Текст книги "Без права на поражение (СИ)"

Автор книги: Саша Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

– Да иди уже, Вероничка, – поддержал меня Саня, лениво потягивая вино. – Тебя одну вон ждут.

Он кивнул на Злату, которая растерянно смотрела в нашу сторону.

– Девчонки, без меня! – крикнула Ника, поднимая руки вверх.

Меня, блять, накрыло.

Всё опять пошло не по плану.

Ну что сложного – просто встать и поймать этот чёртов букет? Зачем всё усложнять?

Душнила же.

Ай, в пизду.

И так сделаю предложение. Без букета. Раз упёрлась.

Я махнул Златке – мол, кидай.

Она вздохнула и развернулась спиной к залу.

Девчонки, поняв, что уступать никому больше не надо, сбились в плотную кучу.

– Раз… – начал ведущий.

Злата приготовилась.

– Два…

Я посмотрел на Нику.

Она всё так же сидела. Жевала с максимально скептическим видом.

– Три! – раздалось из зала.

Злата бросила букет.

И бросила так… как будто мяч в американском футболе кидала.

Чётко. Сильно.

Букет пролетел над головами девчонок…

И, как в замедленной съёмке, ушёл дальше.

Прямо через них.

И в следующую секунду – со звоном влетел в тарелку Ники...

​

36. Ника

Я почувствовала, как виноградина, которую я только что закинула в рот, едва не выпала наружу.

Она скользнула по языку, и я в последний момент подхватила её, прижав к нёбу.

Я медленно прокусила её.

Сладкий сок растёкся по языку, но я даже не почувствовала вкуса.

Мой взгляд был устремлён в тарелку, стоящую передо мной.

В ту самую тарелку, в которой сейчас лежал букет невесты.

Он упал туда несколько секунд назад.

Но ощущение было такое, будто время с того момента слегка повело, растянуло, и я до сих пор не успела в нём догнать происходящее.

Я вспомнила, как букет летел над головами девчонок.

Как пролетел мимо них, выше, дальше.

Я даже усмехнулась тогда, коротко, про себя, подумав, что сейчас он никому не достанется и просто глупо шмякнется на пол.

Но в следующий момент цветы приземлились прямо в мою тарелку.

С глухим, почти наглым звуком.

Приборы звякнули, подпрыгнули и разлетелись в стороны, будто тоже не ожидали такого поворота.

Прожевав ягоду, я отмерла.

Как будто кто-то щёлкнул внутри переключателем.

Подняла глаза на Злату.

Та, прикрыв рот ладонью, уже смеялась.

Глаза блестели, плечи подрагивали.

А девчонки, упустившие своё «счастье», смотрели на меня так, будто я только что нарушила какие-то негласные правила игры.

С широко раскрытыми глазами, с растерянностью, с лёгким возмущением.

Ведущий взял микрофон.

– Самая упрямая подруга оказалась счастливицей сегодняшнего вечера! – сказал он с довольной улыбкой.

Я осторожно подняла букет.

Он был тёплым от чужих рук, тяжёлым.

И посмотрела на Ника, который сидел сбоку от меня, положив ладонь на спинку моего стула.

Его лицо было полностью невозмутимым.

Как будто ничего особенного не произошло.

Как будто букет не прилетел сейчас чётко ко мне.

Он лишь чуть приподнял уголок губ, и посмотрел мне в глаза.

Не улыбаясь, но и не совсем серьёзно.

Как будто что-то знает.

Злата, придерживая подол свадебного платья, подошла к нашему столику и обняла меня за шею.

– Это судьба! – сказала она, смеясь.

Я развернулась к ней на стуле так, что теперь оказалась спиной к Нику.

– Вот что бы вы мне ни говорили, но я в это не верю, – упрямо ответила я.

Я перевела взгляд на Раду, которая как раз усаживалась за стол после неудачной ловли букета.

– Вон Раде отдай лучше! – добавила я. – Ей Димка предложение сделал. Она явно следующая.

Я правда не понимала этого ажиотажа.

Всех этих взглядов. Ожиданий. Смыслов, которые люди вкладывают в случайные вещи.

Относилась к этому максимально скептически.

Если бы каждая девушка, что ловила букет на свадьбе, тут же выходила замуж – это было бы каким-то массовым безумием.

Я вновь подняла глаза на Злату.

Точнее, уже на жену Толика.

Но она уже не смотрела на меня.

