонков. Ни одного.

Ни от неё. Ни от мамы. Ни от Сани. Ни от Димы.

Экран был почти пустой.

Я нахмурился.

– Серьёзно?.. – тихо пробормотал я.

Сначала позвонил пацанам.

Потом маме.

И тут выяснилась интересная штука.

Звонки от них, оказывается, всё-таки были.

Несколько.

Просто в роуминге оповещения о пропущенных вызовах почему-то не приходили.

Телефон их тупо не показывал. Поэтому я о них даже не знал.

Я сидел на кровати в гостиничном номере и держал телефон в руках.

Получается… она могла звонить. А могла и не звонить.

Пару секунд я смотрел на её номер. Палец завис над кнопкой вызова.

Позвонить? Спросить?

Нет.

Я медленно убрал палец. Сам звонить не стал.

Зато открыл её профиль и увидел маленькую надпись под её именем.

Онлайн.

Значит… её жизнь текла своим чередом.

Спокойно. Обыденно.

Пока я тут скучал по ней, как идиот.

Может, она вообще обо мне не думает. Может, ей нормально. Может, она уже с этим муднем… Денисом.

Встречается. Ходят куда-нибудь. Гуляют. Может, он уже обнимает её. Целует...

Я откинул телефон на кровать и провёл рукой по лицу.

Нет.

Так нельзя.

Если я продолжу об этом думать – у меня реально крыша поедет.

А мне сейчас нужно совсем другое.

Мне нужно думать о ринге. О бое. О чемпионате.

Тем более, как раз в это время у нас начались спарринги.

И вот там началось настоящее мясо.

На ринг выходили разные ребята.

Американцы, мексиканцы. Кто-то из Европы.

Все здоровые, злые, быстрые.

Мне это нравилось. Я любил драться.

Один из спаррингов закончился особенно жёстко.

Парень из Мексики словил правый прямой и сел на канаты.

Тренер остановил бой.

Я стоял в углу, тяжело дыша. Плечи горели. Руки дрожали.

– Вот это было круто, – сказал тренер, кивая. —

Вот это наш Соколов.

Я только усмехнулся. Это были, всего лишь, тренировки. С настоящим соперником всё будет куда жёстче.

Чем ближе был бой, тем напряжённее становилось всё вокруг.

Начались интервью. Фотосессии.

Пресс-конференции. Журналисты задавали одни и те же вопросы.

– Как вы оцениваете соперника? Какой у вас план на бой? Что для вас значит этот титул?

Я отвечал автоматически.

Мозг был занят другим.

Взвешивание прошло за день до боя.

Зал был забит журналистами. Фотографы щёлкали камерами.

Я стоял на весах в одних шортах и смотрел на соперника.

Высокий. Жилистый. С холодными глазами.

Мы встретились взглядами. Он усмехнулся.

Я тоже.

Завтра мы будем пытаться выбить друг другу мозги. Ничего личного. Просто работа.

***

В раздевалке арены стоял тяжёлый запах разогревающей мази, пота и свежего бинта.

Перед боями всегда так.

Кто-то прыгал на месте, разогревая ноги.

Кто-то бил по воздуху короткие серии.

Секунданты проверяли перчатки, щёлкали липучками, перебрасывались короткими командами.

Где-то в углу тихо матерились.

Я сидел на деревянной скамье и медленно наматывал тугой бинт на левую руку.

Пальцы двигались автоматически. За годы тело уже выучило этот ритуал до мелочей.

Сначала ладонь. Потом костяшки. Запястье.

Снова костяшки.

Я тянул бинт, чувствуя, как рука становится крепкой, собранной в один кулак.

Напротив меня, на скамье, сидел Толик.

Он разминал плечи, иногда резко выбрасывая короткие удары в воздух.

Сегодня у него тоже был бой.

Толик был одним из самых тяжёлых ребят в нашей категории.

Вдруг, рядом с ним тихо пискнул телефон.

Он машинально взял его. Посмотрел на экран и странно хмыкнул.

– Ооо… – протянул он.

Я не поднимал головы.

– Чё там? – спросил я.

Толик продолжал смотреть в телефон.

Потом вдруг резко выпрямился.

– Нихрена себе…

– Что? – спросил один из ребят.

Толик медленно поднялся со скамьи.

– Я ща.

– Куда? – лениво бросил я, продолжая бинтовать руку.

Он махнул телефоном.

– Сейчас, минуту.

– Ты серьёзно? – крикнул кто-то. – У тебя бой через сорок минут!

– Да я быстро!

Толик, не оборачиваясь, только махнул рукой.

Дверь хлопнула. В раздевалке на секунду повисла тишина. Потом кто-то фыркнул.

– Ну всё. Понесло.

– Сто процентов баба, – сказал другой.

– Да ещё какая, судя по морде.

– Да не, у него ж Златка есть.

Тренер покачал головой.

– Перед боями у вас у всех мозги текут.

Я тихо усмехнулся и продолжил бинтовать руку.

Бинт уже почти закончился.

Через пять минут дверь снова распахнулась.

Толик вернулся. И выглядел он так, будто только что посмотрел очень хорошее кино.

– Ну? – сразу спросил кто-то.

Толик сел обратно на скамью. Снова взял бинт.

И ухмыльнулся.

– Да там… – начал он.

– Что там?

Он покачал головой.

– К одному боксёру девушка приехала.

В раздевалке сразу оживились.

– Перед боем?!

– Серьёзно?

– Вот это поддержка!

Кто-то присвистнул.

– Да ладно?

Толик ухмыльнулся ещё шире.

– Через полмира, между прочим.

– Оооо…

– Романтика!

– Это кому так повезло?

Толик пожал плечами.

– Да какая разница... – усмехнулся он. – Но девчонка красивая, между прочим.

Он сказал это почти невзначай.

Я в этот момент затягивал бинт и даже не поднял головы.

– И что? – спросил Вовка.

Толик усмехнулся.

– Да ничего. Усадил её, ждёт своего героя.

Я усмехнулся.

Будь на месте той девчонки моя Ника... Я бы от счастья сдох...

Удавлюсь, но не признаюсь в этом.

Я резко тряхнул головой. Не время об этом думать.

– Соколов! – позвал секундант. – Пять минут!

Я поднялся со скамьи. Толик тоже встал и хлопнул меня по плечу.

– Давай, чемпион.

Я натянул капу и мы направились к выходу из раздевалки.

Гул арены ударил в уши, как только я вышел из тоннеля.

Свет прожекторов резал глаза. Музыка гремела так громко, что уши закладывало.

Тысячи голосов смешивались в один огромный шум.

Я шёл по узкому проходу к рингу, не отрывая взгляда от канатов.

Тренер шёл рядом, что-то говорил, но я почти не слушал. Всё это я слышал уже сотни раз.

– Спокойно начинай... Работай джебом... Не лезь сразу в рубку.

Я кивнул.

Мы поднялись по ступенькам.

Канаты слегка скрипнули, когда я шагнул внутрь ринга. Свет стал ещё ярче.

Я подошёл к своему углу, снял халат и передал его секунданту.

Соперник уже стоял напротив.

Рефери подозвал нас в центр.

– Protect yourself at all times. Obey my commands. (пер. с анг. – Всегда защищайте себя. Выполняйте мои команды) – прокричал он.

Мы коснулись перчатками и вновь разошлись по углам.

Гонг ударил.

В первый раунд я вышел осторожно.

Левый джеб. Ещё один.

Соперник двигался легко. Быстро уходил в сторону, отвечал короткими ударами.

Зал гудел.

Мы кружили по рингу, присматриваясь друг к другу.

Я почувствовал его скорость.

Неплох, но ничего особенного.

В середине раунда я пробил комбинацию.

Джеб.

Правый прямой.

Удар прошёл по защите, но я увидел, как его голова слегка дёрнулась.

Есть.

Он сразу стал осторожнее.

Гонг.

Мы разошлись по углам.

Я сделал глубокий вдох и снова поднял руки.

Второй раунд соперник начал активнее.

Попробовал зажать меня у канатов.

Я ушёл в сторону и ответил коротким левым боковым.

Мы начали обмениваться ударами.

У него были быстрые руки, но я чувствовал силу в своих.

В конце раунда я поймал его правым. Хорошо попал. Он отступил на шаг.

Гонг.

Я сел на стул в углу. Дыхание стало тяжелее.

– Хорошо работаешь, – сказал тренер. – Но руки выше держи.

Секундант вытащил у меня изо рта капу.

– Вода.