Её взгляд был направлен куда-то за мою спину, а на губах, выкрашенных розовым блеском, медленно расползалась широкая, слишком довольная улыбка.

Рада, сидевшая напротив, тоже улыбалась.

Саня и Димка переглянулись и скуксились, изо всех сил сдерживая ехидные ухмылки.

Что-то было не так.

Внезапно, я почувствовала прикосновение тёплых пальцев к своей руке.

Это был Ник.

Он мягко, но настойчиво потянул меня к себе, заставляя обернуться.

– Только ты не начинай мне заливать, что… – начала я, поворачиваясь к нему на стуле.

И замолчала.

Никита сидел не на стуле. Он был на корточках.

Прямо напротив меня.

Одной рукой он крепко держал мою ладонь, а в другой у него было… кольцо.

Из белого золота, с камнем посередине, который поймал свет и будто на секунду ослепил меня.

Я застыла.

Просто перестала двигаться.

Только глаза метались – от его лица к кольцу и обратно.

Это что, блин, такое?..

Шутка?

Розыгрыш?

Я вцепилась взглядом в его глаза, пытаясь найти там хоть намёк на то, что он сейчас усмехнётся, скажет «попалась» и встанет.

Но не нашла.

Только увидела в нём напряжение. Глубокое.

Настоящее.

Он что, собирается делать мне предложение?..

Я же…

Мы же…

Мы же не готовы к такому.

К браку. К этим словам. К тому, что за ними стоит.

Мы даже не говорили об этом. Ни разу.

Не обсуждали будущее так далеко. Не строили планов.

Что вообще происходит?..

Я почувствовала, как сердце сначала резко ускорилось, забилось где-то в горле, а потом будто провалилось вниз. В пятки.

Лёгкие не слушались.

Моя челюсть медленно поползла вниз, когда до меня окончательно дошло, что сейчас произойдёт.

Никита чуть сильнее сжал мою ладонь, будто проверяя, здесь ли я вообще.

– Малыш, дыши, – сказал он тихо.

И только тогда я поняла, что действительно не дышу. Вообще.

Воздух не поступал. Голова начала кружиться.

И всё это – за считанные секунды.

Я снова посмотрела в его серые глаза.

Не знала, что ищу в них, но оторваться не могла.

– Никит… ты чего?.. – глупо спросила я.

Он передо мной. С кольцом.

Я – с отвисшей челюстью. Друзья – смотрят.

И всё это – на фоне продолжающегося праздника.

Играет музыка. Кто-то смеётся. Кто-то говорит.

Но для меня всё это вдруг стало приглушённым.

Будто звук убрали.

Оставили только нас.

– Рыжик, я не буду спрашивать, – сказал он. – Ты же знаешь…

В его голосе было напряжение.

То самое, которое он обычно прячет.

– Ты с ума сошёл, медведь… – пробормотала я почти беззвучно. – Мы же только начали… Мы же ссоримся каждый день…

– Ты меня любишь? – перебил он.

– Что?.. – я опешила. – Ты же знаешь, что люблю…

– И я тебя люблю, – сказал он, переплетая наши пальцы в крепкий замок. – Не думай, блять.

Грубо.

Резко.

Как удар.

Он закрыл глаза, выдохнул, будто сам себя сдерживал.

И снова посмотрел на меня. Уже глубже.

– Хотя бы в этот раз, – добавил он тише. – Не тормози. Не ищи причины… Не надо.

Он наклонился и поцеловал моё запястье так, что по коже пробежала дрожь

Мой мечущийся разум замер и помахал мне ладошкой на прощание, прежде чем испариться.

Просто взял – и исчез.

Оставив после себя пустоту и тишину.

Ник помолчал. Чуть наклонился ко мне.

Сократил расстояние.

– У нас с тобой не «возможно», Ник, – произнёс он. – У нас – уже всё. Мы будем вместе по-любому. Ты будешь моей женой. Я просто это озвучил.

И в следующий момент кольцо скользнуло на мой безымянный палец. Село как влитое.

Как будто всегда там было.

Я уставилась на него. Смотрела несколько секунд, пытаясь догнать происходящее.

Осознать. Принять.

И вдруг… всхлипнула.

Резко. Неожиданно.

В носу защипало. Глаза наполнились слезами.

Это была не запланированная реакция из потаённых уголков души, из детских мечтаний о прекрасном принце, который встанет передо мной на колено и предложит стать своей женой...