Холодная струя ударила в рот. Я выплюнул её на пол. Полотенце прошлось по лицу. Потом холодный пакет со льдом коснулся шеи.

– Дыши.

Я кивнул.

В третий раунд мы уже не присматривались.

Теперь была работа. Он пошёл вперёд. Я встретил его джебом.

Ещё одним.

Правый прямой.

Он ответил серией по корпусу.

Я почувствовал удар под рёбрами.

Жёстко.

Я шагнул назад и снова поднял руки.

Раунд получился тяжёлым.

Гонг.

К четвёртому раунду дыхание стало рваным.

Лёгкие будто наполнялись огнём.

Ноги начали наливаться свинцом.

Но внутри было только одно чувство.

Я веду.

Он начал злиться на пятом раунде.

Пошёл вперёд, размахивая руками. Мы сошлись почти вплотную. Удары летели один за другим.

Я поймал его апперкотом. Он качнулся, но устоял.

Гонг.

Я сел в угол. В ушах гудело.

Тренер что-то говорил, но слова долетали кусками.

– Руки… выше… Он открывается… Работай джебом…

Секундант вытащил капу.

– Вода.

Холодная струя ударила в рот. Я выплюнул её на пол ринга.

Я тяжело дышал, пытаясь поймать воздух.

И вдруг…

Я повернул голову чуть в сторону...

И увидел её.

Ника стояла прямо у моего угла, держась за канаты.

Сначала мозг просто отказался это понимать.

Я моргнул.

Раз.

Потом ещё раз.

Блять.

У меня сотряс что ли? Или галлюцинации?

Нет, это была моя рыжая девочка... Ника.

Она смотрела на меня большими напуганными глазами.

– Привет, медведь… – тихо сказала она.

Я смотрел на неё, не понимая, что происходит.

Она наклонилась через канаты. Её руки обвились вокруг моей шеи.

Нет. Мне не показалось.

Эти действительно она.

Мой малыш. Моя любимая.

Это за ней Толик бегал? Иначе, как бы она сюда попала?

Она быстро поцеловала меня в щёку.

– Я к тебе прилетела.

Сердце вдруг ударило так сильно, что я почувствовал это в висках.

Ко мне...

Пиздец...

– Ты… – выдохнул я.

– Seconds out!

Судья резко хлопнул в ладони. Секунданты уже поднимались. Нику отводили от канатов.

Но она успела ещё раз посмотреть на меня.

И улыбнулась.

Я медленно поднялся со стула.

Теперь в груди горело совсем другое чувство.

Не адреналин. Не азарт. Любовь.

В шестой раунд я пошёл вперёд.

Сразу. Без осторожности.

Джеб.

Правый.

Левый боковой.

Соперник отступил.

Я механически бил его, но думал только о рыжике.

Она прилетела. Она здесь.

И я должен выиграть.

Я загнал его к канатам.

Комбинация.

Ещё одна.

Он пропустил правый. Голова дёрнулась.

Гонг.

Во время перерыва я смотрел только в то место, куда ушла Ника.

Искал её глазами, но не находил.

Седьмой раунд.

Соперник уже тяжело дышал. Я тоже, но теперь внутри было топливо.

Я чувствовал себя легче. Быстрее.

Мы обменялись сериями ударов.

Я поймал его на выходе. Правый прямой. Он покачнулся.

Судья сделал шаг ближе. Но соперник устоял.

Восьмой раунд.

Я видел, что он устал. Я начал давить.

Джеб.

Джеб.

Правый.

Левый по корпусу.

Он пропустил, согнулся. Я добавил ещё два удара.

Гонг.

В девятый раунд всё было просто.

Я шёл вперёд.

Он отступал.

Удары летели один за другим.

И вдруг…

Правый прямой.

Чисто.

Его ноги подогнулись.

Он упал на колено.

Зал взорвался.

– One!

Судья начал считать.

– Two!

– Three!

Он поднялся на восемь, но я уже видел – соперник сломался. Гонг спас его.

В десятый раунд я пошёл добивать.

Джеб.

Правый.

Левый боковой.

Он пропускал всё больше.

И вот ещё один правый.

Он снова сел. Судья остановил бой.

Развёл нас и махнул руками.

Технический нокаут.

Зал ликовал.

Я стоял посреди ринга, тяжело дыша.

Судья поднял мою руку.

– Winner… Nikita Sokolov!

Организатор вынес мне чемпионский пояс – огромный, тяжёлый, с блестящей золотой пластиной посередине.

Холодная кожа коснулась живота.

Чьи-то руки быстро обернули пояс вокруг моей талии и застегнули пряжку. Металл тяжело лег на бёдра. Толпа взорвалась ещё громче.

На ринг, тут же, поднялись тренер и парни из моей команды.

Фотографы уже лезли через канаты, толкаясь плечами. Камеры щёлкали одна за другой. Вспышки били в глаза.

Журналисты тоже подтянулись.

Судья встал рядом, положил руку мне на плечо.

Нас фотографировали.

– Сюда!

– Никита, сюда посмотрите!

– Чемпион!

Меня хлопали по плечу. По спине. По рукам.

Кто-то тряс мою ладонь.

Тренер на эмоциях резко притянул меня к себе и крепко обнял. Рёбра, и без того ноющие после пропущенных ударов, буквально взорвались болью.

– Ааа… – выдохнул я сквозь зубы.

– Красавец! – гремел он мне в ухо. – Я же говорил! Я же говорил!

Я криво усмехнулся, пытаясь вдохнуть нормально.

Журналисты уже наперебой задавали вопросы.

– Никита, вы ожидали такой результат?

– Это один из самых важных боёв в вашей карьере!

– Какие эмоции после победы?

Я автоматически что-то отвечал. Кивал. Что-то говорил про подготовку, про команду, про тяжёлый бой.

Но честно?

Я даже не слышал собственных слов.

Потому что всё время высматривал только её.

Я хотел быстрее спуститься.

Быстрее вырвать моего рыжика из этой сумасшедшей толпы.

Блять.

У меня аж руки чесались. Она ведь ко мне приехала.

Ко мне.

Вскоре, вся эта фотосессия начала рассасываться. Журналисты отступили. Фотографы переключились на кого-то другого.

Меня, наконец, выпустили.

Я подошёл к канатам и перелез через них.

На лестнице секундант уже ждал меня.

– Давай, – сказал он.

Он быстро расстегнул липучки и помог стянуть перчатки. Кожа на руках была горячей, пальцы слегка дрожали от адреналина.

Я сам вытащил капу изо рта и машинально сунул её секунданту.

Потом накинул на плечи халат. Ткань приятно коснулась разгорячённой кожи.

Я сделал шаг вниз и тут же увидел врача, который уже спешил ко мне.

– Давайте посмотрим…

Он потянулся к моему лицу.

– Потом. – отмахнулся я.

Мне сейчас было вообще не до этого.

Ни до ссадин. Ни до синяков. Ни до того, что у меня наверняка половина тела сейчас будет синяя.

Дальше я просто бежал. В ликующую толпу.

Люди вокруг что-то кричали.

Кто-то тянул руки. Чьи-то ладони скользили по рукам, по спине.

Но я не чувствовал ничего из этого.

Я хотел почувствовать только её.

Ника уже шла навстречу. Точнее… пыталась протиснуться через толпу.

Пиздец.

Ну какая нахер победа в чемпионате?

Какое ликование?

Когда тут такое…

Такое… Маленькое. Красивое. Рыжеволосое.

Она почти выбралась из толпы.

Секунда.

Ещё шаг и девушка с разбегу вжалась в меня всем своим телом.

Я даже не успел вдохнуть.

Она ударилась в грудь так резко, что воздух из лёгких буквально выбило.

Но мне было плевать. Совершенно.

Не помня себя от радости, я подхватил Нику на руки. Прямо под попу.

– Медвежонок! Осторожно! – закричала она сквозь шум. – У тебя же всё болит!

Да похуй вообще. Она была лёгкая. Невесомая.

Я прижал её к себе крепче.

Ника обвила руками мою шею.

И я вдруг понял, что улыбаюсь как полный идиот.

Я развернулся и понёс её в сторону раздевалки.

Где меня уже, наверняка, ждали медик и команда.

Куча лишних движений. Лишних людей.

Мне нужна была она.

Когда я зашёл в тоннель, стало немного тише.

Шум арены остался где-то позади. Гул толпы казался глухим.

Я остановился.

Решил дождаться следующего бойца.

Это был Толик.