Никита не был принцем. Скорее драконом.

Да и я не была похожа на принцессу.

И предложения никакого не было.

Была констатация факта.

Но разве я могла отказаться?..

Конечно, нет.

Слёзы полились из глаз.

В районе солнечного сплетения разлилось что-то мягкое, светлое.

Такое, от чего становилось одновременно спокойно и страшно.

Я потянулась к Нику и обняла его за шею.

Сильно. Почти вцепившись. Громко всхлипывая.

– Ну ты чего, малыш?.. – спросил он, гладя меня по голове своей большой ладонью.

– Я… я тебя так люблю… – прошептала я ему на ухо. – Ты даже представить себе не можешь…

– Могу, – так же тихо ответил он.

Его руки обхватили моё лицо.

Он поцеловал меня. Нежно, ласково.

Без напора. Без привычной жёсткости.

Это было соприкосновение двух, бесконечно любящих друг друга, людей.

Я тоже коснулась его лица, чувствуя на безымянном пальце тёплый металл, согретый его руками.

Меня разрывало на части от любви.

От нежности. От этого странного, почти нереального умиротворения, которое медленно разливалось по всему телу.

Разорвав поцелуй, Никита ещё несколько секунд не отпускал моё лицо, будто проверял – я правда здесь, правда с ним, правда не исчезну, если он разожмёт пальцы.

– Поехали домой, – прошептал он почти в губы.

Я услышала не столько слова, сколько саму интонацию – тёплую, низкую, обволакивающую, и кивнула, потому что голос почему-то подвёл.

Мне понравилась свадьба Златы и Толика.

Правда понравилась. Было шумно, живо, местами глупо, местами очень смешно… и неожиданно трогательно.

Но усталость уже накатывала мягкими волнами, подбираясь к вискам, к плечам, к глазам.

И к тому же… всё произошедшее будто выбило почву из-под ног.

Сместило привычное. Повернуло всё чуть в сторону.

Мы с Никитой оторвались друг от друга и одновременно посмотрели на друзей.

Те, как по команде, уставились в сторону танцпола с таким нарочито заинтересованным видом, что стало даже смешно.

Саня качал головой в такт музыке, Рада и Дима делали вид, что обсуждают танцующих, хотя ещё секунду назад все, блин, смотрели только на нас.

Злата вообще моментально исчезла – ретировалась к Толику, будто её тут и не было.

Медведь поднялся со стула и протянул мне ладонь.

Я вложила в неё свою и снова заметила кольцо.

Аккуратное. Нежное. Безумно красивое.

Но непривычное настолько, что казалось – стоит пошевелить рукой, и оно исчезнет.

Как будто это всё – какая-то иллюзия, которую можно случайно спугнуть.

Никита тоже посмотрел на него. Задержал взгляд.

Потом осторожно поднёс моё запястье к губам и поцеловал.

Так мягко, что у меня внутри всё снова сжалось.

Друзья уже повернулись к нам.

– Поздравляем вас! – Рада улыбнулась широко, искренне.

– Спасибо, – спокойно ответил Никита, но я почувствовала, как сильнее сжались его пальцы на моей ладони.

– Ну что, Вероничка, ты всё ещё не веришь в судьбу? – хмыкнул Саня.

Я прищурилась.

Это не могло быть сговором.

Не могло.

Я видела этот букет. Видела, как он летел. Как приземлился ровно в мою тарелку.

При всём желании, при всей подготовке – Злата не смогла бы так кинуть специально.

– Кажется… начинаю верить… – медленно сказала я и посмотрела на Никиту.

Он стоял рядом.

Такой… сильный, красивый, спокойный. Уверенно держал мою руку.

И на душе стало ещё теплее.

– Мы собираемся поехать домой, – сказал он, не отпуская меня. – Сань, тебя довезти?

– Не, я сам, – махнул тот рукой. – Езжайте, молодожёны!

– Вообще-то, молодожёны – это те, кто уже поженился, – вставила Рада. – А они, пока что, жених и невеста.

Я вздрогнула.

Жених и невеста.

Слова, которые раньше звучали где-то отдельно, в чужих историях, вдруг легли прямо на меня.

Как будто примерили… и оставили.

Ответственность. Выбор. Что-то большое. Серьёзное.

Была ли я готова?

Нет.

Но я знала, что это когда-нибудь случится.

Поправив на себе платье, которое упорно норовило подняться на бёдрах, я пошла за Никитой, который уже вёл меня через зал.

К Злате и Толику.

Они сидели за отдельным столом со свидетелями.

И, конечно, среди них была Лиля.

– Брат! – Толик вскочил, как только мы подошли. – Поздравляю вас! Сегодня праздник не только у нас!

Они со Златой вышли из-за стола и по очереди обняли нас.

– А что за праздник? – раздался позади нас голос Лили. Сухой. Чуть натянутый.

– Никита сделал предложение Нике, – с улыбкой ответила Злата. – Хотя… если быть точной – поставил её перед фактом.

Она засмеялась и схватила мою руку, поднимая её вверх, демонстрируя кольцо.

– Поздравляю, – Лиля натянуто улыбнулась.

– Спасибо, – коротко ответил Никита, даже не повернув головы.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

Накося выкуси, стерва!

– Мы с Никой хотим поехать домой, – продолжил он. – Надеюсь, вы не обидитесь.

– Да вы что, езжайте, конечно! – махнул рукой Толик. – Будь у нас такая возможность, мы бы тоже свалили. Да, жена?

Злата подняла на него взгляд и счастливо улыбнулась.

Кажется, всё не так страшно, правда?

Мы с Никитой будем счастливы.

Ничего не изменится.

Просто отношения станут официальными.

Просто штамп в паспорте и новые статусы – муж и жена.

Всё это странно, непривычно.

Но… почему-то совсем не пугает.

Вскоре, мы уже были в гардеробе ресторана.

Никита помог мне надеть пальто – аккуратно, не торопясь, поправил воротник, провёл ладонью по плечу.

Сам накинул парку.

Когда мы вышли на улицу, меня тут же пробрало холодом.

Ветер бил в лицо. Снег летел прямо в глаза, цеплялся за ресницы, таял на коже.

Пока мы дошли до машины, я успела замёрзнуть до дрожи.

Поэтому, оказавшись в тёплом салоне, я буквально растеклась по сиденью.

Никита завёл двигатель. Посмотрел на меня.

– Устала? – тихо спросил он.

– Угу… – пробормотала я, уже поджимая под себя ноги, стягивая сапоги и укладывая голову на подлокотник.

Его рука тут легла мне на волосы.

Машина плавно тронулась.

Поглаживания прядей и тепло салона окончательно разморили меня.

Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась от хлопка двери.

Открыла глаза – и в тот же момент холод ворвался в салон, когда дверь с моей стороны распахнулась.

– Давай я тебя отнесу, рыжик, – сказал Ник, уже наклоняясь ко мне.

Он с лёгкостью подхватил меня под спину и бёдра.

– Я сама… – пробормотала я по инерции.

Но руки уже сами обвили его шею.

Потому что не хотелось «самой».

Хотелось – так.

В его руках. В его тепле. В его уверенности.

Я уткнулась носом ему в шею, закрывая глаза.

И вдруг очень чётко поняла – я абсолютно счастлива.

Прямо сейчас. В этот момент.

И если для того, чтобы это продолжалось, мне нужно выйти за него замуж…

я согласна.

​

37. Ника

Я влетела в раздевалку, как угорелая, едва не зацепив плечом дверь, которая со стуком отскочила от стены. Сегодня у меня была индивидуальная тренировка, на которую я нещадно опаздывала, и это уже само по себе раздражало, выбивало из привычного ритма, в котором у меня обычно всё было по полочкам.

Я вообще сегодня много куда опаздывала.

С самого утра всё шло наперекосяк, как будто кто-то сверху решил проверить, сколько ещё я выдержу, прежде чем психану.

Сначала я проспала будильник, просто не услышав его звонка, будто он вовсе не звенел. Увидев время на экране телефона, я ахнула, резко села в кровати, чувствуя, как внутри всё проваливается, быстро наклонилась, поцеловала спящего Никиту в щёку и, почти запутавшись в одеяле, поскакала в ванную.

Когда я вышла оттуда, с мокрыми волосами, на ходу собирая их в хвост, медведь уже проснулся и, приподнявшись на локте, смотрел на меня тем самым взглядом – спокойным, тёплым, чуть сонным, от которого внутри становилось мягко.

Он упорно предлагал довезти меня до университета, уже тянулся за телефоном, чтобы посмотреть пробки, как будто это вообще обсуждается.

Но я отказалась.