Он шёл к рингу, уже без халата, только в шортах и с капой в зубах.

Увидев нас, он расплылся в широченной улыбке.

– Вот ты урод, Толик! – прохрипел я севшим голосом, сжимая в объятиях притихшую Нику. – Мог бы сказать, что она приехала!

– Ага! – захохотал он, выплёвывая капу. – И испортить весь сюрприз?! Наслаждайся, чемпион!

Он хлопнул меня по плечу, проходя мимо.

А я снова перевёл взгляд на Нику.

Она была у меня на руках. Обнимала за шею и смотрела куда-то за моё плечо с весёлой, чуть хитрой усмешкой.

​

От автора: А сейчас будет решаться судьба Ники и Ника.

И, да – вы тоже в этом участвуете 💔

У меня в голове есть два варианта, куда их вести дальше:

Вариант 1.

Закончить эту историю на тёплой ноте.

Дописать оставшиеся главы (осталось около десяти) и отпустить их – уже как пару, которая выбрала друг друга.

Вариант 2.

Пойти дальше и написать второй том.

Но это уже будет совсем другая история.

Если в первой книге они учились быть «мы»,

то во второй – им придётся научиться быть семьёй .

Будут сложные решения, ошибки, давление со всех сторон, и проверка чувств не словами, а жизнью.

Хэппи-энд будет.

Но по нервам я вам пройдусь 😏

Второй том будет бесплатным .

Теперь решаете вы в комментариях:

➕ – хотим второй том.

➖ – заканчиваем историю здесь.

Очень жду вашей реакции. Правда важно 💛

23. Ник.

– Малыш мой… Рыжик… Девочка моя… – бормотал я почти без остановки, сам не замечая, как из меня льётся этот бесконечный словесный поток, пока нёс Нику в сторону раздевалки.

Я не верил. Честно, не верил ни единой секунде происходящего.

Не верил, что она действительно здесь.

Что её руки обнимают меня за шею. Что она уткнулась лицом в моё плечо, тёплая, живая, настоящая. Не верил, что она прилетела из Москвы.

Ко мне.

А самое главное – как?! И для чего?

Я даже думать боялся об этом. Потому что если она сейчас скажет хоть слово про дружбу…

Я не знаю, что сделаю.

Правда.

Мне так много хотелось у неё спросить, что мысли путались одна за другой. В голове стоял настоящий гул.

Но времени не было. Мы уже почти дошли до раздевалки.

Я буквально с ноги распахнул дверь, занося свою драгоценную ношу вперёд.

– О-ху-еть! – первое, что услышал я.

Это был Макс. Он уже готовился выйти на ринг вслед за Толиком. Парень уставился на нас так, будто перед ним сейчас открылась новая вселенная.

– Так вот к кому девушка приехала! – раздалось с другой стороны.

– Захлопнитесь! – беззлобно произнесла отмершая Ника и засмеялась.

Её смех прозвучал неожиданно звонко, чуть хрипло – словно она сама до конца не верила, что всё это происходит на самом деле.

Она попыталась соскочить с моих рук, но я не дал. Ещё плотнее прижал её к себе, чувствуя, как сбивается юбка её платья на ягодицах. Осторожно поправил.

– Отпусти, – попросила она тихо. – Я никуда не денусь. Тебя нужно осмотреть. Ссадины обработать.

Действительно, к нам уже спешил медик.

Я нехотя, почти с раздражением, всё же, позволил рыжику слезть на пол и уселся на лавку. Но руку её так и не отпустил – наоборот, потянул Нику к себе, чтобы она села рядом.

Я вообще не хотел прекращать контакт. Ни на секунду. Мне нужно было чувствовать, что она рядом. Что это не сон.

Медик принялась обрабатывать моё лицо. Наносить какие-то гели, промакивать тампонами. Холодные пальцы в медицинском латексе осторожно касались разбитой губы.

Потом она ощупала мои рёбра. Я невольно поморщился.

– Больно?

– Жить буду.

Она посветила фонариком в глаза. Я терпел.

Молча ждал. Ждал, когда эта экзекуция закончится.

Чтобы наконец-то нормально посмотреть на Нику.

Стоило медику уйти, как я тут же пересадил девушку себе на колени. Она ничего не сказала.

Только посмотрела на мои руки и начала осторожно разматывать бинты. Медленно. Аккуратно.