Потому что знала – ему придётся везти меня через весь город, стоять в этих дурацких утренних пробках, а после обеда у него тренировка в зале. Он не успеет ни выспаться, ни нормально отдохнуть, а потом будет выматываться, как обычно, до последнего.

Я не хотела, чтобы он из-за меня ещё больше уставал.

Но лучше бы не отказывалась.

Потому что потом я опоздала на автобус.

Он уехал прямо перед моим носом.

Я буквально добежала до остановки, тяжело дыша, с рюкзаком, который сползал с плеча, а двери уже закрылись, и он тронулся, даже не притормозив.

Пришлось ждать следующий.

Стоять, переминаясь с ноги на ногу, злясь на себя, на утро, на этот чёртов день, который с самого начала пошёл не так.

На первую пару я тоже опоздала.

Прибежала в аудиторию запыхавшаяся, взлохмаченная, с горящими щеками и сбившимся дыханием.

Преподаватель, увидев меня, только покачала головой, даже ничего не сказала, и продолжила лекцию.

После пар я опоздала в библиотеку.

Та закрылась на обед.

Я стояла перед закрытой дверью, смотрела на табличку и даже не сразу поняла, что она не откроется.

Так и пошёл мой день по накатанной.

С этим дурацким ощущением, что ты бежишь, стараешься, выкладываешься, а в итоге всё равно не успеваешь.

С целью – везде успеть.

А по факту – везде пролететь.

Сейчас я переодевалась в купальник, торопливо стягивая с себя одежду, путаясь в рукавах, и молилась о том, чтобы тренер не ушла, не решила, что я забила, не развернулась и не уехала.

Это была последняя тренировка перед новым годом.

Последняя.

И я хотела выжать из неё максимум.

В начале февраля должны состояться заключительные соревнования, по итогам которых решится, кто именно из гимнасток и в какой номинации отправится на чемпионат в Болгарию.

Я рассчитывала туда попасть.

Не просто «хотела».

Рассчитывала.

Это была моя цель.

И второй в моей жизни чемпионат.

Мама отдала меня на гимнастику в четыре года.

Я тогда ещё толком не понимала, куда меня привели, просто тянулась за ней, держась за руку.

А уже с шести лет я участвовала во всевозможных соревнованиях и выступлениях.

Сначала – маленькие залы, потом больше, потом ещё больше.

Я рвала и растягивала связки голеностопа, терпела боль в коленях, срывала спину, ходила с тянущей, тупой болью в пояснице, которая иногда не отпускала даже ночью.

Но продолжала.

Потому что «надо».

Потому что «ты можешь».

Потому что «ты должна».

В переходном возрасте, лет в одиннадцать, меня накрыло.

Я воспротивилась. Не хотела больше ходить на тренировки.

Рыдала перед каждой из них, сидела на кровати, упрямо молчала, отказывалась вставать, и казалось, что это конец.

Что я больше не могу.

Но мама…

Мама, как мантру, повторяла одно и то же:

– Я не достигла высот. Значит, ты должна достигнуть их вопреки всему.

И я слушалась. Через слёзы. Через боль. Через «не хочу».

Шла и делала.

Потом, уже позже, в более осознанном возрасте, я поняла.

У моей мамы это была не только забота обо мне.

Это была её нереализованность.

Её попытка прожить через меня то, что не получилось у неё.

Та самая «реализация родительских амбиций», о которой так любят говорить.

Я это поняла. Приняла. И даже… научилась использовать.

Во-первых, на меня почти не давили с учёбой.

«У неё спорт. Ей тяжело. Пусть отдыхает».

Но я всё равно училась.

Хорошо училась.

Была этим странным сочетанием – спортсменки и ботана, который пытается успеть везде и сразу.

Во-вторых, я была дико стеснительным ребёнком.

Прямо до трясущихся рук и невозможности заговорить первой.

И именно гимнастика меня из этого вытащила.

Через постоянное «выходи», «покажи», «не бойся».

Я нашла опору в строгом, но справедливом тренере.

С ровесниками у меня так и не сложилось.

Я не стала душой компании, но перестала забиваться в угол.

Перестала бояться смотреть в глаза. И этого уже было достаточно.

И именно благодаря этому, познакомилась с медведем.

Я сняла с себя кольцо, которое позавчера надел мне Никита, и аккуратно положила его в шкафчик, на верхнюю полку.

Прежде чем закрыть дверцу, я задержала на нём взгляд и улыбнулась.