Пальцы её были тёплыми и чуть дрожали.

Кажется, она была смущена. Потому что молчала. Потому что не произносила по сто слов в минуту, как второклассница на уроке скорочтения. И это было так не похоже на неё, что мне стало не по себе.

– Ника, скажи хоть что-то… – произнёс я тихо.

Она покачала головой, продолжая разматывать бинты. А в следующий момент, из её глаз брызнули слёзы.

В прямом смысле брызнули. Они появились словно из ниоткуда.

Секунду назад она была спокойной – а теперь её лицо дрогнуло.

Рыжик резко вжалась лицом в мою грудь и зашмыгала носом.

Парни неподалёку сразу затихли. Кто-то тихо кашлянул. Кто-то отвернулся. Потом они вообще отошли чуть дальше, за что я был им чертовски благодарен.

– Эй, ну ты чего? – спросил я, осторожно приподнимая её лицо за подбородок.

Ника нахмурила свои брови, пытаясь сдержать слёзы, и быстро вытерла их ладонями. Но они всё равно продолжали катиться. Её нос покраснел, глаза чуть припухли.

– Как ты мог, Никит? – выдохнула она внезапно.

Я замер.

– Объясни мне, как ты мог уехать? Не предупредив. Не поговорив со мной. Не попрощавшись. Ты даже не представляешь, что со мной происходило эти три недели! – она снова шмыгнула носом. – Просто взял и исчез!

Она осторожно пихнула меня в плечо.

– Я звонила тебе! Думала, с тобой что-то случилось! А ты… Увидел меня с Денисом и решил, что можешь просто уехать… Это жестоко, блин! Если бы не Саня, я бы с ума окончательно сошла. Это нифига не по-пацански – вот так брать и уезжать!

Я едва удержался от смешка.

Не по-пацански.

Согласен.

Трусливо.

Она звонила. Она волновалась. Она искала меня.

Радость внутри поднялась горячей волной.

Значит, ей не всё равно?

Ну конечно, не всё равно, дебил.

– Я с Денисом встретилась, чтобы деньги ему за билет вернуть, – продолжила она. – И чтобы сказать, что я не буду с ним больше видеться. Потому что тебе неприятно это.

Стоп.

То есть, она послала этого мудня? Из-за меня?

– В смысле? – как умственно отсталый спросил я.

– В прямом, блин! Не тупи, медведь! – фыркнула она. – Вот она я, перед тобой! Хотел отношений? Получай – распишись! Потом не жалуйся!

Она даже важно задрала свой веснушчатый нос.

А я сидел, как прибитый.

Отношения.

Она моя.

Не верю. Правда моя?

Пиздец.

Я вжал её в себя и впился в мягкие губы, игнорируя боль в разбитой губе.

Она вздрогнула, а потом неуверенно поцеловала меня в ответ.

Какая же она была сладкая…

Я отстранился на секунду, прошептал ей в губы:

– Люблю.

Снова впился. Глубже.

Она выдохнула в меня – глухо, тепло. Я почувствовал вибрацию в своих губах. Мои руки спустились ниже, сжали её талию, притянули ближе.

Я вновь оторвался от её губ. Прижался лбом к её. Закрыл глаза, тяжело дыша.

– Люблю тебя, – повторил я.

Потом поцеловал в уголок рта. Она улыбнулась.

Потом в щёку.

Потом я опустился губами ниже, к подбородку – она приподняла его.

Вновь вернулся к губам.

Язык вошёл уверенно, без спешки, исследуя каждый сантиметр её рта.

Она отвечала уже увереннее. Жарче.

Вскоре, я отстранился.

Посмотрел на её губы – красные, влажные, слегка распухшие.

– Люблю, – шепнул я в последний раз и уткнулся лицом в её шею.

Глубоко вдохнул её запах. Обнял ещё крепче. Прижал к себе так, чтобы не осталось ни миллиметра между нами. Держал и не отпускал.

Она положила голову мне на плечо и я почувствовал, как она улыбается.

Прошло несколько секунд или минут, прежде чем дверь хлопнула.

В раздевалку вошёл Толик. Он гордо нёс титул победителя. Такой же, как у меня, который уже валялся на скамье рядом.

Кажется, наши парни позабирают их все в этом году.