Я выхожу замуж…

Одуреть можно.

Правда.

Я до сих пор не могла в это поверить...

На утро после свадьбы Толика и Златы мы с Никитой проснулись почти в двенадцать.

Точнее, первым проснулся он. Я ещё спала.

Почувствовав осторожные прикосновения к правой руке, я не открыла глаза сразу.

Просто сосредоточилась на ощущениях. На горячем дыхании и мягких касаниях.

Придерживая моё запястье, Никита целовал мои пальцы, почти невесомо, едва задевая кожу губами.

Я улыбнулась, открыла глаза и сразу наткнулась на взгляд его серых глаз.

– Доброе утро, – прошептала я, почти не двигая губами, боясь разрушить этот момент.

Я думала, что привыкну к этому.

К его нежности. К этим касаниям. Но так и не привыкла.

Я до сих пор не понимала, как этот огромный мужчина, в чьих руках была сила, способная сломать, мог быть таким… аккуратным.

– Доброе утро, будущая Соколова, – ответил он, не прекращая целовать мои пальцы.

– Эй! – тихо засмеялась я. – Я ещё не соглашалась брать твою фамилию.

– Согласишься, – усмехнулся Ник. – Согласись, Вероника Соколова звучит лучше, чем Вероника Смирнова.

Я на секунду задумалась.

Прямо всерьёз. Сопоставила его фамилию со своим именем и отчеством. Прокрутила в голове.

И только потом фыркнула, отмахиваясь от своих же мыслей, и шутливо толкнула его в плечо.

Воскресенье мы провели в постели, практически не вылезая из неё.

Залипали в телевизор, переключая каналы, не запоминая, что вообще смотрим.

Доедали всё, что осталось в холодильнике.

Прерывались на поцелуи. На смех.

На курьера, который привёз нам суши.

И снова – обратно под одеяло.

А вечером Никита поднял тему ЗАГСа.

– До нового года уже не успеем. До него осталось три дня, – задумчиво сказал он, листая календарь у телефоне. – Давай в первый же день после праздничных выходных.

Я сразу напряглась.

– А мы не торопимся? Может, подождём лета? А может, и вовсе окончания универа? Тут год-то остался… – начала я осторожно, но упрямо гнуть свою линию.

– Для чего нам ждать? – спокойно спросил он. – Чтобы ты продолжала стесняться даже поцеловать меня при всех? Чего ты боишься?

Я замолчала.

Потому что вопрос был… правильный. И неприятный.

Я задумалась.

Чего я боялась?

У меня было всё.

Стабильность. Любящий человек рядом. Человек, который берёт на себя ответственность.

Карьера. Цель.

Так чего?

– Я боюсь потерять карьеру спортсмена, – произнесла я наконец.

– Почему ты должна её потерять?

– Потому что ты становишься для меня важнее неё, – честно ответила я. – А когда у нас будет семья… я боюсь с головой уйти в неё. Как мама.

– Малыш… – Никита коснулся моих волос, медленно провёл по ним пальцами. – Это нормально, когда в твоей жизни меняются приоритеты.

– Мама забеременела мной и вынужденно бросила свою карьеру.

– И она жалела об этом?

– Я спрашивала её, – кивнула я. – Она говорила, что нет. Никогда не жалела. Тем более, она отдала меня в гимнастику.

– И ты бы хотела заниматься этим всю жизнь? – спокойно спросил он. – Или ты делаешь это ради мамы?

Я замерла.

Потому что ответ был неочевидный.

Даже для меня самой.

Никита задавал слишком точные вопросы. Такие, от которых не отмахнёшься.

– Я не знаю… – тихо сказала я, опуская взгляд. – До того, как мы перестали быть друзьями, я чётко знала, куда идти и кем я буду. Сейчас я уверена только в одном – я должна поучаствовать в чемпионате. Потому что я готовилась к нему четыре года.

– Ты поучаствуешь в нём, рыжик, – сказал он, притягивая меня к себе, обнимая. – Но обещай мне, что потом подумаешь над тем, чем бы тебе хотелось заняться дальше.

Он чуть отстранился, посмотрел в глаза.

И добавил тихо, но уверенно:

– Наша семья тебе никак в этом не помешает.

Боже… мой настойчивый, умный, заботливый мужчина.

Ну вот как его не любить?

Никак. Вообще никак.

Не выдержав, я резко подалась к нему, схватила Никиту за щёки, покрытые жёсткой щетиной, и потрепала их, как будто он не взрослый мужик, а мой большой, упрямый, любимый зверь.

Он даже не сопротивлялся.

Только чуть прищурился, глядя на меня с этим своим спокойным, чуть насмешливым взглядом.

А я наклонилась и звонко чмокнула его в губы.

Быстро. Почти по-детски.

Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Никита тут же перехватил инициативу.

Секунда – и он уже держал меня крепче, притягивая к себе, углубляя поцелуй.

С тем же запалом, с которым я только что таскала его за щёки.

С той же внезапной, живой нежностью.

С огромной, почти осязаемой любовью, от которой внутри становилось тесно.

Так, что колени подкашивались, дыхание сбивалось, а сердце начинало трепетать, будто не выдерживает этого всего.

Я первая разорвала поцелуй.

Уперлась руками в грудь Ника, чувствуя под ладонями тепло его тела и, тяжело выдохнув, сказала:

– Ну… после праздников, так после праздников.

***

В зале звучала музыка.

Тренер сидела на скамейке и о чём-то разговаривала с одной из девочек из юношеской группы, иногда кивая, иногда что-то показывая руками.

– Опаздываешь, Смирнова! – прокричала она, как только заметила меня.

– Учёба! – крикнула я в ответ, на ходу поправляя купальник.

– Сейчас твоя голова должна быть забита соревнованиями! Учёба потом!

Оксана Петровна поднялась со своего места, сразу став серьёзнее, собраннее, и вышла на ковёр.

Встала напротив меня.

Я стояла на ковре, перекатываясь с носка на пятку, разогревая стопы, и пыталась собрать себя в кучу.

– Ну что, готова? – спросила тренер, внимательно глядя на меня.

– Угу. – ответила я и кивнула.

Потом лубоко выдохнула. Взяла ленту в руку.

Встала в исходную позицию.

Руки вверх. Вдох. Толчок. Пошла связка.

Первое движение – нормально.

Второе – тоже.

На третьем я чуть сбилась.

Совсем немного.

Со стороны, возможно, даже не заметно.

Но я это почувствовала.

Как будто кто-то дёрнул меня в сторону.

Секундный сбой. Неровность.

– Соберись, – коротко сказала тренер.

В её голосе не было раздражения. Только жёсткость.

– Хорошо… – пробормотала я, отходя назад, на исходную.

И в этот момент до меня дошло, что я не просто сбилась.

Я отвлеклась. На кого-то. Почувствовала на себе взгляд.

Я медленно повернула голову и увидела его.

Мужчина сидел у стены. Не в компании девчонок, не среди тренеров. Отдельно.

На вид ему было около сорока.

Одет он был не в форму, а в обычную тёмную одежду.

Он смотрел прямо на меня.

Не так, как обычно смотрят. Не как тренер – когда следит за техникой. И не как кто-то из зала – мимоходом.

Он просто… смотрел. Долго.

Я на секунду зависла в недоумении. Потом резко отвернулась.

– Сначала прыжок, потом связка, – напомнила тренер.

– Поняла.

Я снова встала. Толчок. Движение пошло. Тело вспомнило.

Я прошла элемент. Приземлилась. Выдохнула.

– Ещё раз, – указала Оксана Петровна.

Я пошла обратно на старт.

И снова – краем глаза заметила, что мужчина всё ещё смотрит на меня. Он даже не пытался отвести взгляд.

Меня это начало бесить.

Я нахмурилась, провела ладонью по плечу. Мне буквально физически захотелось стряхнуть с себя этот взгляд.

Я подошла ближе к тренеру, делая вид, что просто уточняю.

– Кто это? – тихо спросила, кивнув в сторону.

– Новый судья, – так же спокойно ответила она.

Я чуть замерла.

– Серьёзно?

– Да. С федерации. Будет смотреть отбор. – Оксана Петровна посмотрела на меня. – От него зависит, кто поедет в Болгарию.

Круто. Просто отлично, блин!

Я кивнула.

– Поняла.

Вернулась на ковёр. Встала.

Вновь подняла руки вверх.

И снова это чувство. Я даже не смотрела в его сторону, но чувствовала.

Он продолжает смотреть. Как будто взглядом можно дотронуться.

Я сжала зубы.

Толчок.

Связка пошла быстрее, резче.

Назло.

Чётче.

Я приземлилась, удержалась, выдохнула.