– Ууууу! Поздравляем! – раздалось с другого края раздевалки.

До этого парни были чересчур притихшими.

Словно боялись прервать нас с Никой.

Толик подошёл ко мне. Я дал ему пять.

Следующим из раздевалки вышел Макс.

– Ну что, любуетесь, голубки? – спросил Толик.

Он уселся на лавку напротив, позволяя медику себя рихтовать.

Я сжал бедро Ники, счастливый до трясучки.

Утром я надеялся хотя бы на титул.

А вечером получил самый главный приз. Мою Нику.

– Расскажи, как ты умудрилась прилететь? – обратился Толик к Нике.

– Мне Саня помог, – ответила Ника, а потом посмотрела на меня. – Я надеялась раньше прилететь, но у меня была только спортивная виза. Саня помог оформить туристическую.

Вот чёрт – этот Саня.

Он даже словом не обмолвился. Даже намёка не было. Я ведь говорил с ним всё это время, а он за моей спиной дела проворачивал.

Но какие…

Я глянул на Нику, которая прижималась ко мне, и улыбнулся.

За такое, пожалуй, даже морду бить не стану.

– Малыш, мне нужно в душ, – пробормотал я, наклоняясь и мягко целуя Нику в макушку.

Оставался последний бой. Наш последний боксёр Вовка уже вышел на ринг.

Дальше всё было понятно. После финала тренер соберёт нас в раздевалке, будет толкать речь. Сначала скажет, какие мы красавцы, какие молодцы, как он всегда в нас верил.

Хотя ещё пару дней назад орал так, что стены тряслись, называя нас бестолочами и угрожая загнать на такие тренировки, что мы сами попросим соперников нас добить.

Классика.

Ника тихо кивнула и поднялась с моих колен.

Я тоже поднялся со скамейки и сразу почувствовал, как тело протестует против любого движения.

Каждая мышца ныла. Под рёбрами разливалась тяжёлая тупая боль.

Отмудохал меня соперник, конечно, знатно.

Но я всё равно победил его – забрал пояс прямо из-под носа.

Ничего. Завтра станет легче.

Будут гематомы. Ссадины станут ещё страшнее. Тело покроется синяками всех оттенков – от фиолетового до жёлтого. Но боль уже не будет такой острой. Она станет глухой, привычной.

Боксёрской.

Вовремя, конечно, Ника приехала. Посмотрит на такого красавчика.

Я усмехнулся, но тут же поморщился. Разбитая губа отозвалась резкой болью.

Когда я целовал рыжика, почему-то не болело.

Вообще ничего не болело.

Зато сейчас…

Ника аккуратно стянула с меня халат, словно боялась причинить лишнюю боль, и откинула его в сторону. Потом подала полотенце.

Я поймал её взгляд.

Было видно, что рыжик переживает. Сильно. Она нахмурилась и закусила губу, когда я снова поморщился.

В её глазах было столько тревоги, что у меня внутри всё сжалось.

Чёрт.

Не будь здесь столько народа, я бы снова притянул её к себе и целовал. Долго. Жадно.

Но вокруг сновали бойцы, врач.

Поэтому, вместо этого, я просто пошёл в душевую, прихватив чистую одежду.

Там я включил воду и встал под прохладные струи.

Вода стекала по плечам, по спине, по рёбрам. Напряжённые мышцы постепенно начали отпускать. Словно кто-то медленно ослаблял тугие канаты, которыми меня стянули после боя.

Я смывал с себя кровь и пот.

Вода окрашивалась в розоватый цвет и стекала по кафелю в слив.

Потом намылил лицо, стирая остатки вазелина.

Его мне нанёс тренер перед самым боем.

Вазелином лицо мажут для того, чтобы перчатки соперника соскальзывали. Чтобы удары не так рвали кожу. Чтобы было меньше ссадин, гематом и рассечений.

И если бы не этот жирный скользкий слой, моя физиономия сейчас выглядела бы куда хуже.

Хотя… Куда уж хуже.

Вытираясь полотенцем, я тихо шипел сквозь зубы, как змея. Каждое прикосновение ткани к коже отзывалось болью.

Мельком посмотрел в зеркало.

Да уж… Красавец. Нечего сказать.

Под левым глазом уже наливался тёмный синяк. На правой щеке расползлась огромная ссадина. Нижняя губа распухла и выглядела так, будто я пытался подраться с кирпичной стеной. Бровь была рассечена.