– Вот, нормально, – сказала тренер.

Я снова провела рукой по плечу.

Чёрт.

Да что не так-то?

Я резко повернула голову.

Посмотрела прямо на мужчину в ответ.

Он не отвёл взгляд. Даже не сделал вид.

Просто продолжал смотреть и чуть приподнял уголок губ.

Как будто ему… весело.

Меня передёрнуло. Я резко отвернулась.

Судья не сводил с меня взгляда всю тренировку.

Я понимала, что это мог быть профессиональный интерес, но почему-то была уверена, что это не он.

Мне было дико неприятно. Я чувствовала его кожей и ничего не могла с этим поделать.

Хотелось закрыться, уйти прямо с тренировки, но это было бы слабостью.

Я слишком долго шла к этому, чтобы сейчас слиться из-за какого-то мужика.

Поэтому, я из последних сил занималась. Делала всё, что от меня требовалось. Отрабатывала технику, согласно программе.

Доводила элементы. Собирала себя снова и снова.

А когда тренер, наконец, отпустила меня… я буквально вылетела из зала.

В раздевалке никого не было.

Опустившись на лавку, я спрятала лицо в руках и закрыла глаза.

В груди разливалось беспокойство.

И вместе с ним – странное, липкое предчувствие чего-то нехорошего.

Нет.

Я просто накручиваю себя. Просто устала от сессии,

от тренировок, от резких перемен в жизни.

Впереди меня ждали новогодние праздники, которые я проведу в кругу близких людей. С Никитой. Всё будет хорошо.

Ник.

Я ощутила непреодолимое желание рвануть к нему.

В его зал. На тренировку, которая у него сегодня заканчивается позже моей.

Он меня не ждал. Мы договаривались, что я поеду домой. На такси.

Но мне срочно нужно было его увидеть. Прижаться.

Почувствовать это его спокойствие, в котором всегда становится легче дышать.

Переодевшись, я достала телефон. Открыла приложение и вызвала такси.

Пока ждала, зашла в банковское приложение.

Просто так. На автомате. Проверить счёт.

Он был пополнен сегодня утром.

Перевод от: Никита Сергеевич С.

Я посмотрела на цифры и закатила глаза.

В последнее время это происходило всё чаще.

И каждый раз это становилось ещё одним поводом для наших стычек.

Я жила в его квартире. Ела на его деньги.

Пользовалась всем, что он покупал.

Продукты. Техника. Любая бытовая мелочь.

И от этого внутри поднималось неприятное, неуютное чувство.

Словно я занимаю место, за которое не заплатила.

Мне не хотелось зависеть от него. Хотелось вкладываться. Хотелось быть рядом – на равных.

Но всё это Никита пресекал на корню. Жёстко.

– Ты готовишь для меня еду. Ты заботишься обо мне и доме. Тебе за это доплачивать надо. – говорил он.

И доплачивал. Молча, без разговоров, кидал деньги на карту.

Как будто так и должно быть.

Когда я впервые увидела это и попыталась вернуть перевод – он по-настоящему разозлился. Даже орал.

И после этого я больше не пыталась. Просто не трогала эти деньги.

Оставляла лежать на счету, как будто их нет.

Выдохнув, я закрыла приложение.

Встала и вышла из раздевалки. Потом – из спортивного центра.

У входа уже ждало такси.

– Спортивный клуб «Атлант»? – уточнил водитель, когда я села в машину.

– Да, – коротко ответила я.

Всю дорогу я смотрела на свою руку. На кольцо.

Оно тихо блестело на безымянном пальце.

И почему-то, успокаивало меня.

Давало ощущения присутствия медведя рядом.

Когда я вошла в клуб, знакомый шум ворвался в уши.

Парни били груши, где-то звякало железо – кто-то бросал штангу на стойку.

Я скинула пуховик, сняла ботинки и пошла вглубь зала.

Искала Ника, но сначала натыкалась только на бойцов.

Знакомые парни кивали и здоровались со мной.

Пройдя дальше, я зашла в тренажёрный зал, и наконец, увидела его.

Медведь лежал на скамье. Делал жим лёжа.

Штанга поднималась и опускалась над его грудью – чётко, уверенно, без рывков.

Толик стоял над ним, страхуя.

Я остановилась в проходе с улыбкой.

Засмотрелась, как перекатываются мышцы под кожей, как напряжены руки, как напрягается пресс.