Под рёбрами темнели огромные растёкшиеся гематомы.

Картина маслом.

Натянув на себя трусы и спортивный костюм, я вернулся в раздевалку.

Там уже собралась вся команда.

Довольный тренер ходил перед парнями, как генерал перед победившей армией, и раздавал похвалы направо и налево.

– Вот так надо работать! Вот так! – говорил он, хлопая кого-то по плечу.

Увидев меня, он усмехнулся и кивнул в сторону Ники.

– Ну про тебя вообще молчу! С такой поддержкой ты не имел права не выиграть.

Ника засмеялась.

Её смех прозвучал тихо, но сразу привлёк внимание.

– Я впервые видела его таким растерянным, – сказала она. – Даже пожалела, что подошла.

Я усмехнулся и внимательно посмотрел на рыжика. И только сейчас заметил, как она выглядит на самом деле.

Следы усталости на лице. Сонные глаза. Тени под ними.

Она держалась бодро, улыбалась, но было видно – вымоталась.

Я вспомнил свой перелёт.

После пятнадцатичасового рейса с пересадкой я едва добрался до тренировочного центра и просто рухнул спать.

Ника же, судя по всему, сразу рванула ко мне на бой. Без отдыха. Без сна.

Ей срочно нужно было в постель.

Со мной, само собой.

Разве теперь может быть по-другому?

Теперь я её точно не отпущу.

Сниму номер в ближайшем отеле. Мы закажем еды. Поедим и завалимся спать.

Потом пойдём гулять. Проведём оставшиеся до отлёта дни вместе.

А потом… вернёмся в Москву. В совершенно новом статусе отношений.

– Ну что, рванём в бар, отмечать победу?! – проорал Вова.

Парни сразу заголосили, соглашаясь.

Даже тренер, похоже, решил сегодня быть добрым и махнул рукой, разрешая пьяный дебош.

– Я – пас, ребята, – сказал я, перекрикивая общий шум. – Извиняйте.

– Так пусть Вероника с нами идёт! – сказал Макс. – Я думаю, никто не против.

Мужские голоса одобрительно загудели.

Ника подошла ближе и осторожно коснулась моего плеча.

– Никит, иди с ребятами, – тихо сказала она. – Ты заслужил праздник. А я поеду в отель и отосплюсь.

Так и знал.

Устала малышка.

– Нет, парни, – ещё громче сказал я. – Я с Никой сегодня.

Кажется, все всё поняли.

Видели же, в каком состоянии я был эти три недели. Понимали, из-за кого.

– Давайте! – махнул нам тренер. – Свободен на три дня. Восстанавливайся. Вылет в четверг, в девять утра.

Я кивнул, подхватил свою сумку и обнял Нику за талию.

Она помахала парням рукой, и мы вышли из раздевалки.

На выходе из здания нас уже ждали журналисты.

Если на ринге их интересовали тактика боя, мои ощущения и эмоции…

То теперь, увидев меня с Никой, они явно хотели подробностей личной жизни.

– Никита! Это ваша девушка? Как давно вы вместе? Она прилетела поддержать вас?

Игнорируя вопросы, я просто взял рыжика за руку и вывел её из спортивного комплекса.

Она крепко держалась за мою ладонь и смущённо оглядывалась на разочарованных журналистов.

– Фух… – выдохнула она, когда мы сели в первое попавшееся такси.

Я снова посмотрел на неё.

Как же я скучал.

Зверски.

И вообще…

Я же теперь в отношениях.

Впервые, блять, в жизни.

Теперь я нёс ответственность не только за себя, но и за Нику.

– Рыжик… – пробормотал я. – Ты даже не представляешь, как меня сегодня бомбит…

– М? – переспросила она, отвлекаясь от разглядывания ночного Нью-Йорка за окном.

Да, город был красивый.

Но красивее было то, что сидело сейчас рядом со мной и постоянно смущалось.

Я вообще заметил сегодня одну странную вещь.

Она всё время смущалась рядом со мной.

Раньше такого не было.

Может, из-за того, что мы не виделись почти месяц?

Или просто устала?

Попробуй разбери…

Когда мы подъехали к ближайшему отелю, я расплатился с водителем и помог Нике выйти из машины.